Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Телепрограмма «Новая жизнь»
Передача 1312
11 июля 2021 г.
О. Леви: Наша тема сегодня – общение в семье с подростками.
Мы знаем, что общение в семье – это непростое дело. И особенно непросто, когда дети растут и становятся подростками. Попытаемся увидеть это со стороны хорошей, объединенной жизни.
Н. Мазоз: Да, действительно, семейное общение – это не так уж просто. Особенно, когда дети, с которыми было хорошее общение, когда они были маленькими, когда слушались нас и принимали наше мнение, – начинают переходить в подростковый возраст. Вдруг наша коммуникация меняется, меняется общение. И это действительно большой вызов и со стороны подростков – для них самих, – и со стороны родителей, которые пытаются найти какую-то связь, правильное отношение ко всем этим изменениям.
Каков вид правильной, оптимальной связи, которую может ожидать родитель на этом этапе, когда его дети приходят в подростковый возраст? Скажем, начинается он в 10-11-12 лет и продолжается до 18-20 лет.
М. Лайтман: Я говорю со стороны науки каббала.
Каждый из нас является эгоистом, и каждый из нас в нашей взаимосвязи – не с детьми, а даже между нами, – если хочет находиться в коммуникации с кем-то, должен привести себя в соответствие этому кому-то. А второй – в соответствие ему. Хотя каждый находится в каком-то состоянии, в своем желании, в своих свойствах, в своем восприятии, в стремлениях вообще, в настроении. Все эти определенные данные – у одного и также у другого; но если они находятся во взаимосвязи, то должны почувствовать состояние другого. Если каждый хотя бы немного себя сократит – то, что он понимает, и чувствует, и ожидает, – то приведет себя в соответствие другому. Так люди и поступают, насколько это возможно.
Вопрос детей, – именно так напрямую я подхожу к самой проблеме: прежде всего, как дети вообще понимают, что мы должны находиться в ежедневной коммуникации, каждый приводя себя в соответствие окружающим его близким? Это обязательно с той точки зрения, что мы являемся людьми и не находимся в какой-то волчьей стае, хотя там как раз хорошая взаимосвязь.
Кроме того, мы должны подавать детям пример, как мы себя самих приводим в соответствие друг другу. И мы это должны делать в виде понятном, я бы сказал, ярко выраженном, даже кричащем. Когда дети видят, что отец не согласен с матерью, но говорит им тихонько: «Я не согласен с мамой, но должен привести себя в соответствие ей». Вот так тихонько говорит им, и делает это немного преувеличено, чтобы дети поняли, что именно он делает. То есть когда они так подают пример, в конечном счете, дети это понимают.
Им необходимо объяснить, что семья – это связь между несколькими людьми вместе, и связь строится с помощью уступок. Это волшебное слово «уступки» – главное. Что они могут находиться в правильной взаимосвязи друг с другом, но только в той мере, когда каждый отменяет себя, уступая другому. И тогда между ними появляется связь.
А иначе связи нет. Есть какое-то естественное соответствие. Или же им стоит это делать из-за разных условий и целей, которые стоят выше них. Например, мне стоит это делать, потому что я остаюсь в выигрыше, когда мы находимся на рабочем месте в связи с коллегами.
Но правильная, хорошая связь в семье должна выстраиваться исходя из того, что мы понимаем, что хотим заплатить за это каждый своим эгоизмом. И я готов к этому самопожертвованию, для того чтобы находиться в связи. Потому что, если мы приложим усилия разобраться, то увидим, что на самом деле мы больше выигрываем в связи, чем теряем. Вот и все.
Н. Мазоз: Так, первое, что нужно понять в подростках, чего мы в первую очередь хотим достичь – это некоего соответствия между нами. Только после этого начинается связь. То есть, есть некое условие.
М. Лайтман: Да.
Н. Мазоз: Вы дали некие принципы, отличные от того, что принято сегодня. А сегодня принято показывать подросткам, или вообще детям, согласие родителей, то есть не выражать несогласие, а прийти к ним такими сплоченными, согласными с подростками во всем.
М. Лайтман: Так чему же они учатся?
Н. Мазоз: Как раз сейчас вы и дали обратный подход.
М. Лайтман: Да. Даже, наоборот, нужно сделать перед ними как бы театральное представление, что мы находимся в столкновении, в ссоре, в непонимании друг друга. И каждый объясняет детям, насколько он не согласен с тем, что требует другой, чтобы дети это увидели. И затем мы подаем им пример того, как каждый преодолевает себя и буквально входит в контакт к другим.
Н. Мазоз: До сегодняшнего дня преобладало мнение, что нужно скрывать…
М. Лайтман: Это зависит от возраста.
Н. Мазоз: А…. Значит, в каком возрасте нужно это раскрывать?
М. Лайтман: Очень зависит от семьи.
Н. Мазоз: То есть зависит от развития семьи, – да?
М. Лайтман: Да, но я в точности не могу назвать возраст. Нужно так, чтобы взрослые подавали примеры, а дети учились на этом, и чтобы слышали и советовались с ними, как будто они – взрослые, и становятся членами семьи, а не остаются детьми. Детьми, которым мы все время как будто говорим: «Замолчите».
Н. Мазоз: Это уже не маленькие дети, им 15-16 лет. Как родители, мы тем самым выражаем, подчеркиваем несогласия с подростками, – так мы к этому подходим? То, что мы, с одной стороны, выражаем несогласие, с другой стороны, приходим к согласию, – что это строит перед ними?
М. Лайтман: Модель поведения.
Н. Мазоз: Что эта модель показывает? Что мы постоянно находимся в несогласии и над этим…?
М. Лайтман: Да, приходим к согласию.
Н. Мазоз: То есть наш подход, наше стремление – постоянно вести к этому. Что происходит, если есть несогласие между подростками и их родителями? Как это сказывается?
М. Лайтман: Это показывает примеры поведения между родителями, и также, что у меня возникает какая-то проблема с одним из детей в семье. Я могу говорить с ним буквально на равных, как со взрослым. И я могу говорить об этом и с другими детьми. В зависимости от того, о чем именно. Это может быть достаточно деликатная вещь.
И так мы приходим к такому состоянию, когда между нами нечего скрывать, а наоборот, мы все понимаем собственную природу, состояния, в которых находимся, и мы осознаем их. И таким образом продвигаемся в жизни. По крайней мере, затем мы должны увидеть модель, которая существует в семье, и то, как они могут это распространить на своем месте учебы, работы и далее – уже в своей семье.
Н. Мазоз: Давайте попробуем рассмотреть эту модель, как это проявляется в жизни.
М. Лайтман: Я хочу сказать здесь об одном принципе. То, что я хочу, чтобы произошло в семье каждого ребенка, когда он вырастет и построит свою семью, – я должен давать ему явные, очевидные примеры сейчас, в нашей семье.
Н. Мазоз: То есть все, что он сможет изучить из нашей связи и от наших отношений как родителей между собой и с ним, это все, что выстроит в нем позже его связи.
М. Лайтман: Это пример, который будет сопровождать его всю жизнь, это выше него. То, что он воспринимает в юношестве от своей семьи, это все так и остается. Как написано: «Воспитывай юношу по его путям».
О. Леви: Да. «Даже он, когда же он состарится, это не исчезнет от него».
М. Лайтман: Вот именно, вторая часть нам очень важна.
О. Леви: Вопрос от зрительницы: «Есть ли тут какие-то постоянные действия, которые нужно совершать вместе в семье?» – скажем, семинары для разрешения конфликтов. Нужно ли это ввести в постоянную рутину ежедневной семейной жизни?
М. Лайтман: Это зависит от родителей, насколько они понимают, что делать, и насколько они уже находятся в этом – в такой взаимосвязи с детьми. На самом деле, мы можем проводить на эту тему семинары и давать объяснения с такими специалистами, как Ница и другие психологи. Я думаю, что это хорошо.
О. Леви: Допустим, родители прошли такой инструктаж, курс. Должны ли они в своем доме ввести такие семинары с подростками, сделать их постоянной частью жизни?
М. Лайтман: Я тебе еще раз говорю. Если родители готовы и чувствуют себя уверенными, что это правильно, то, конечно же, да.
О. Леви: Как обучать подростков контролировать себя, держать себя, властвовать над собой во время гнева и внутренних взрывов?
М. Лайтман: Еще раз – пример. Нет ничего лучше примера. Ты должен показывать детям, насколько злишься на кого-то из семьи, и затем показывать, насколько успокаиваешь себя через силу. А не то, чтобы ты забывал об этом по прошествии времени.
Ты ведь как бы через силу себя успокаиваешь и показываешь им это. Даже буквально обращаешься к кому-то, на кого слишком рассердился, и, может быть, даже просишь прощения.
Н. Мазоз: В подростках есть очень много гнева, это такой возраст, когда гнев вырывается наружу, по отношению ко всем – и к родителям, и к окружающим. Сегодня очень принято, если подросток сердится, попытаться разговорить его, сказать: «Ну, расскажи мне, почему ты так сердишься». А сейчас я от вас слышу совершенно другое мировоззрение.
М. Лайтман: Только пример, только пример.
Н. Мазоз: Только пример. То есть мне нечего сейчас входить в какое-то обсуждение с подростком, или девушкой, или юношей, почему он сердится?
М. Лайтман: Нет, нет. Я не прошу, чтобы он сейчас мне открыл сердце. Может быть, ему трудно. И по какому праву я требую этого от него?
Н. Мазоз: А что?
М. Лайтман: А что? Только подавать пример, как успокоиться, выстроить правильные отношения и вернуться к правильному распорядку жизни.
О. Леви: Продолжение вопроса зрительницы: «В моменты гнева и во время нервных срывов – что делать, когда подросток просто хлопает дверью и уходит, а родитель остается один? Что делать в этих случаях?»
М. Лайтман: Ничего. Ничего не делать, как будто бы ничего не произошло. А через некоторое время, когда ребенок вернется, мы продолжаем жизнь. Затем, после одного-двух дней, даже, может быть, спустя неделю, при возможности садимся вместе, и родитель говорит, что он хочет все-таки выяснить это состояние. В спокойном виде.
Н. Мазоз: И тогда что он делает? Он спрашивает, что явилось причиной такого поведения?
М. Лайтман: Да, он может спросить. Это уже вещь, которую нужно сопоставить в беседе правильным образом. Может быть, это будет не отец, против которого возник этот взрыв, а лучше, чтобы это сделала мать.
Н. Мазоз: В присутствии второго родителя или нет?
М. Лайтман: Да, даже так.
О. Леви: Концептуальный вопрос: в чем цель воспитания детей подросткового возраста, по сравнению с тем, когда они были маленькими? Как вы определите цель воспитания подростков?
М. Лайтман: Дать подросткам примеры правильного поведения в семье. Просто подавать именно такие примеры. И согласно примерам, он сам будет действовать. Мы вообще строим взаимоотношения согласно примерам, как рисунки: вот такая картинка, такая картинка, такая картинка, – и так мы себя и ведем.
О. Леви: На протяжении всей жизни?
М. Лайтман: Да, каждый раз новый кадр.
О. Леви: Еще вопрос. В чем роль матери и в чем роль отца во время воспитания подростков?
М. Лайтман: Они должны быть правильным образом связаны друг с другом, и не должны показывать, насколько привязаны к детям, когда каждый может принять сторону другого.
То есть не то, чтобы отец и мать должны быть все время согласны между собой в своих мнениях. Но каждый может принять мнение ребенка-подростка, и не потому, что он родитель, а он уже солидарен со вторым родителем.
О. Леви: Есть ли какое-то особое свойство у роли отца и у роли матери в воспитании подростков в этот период взросления?
М. Лайтман: Это изменчивая вещь. Я не могу сказать ни по отношению к мальчикам, ни по отношению к девочкам подросткового возраста. Они это сами поймут.
Н. Мазоз: Что влияет на подростков, чтоб они почувствовали, что родитель всегда с ним на 100 %? Потому что у подростков отсутствует это ощущение.
М. Лайтман: Я не знаю, каким образом это может проникнуть в сознание в семье, когда вся семья существует для того, чтобы дети росли в хорошем виде. Даже не в правильном, а в хорошем. Именно это они и должны почувствовать – что этого именно хотят родители.
Н. Мазоз: То есть мы, родители, должны постоянно давать детям ощущение, что у нас есть желание поддержать их, что они будут получать нашу поддержку и мы хотим для них успеха. Но как раз в подростковом возрасте они уже не очень доверяют родителям.
М. Лайтман: Нет, нет. Родители должны стараться вместе со всем происходящим в семье строить, в любом случае, постараться выстроить так называемые границы безопасности. У отца и матери есть очень веское слово в отношении развития жизни подростка.
У меня так и было и с сыном, и с двумя дочками.
О. Леви: Вопрос от зрительницы: «Можно ли в этот подростковый период создать хорошую связь между родителями и подростками? Если возможно, то как это сделать?»
М. Лайтман: Прежде всего, не давить ребенка и не душить его ни своими объятиями, и не наказывая. Это первое. В той мере, в какой ребенок хочет находиться в связи с тобой, ты создаешь с ним эту связь. Он должен знать, что ты всегда готов на это. Но обычно обращение должно исходить с его стороны.
Для каждого ребенка должны быть определенные дни и даже определенные часы, когда принято, что они связываются с отцом и матерью, где бы они ни находились. И все. Так стараться в каком-то виде, каким-то образом влиять на их жизнь. Все, что ты можешь сделать – делай.
О. Леви: Каким образом указать направление подросткам – юноше и девушке?
М. Лайтман: Они должны почувствовать, что мы, как родители, даем им почти неограниченную свободу. Почти. До какого-то предела. И когда получается так, что они уже чувствуют границу, тогда родитель может встать и показать свою силу, то есть все привычки, которые он привил своему ребенку-подростку, а сейчас – уже взрослеющему человеку. И показать свой подход к жизни ребенка. Ребенок уже может быть двадцатилетним и даже более. Но, в любом случае, это родитель, и, как говорится, в час беды он встает и показывает свою власть.
Н. Мазоз: Что даст подростку уверенность? Ведь это самое нужное им.
М. Лайтман: То, что они знают, что за ними стоят родители, и у них есть дом, который является также и убежищем, там всегда есть теплый угол для него. И это остается у него на всю жизнь.
Родители требуют от ребенка несколько принципиальных вещей взаимосвязи, не менять направление в жизни. В любом случае, дети должны советоваться с родителями о принципиальных и важных вещах. Но они должны знать, что у них есть теплый угол в доме. Они могут назвать это домом отца и матери, куда они могут прийти и всегда получить теплый подход к себе.
О. Леви: Какая эмоция должна быть доминантной, чтобы создать понимание между родителем и ребенком?
М. Лайтман: Внутренняя связь. Ребенок, вышедший из домашнего гнезда, должен чувствовать, что это место, эта связь остается и не исчезает.
Набор текста: Елена Петроченко, Галина Эпштейн, Роза Коноваленко, Авиталь Шимшон, Дарья Тараканова-Урланис, Вика Решетникова
Проверка по звуку: Рита Бейдер, Марина Каганцова, Вера Калика, Алена Ларионова
Редакция: Алла Александрова
Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/F2GGjgTK