Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1296

31 января 2021 г.

О. Леви: Здравствуйте! Спасибо, что вы к нам присоединились. Мы – на передаче «Новая жизнь», цикле передач о новой жизни. Здравствуйте, доктор Михаэль Лайтман!

М. Лайтман: Я вас приветствую! Добрый день!

О. Леви: Здравствуй, Таль Бен-Моше!

Наша передача 1296. И мы поговорим с доктором Лайтманом про «посла единства». Что значит посол единства? Мы все находимся в разных средах, в разных окружениях: на работе, в семье, в окружении друзей, знакомых. И мы хотим понять, как идею продвижения мира к единству, взаимности и интеграции между всеми мы сможем распространить вокруг нас, как такие круги, чтобы сделать нашу жизнь и мир, в котором мы живем, местом намного более лучшим и добрым. Будьте с нами, будет захватывающе.

Таль, начинай, пожалуйста.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Да, конечно. Ты уже почти представил нам эту тему. Мы изучаем важность объединения в нашей жизни. И каждый, кто изучает эту тему, я думаю, естественным образом хочет, чтобы и его ближайшее окружение было немного объединено. Мы понимаем, насколько нам важно это для здоровья, для душевного спокойствия, для всего в жизни. И мы хотим сегодня поговорить об том, как любой человек может начать влиять на его ближайшее окружение.

И наш первый вопрос – может ли вообще один человек произвести изменения в окружающей его среде?

М. Лайтман: Да, конечно же, все зависит от одного человека, и от каждого, где он находится, зависит все. Он может воспринять посыл, может обработать его внутри себя, усилить, сформировать иначе, может быть, согласно тому, как он понимает и передать его в такой форме. И поэтому каждый – это не просто так, нить или канал, через который проходит какой-то посыл, он может так же дополнять, перерабатывать и делать из всех посылов, которые он слышит, новые посылы. И поэтому, если мы слушаем, нам обычно важно, от кого мы слышим. Это очень важно. Но каждый, он хоть как-то все-таки становится передающим, послом.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Передающий, посол – это очень интересно. То есть мы транслируем, передаем что-то. Я предполагаю, что мы всегда что-то передаем. Как происходит, что человек воздействует на свое окружение? Каким образом это происходит?

М. Лайтман: Он не может ничего не делать. Поскольку он производит энергию, когда принимает, слышит, обрабатывает – он хочет того или нет, но это входит в него. А затем он это хочет извлечь из себя, что тоже требует энергии, разных усилий. Поэтому в любом действии – и в восприятии, и в обработке материала, и также передавая его дальше, транслируя дальше, человек, по сути дела, обрабатывает материал, согласно тому, что он понимает, чувствует, желает. И поэтому иногда мы видим, насколько это портится в пути. Есть такая игра для детей, называется «испорченный телефон», когда через несколько людей мы получаем уже совершенно иную информацию по сравнению с той, с чего это началось, хотя ни у кого такого намерения не было. Но, поскольку посыл проходит несколько рук, он становится чем-то таким, у чего нет никакой связи с тем, что было раньше, и даже – противоположным.

И поэтому, если мы хотим передать какой-то посыл, мы должны побеспокоиться, чтобы люди, которые его принимают, понимали, что они принимают. Они проверяют себя, они снова повторяют, и возвращают, может быть обратно то, как они это понимают. Как я спрашиваю в течение урока. Бо́льшая часть моего урока – это вопросы и ответы. Почему? Потому что я хочу знать, что они меня правильно поняли. И поэтому я задаю им вопросы или даю им возможность спросить.

О. Леви: Вы сказали до этого, что каждый человек может улучшить окружение, в котором он находится, продвигая в более прогрессивном направлении. Скажем, я изучаю эту идею, что весь мир движется к объединению, к интеграции, к объединению между всеми. И решение для всех проблем в мире – объединение людей. Я живу, и вокруг меня есть люди – в семье дома, на работе или это просто знакомые. У меня есть просто новые мысли об объединении. Это уже влияет на окружающих меня людей?

М. Лайтман: Это тоже влияет, даже, если ты и не говоришь. Это понятие духа, духа вещей, атмосферы общества. Это то, что находится (висит) в воздухе, когда мы хоть как-то связываемся между собой, даже без слов.

О. Леви: Я понял. Значит, даже мысли мои действуют.

М. Лайтман: Безусловно.

О. Леви: И тем более действия.

М. Лайтман: О! Это еще больше.

О. Леви: Хорошо. Перед тем, как мы перейдем к действиям, объясните, каков должен быть подход.

Я понял, и я чувствую, что наше хорошее будущее зависит от того, что мы будем как можно более объединенными. Каким образом я должен действовать в моем личном окружении, чтобы эта идея распространилась вокруг меня? Каким должен мой подход?

М. Лайтман: Прежде всего, ты должен изучить окружение, то есть, что они хотят, чтобы было, что у них называется новой жизнью, хорошим будущем, хорошими новостями, успехом. По отношению к детям, взрослым, пожилым людям, что касается денег, здоровья – во всем буквально.

Если ты это видишь, знаешь, ты можешь более-менее представить себе, как ты подходишь к ним, для того чтобы облачить будущую хорошую форму семьи, общества, человечества, всего народа, государства… Ты хочешь облачить свою идею на то, что есть у них таким образом, что ты хочешь доказать, конечно же в хорошем, правильном виде (этому тоже нужно научиться), что ты можешь привести их с помощью своей методики к лучшей жизни, когда ты уже знаешь, что у них называется новой жизнью. 07:30

И тогда ты передаешь им средство, прибор, лекарство, скажем, для этого – все, что дает нам новую жизнь, то, что называется лекарством. И потому это то, что ты им даешь. Тебе нужно знать, как к ним подойти, как объяснить то средство, которое ты хочешь им сейчас продать. И все, и выполнить это. Но прежде всего – это изучить саму группу, в каком состоянии она находится и в каком состоянии хотела бы себя видеть, к чему прийти.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Это очень интересно. Возможно, что я, как человек, который изучает мудрость, науку объединения, должна видеть свою картину, как это будет выглядеть?

М. Лайтман: Это совершенно непригодно, нельзя такого делать. Когда я им продаю то, что мне кажется, что им хорошо или плохо, они этого вообще не примут. Я как будто не говорю о них.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: То есть я должна воспринять их желания, надежды, их чаяния, их потребности и помочь им достичь того, что они хотят? 8:56

М. Лайтман: Да-да, именно те самые цели, которые они хотят достичь для детей, женщин, для семей, пожилых, относительно заработка, экономики, здоровья, жилья и относительно всего. Я хочу видеть, где здесь я могу с этим играть: по отношению к чему они чувствуют проблему немного больше, по отношению к чему – не очень, как второстепенную проблему. И так далее.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Сейчас такой вопрос: какой инструмент будет самым сильным, которым я могу воздействовать: мой личный пример или сила мысли? Какой инструмент здесь есть, чтобы произвести изменение?

М. Лайтман: После того, как ты в точности понимаешь, что они хотят, после этого ты уже должна выстроить буквально программу объяснения всего процесса. Вначале ты должна записать те данные, которые есть у тебя и у них. А в конце – ту форму, к которой ты хочешь, чтобы они пришли, чтобы их мысли, желания, решения были в конце такие же, как у тебя вначале.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: И через те вещи, которых они желают, я должна привести их к объединению, любви?

М. Лайтман: Конечно же. Ты всё облачаешь в ту форму, которую они хотят.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Но цель, в конечном счете, это более объединенная группа, больше в любви?

М. Лайтман: Нет. Я им это не продаю, если они не хотят. Нет. Я только продаю им ту форму, которую они хотят, чтобы была. Как достичь ее – я им объясняю, что это можно с помощью объединения. И я не продаю им объединение. Я им объясняю, что объединение – это средство достижения желаемой ими цели. Моя цель – это объединение. А у них это не цель, а средство.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Это здорово! Человек, который хочет действительно воздействовать на свое окружение, какие качества он должен более выделять в себе? Скажем, он должен больше выделяться, быть лидером? Или даже если я – такой внутренний человек, такой интроверт, я все равно могу влиять на окружающих?

М. Лайтман: Это очень зависит от того, перед кем я говорю. Есть люди или группы людей, которые любят, когда им объясняют, как учитель в школе. И необязательно учитель, а именно учительница. Это зависит от слушателя.

И есть такие, которые будут более открытыми, если я поделюсь с ними своей проблемой, которая похожа на их проблему. И тогда, вследствие этого взаимодействия, причастности, мы найдем близость, понимание. И так я могу передать свой посыл.

Это может быть и по-другому – когда я пробужу в них ощущение ненависти к кому-то, к чему-то, к какому-то состоянию в мире, к какой-то группе людей, которые делают зло в мире.

Словом, я хочу создать с ними связь, и чтобы эта связь была в более внутреннем восприятии. Чтобы они увидели во мне, что я работаю на их стороне, с одной стороны, а с другой стороны, что я им не просто так хочу что-то сплавить, а чтобы было хорошо, приятно и так далее.

То есть здесь есть несколько подходов. Каждый должен рассмотреть это в каждом состоянии.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Так, в принципе, даже если я человек такой стеснительный, интроверт, находясь в семье или другом месте, как все-таки я смогу повлиять на них, даже не обладая какими-то исключительными качествами убеждения, воздействия на других?

М. Лайтман: То есть вы хотите сделать из каждого…

О. Леви: Посла объединения!

М. Лайтман: Посла объединения?

О. Леви: Да. Есть разные люди. Один – такой, который более может говорить, другой – более тихий.

М. Лайтман: Но они находятся перед вами, и все хотят быть этими послами? То есть они уже убеждены, что это хороший посыл, и нужно его распространить, как можно больше?

О. Леви: Так вопрос – только ли люди, которые умеют красиво говорить, смогут создать такое положительное изменение в своем окружении или также и такие – тихони, тихие люди? Не все ведь родились лекторами от Бога. Распространение духа объединения может быть передано через любого человека или только через особенных людей?

Я только хочу добавить, что вы сказали, что даже если только есть у тебя новые мысли в голове о том, что мир движется к более такому объединенному будущему, и ты хочешь, чтобы люди вокруг тебя дома, на работе, в любом месте, где бы ты не находился, были больше объединены, даже твои мысли действуют на них. То есть это что-то глубокое.

М. Лайтман: Каждый – как воспринимающий, так и транслирующий.

О. Леви: Так относительно транслирующего. Это человек транслирует, даже если он такой внутренний, интроверт, но если он хочет, чтобы его окружение было более объединенным, он уже своим желанием может передать это?

М. Лайтман: Даже только одним желанием, не произнося ни единого слова.

О. Леви: Что я должен желать, чтобы транслировать это?

М. Лайтман: Ты хочешь впитать материал, и тогда своей внутренней энергией, хотя ты не говоришь и пока еще не создал никакой голосовой посыл, ты все-таки создаешь волны.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: И возможно, что даже иногда это предпочтительнее, чем говорить?

М. Лайтман: Ну, я не знаю. Это зависит от окружения, от темы.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Может быть, приведем пример.

Скажем, мы находимся в такой большой семье – сестры, братья. Раз в неделю мы встречаемся вместе пообедать. И я, как член семьи, который учится на этом курсе, хотела бы, чтобы наша семья дошла до какого-то более внутреннего отношения, более интимного, больше почувствовать друг друга. Что я могу им передать? Как я могу быть послом объединения в семье?

М. Лайтман: В семье это по-другому. Ты можешь говорить более открыто, проще. Ты не должна делать особых подготовок для них. Это, с одной стороны. А, с другой стороны, поскольку ты хорошо знаешь свою семью, ты можешь провести их через всевозможные рассказы, речи, по-простому, к некому состоянию, когда ты передаешь им свой посыл. И он проходит. Это человек должен знать. Я не думаю, что этому можно научить. Можно привести разные примеры, заснять такие сцены, фильмы, но здесь человек должен сам быть организатором, формирующим такие ситуации, в которых он может передать свой посыл даже близким.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: То есть должна быть такая чувствительность, чувствовать других людей, знать их глубже, понимать, что может сработать.

Если мы сейчас посмотрим на желательную картину, куда мы хотим привести семью, к чему мы хотели бы привести ее, желая передать им эту мудрость объединения?

М. Лайтман: Если я обучал бы таких людей, которые должны быть…

О. Леви: Послами объединения.

М. Лайтман: …да, послами объединения, во-первых, я усадил бы их, чтобы они поговорили между собой: в каких ситуациях они считают правильно говорить – так или иначе. Они должны хорошо это обсудить между собой и сформировать разные состояния, проиграть их может быть, в семьях, когда сидят за столом и едят, рядом с детьми, когда воспитывают их, когда моют посуду, – неважно, любую ситуацию возьми, – и чтобы поговорили между собой.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: В семье часто есть разные такие шаблоны, свойства, которые уже все знают, особая иерархия. Когда мы говорим об объединении в семье, можно ожидать чего-то нового, новых взаимоотношений, которых еще не было?

М. Лайтман: Я думаю, что те отношения, которые обычно складываются в семье, когда мы говорим об объединении, мы можем просто сломать, изменить обычную ситуацию.

О. Леви: Что это значит? Не понял.

М. Лайтман: В объединении у тебя почти нет кого-то больше или кого-то меньше, кто-то важней, а кто-то менее важен, – все объединены. И поэтому здесь эта субординация… ну…

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Иерархия.

М. Лайтман: …да-да, иерархия иная. Она не должна быть точно – бабушки, дедушки, родители, старшие дети, маленькие дети, младенец и собака.

О. Леви: Так какую картину я должен держать в своей голове? Что значит объединенная семья?

М. Лайтман: Объединенная семья? Ты уже бросаешь меня в конец пути.

О. Леви: Как она выглядит?

М. Лайтман: Объединенная семья? Это когда все чувствуют себя открыто, когда все могут делиться друг с другом, есть понимание, есть желание помочь, готовность не замыкаться в себе, не закрываться от других. Общая атмосфера – хорошего, теплого, розового облака, находящегося над семьей.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Если представить себе такую общую трапезу семейную, что можно добавить к этому – какое-то упражнение, какой-то семинар, чтобы привело к более теплой атмосфере?

М. Лайтман: Прежде всего, на трапезе я бы этого делать не рекомендовал. Потому что если не получится, это испортит аппетит и настроение. Во время трапезы это не хорошо. Это очень не советую! Только если это наверняка хорошо.

Но тоже нужно быть осторожным. Скажем, я хочу дать маме, там, или тете какой-то подарок. Другие могут на это смотреть: «Тогда почему мне не дали такой подарок?» И тогда я уже не наслаждаюсь той порцией, которой собирался насладиться.

Поэтому во время трапезы лучше всего говорить о чем-то очень общем, не относящемся к нам, не относящемся к нашим отношениям. Это мы иногда видим в фильмах, это специально так портят общую трапезу. Не давать ничего, что может испортить аппетит, даже кому-то. Не приводить никаких проблем, ничего. Говорят о какой-то книге, о фильме – вещи общего плана, – «что у нас там с погодой?» – то, что наверняка нам не испортит настроение, пока мы находимся за столом.

О. Леви: Закончили трапезу, скажем.

М. Лайтман: Закончили трапезу. Чашечку кофе, тортик, – здесь можно уже спокойно…

О. Леви: Что делаем?

М. Лайтман: Что делаем? Мы можем поднять то объединение, которое мы создали, почувствовали вокруг стола, как нам было приятно, что мама сделала одно, а бабушка – другое, и все что-то сделали, так, насколько это было хорошо во взаимном объединении и влиянии. Подчеркнуть хорошие вещи. Как мы можем поднять все эти вещи в семье, и даже не только в семье? Почему то, что происходит в семье, не должно происходить в народе? Чего нам недостает так сидеть, скажем в Израиле, когда все сидят вокруг накрытого стола?

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Вот именно об этом мы хотим говорить в семье?

М. Лайтман: Можно. Это актуально. Нет у нас большей проблемы, чем эта.

О. Леви: А если начнут скатываться в политику? Скажем, у нас в семье основа всех конфликтов – и я думаю в других семьях тоже – это политические темы.

М. Лайтман: Ну так и политика.

О. Леви: А, что мы делаем с этим? Это никогда не кончается добром.

М. Лайтман: У тебя вообще нет иного лекарства для всех политиков... Если бы такое можно было – всем членам парламента, которые сидят на своих креслах, сделать укол. Знаешь, вот так через кресло прямо и впрыснуть им какой-то материал. Ну знаешь, как вакцина от COVID-19, что-то в таком роде, чтобы дало им прежде всего воспитание, чтобы перестали грубо ссориться, прямо по телевидению. Эта часть, которая должна быть, как бы выше народа. И какой пример народу они дают?

Давай поговорим в таком виде. Это не относится ни к партиям, ни к чему. Сам подход, как они говорят, насколько они должны быть высокими, приподнятыми над народом… – я даже не знаю, как сказать. Это то, что мы не должны видеть, нельзя, чтобы это происходило.

Так поговорите об этом. И вследствие того, что вы ненавидите просто такой подход… – это понятно, никто не может сказать, что он хорош. Так от этого вы можете перейти к воспитанию.

О. Леви: То есть из того, что мы видим подход, который отрицателен в наших глазах, из этого мы выясним, каков должен быть положительный подход?

М. Лайтман: Да-да, именно так.

О. Леви: Так же и между нами. То есть, если вы берете какое-то явление отрицательного негативного отношения между людьми на уровне государственном, или меньшем, оно становится основой для понимания, какова должна быть правильная ситуация, правильное отношение?

М. Лайтман: Да.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: А если я сейчас представляю этого посланника объединения в семье, пытаюсь пробудить их к беседе, в чем моя роль в этом окружении?

М. Лайтман: Наша роль – это сказать: то, к чему мы, может быть, привыкли и видим уже в течение многих лет в разных группах населения в народе Израиля, нам нельзя продолжать это делать и вообще позволять, чтобы это происходило. И если это проходит в синагогах, там происходят такие вещи иногда, буквально противоположные тому, что должно быть в таком месте.

Но есть место в народе Израиля всему, мы не как обычные народы, мы ближе друг к другу. Такими нас сформировала природа и давила история, чтобы сделать из нас маленький народ и такое сплоченное общество.

Мне нечего добавить. Мы должны, если мы хотим быть как государство, как народ, – без связи всякой с религией, а вообще, мы обязаны жить, связываться, учиться, как правильно связываться между собой иначе. В народе Израиля это очень ярко выражено.

О. Леви: У нас еще так много вопросов, но, к сожалению, наше время подошло к концу. Мы даже не обратили внимание, что время кончилось.

М. Лайтман: Ну, по крайней мере, вы здесь как бы начинаете говорить о хорошем отношении, о воспитании, объединении, сближении. Вы уже начали в этом.

О. Леви: Последний вопрос: посланник объединения, что должен постоянно держать в своей голове – постоянно, как компас? Что это должно быть?

М. Лайтман: Если мы хотим повлиять друг на друга, мы должны прежде всего объединиться с кем-то, кому мы хотим отдавать. Без объединения нет передачи материала, ничего. Криками ты не можешь повлиять ни на кого – не получается. Получается наоборот: что бы хорошего ни было в твоем посыле, он не может понять, потому что сопротивляется ему. Поэтому у нас нет выбора, мы должны прежде всего прийти к взаимосвязи.

О. Леви: Рав Лайтман, спасибо вам. Прекрасно! Будем надеяться, что мы… мы преуспеем реализовать это.

М. Лайтман: Удачи!

О. Леви: Спасибо вам. Спасибо, Таль. И всего доброго вам. Учимся жить хорошо.

Набор текста: Марина Каганцова, Виктория Решетникова, Алла Александрова, Галина Эпштейн, Рита Бейдер

Проверка по звуку: Алена Ларионова, Рита Бейдер, Марина Каганцова, Вера Калика

Редакция: Рут Готлиб

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/Ld0pIrKx?language=ru