Беседа с журналистами

2022-04-07

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/miG1oJN8

Темы: 

1. Военные преступления. Отношение к ним.

2. Еврейская община США против государства Израиль.  

3. Антисемитизм и выборы президента во Франции.

4. Политическая ситуация в Израиле.

Вопрос (Шели): В последнее время широко обсуждается тема военных преступлений. Причем определение военных преступлений является очень широким и включает в себя казни солдат или гражданских лиц без суда, изнасилования, пытки, убийства гражданских лиц, женщин и детей, непропорциональные разрушения без военного обоснования и многое другое.

Сегодня военные преступления совершаются в Украине и в Сирии. В прошлом это было в Йемене и многих других местах. Что делает мир в этих случаях, – так это, обычно, – хранит молчание или высказывает осуждение от имени премьер-министров и ООН. А если лидер, совершивший военные преступления, передан Гаагскому трибуналу, то, возможно, он предстанет перед судом. Почему мир, видя массовые убийства, смотрит со стороны и молчит?

М. Лайтман: Когда-то было принято, что если я, как предводитель, сражаюсь с другим народом и побеждаю, то всё, что есть у моего противника, я забираю себе. И могу делать с ним и его народом всё, что захочу. Тогда я определяю, кого убивать, кого пленить, а кого помиловать. Но со временем человечество развилось и постановило, что такого быть не может. Ведь не все граждане данной страны ответственны за то, что происходит в их государстве. В частности, женщины, как правило, не участвуют в принятии решений, а дети вообще не понимают, о чем идет речь.  

Поэтому женщин и детей нужно исключить из войны, достаточно того, что они страдают. Также мужчины пожилого возраста не могут воевать. В общем, из всего воюющего населения нужно вычесть много слоев: возможно, 70-80% населения враждебной стороны. Поэтому, если я воюю против этого населения и начинаю его истреблять, то это большое преступление.

Ведущая: Вы говорите, что честная война должна происходить только между мужчинами, военными и их командирами?

М. Лайтман: Мы знаем из истории, что на большое поле выходили войска с одной и другой стороны, и даже не солдаты сражались, а их начальники: один предводитель с другим. А если не предводитель, то один отряд с другим, и на этом заканчивали войну. И это самое верное. Если уж хотят сразиться, то, на мой взгляд, пусть устроят футбольный матч, и кто выиграет – тот победитель. На самом деле, в чем разница?

А сегодня – это ракеты и такие вооружения, которыми можно уничтожить миллионы. Для чего? Как это относится одно к другому? Если спросить одну страну относительно другой, то увидим, что они даже не понимают, чего одни люди хотят от других. Да, у высших эшелонов есть идеология, деньги, власть, но к народу это не относится. Люди хотят жить, любить, растить потомство и всё. В чем они виноваты?

Ведущая: Верно, они, конечно же, не виноваты. Но есть желание подчинить себе и унизить другую сторону.

М. Лайтман: Тем, что я уничтожаю несколько миллионов другой стороны, которую объявляю своим противником, я ничего не достигаю. У их руководителей есть идеология – ее я должен истребить. Но какое отношение это имеет к женщинам, детям и даже солдатам? Что они знают? Их пригнали на поле и приказали сражаться. Поэтому этот подход абсолютно ненормальный, нелогичный.

Ведущая: А как же стремление унизить другую сторону, разбить ее так, чтобы она больше не смогла воевать и сдалась на милость победителя?

М. Лайтман: Это эгоистическая концепция. То есть, тем, что я потратил безмерные деньги на войско, на вооружение и выставил огромную армию, я могу доказать, что я прав? Какое отношение имеет одно к другому? Какая связь? Скажем, я достал несколько миллиардов долларов и оснастил на них войско: армию, самолеты, танки. Тогда я велик и прав?! Прав? Как это можно сделать за деньги!?  

Ведущая: Это очень глубокий вопрос, ведь в нашем мире никто не прав.

М. Лайтман: Да, это игра честолюбий, которая, в конечном счете, тоже покупается. Всё покупается.

Ведущая: Мы живем в 2022 году, и мир уже, якобы, должен быть светлый, заботливый.

М. Лайтман: Кто вам это сказал?

Ведущая: Так этот мир себя называет.

М. Лайтман: Ну, ну!

Ведущая: Когда лидеры стран видят ужасные военные преступления, какова должна быть их правильная реакция? Мы видим, что народ уничтожается, страна разрушается до основания. Должен ли мир вмешаться, или достаточно того, что есть сейчас?

М. Лайтман: Я не могу сказать, что правильно то, как это происходит сейчас. Да и вообще не хочу говорить о том, кто прав, а кто нет. Потому что у меня есть ученики, как с той, так и с другой стороны, которые очень близки мне, моему сердцу. И пока этот конфликт не угаснет, не хочу говорить о том, как моё сердце делится между двумя странами. Даже, более правильно, – между двумя народами. Потому что каждый из них находится в процессе выяснения того, что они вообще, как народ, делают в этом мире. 

Об этом можно будет говорить потом. Я вижу, что каждое, сказанное мной слово, по поводу того, кто прав, а кто нет, (несмотря на то, что я сохраню нейтралитет), всё-таки, не идёт на пользу нашей организации. Мы должны выяснить истину и быть приверженными этой истине, то есть, средней линии – Творцу. А мы всё ещё не очистились от своего эго, чтобы быть способными понять эту среднюю линию.

Ведущая: Это, действительно, очень деликатная и взрывоопасная тема. А вот на идеологическом уровне, вне всякой зависимости от конкретной войны. Когда сегодня мир видит, что в какой-то стране совершаются военные преступления, ему нужно каким-то образом вмешаться? Или простое осуждение – это нормальный, правильный путь?

М. Лайтман: Я ничего не могу сказать. Сожалею. Вы, ведь видите, что я не пишу и не говорю на эту тему, хотя у меня есть свое мнение по поводу всего происходящего. У меня особое отношение к обоим народам, и к тем состояниям, которые они проходят и к тому, что они делают по отношению друг к другу. А также к тому, почему Свыше сделано так, что два эти народа вдруг оказались в такой глубокой связке друг с другом.

У каждого украинского, и у каждого русского солдата есть внутреннее раздвоение, ведь он, по сути, включает в себя вторую сторону. Убивая кого-то из второй стороны, он должен ощущать, что убивает что-то в себе. И это очень не просто. 

Я смотрю на этот конфликт и не могу быть абсолютно нейтральным, говоря, что всё нисходит Свыше. Ведь я принадлежу к еврейскому народу, пережившему так много страданий от этих двух народов: как от одного, так и от другого. Как я могу «обнулить» себя, чтобы относиться к ним объективно, нейтрально, правильно? Возможно ли это вообще? Я не вижу, что я к этому готов. Для этого я должен подняться на уровень Творца, и только после этого смогу судить.

Поэтому, когда я слышу о тех ужасах, которые творятся на поле боя, то, в какие-то моменты, эмоционально сочувствую обоим народам. Но, если присоединяю к этому всю свою личную историю, историю своего народа, евреев, то возникает очень сложная ситуация. Крайне сложная.

Это огромная проблема. Как еврей может привести себя к «нулевому» состоянию, подобно тому, как мы уравновешиваем правую и левую чаши весов? Как он может привести это к балансу, не взвесив всю информацию этой войны, (даже не принимая в расчёт то, что было раньше).
Расчёты между нами будут продолжаться до Конца Исправлений. Написано, что Творец будет судить все народы. Но, не мы.

Ведущая: А существует ли объективная истина, стоящая выше всех расчётов людей?

М. Лайтман: Тогда и узнаем. Сейчас мы не способны к объективной истине, потому что изначально не находимся в средней линии, на линии баланса.

Ведущая: А если у нас в Израиле, не дай Бог, начнётся тяжёлая война, мир и тогда будет смотреть на это и молчать?

М. Лайтман: Это зависит от того, как мы будем себя вести. Потому что, мы определяем среднюю линию и можем решить, в каком направлении повернёт мир. Мы – единственный народ, который способен разрешить все проблемы. Мы всегда будем посередине между воюющими народами, у которых есть взаимные счёты друг с другом. Всегда мы, каким-то образом, будем оказываться между ними.

Нам придётся определить, какое мы к этому имеем отношение и как «разрубить» посередине все эти конфликты, помехи, связи, которые, кажется, невозможно разрешить. Это ответственное состояние, и оно раскроется ещё не сейчас.

Нам надо сделать выводы из того, что происходит в настоящий момент и из того, как в ближайшие месяцы народы мира попытаются разрешить этот конфликт. И истина такова: то, что мы увидим среди них, будет результатом борьбы «народов мира» внутри наc.

Насколько мы, внутри себя, будем: либо солидарны с одной из сторон, либо – посередине, настолько мы этим, будем определять, происходящее в войне. Мы должны ощущать, что наша внутренняя борьба, наши выяснения, определяют происходящее на Земле: и между этими народами и вообще во всём мире.                              

Реплика (Дуди): Перейдем к нашей следующей теме – евреи против государства Израиль. Пожалуйста, Хаим.

Вопрос (Хаим): На этой неделе синагога в Чикаго официально заявила, что она является антисионистской и выступает против существования государства Израиль. В официальном заявлении говорилось, что создание Государства Израиль является несправедливостью по отношению к палестинскому народу, а антисионизм является одной из основных ценностей нашего сообщества.

Объясняя свое решение, синагога заявила, что сионизм – это движение за создание еврейского суверенного государства в исторической Палестине. Они называют Израиль государством апартеида, и подкрепляют свои утверждения цитатами из отчетов «Бацелема» и других правозащитных организаций.

Также, в заявлении упоминается, что с самого начала сионизма, всегда были евреи, выступавшие против него. Как Вы видите такое заявление еврейской общины, которая в принципе выступает против существования Государства Израиль?

М. Лайтман: Я видел, слышал и знал о таких антисионистских движениях уже 30-40 лет назад в Иерусалиме. Я приезжал туда в 80-х-90-х годах прошлого века и встречался с различными ультра-ортодоксальными евреями из Меа Шеарим, (кстати, недалеко  от улицы Бааль Сулама).

Так что, я знаком с тем, что все они против сионизма, против Государства Израиль. У них тогда не было паспортов Государства Израиль. Думаю, сейчас они скорее предпочли бы получить паспорта палестинцев, проживающих в восточной части Иерусалима. А тогда было такое явление. Так что, неудивительно.

Ведущий: Вы не видите разницы между этими явлениями? Тогда речь шла об определенном течении в ультра-ортодоксальном иудаизме, а сейчас говорится о течении в реформистском иудаизме в Соединенных Штатах. Нет разницы между антисионизмом тех и антисионизмом этих?

М. Лайтман: Я не вижу таких уж отличий. И те, и другие хотят показать, что они не принадлежат к сионизму и считают, что для них это хорошо: удобнее, безопаснее, лучше. В плане идеологий, – я не очень понимаю их идеологию. А по поводу поведения американских евреев – у меня давно уже сложилось свое мнение.

Ведущий: Мы уже много говорили о разрыве между американским еврейством и государством Израиль. Но здесь, похоже, уже наблюдается проявление нового уровня: обострение разделения. Появляется реальная ненависть, протест против существования государства Израиль.

До настоящего времени мы почти не наблюдали ничего подобного, хотя с таким заявлением выступило только одно сообщество. Но оно не единственное, которое придерживается таких или подобных взглядов, и, похоже, что эта тенденция усиливается.

Вы считаете, что еврейство Соединенных Штатов становится органом, действия которого направлены на уничтожение, прекращение существования государства Израиль, или это уже слишком?

М. Лайтман: Если бы Государство Израиль было сионистским государством – это раз. Если бы оно полностью придерживалось сионизма и объединения между евреями – это два. Если бы стремилось создать прибежище для народа Израиля и для евреев всего мира – это три. Если бы оно было обеспокоено именно этим, а не позволяло нашим двоюродным братьям селиться среди израильтян, так все было бы иначе. Но если мы сами так поступаем в государстве Израиль, так чего нам требовать от них?

Ведущий: Как именно мы поступаем?

М. Лайтман: Мы даем здесь, среди нас, (среди евреев, которые создают государство Израиль и народ Израиля в этом государстве), – место для палестинского народа. И приглашаем их, и говорим, что они могут прибыть сюда и жить с нами, зная, что они ненавидят израильтян и Государство Израиль. Так что вы хотите от них, если вы делаете такое своими руками, здесь, в Государстве Израиль, что вы хотите от них, американских евреев?

Ведущий: По этому поводу нет особых разногласий, потому что те общины в Соединенных Штатах, которые выступают против существования государства, на самом деле хотят, чтобы палестинцы были здесь. Разногласия в том, что они думают, что не должно быть вообще сионистского государства. Об этом в основном мой вопрос, к чему такое направление может привести?

М. Лайтман: Это направление может привести к отмене государства Израиль.

Ведущий: Вы думаете, что они действительно будут работать над упразднением государства?

М. Лайтман: Это их план: упразднить государство Израиль. Да, они не согласны с тем, что мы существуем.

Ведущий: Почему? Что, по-Вашему, побуждает их так думать и так поступать?

М. Лайтман: Они против настоящего сионизма, против существования народа Израиля на Земле Израиля. И я бы сказал, что в этом они более сходны с настоящими евреями.

Ведущий: Тогда, что такое сионизм? Как Вы определяете сионизм?

М. Лайтман: Сионизм – это убеждение, что на Земле Израиля есть место только одному народу, без компромиссов.

Ведущий: Они тоже так думают, только они думают, что это место для палестинского народа. Так почему они более сионисты?

М. Лайтман: Потому что настоящие сионисты решительно держали бы народ Израиля на Земле Израиля, и не пускали бы сюда никого другого. Как прописано в Декларации независимости: создать здесь место, чтобы осесть и соединиться всем евреям мира. И стать, по-настоящему, «как один человек с одним сердцем». В этом мы реализуем нашу историческую миссию.

Ведущий: Я спрашиваю именно об этом, а не о практической реализации. С точки зрения идеологии, что такое сионизм?

М. Лайтман: Сионизм заключается в том, что всякий, у кого в сердце есть склонность к Сиону, заслуживает того, чтобы прийти сюда и поселиться здесь в связи с другими. И быть свободными людьми в своей стране.

Ведущий: А что Вы скажете насчет евреев в США, в свете тенденции, которую мы там реально наблюдаем. Какого развития событий Вы ожидаете относительно них, относительно американского иудаизма?

М. Лайтман: Я вижу поступки американских евреев, как прямое следствие нашего поведения здесь, между собой. Если мы захотим быть связаны «как один человек с одним сердцем» и устремлены к Творцу, то американские евреи тоже захотят быть среди нас. У них нет свободного выбора, они являются результатом того, какой выбор сделаем мы.

Ведущий: Получается, что мы определяем их будущее, в соответствии с нашим желанием действительно объединиться здесь, в Израиле?

М. Лайтман: Если у нас будет такое желание, то они обнаружат, что тоже желают быть вместе с нами.

Ведущий: Спасибо.

Ведущий (Дуди): Мы перейдем к нашей следующей теме: «Антисемитизм во Франции». Норма, пожалуйста.

Ведущая (Норма): Во Франции, 31-летний молодой еврей, носящий кипу, полтора месяца назад подвергся нападению со стороны банды молодых людей, большинство из которых были иммигрантами-мусульманами. А когда он попытался сбежать, его насмерть сбил трамвай. Полиция заявила, что это была дорожная авария. Но после того, как его семья начала частное расследование причин инцидента, она смогли получить видео, снятое жильцами, проживающими напротив места нападения.

Утверждение еврейской общины и правых СМИ состоит в том, что полиция пыталась скрыть настоящие причины смерти. Значит ли это, что у евреев Франции есть основания для беспокойства, ведь о них некому позаботиться?

М. Лайтман: У евреев Франции есть причины для беспокойства не с момента этого последнего события, а с давних времен. Известно, что французское правительство и французы, действительно, близки всем своим отношением и «добрым сердцем» – к арабам-фундаменталистам. И без сомнения они далеки от Израиля и народа Израиля, и, действительно, испытывают ненависть и к израильтянам, и к евреям. Так что, в этом нет ничего нового. Это такое же событие, как и многие другие, о которых мы даже не слышим.

Вопрос (Норма): В ближайшее воскресенье пройдут выборы президента Франции. И антисемитская тема набирает ускорение именно в эти дни. Как вы думаете, насколько этот ужасный случай повлияет на результаты выборов?

М. Лайтман: Это повлияет таким образом, что победят фашисты – они получат больше голосов.

Ведущая: Почему?

М. Лайтман: Потому что так ощущает французский народ. Его сердце ближе к арабам, к антисионистам, и это известно. Хотя, они как против иммигрантов, так и против евреев. У них всегда есть выбор: за кого стоит голосовать меньше, а за кого – больше.

Ведущая: Между прочим, Мари Ле Пен, от имени французских правых, сказала, что она единственная, кто действительно может позаботиться об охране еврейской общины. Она по опросам побеждает Макрона. Как потенциальный подъем правых во власть во Франции, повлияет на евреев Франции?

М. Лайтман: Возможно, что к лучшему. Если правительство сильное и далекое от сионизма, оно может больше защищать евреев от всех ненавистников Израиля. И может поставить их противников на место, просто заботясь о спокойствии и тишине. Всегда евреи контактировали со всевозможными властями и правителями. В прошлом – участвовали финансово, а сейчас, возможно, – платят голосами. А те, в свою очередь, заботятся о них. Так обычно случалось всегда в течение всей истории.

Ведущая: Почему у правых есть интерес в том, чтобы заботиться и охранять еврейскую общину во Франции?

М. Лайтман: Потому что против правого направления есть левое, и чтобы не дать победить левым, правым стоит охранять евреев. Тогда они сохранят, поддерживающие их, голоса: так рассуждают все те, кто идет с Ле Пен.

Ведущая: Так ее приход будет хорош для Франции и на благо Израиля?

М. Лайтман: В настоящий момент – да: пока она нуждается в них.

Ведущая: А если она не придет к власти – что предпочтительней для евреев Франции?

М. Лайтман: Неважно, все-таки будет сила, способная вместе с евреями воевать против их ненавистников. То же самое есть повсюду – даже у нас в Израиле.

Ведущая: Прежде вы сказали, что фашисты настроены против евреев, но это как раз звучит так, что они заинтересованы в евреях.

М. Лайтман: Безусловно, фашисты могут быть как против, так и «за». Это зависит от момента, от обстоятельств. Фашисты в Германии также часть своего пути прошли вместе с сионизмом и поддерживали сионизм. Все эти отношения не всегда бывают однозначными и навсегда.

Ведущая: Отделение по борьбе с антисемитизмом в профсоюзе сионизма отметило, что в прошлый раз евреи всего мира вышли на демонстрации «против» правых. Как можно объяснить, что сегодня евреи меньше участвуют в демонстрациях против подобных насильственных случаев?

М. Лайтман: Это потому, что все эти демонстрации ни к чему не приводят, не дают никакого результата. Когда евреи собираются и организовывают какое-то движение, это ни на что не влияет и ничего не меняет.

Ведущая: Это результат коллективного равнодушия?

М. Лайтман: Равнодушие возникает потому, что у них нет сил, что-то изменить. Они не соединяются в одну силу, чтобы заботиться о благе евреев в какой-то стране или в Европе в целом. Скажем, если бы евреи Европы создали единую организацию, (отказавшись от всей различий и разногласий между собой), и в каждой стране Европы поддерживали бы Израиль, – то преуспели бы. Но они погружены в свои всевозможные расчеты: те, что наполняют карман и устанавливают местные законы. И поэтому они проигрывают.

Евреев «разбивает» то, что они не могут объединиться. Условие союза – вечно. Слово еврей, «егуди» происходит от слова «ихуд» – единство. Евреи могут существовать только при условии, что они объединены. А если нет, то они ничего не стоят. В них нет ничего от Высшей силы, от силы единства, от Творца. И тогда, они просто «рассыпаются».

Вопрос (Шелли): Хотелось бы заострить тему, о которой говорилось выше. В последнее время было опубликовано несколько случаев антисемитизма во Франции. Например: сосед учительницы-еврейки просто зашел к ней в дом и выбросил ее из окна.

Полиция Франции никак не реагирует на убийство евреев: не считает, что за это нужно судить и наказывать. Будто пролитие еврейской крови разрешено, и «с евреями можно делать все, что вздумается». И все это происходит во Франции, которая является европейской страной. Как это понимать?

М. Лайтман: Франция – антисемитская страна с очень глубокими антисемитскими корнями, и случаи антисемитизма на протяжении всей ее истории – очень глубоки. Не думайте, что в «культурной стране» – это невозможно. Чем более страна «культурна», тем более в ней антисемитизма – таков закон. Чем более развита нация, тем более она подвержена антисемитизму. Германия была самой процветающей страной в Европе. Потому-то в ней и произошел нацизм. То же самое и во Франции.

Так что нам, вообще, тут не о чем говорить. Вы считаете, что в меру развития человечества, антисемитизм исчезнет? Он не исчезнет, ​​а будет расцветать все больше и больше.

Ведущая: Я говорю о той точке, где поведение полиции переходит все границы: когда за убийство, – не срабатывает закон о защите личности, только потому, что она – еврейская.

М. Лайтман: В их сознании – евреи вне закона: их можно убивать.

Ведущая: Вы думаете, что такое отношение может распространиться и на другие страны Европы? Ведь это, действительно, страшная крайность.

М. Лайтман: Это крайность может превратиться в обыденность.

Вопрос (Дуди): Перейдем к нашему последнему вопросу: «Куда идет Израиль?»

В течение двух последних лет, в государстве Израиль четыре раза проходили выборы. И последнему правительству удалось продержаться у власти – год. Его стабильность была подорвана, в результате вчерашней отставки председателя коалиции. Это оставило правительство без парламентарного большинства, что в данный момент сильно затрудняет его работу.

Скажите, не вдаваясь в саму политику, по общему представлению, как Государство Израиль может гарантировать себе стабильность на будущее? Почему в Израиле постоянно происходят такие потрясения? Что мы должны извлечь из этого? Какой урок можно извлечь при взгляде снаружи на эти парламентские игры?

 М. Лайтман: Это происходит потому, что у нас нет прочной основы – фундамента, для построения общества и государства. 

Ведущий: Какой фундамент нужно создать, чтобы вести страну вперед?

М. Лайтман: Необходимы – взаимные уступки ради объединения.

Ведущий: Что это значит в данном ракурсе? Отказаться от своего мнения и позиции, от принадлежности к той или иной партии?

М. Лайтман: Да.

Ведущий: Как это должно произойти? Будет ли это новая идеология, которая всех увлечет своими принципами? Или мы просто устанем от прежней ситуации и пожелаем ее заменить? Когда произойдут изменения и как?

М. Лайтман: Не думаю, что будут изменения. Это будет продолжаться.

 Ведущий: Я не совсем понимаю. Никаких изменений не произойдет, хотя нужно произвести изменения. Но, мы говорим, что изменения, всё-таки, произойдут! Так что же поведет наш народ вперед? Мне непонятно, как уложить это в одну систему: что приведет нас к тому, за чем последуют изменения?

М. Лайтман: Попробуйте сами увидеть решение.

Ведущий: Каким Вы видите решение? Я хочу вникнуть в Ваше решение.

М. Лайтман: Мое решение заключается исключительно в вере выше знания.

Ведущий: Вы можете выразить это простыми словами?

М. Лайтман: Над всеми нашими сомнениями, нам нужно выстроить условие: «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Почему? Потому что, «Я – Господь». 

Ведущий: «Я – Господь»!? Итак, ищем Господа: общую силу между нами. И, «возлюби ближнего как самого себя», – силу любви, силу связи, где каждый старается отмениться. Что происходит в данной ситуации с государством, где много партий и много разногласий?

М. Лайтман: И тогда, из этого принципа: «возлюби ближнего своего, как самого себя», ибо «Я – Господь», мы сможем построить все. В противном случае, все, что мы строим, будет разрушено.

Ведущий: Сейчас, во время, так называемого, последнего переворота, государство Израиль, вероятно, снова готовится к выборам. Находимся ли мы на пути к каким-то идеологическим концептуальным изменениям? Вы видите какое-то другое направление?

М. Лайтман: Здесь нет никакой идеологии, и нет никакого направления. Всё происходит в противоборстве и в игре друг с другом более двадцати партий. Каждая строит свою линию только на том, чем она может опровергнуть других и возразить им. Вместо того, чтобы предложить что-то хорошее, правильное, постоянное.

Ведущий: А почему нам это не надоедает?

М. Лайтман: Потому, что мы евреи.

Ведущий: Хорошо. Мы заканчиваем на том, что мы – евреи. Большое спасибо.

М. Лайтман: Удачи.

Перевод: Элишева Винер, Нина Винокур, Люба Высоцкая, Лилия Клейнер, Лея Линко, Лена Цейтлин.

Редактор: Марианна Крымская.