Барух Шалом Алеви Ашлаг (Рабаш)
Дорогим друзьям…
Я прочитал ваше письмо, датированное месяцем теветом, и отвечу вам вкратце в общем. Я уже писал вам, что есть свойство подслащенных судов.
А понимать это на пути подготовки ко входу в чертог Творца надо так, что иногда бывает, что человек чувствует себя в низменном состоянии. То есть у него нет ни Торы, ни работы, а также [у него появляются] мысли, вызванные суетой этого мира и т.д. И тогда человек приходит в отчаяние, то есть он говорит: «Точно, не обо мне сказано: «А я [создан,] чтобы служить своему Создателю»2».
«Но у людей возвышенных, то есть тех, которые от рождения обладают хорошими и честными свойствами, добрым разумом и желанием и стремлением постоянно заниматься изучением Торы – все занятия их с момента их существования в мире, [состоят в том, что] их сердце и разум – только в Торе и работе. В отличие от человека подобного мне, место которого в коровнике. И стих: «Ибо это не слово пустое, но это жизнь ваша и долголетие ваше»3, – не обо мне сказан стих этот».
А иногда бывает, что во время пробуждения низкого состояния есть подслащение, то есть человек видит: «Я не знал, насколько я погружен в тщету времени и в суетные дела. Я не обращал внимания на то, что надо вести себя достойным образом. А гимн, в котором говорят: «Будет гордиться мной, так как желает Он меня»4, – я тоже должен произносить его, ведь «у всего Исраэля есть доля в будущем мире»5, как сказано: «Взял и спрятал его для праведников в будущем мире»6».
«А сейчас, когда я далек от всего этого, нельзя отчаиваться и надо только доверять Творцу, «ведь Ты слышишь молитву всех уст»7, – это значит «всех», даже включая [состояние], когда мои уста не совсем в порядке, как это должно быть. Тринадцать мер милосердия непременно пробудятся и на меня тоже».
«И с сегодняшнего дня и далее я надеюсь, что я пойду вперед, несмотря на то, что я уже говорил так много раз, но, в конечном счете, оставался в своей низости». Тогда он отвечает, что есть свойство «мир, год, душа». И три этих понятия должны соединиться вместе во времени, месте и душе.
Поэтому он говорит, что теперь определенно наступило время, когда он уже выйдет из всех этих плохих состояний, а «пришедшему очиститься помогают»8. И он тотчас же начинает работать с большей энергией и силой.
И во время этих выяснений он не чувствует страданий от низости, в которой, как он видит, он находится во все дни свои, а наоборот, во время выяснений он чувствует наслаждение и подъем духа, так как сейчас ему светит величие, которого он должен удостоиться потом. И это называется, что окружающий свет светит ему издали.
То есть хотя он еще далек от царского чертога, иными словами, еще не удостоился очистить свои келим ради небес, тем не менее, у него есть свечение от света, который облачится в него потом. Получается, что это состояние низости не заставляет его страдать от самого стояния, а наоборот, он испытывает наслаждение.
И это называется подслащением судов, то есть это состояние не такое уж плохое. И всё это обусловлено тем, что он не смотрит назад, то есть на прошлое, а смотрит вперед, то есть на свет, который он постигнет в будущем. Получается, что он слит с Творцом в плане окружающего света.
Однако два вышеназванных состояния тоже трудны для понимания, чтобы у человека была способность судить и выяснять самому, какое из этих состояний он должен принять как свое и продвигаться в нем. И обычно, когда человек еще не научился путям работы, он влачится подобно тени, то есть иногда ему показывают свыше состояние отчаяния, а иногда ему показывают свыше состояние подслащения низости.
Однако, как бы то ни было, если человек не может выбрать, что ему принять, тем не менее, он не должен верить состоянию отчаяния как истине. А он должен сказать, что пока еще не является настоящим работником, а находится как [камень] в праще, то есть свыше его бросают из одного состояния в другое.
И если человек впадает в первое состояние, называемое отчаянием, тогда он действительно умирает. А иногда бывает, что человек «сам приводит себя к смерти», то есть идет в место, где вред неизбежен, что называется «вводит себя в место опасности», и, как правило, такое состояние вызывается окружением и называется «смертью». И тогда «мертвые свободны»9. Когда человек умирает, он становится «свободным от заповедей».
Иначе говоря, он говорит, что все наставления, которые он принял от своих учителей, не принесли никакой пользы, а раз так, у него уже нет необходимости продолжать исполнять их.
И совет против этого – лишь вернуться в окружение живых людей, то есть людей, которые всё еще продолжают следовать наставлениям, полученным ими от их учителей. И хотя в этом состоянии он не может поверить, что среди его товарищей есть люди, находящиеся в состоянии «живых и существующих», а ему кажется, что мир померк в глазах его, ведь куда бы он ни обратил свой взор, он видит только груды костей, которые кружатся перед его глазами.
Но в одном он может приложить усилия и увидеть – продолжают ли его товарищи в любом случае исполнять заповеди ушедшего учителя.
А иногда бывает, что и этого ему свыше не дают увидеть, и тогда он видит перед собой человека с острым умом, который не может обманывать себя, будто он идет прямым путем, и из-за того, что он видит, что дела его неугодны, он испытывает ужасные страдания. В отличие от товарищей, которые не видят своего истинного состояния, или у них даже нет времени увидеть свою низость, поэтому они живут безмятежной жизнью и пребывают в душевном покое. Тогда как (я) живу жизнью, полной страдания.
И тогда, в такое время, человек иногда стремится насладиться суетной жизнью этого мира, однако и это не может дать ему душевного удовлетворения. Хоть он и видит, что другие действительно наслаждаются жизнью. Почему же ему выпала такая судьба, что он не способен жить жизнью, приносящей душевное удовлетворение, как другие?
То есть он идет по улице и видит, как люди идут и бегут, один – на свою работу, другой – в свою лавку, третий – в дом учения, и ни у кого на лице не видно, страшно подумать, страданий и мук, а все радостны и веселы. Почему же именно я не вижу, что у меня есть достаточное основание [для радости], ни в плане почестей, ни в плане заработка?
Иначе говоря, даже люди, материальное состояние которых хуже, чем у него, тем не менее, не испытывают страданий от жизни так, чтобы говорить, что они не получают наслаждения от жизни. А я, когда я сам по себе, я чувствую меньше вкуса от жизни. То есть все материальные наслаждения не приносят достаточно наслаждения, чтобы это удовлетворило меня.
Я не говорю, что если у материальных наслаждений нет такого процента наслаждения, насколько я желаю наслаждаться, я откажусь от них, ведь маленькую вещь, которая не стоит ни гроша, не выбрасывают. А я волнуюсь о том, почему я не чувствую такого же процента наслаждения, как они, который дал бы мне удовлетворение, как другим.
И на самом деле, если мы представим это в виде картины, и скажем, материальные наслаждения дают 40% наслаждения, это может дать удовлетворение тем людям, которым достаточно до 40%.
Однако тем людям, которые иногда ощущали вкус духовного, и, допустим, у них уже был вкус наслаждения на 60%, тяжело привыкнуть жить на пище, в которой есть только 40%. Из-за этого все они веселы и рады, а его жизнь полна страданий, так как он нуждается в 60% наслаждения. Однако, как сказано выше, он не отбрасывает наслаждение, даже если в нем есть только один процент.
Поэтому «ненасытный гневается», то есть несмотря на то, что получает наслаждения, как другие, он всё же злится. То есть он хочет найти меру наслаждения в 60%, которую он привык ощущать в духовных вкусах.
Однако в материальном изначально не дано наслаждаться более чем в свойстве тонкого света, как приводится в книге Зоар, то есть на ограниченный процент наслаждения. Поэтому даже когда он уже умер, – то есть у него пропал вкус духовной жизни, – когда он вспоминает, что он привык ощущать вкус наслаждения на больший процент, чем есть в материальных наслаждениях, он испытывает страдания и не получает душевного удовлетворения.
И это называется: «Тяжелы черви для мертвого, как игла для живой плоти»10.
То есть когда он мертвый и вспоминает вкус наслаждения, которое было у него во время подъема духа, это называется «черви». «Как игла 'ке-ма́хат' для живой плоти» – то есть когда он был жив, и всё его наслаждение было только в Торе и работе. И он чувствовал вкус работы в самоотверженности ради доставления наслаждения своему Создателю, а если, страшно сказать, в нем пробуждался какой-то грех, – то есть стремление к желанию получать, – он страдал от этого.
И это называется «Как грех 'кмо-хет'11 для живой плоти», то есть когда он был соединен с жизнью. Только теперь, когда он вспоминает «червей», он находится в состоянии мертвого и также испытывает страдания.
Однако есть правило, что мертвый забывается сердцем. То есть он забывает, что когда-то был живым, и теперь он пребывает в состоянии смерти. И они всё больше увлекаются потоком жизни всего общества, и тогда жизнь уже не наполнена страданиями, то есть они приходят в состояние, когда забывают обо всем.
И тогда он приходит в состояние «мертвые свободны»9, то есть он становится свободен от всех заповедей, которые получил от своего покойного учителя. И он приходит в состояние забвения, то есть забывает, что когда-то у него была какая-то работа, а ему кажется, что он пребывал в таком состоянии все дни своей жизни, и даже этот расчет он сделать забывает, а просто несется в бурном потоке мира.
Согласно этому выходит, что есть несколько состояний, [через которые надо пройти], пока человек не ухватится за канал жизни, оживляющий все души.
Когда он забывает дать себе какой-то отчет в отношении состояния, в котором он пребывает сейчас.
Он дает себе отчет и видит, что он умер и вспоминает время «червей», и тогда он ощущает жизнь, полную страданий, как сказано выше: «Как грех для живой плоти», но он приходит в отчаяние.
Дает себе отчет и видит, что умер, но ему светит свет уверенности, и он укрепляется и принимает на себя обязательство, что начиная с этого момента, он будет идти по путям работы в плане подслащения.
Во время работы, то есть когда он работает по велемию «моха» 'разума' – и «либа» 'сердца' – насколько он может достичь в плане «всё, что в твоих возможностях и силах делать, делай»12. И тогда ощущается вкус в изучении каббалы, хоть он и не понимает содержание духовного действия, тем не менее, учеба светит ему в виде света, заключенного в ней. И он чувствует вкус работы выше знания и чувствует отдаление, вызванное желанием получать. И он стремится заниматься только работой по отдаче, пока Творец не пожалеет его и не провозгласит ему мирс, как сказано: «Прислушаюсь, что будет говорить Творец, ведь мир провозглашает Он народу Своему и праведникам Своим, и не обратятся они к глупости своей»13.
И на самом деле нужно понять большой и сложный вопрос: как мы удостоились слышать слова Творца живого, из уст Ари живого, моего отца и учителя, и видели, что нет ничего, что было бы скрыто от него. И всякий раз, когда удостаивались смириться перед ним сердцем и душой, мы уже сами чувствовали, что пребываем в духовном воздухе, который выше любой суеты этого мира. Как возникла реальность, где мы остались в нынешнем состоянии – каждый согласно своему уровню? Ведь каждый из нас должен был находиться на более высокой ступени, чем он находится сейчас.
И это раскрывается в Торе. Ибо я уже объяснил вам, что значит выход Исраэля из рук Фараона, и почему, если Творец хотел вывести Исраэль из рук египтян, Ему было нужно согласие Фараона. Ведь Он всемогущ! И я объяснял, что Фараон – это тело. И тело должно любить Творца всем сердцем своим и т.д. А любовь невозможна по принуждению.
И отсюда можно спросить: но ведь известно, что работа должна быть выше знания, как же Творец показал Фараону знамения?
И еще трудно понять: «Ибо Я отяготил сердце его, чтобы совершить эти Мои знамения в среде его»14. И принято спрашивать: получается, что в таком случае Он забрал у него выбор? Иными словами, кроме того, что «желание сердца человеческого зло с юности его»15, Он добавлял ему всякий раз отягощение сердца. В таком случае нет никакой возможности выбирать добро и отвращаться от зла.
Но поймем это, как указал нам мой отец и учитель: так, чтобы основа нашей работы была ради отдачи, тогда как, когда есть чудо, уже трудно, чтобы работа его была лишма. А главное: «Чтобы совершить эти Мои знамения в среде его»14, то есть именно [быть] «выше знания» уже тяжело, [трудно], чтобы работа его была лишма.
А главное, что в месте, где есть вопрос «кто» 'ми', – и довольно понимающему, – есть место для объединения с «эти» 'эле', и благодаря им обоим раскрывается имя Всесильного 'Элоким'16. Ведь «эле» без «ми», и довольно понимающему, существовать не могут, как объясняется (в Предисловии к книге Зоар, в комм. Сулам).
А главное, нужно, чтобы раскрылись буквы Торы, «невежда не может быть праведником»17, то есть нужен именно «человек Торы». Ведь иначе называется: «Выдающий свою дочь замуж за невежду словно связывает её [и посылает] в зубы льва»18, и довольно понимающему. Иначе говоря, если это не «человек Торы», его ожидает верная смерть, а Торой называется средняя линия, иначе говоря, она включает в себя две вещи, то есть «ми» и «эле», вместе составляющие имя Элоким.
Согласно этому, если человек начинает входить в работу на пути истины и начинает ощущать вкус в работе, уже можно потерпеть неудачу в плане желания получать. То есть у него уже есть основа для занятий Торой и работой, так как он ощущает в этом вкус более возвышенный, чем во всей суете этого мира.
В таком случае у него уже нет необходимости в вере выше знания, так как ощущение наслаждения является для него уже неоспоримым доказательством того, что стоит быть работником Творца. А если ему не дадут вкус в работе, он не сможет продолжать работу, так как тяжело начинать работу выше знания, ведь начинают с «ло лишма» и потом приходят к «лишма».
И порядок такой же, как когда ребенка учат ходить: его держат за ручку и ведут (еще раз), а когда начинают идти, его уже оставляют одного. Вначале он падает, его укрепляют еще раз, и он снова падает. И таков порядок, пока он не сможет идти уже без всякой поддержки. Тогда считается, что он способен работать в лишма.
И тогда, когда он удостаивается многого, он уже знает, как вести себя, чтобы быть в свойстве отдачи несмотря на то, что сейчас он получает мносгое, так как он «человек Торы», то есть всё время он занят Торой, - как вести себя, чтобы намерение его было ради небес. И тогда наступает время, когда ему раскрывают тайны Торы, что называется «благо, изливаемое работникам Творца».
Из сказанного выше поймем, что такое отягощение сердца, которое Творец обещал Моше, то есть после всех чудес и знамений, то есть даже если мы получим несколько видов величия, – как в плане подъема духа, так и в виде новых открытий в Торе, – несмотря на то, что в момент действия у нас будет от этого большое и мощное воодушевление, вплоть до того, что мы уже решим, что нет никого, кроме Него, и стоит возвышать себя только для того, чтобы служить Творцу.
В таком случае не думай, что при этом не останется места для работы, с точки зрения того, что́ человек должен раскрыть. Ведь человек тотчас отменится перед своими учителями, и уже нет места для выбора, то есть что́ человек должен (раскрыть) выбрать.
Поэтому Творец обещал – «ведь Я могу сделать то, чего ты не можешь понять, что это может существовать в действительности, то есть если Я отяготил сердце его» – ибо Творец дает отягощение сердца, ведь сразу же после всех знамений и раскрытий он сейчас же забывает обо всем и должен начинать свою работу заново.
А если ты спросишь, зачем нужны все эти знамения, если он забывает о них, – однако время, когда у него есть четкое знамение, [свидетельствующее], что стоит быть работником Творца, называется поддержкой. И это не за счет него самого, а лишь за счет поддерживающего. Но вместе со всем этим он приучает себя идти, как сказано выше в примере с ребенком.
Поэтому даже если мы удостоились услышать слова Творца живого из уст Шхины, говорящей устами моего отца и учителя, тем не менее, выбор остается за нами. Поэтому, даже если он дал нам много раскрытий, это было, только чтобы напрсавить нас, чтобы мы могли идти без опоры.
И поэтому на каждое новое [слово] в Торе, которое он раскрыл нам, приведя нас к подъему духа и непоколебимой уверенности, что следует посвятить все дни наши только благу Творца, – однако на это тотчас же приходит отягощение сердца в плане: «ибо Я отяготил сердце его», чтобы после этого у нас был собственный выбор. Ведь это называется усилиями без поддержки и опоры.
Ибо намерение его было привести нас к желаемому совершенству. Поэтому каждый остается в состоянии, не подобающем его ученику. И довольно понимающему.
И мы должны укрепить себя. Как сказано в моем прошлом письме, праотец Яаков не умер, то есть его свойство истины живо и существует вечно. И да исполнится стих: «И ты не бойся, раб Мой Яаков, – сказал Творец, – и не страшись, Исраэль, ибо вот, спасу Я тебя издалека и потомство твое – из страны пленения их»19.
Иначе говоря, даже если мы находимся в абсолютном отдалении, спасение Творца – во мгновение ока, и мы удостоимся прийти к свойству истины, то есть доставлять наслаждение нашему Создателю. Амен, да будет воля Его.
Ваш друг, Барух Шалом а-Леви Ашлаг
Сын моего отца и учителя Бааль Сулама
Еврейская дата: 29 тевета 5717 г.↩
Трактат Кидушин, 82:2.↩
См. Дварим, 32:47.↩
Из Песни Славы, средневекового гимна, произносимого в субботу.↩
Трактат Санедрин, 90:1.↩
См. трактат Хагига, 12:1.↩
Из 16 благословения, молитва «18 благословений».↩
Трактат Шабат, 104:1.↩
См. псалмы, 88:6.↩
Трактат Шаббат, 13:2.↩
Слова «Как игла» 'ке-махат' можно прочесть: «как грех» 'кмо-хет'.↩
См. Коэлет, 9:10.↩
Псалмы, 85:9.↩
Шмот, 10:1.↩
Берешит, 8:21.↩
Буквы «ми» и «эле» соединяются в имя «Элоким».↩
Трактат Авот, 2:5.↩
См. трактат Псахим, 49:2.↩
Йирмия, 30:10.↩