Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1323

7 ноября 2021 г.

О. Леви: Сегодня мы поговорим о правильном подходе к равенству – как я чувствую себя равным со всеми остальными, где бы я ни находился.

Я. Лешед-Арэль: Что поделать, но жизнь так устроена, что мы не равны во многих сферах: и во внешних каких-то аспектах, в финансах, по здоровью, росту, весу, по нашим возможностям справляться с разными вещами, нашей мотивации, и вообще, по нашему подходу к жизни.

Это ощущение неравенства создает очень много разочарований. И так везде – в семье, на работе или даже в школе. Например, есть в школе лучший ученик, есть менее успешный в учебе, есть более успешный в спорте, менее успешный, более приемлемый по успеваемости, менее приемлемый и так далее. И у каждого постоянно возникают вопросы – насколько я сравним с другими.

Хотелось бы понять правильный подход к неравенству в жизни, как в целом справляться с отчаянием и разочарованием, которые являются результатом этого ощущения, как принять ощущение отсутствия или наличия равенства.

Когда мы начинаем разбираться и понимаем, что нет полного равенства, но, тем не менее, постоянно пытаемся приравнять себя к другим, сравнивать себя с другими, это нам причиняет очень много страданий. Нет человека, который бы не чувствовал отчаяния из-за чего-то, не был бы чем-то разочарован. Он понимает, что, в конце концов, мы остаемся с этим неприятным ощущением. Почему это вообще происходит?

М. Лайтман: Мы хотим быть, по крайней мере, не как все – если не лучше всех. К этому подталкивает нас наша природа, и, по всей видимости, это правильно. Вопрос только в том – как мы реализовываем призыв природы в том, что мы должны быть больше.

Если мы будем реализовывать это правильно – во благо всем, – по всей видимости, в этом я не буду противоположен другим, и они будут воспринимать меня правильно, и будет у меня чем гордиться без того, чтобы я в ответ получал ощущение стыда, критики и так далее. То есть все зависит от хорошего отношения человека к ближнему.

Я. Лешед-Арэль: Вы можете это немного более подробно объяснить?

М. Лайтман: Обычно в отношении друг к другу каждый хочет быть больше ближнего. И когда он к этому приходит хоть в чем-то, у него есть оправдание своего существования. Иначе я не чувствую, что живу, что чего-то стою. И вообще, что я здесь делаю?

Каждый хочет прийти к чему-то, чтобы быть большим в глазах других. Сильные люди, богатые, чемпионы, королевы красоты удостаиваются рекламы, и все о них знают, все их уважают и все о них говорят. Ну, в чем-то и я должен быть большим, в чем-то определенном, по крайней мере.

И неважно, хорошие или плохие вещи. Я согласен быть самым большим преступником, когда все говорят: «Ого, какой грабитель! Его еще никогда не могли поймать!» Но все же знают, что это он. К такому уровню многие хотели бы прийти и еще бы гордились этим.

Так нам важно быть большим в глазах других. Тогда кажется, что жизнь прошла не просто так, а мы пришли к какому-то достижению. То есть свои достижения измеряем тем, насколько мы велики в глазах других.

А на самом деле тут существует противоречие: быть хорошим в глазах других или быть плохим в глазах других, – это то же самое или нет? Конечно же, я могу гордиться больше тем, что в глазах других я хороший.

О. Леви: Вы сказали так, что каждый со стороны своей природы хочет чувствовать оправдание своего существования. Для этого ему нужно чувствовать, что он в чем-то выше других.

Я должен почувствовать, что я в чем-то больше других, чтобы я почувствовал себя равным им?

М. Лайтман: Да. Я не могу измерять себя таким образом, что я равен всем. Тогда я просто исчезаю среди всех.

Я. Лешед-Арэль: То есть быть равным недостаточно?

М. Лайтман: Верно. Потому что мы по своей природе эгоисты. Дай мне хоть в чем-то быть кем-то! А это немножко может быть во благо или во вред, главное – выделяться.

О. Леви: Если вы в чем-то немножко выделяетесь, она в чем-то выделяется, в чем-то и я – в чем-то другом выделяюсь, то тогда мы равны, потому что у каждого из нас есть что-то особенное и уникальное для него?

М. Лайтман: Да, тогда мы – уважаемые люди.

О. Леви: А что значит тогда, что мы равны?

М. Лайтман: Каждый – на своем уровне.

О. Леви: Если мы теоретически возьмем кого-то, кто ни в чем не выше и не лучше других, что он чувствует?

М. Лайтман: Он чувствует, что нет для него места в мире. Кто он, что он? Как будто не живет человек.

Человек живет наслаждением. А наслаждением для нашего эгоизма может быть только условие, когда он чувствует себя отличающимся от других. Так мы и стараемся поступать. Даже нам необходима конкуренция, чтобы мы в чем-то были успешными: сами, в отношении детей, чтобы у меня была такая собака, такая машина… – хотя бы в чем-то! Дай мне в чем-то насладиться!

О. Леви: Необходимо ли мне, чтобы другие признали мою особенность? То есть мне недостаточно, что я сам ее признаю?

М. Лайтман: Безусловно, нет. Я измеряю себя как раз в глазах других. Даже если я не слышу, – я себе представляю, насколько я все-таки особенен.

Скажем, пример Рабаша, моего учителя. Перед Песахом мне купили новые туфли (раз в год покупали). И я иду по улице. Обычно я не могу поднять глаза, потому что все видят, какие у меня ботинки. А тут я купил новую обувь – и я поднимаю голову, смотрю всем прямо в глаза. И... не вижу, чтобы они смотрели на мои ботинки и тем более – впечатлялись от этого.

О. Леви: Это же сводит вас с ума! ☺

М. Лайтман: Так оно и есть. Так мы устроены.

О. Леви: Допустим, мы хотим построить общество, в котором бы все хорошо себя чувствовали. Но, разумеется, все не равны, ведь нас так создала природа. Но если бы я посмотрел, скажем, на Яэль и подумал, в чем она особенная, а потом посмотрел бы на вас и подумал, в чем вы особенный, и вы так же посмотрели бы на меня и подумали то же самое, – возможно, что все люди обрели бы это ощущение, что у них есть что-то особенное.

Это может быть ключом – привести нас к жизни, в которой бы каждый человек нашел свое место?

М. Лайтман: Только при условии, когда мы начнем относиться друг к другу так, что захотим хорошо влиять друг на друга. Тогда мы почувствуем потребность друг в друге. И это то, что свяжет нас вместе. Каждый будет нуждаться в других, и все будут нуждаться в каждом.

Я. Лешед-Арэль: Возьмем пример из жизни. Скажем, мой ребенок в школе не очень успешный ученик. Он умный мальчик, но не блестящий ученик, учеба его не очень интересует. Также он не очень большой спортсмен (знаете, мальчики так себя оценивают: хорошо он играет в футбол или нет). Он – и не это, и не это. И я, как мать, начинаю беспокоиться, потому что чувствую, что его самооценка, его ощущение равенства, ощущение стоимости его личной ценности может снизиться. Потому как он ни в чем особо не преуспевает.

Что я могу ему сказать, чтобы дать ощущение, что он – да, – чего-то стоит, что он хороший?

М. Лайтман: Прежде всего, мы должны стараться найти ему такое занятие, хобби, чтобы он почувствовал, что он там развивается, достигает чего-то. И получал бы удовлетворение от этого – это тоже должно быть. Это первое.

Я. Лешед-Арэль: Это что-то, что будет в нем хорошее?

М. Лайтман: Да. Это первое.

Второе. В любом случае он должен получить объяснение, что никто не равен другому и никто не может быть похож на другого. Потому что когда мы родились, с самого начала мы все отличались друг от друга. Поэтому каждый может изнутри себя делать что-то хорошее другим, и это хорошее будет отличаться от того, что дают другие.

Я. Лешед-Арэль: Такое объяснение его удовлетворит?

М. Лайтман: Если мы говорим о детях, я не думаю, что это возможно. Но если говорить не о детях, а о взрослых, мы можем им объяснить, что неважно, на что способен человек, неважно, что он способен дать другим. Но если он дает – это уже особая вещь. Потому что каждый в своем мире особенен. И если он создает какое-то отношение в работе, в связи – это особенно, и этого будет недоставать, если он не будет делать.

Я. Лешед-Арэль: Я ведь объясняю ему это умозрительно. А как я обучаю его принять это? Как воспитываю его в ощущении, что все же он в чем-то меньше других? Это очень тяжелое ощущение.

М. Лайтман: Нет, не тяжелое. Потому что он отличается не во всех профессиях, не во всех занятиях, не во всех видах спорта. Но достаточно того, что я делаю то, что я способен, и тем самым отдаю, насколько могу, даю хорошее ближнему. И в этом нет никакого ограничения. Это то особенное, это форма уникальности. Я этим никому не мешаю. Благодаря этому я обычно удостаиваюсь поддержки и хорошего отношения в ответ. И в этом я могу на самом деле почувствовать удовлетворение.

О. Леви: Вот если я чувствую себя как ребенок, который не получил, там, особый ум, какие-то особенные параметры для спорта. То есть мои обычные параметры, по которым дети измеряют друг друга, ниже среднего уровня, даже намного ниже.

Вы же говорите, что не нужно измерять, насколько относительно других я ниже по каким-то параметрам. Что неважно, кто ты и что ты, просто начни делать им добро. И если будешь делать им хорошие вещи, то они начнут тебя ценить. Тогда по всем шкалам измерений, по которым ты был ниже других, – вдруг ты станешь выше. И тогда будешь чувствовать, что у тебя есть нечто ценное, что ты чего-то стоишь.

М. Лайтман: Ты вдруг обнаружишь, что можешь совершать такие вещи, без которых они вообще не могут существовать. Настолько! И они будут нуждаться в тебе. Так ты найдешь свое уважаемое (всеми) место в жизни.

Я. Лешед-Арэль: То есть все эти параметры измерения изменяются. Даже если эта внешняя шкала иная, я все равно, как мать, направляю ребенка в этом направлении. И в этом месте мы можем создать уникальность этого ребенка. Да так, что что это перейдет в его взрослую жизнь, когдау него уже будут разные профессии и другие уже более серьезные вещи.

О. Леви: Вопрос от зрительницы. Уточните, пожалуйста: это не значит, что ребенок будет всех обслуживать? Этот ребенок будет давать что-то особенное обществу? Дайте совет, что он должен и что не должен делать? Что не нужно делать, чтобы из него не сделали тряпку? И что нужно делать?

М. Лайтман: Ребенку, который хочет хоть немного выделиться или хотя бы подняться к общепринятому уровню, нужно рассказать, что хочет общество.

Вот есть люди, которые преуспели, например, с компьютерами, построили целые империи. Что же, как они это сделали? Они смотрели на то, в чем люди нуждаются: я пойду им навстречу и выстрою вследствие этого новые программы, что-то новое. Этим забит весь Фейсбук, весь Гугл. Так они их построили.

О. Леви: Но возможно, что мир будет воспринимать моего ребенка как фраера, как какого-то…

М. Лайтман: Нет, он не фраер. Я дал пример, как случилось с Фейсбуком и Гуглом. Просто я должен знать, что хочет мир, и в соответствии с этим буду искать возможности, как это изобрести.

О. Леви: Что необходимо нашему обществу? Когда ребенок смотрит на сообщество детей – что им больше всего необходимо?

М. Лайтман: Детское общество самое жестокое, оно признает только чемпионов. Каждый хочет быть чемпионом. Поэтому там это очень трудно. Если ты говоришь о ребенке, что у него нет сил, и он, может быть, недостаточно развит в отношении ума…

О. Леви: Да, то есть ниже среднего уровня.

М. Лайтман: Так я бы поработал с ним, для того чтобы он удовлетворился имеющимся, тем, что есть у него. И находил в том, что у него есть, особенные вещи. Ну, скажем, он не может быть боксером и не может быть шахматистом. А девочка не может быть королевой красоты или вообще какой-то другой. Тогда они должны искать что-то, в чем они особенны.

О. Леви: А каков здесь главный принцип?

М. Лайтман: Ребенок должен понять, что благодаря тому, что он может включиться в других в правильном, хорошем виде, они будут стремиться к его обществу и нуждаться в нем. И в этом каждый может быть особенен – в отношении объединения, помощи, любви. Нет ни одного человека, который бы мешал другому. Только так. Потому что в отрицательном виде мы всегда находимся в конкуренции, а в положительном есть место для каждого.

О. Леви: Вы сейчас как будто сказали что-то обратное от обратного. Ведь в чем проблема? Как ребенок себя воспринимает. До сих пор он воспринимал себя ниже других, и вдруг вы его поднимаете, и говорите ему: «Посмотри, дружок, в чем ты можешь помочь другим?»

То есть вы взяли его из позиции, когда он ниже плинтуса, и вдруг подняли его. Теперь он может сказать: «Я помогаю другим!»

М. Лайтман: Верно.

О. Леви: Это усиливает. Я усиливаюсь.

М. Лайтман: Да, это держит самоуважение и так далее.

Я. Лешед-Арэль: Приведу обратный пример. Ребенок просто отличник и во всем лучше всех. Что делают родители обычно? Они удовлетворяются, рады этому, пытаются это усилить, еще больше укрепить то, насколько он лучше всех и так далее. Это правильно так делать?

М. Лайтман: Это естественно. О родителях мы не можем говорить, потому что это естественно. Мы говорим о детях.

Я. Лешед-Арэль: А что я могу сказать такому ребенку как родитель, чтобы дать ему правильное воспитание?

М. Лайтман: Я бы объяснил ему просто. Если мы посмотрим на всех людей, которые преуспели, в особенности, в жизни, в карьере, в создании своих империй, они были успешны в том, что смогли правильно организовать вокруг себя правильных людей в правильной связи.

На самом деле это секрет успеха. У них у самих был какой-то проблеск или еще что-то, но для того, чтобы реализовать это, им нужно было много разума, знаний, совершить большую работу, преодолевать препятствия. Все, что они выстроили, они создали в команде.

Поэтому один ребенок, даже если он успешен во всем, не может добиться успеха сам. Ему нужны товарищи.

О. Леви: И поэтому куда вы его направляете?

М. Лайтман: К тому, что ему нужны приятели. Он не должен никем пренебрегать, потому что неизвестно, когда он вознуждается в каждом. Поэтому он должен быть близок к другим, соединен с другими, хорошо относиться к ним. И уже видеть, как его блестящая идея может быть им реализована с помощью других.

О. Леви: Вопрос от зрительницы. Какова ответственность у родителей перед ребенком? Говорить ли с ребенком о том, что есть какая-то особая ответственность?

М. Лайтман: Да. Он должен, скажем, прописать рабочую схему. Если у него есть какая-то блестящая мысль, – как он должен подходить к жизни, как реализовать это. Для чего, как? Что ему нужно? Деньги? Люди? Что, где? И тогда можно посидеть с ребенком и объяснить ему, насколько он нуждается в хорошем обществе, в знаниях других для реализации своей идеи.

О. Леви: Чему важно обучить ребенка? Чему отец должен его обучить относительно его самооценки по отношению к другим? Например, если от природы он более сильный, чем другие, то смотрит на всех свысока….

М. Лайтман: Хорошо. Но он не может реализовать ничего, если смотрит на них только так. Он должен видеть в них партнеров. Он должен видеть, насколько пользуется ими, но правильным образом, чтобы они хотели участвовать в этом вместе с ним.

О. Леви: От чего зависит их желание участвовать с ним в реализации идеи?

М. Лайтман: В том, что он их уважает, насколько приближает, насколько делает из них партнеров.

О. Леви: Это зависит от способности ребенка создать ощущение вокруг него, что все они равны и ценятся?

М. Лайтман: Да. Я же сказал, партнеры.

О. Леви: Подчеркните это немного, расширьте.

М. Лайтман: Для людей, которые чувствуют, что он блестящ в чем-то, важно, чтобы они чувствовали себя его партнерами.

Я. Лешед-Арэль: В отличие от какого ощущения?

М. Лайтман: Когда дает им ощущение низкое.

Я. Лешед-Арэль: Пожалуйста, покажите два-три принципа, чему я обучаю его как мать?

М. Лайтман: Все равны, и это он излучает всем. Все равны. Все могут быть участниками в достижении общей цели. Все время общей. Взаимодействие, да? Во взаимной помощи, во взаимной заботе, «мы придем к вершине!» и так далее. Тогда с помощью этого он строит дело. Это может быть и в спорте, и в технике, в технологии, неважно в чем.

О. Леви: Вопрос от зрительницы: а в чем именно мы все равны?

М. Лайтман: В достижении цели. Когда каждый участник просто равен всем, он равный партнер.

О. Леви: Даже если его вклад – он не равен вашему или Яэль?

М. Лайтман: Неважно. Но без него они тоже не смогут добиться успеха. Все мы должны получить ощущение, что мы все равны. И при достижении нашего общего успеха мы обретаем все достигнутое.

Я. Лешед-Арэль: Что даст мне ощущение, что я равна и все равны? Когда изначально мы все не равны.

М. Лайтман: Он видит себя посреди жизни, в центре жизни, в центре общества, вместе со всеми. Здесь каждый зажигает других. У него в глазах есть свет, свет жизни. Это касается как больших, так и малых.

Я. Лешед-Арэль: Это зависит от него самого или от отношения других к нему? Какова его часть и какова часть других?

М. Лайтман: Такими должны быть они все. Все. Но тот, кто это начинает – удачник – должен побеспокоиться об этом прежде всего. И должен всем показать во всеобщем объятии, что мы – команда, мы все равны. Нет здесь никого, кто меньше других.

О. Леви: Иногда есть кто-то просто такой блестящий – и все его ненавидят. И есть кто-то блестящий – и все его любят.

М. Лайтман: Именно так. Потом он будет блестящим настолько, насколько дает всем быть соединенными с этой возвышенной целью, и всем быть в объятии со всеми.

Над текстом работали: Р. Бейдер, Е. Петроченко, Г. Эпштейн, А. Шимшон, М. Каганцова, Р. Коноваленко, А. Ларионова, В. Калика, Д. Урланис, В. Дулаева, А. Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/hia9EL3H