Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Беседа 1253

15 июня 2020 г.

О. Леви: Здравствуйте! Спасибо, что вы с нами. Мы здесь с «Новой жизнью» – серией передач с доктором, равом Михаэлем Лайтманом. Здравствуйте, рав Лайтман!

М. Лайтман: Здравствуйте вам всем!

О. Леви: Номер передачи 1253. И мы будем говорить об очень особом процессе, который мы видели с начала коронавируса – возвращение в Израиль множества израильтян и огромное количество просьб об возвращении в Израиль.

С начала периода коронавируса 190 тысяч израильтян вернулись в Израиль. Часть из них, это те, кто были недолго за границей, многие после очень длительного пребывания за границей. 8500 новых дарконов – паспортов получили люди, которые жили за границей, у которых даже не было паспорта, им дали новый паспорт. С точки зрения израильтян.

Евреи диаспоры – на 20% больше подали просьб к переезду в Израиль. И это еще до того, как возобновились полеты. Короче, ожидается волна.

Вопрос такой: как вы видите этот процесс с точки израильтян, которые вернулись сюда очень быстро, так и с точки зрения евреев диаспоры, которые начинают думать: может быть, надо вернуться в Израиль? Как вы это видите в целом?

М. Лайтман: Я думаю, что это естественно. Ибо, в конце концов, в особенности иудеи видят, что закончился период, когда можно сделать там бизнес какой-то успешный, заработать деньги, хорошо воспитать детей. Да и здесь более спокойно, когда ты выходишь здесь на улицу, неважно где.

В Америке, понимаешь, это когда-то считалось... А сейчас ты не уверен, вернешься ли ты домой, и кто на тебя набросится. Лучше жить в Израиле. В особенности, что нет повода продолжать там жизнь, потому что все бизнесы просто в упадке, в разрушении.

О. Леви: Почему период коронавируса усилил эти мысли: «Может быть, вернуться в Израиль?», – у тех, которые родились за границей?

М. Лайтман: Я бы сказал, даже наоборот, вирус, существует для того, чтобы усилить эти мысли о возвращении в Израиль у иудеев.

О. Леви: Корона?

М. Лайтман: Ну, конечно. Не просто какой-то вирус, биологический или химический кусочек чего-то. Это послано иудеям и вообще человечеству, чтобы сорганизовать их перед новым периодом истории всего Земного шара. Поэтому мы видим, как это воздействует на иудеев.

О. Леви: Коронавирус должен сорганизовать иудеев по-другому? Это то, что вы сказали?

М. Лайтман: Да. Коронавирус возвращает сыновей Израиля на место.

О. Леви: Ладно. Сейчас мы рассмотрим это тоже, но мы рассмотрим сначала других израильтян. Для израильтян, которые находились за границей, специалисты говорят, что были в основном два повода быстро вернуться. 190 тысяч – это немало. Говорят, о том, что люди почувствовали, что противостояние в медицинской сфере в Израиле гораздо лучше, чем в других странах, в которых они находились до сих пор. С этой точки зрения, они хотели быстро вернуться домой.

А второе, самое естественное, когда ты находишься за границей и обнаруживаешь какую-то проблему, ты хочешь сохранить своих детей, своих близких. Как вы видите это с израильтянами? Вы говорили о евреях вообще. Как вы видите возвращение множества израильтян в Израиль?

М. Лайтман: Я думаю, что на самом деле хорошо, что вернулись. Я уверен в том, что иудеи здесь, в земле Израиля, находятся в самом надежном состоянии и с точки зрения безопасности, и с точки зрения воспитания детей и так далее. И у них нет другого будущего.

О. Леви: То есть это самый лучший дом для иудеев и для израильтян. Если бы я сказал вам: допустим, проверили и выяснили, что французы почувствовали необходимость вернуться во Францию с начала коронавируса. Что бы вы тогда сказали? Это то же самое или это по-другому?

М. Лайтман: Это совершенно не связано.

О. Леви: В чем различие?

М. Лайтман: Различие в том, что евреи, они чужие во всем мире. Они чужие в каждой из стран, в которой они живут. Даже в странах, как Канада, Америка – там, где Вавилон практически, население съехалось со всего мира. Тем не менее, и там иудеям нет места. Нет у иудеев места. Я хорошо знаю тамошнее население, и как там живут евреи. У меня есть там достаточно близких, родственников. Мне не кажется, что там есть будущее.

О. Леви: То есть неважно, насколько он там обжился и построил для себя хороший бизнес, и все в порядке, внутри есть какое-то ощущение…

М. Лайтман: Что он не дома и не уверен в том месте, где он находится.

О. Леви: То, что вы сказали, связывается у меня с тем, что говорит один из представителей министерства абсорбции. Иудей находится заграницей, живет заграницей, родился заграницей, неважно где. И вдруг что-то происходит в мире, и ему говорят: «Смотри, небеса закрыты, Израиль закрыт», – как это произошло сейчас, с коронавирусом. Это впервые с тех времен, как я живу, что Израиль закрыт. А ты — иудей, который живет неизвестно где. Он говорит, что это дает человеку такое внутреннее потрясение, что я как Израиль, даже не понимаю его. Что вы думаете об этом? Вдруг Израиль закрылся, а ты вообще не живешь в Израиле, ты еврей, который родился и живет, не знаю где, может, у тебя дети и внуки в другой стране. Что происходит у тебя внутри?

М. Лайтман: Я не знаю, я не был на их месте и не хочу. Никогда не собирался быть на их месте. У меня есть множество близких за границей: в Канаде и Америке. И я не могу сказать, насколько я знаю американцев, мне кажется, что большинство американских евреев вообще никогда не были в Израиле и не думают о том, что Израиль является их частью, а они часть его, имеют отношение к этому. Поэтому, по отношению к ним, это ничто. Они рождаются, живут и собираются и умереть там. С моей точки зрения, пусть так и будет.

О. Леви: Я хочу поговорить о стороне Израиля. До сих пор мы пытались понять, что ощущает еврей заграницей. Я хочу поговорить о стране Израиля и о ее обязанности – да или нет – по отношению к евреям рассеяния. Думаете ли вы, что у страны Израиля есть какие-то обязательства перед евреями из-за границы? Каковы они?

М. Лайтман: Да. Мы не можем вычеркнуть это или сказать: «Вы игнорируете нас, поэтому мы будем игнорировать вас и идите себе». Нет, мы так не можем поступить. Кому ты так скажешь? Человек, который ничего не знает, как он живет? Мы должны быть на другом уровне.

О. Леви: То есть мы должны… В чем, в чем, в чем обязанность?

М. Лайтман: Несмотря на то, что у меня нет к ним никаких чувств.

О. Леви: Я не говорю о чувствах. Я говорю, вы знаете, о политике. То есть какова обязанность государства Израиль, по-вашему, по отношению ко всем евреям диаспоры должна быть?

М. Лайтман: Если они хотят вернуться сюда, могут приезжать. Здесь их убежище в любом случае.

О. Леви: Как бы вы определили чувственную связь между страной Израиля и еврейскими общинами во всем мире? 9:02

М. Лайтман: Они должны знать, что здесь их духовный центр, культурный центр, народный центр, – я не знаю, как это выразить. Все это относится к народу Израиля.

О. Леви: Мы сейчас говорили о стране Израиля по отношению к евреям изгнания. Оставим в покое государство, будем говорить о евреях конкретно.

Допустим, я: я еврей, я израильтянин, родился в Израиле, мои родители родились в Израиле. Есть другой иудей, который живет в другой стране, он родился в другой стране. Есть ли какая-то чувственная связь между всеми евреями мира?

М. Лайтман: Зависит от состояния мира.

О. Леви: Почему это зависит? Почему зависит от…

М. Лайтман: Если плохо всем, то все чувствуют, что относятся к чему-то.

О. Леви: Если кому всем плохо?

М. Лайтман: Это плохое ощущение соединяет их, и они поэтому чувствуют себя более близкими к друг другу.

О. Леви: Плохое отношение к иудеям, потому что они иудеи?

М. Лайтман: Антисемиты действуют таким образом, что все евреи ощущают себя относящимся к народу Израиля.

О. Леви: В связи с коронавирусом, думаете ли вы, что страна Израиля должна дать медицинскую помощь иудеям, больным коронавирусом в мире?

М. Лайтман: Я не знаю, в состоянии ли мы. Но если было бы можно, – почему нет? Тоже надо взять в расчет, что в таком случае мы вызываем огромную ненависть к тем самым иудеям в тех самых странах, где они живут.

О. Леви: Я понял. То есть это сложно. Но я вижу, что вы берете огромную ответственность на государство Израиль. Но вы не смотрите на то, что было сегодня, и что считают, думают люди и евреи в мире о нас. Вы отставляете в сторону чувства и говорите: есть здесь нечто гораздо более серьезное – у этой страны есть обязанность после всего этого по отношению ко всем иудеям в мире. 11:03

М. Лайтман: Точно так же, как у тебя по отношению к твоим детям. Что ты можешь сделать? Один ребенок – такой, другой ребенок – эдакий, мальчики, девочки. Что ты с ними будешь делать? Ничего не поделаешь, дети! То, что они большие, умные, богатые и игнорируют тебя, – ну что поделаешь? Но они дети. Требуется какое-то взрослое отношение, мы страна. Мы страна, мы обязаны так относиться к ним.

А что я должен сказать? «А! Вы не считались со мной, а теперь я не дам вам место, чтобы вы могли вернуться сюда». Да? Я должен быть над этим. Я понимаю, что ты говоришь, твои высказывания, но я не могу на таком уровне вести себя.

О. Леви: Сделаем еще шаг вперед. Итак, пришел коронавирус, повысился интерес к возвращению в Израиль. Допустим, на самом деле раскроются небеса, начнутся полеты и правда приедет волна. Уже начинает приезжать волна репатриантов. Допустим, будет посткорона. Каков потенциал этого состояния?

М. Лайтман: Потенциал в том, что здесь будет еще миллион человек.

О. Леви: Каков потенциал этого с точки зрения государства Израиль?

М. Лайтман: Смотри, если ты поговоришь с правительством о нашей истории, допустим, за последние 20-30 лет, то после перестройки в России в 1990 году, когда мы приняли миллион врачей и медсестер, когда не могли справиться без них. У нас тут был огромный недостаток в них. Мы получили более миллиона инженеров и техников, мы получили сотни тысяч людей – специалистов, ученых и так далее. Это дало народу Израиля огромный шаг вперед. Об этом не хотят даже говорить, конечно, до сего дня, но ты можешь спросить. Есть люди, которые приходят ко мне сюда, – ты можешь послушать в нашем архиве, – люди из правительства, и они говорят об этом.

О. Леви: То есть вы видите репатриацию, как положительное развитие страны?

М. Лайтман: Да. Допустим, в Америке сегодня… Ну, в Советском Союзе я не знаю, сколько там осталось, пусть остаются... Но и в Европе и повсюду… Но именно сегодня мы не говорим о деньгах. Развитие, которое должно произойти сейчас – это не финансовое, какое-то развитие, в торговле или промышленности, это совсем по-другому. Но это потенциал в человеческой сути, которую они принесут сюда.

О. Леви: В чем суть, если вдруг будет огромная волна репатриации в Израиль? Какова цель этого?

М. Лайтман: Цель – чтобы они были здесь, и были в едином чувстве, в едином замысле, включились бы в народ, несмотря на то что это непросто. И, в конце концов, все это связало бы их с целью, ради которой существует народ Израиля.

О. Леви: Какова цель, ради которой существует народ Израиля?

М. Лайтман: Объединиться между собой и с высшей силой, которая управляет нами.

О. Леви: Это религиозная цель?

М. Лайтман: Нет. Это национальная цель и мировая цель.

О. Леви: Объясните мне, пожалуйста, что значит национальная и мировая?

М. Лайтман: Мы должны объединиться между собой так, чтобы быть как один человек с одним сердцем, в единстве, в любви; дать этим пример всему миру, быть светом для народов. И таким образом мы сможем достичь правильного состояния.

О. Леви: Как израильтяне должны относиться к волне новых репатриантов, которые приезжают в страну? Допустим, – автоматическая мысль, – поднимутся цены на квартиры, которые и так уже немалы.

М. Лайтман: Это другая проблема, не связанная с этим. Я думаю, здесь должен быть переворот внутри страны. Страна должна заботиться не о подъеме цен и о получении максимума налогов с этого, а в том, чтобы дать жилье всем по цене, которая доступна каждому. 16:31

О. Леви: Дай Бог, чтобы так произошло. А как с точки зрения чувства? Как местные, допустим, должны относиться к волне новых репатриантов?

М. Лайтман: Не так, как было в прошлые годы.

О. Леви: А как – да? Как должно быть?

М. Лайтман: Как? Мы сейчас находимся в особом периоде. Мы принимаем всех, объединяемся все вместе, показывая этим пример всем народам, как объединяться.

О. Леви: Я хочу рассказать историю, от которой просто хочется плакать. У меня есть пара товарищей, которые живут в Австрии, в Вене. У них есть три-четыре ребенка, они приехали сюда, в Израиль, живут в одном из городов самых продвинутых, в центре страны. И послали в самые лучшие школы детей, на самом высоком уровне.

В классе одной из девочек издевались над девочкой до состояния, когда она не хотела уже идти в школу. Ну, понятно, что дети такие агрессивные. Мы все такими были, я не собираюсь их оправдывать или нет. Я хочу сказать, что семья пережила травму, просто травму. Идея приехать в Израиль, отключиться от всего, что было у них там, – от бизнесов, окружения, – было очень тяжело. Но здесь принять такое отношение от девочек в классе?! Они даже не думали об этом.

Чего нам недостает в сердце, чтобы освободить место для разных людей? Единственное, что у нас есть общего – то, что они евреи, больше нет ничего общего с теми, кто жили там во Франции, в Германии, в Англии и вдруг решил приехать, в Израиль. Что надо сделать внутри себя?

М. Лайтман: Всему народу Израиля не хватает воспитания. И религиозным, и нерелигиозным – всем не хватает воспитания, любви, национальной любви. Не хватает воспитания.

Я помню, мои дочки, которые родились здесь, в Израиле, после того, как я уже 10 лет, может быть, жил в Израиле, учились в школе «Бнот Яаков», и то, как смеялись над ними религиозные девочки, подсовывали им всякие записки: «Кто вы, что вы?» – там и прочее. Они были на 100% детьми, которые родились в Бней Браке и ходили в школу в Бней Браке и постоянно были там, в этом окружении в течение всех этих лет. Они страдали от отношения к ним окружающих девочек. Все религиозные, ультрарелигиозные! Ультрарелигиозные! И было вот так.

О. Леви: Болит сердце.

М. Лайтман: Да! Поэтому я и говорю тебе: это не воспитание религиозное или не религиозное, это просто отсутствие воспитания! Отсутствие воспитания народного, правильного, о том, что мы – один народ.

О. Леви: У меня есть какое-то отношение, как будто если со всей этой репатриацией – ошибка в восприятии, которая повторяется. Если я смотрю далеко назад – к каждой волны репатриации, которая приехала сюда, абсорбция была травматична в той или иной степени. Что мы должны взрастить в сердцах, чтобы было место принять тех, кто отличается от нас?

М. Лайтман: Это нам не поможет. Мы должны вернуться к нашей Торе. Наша Тора – это Тора любви: «Возлюби ближнего, как самого себя». Это мы должны воспитывать, это мы должны ввести в человека насильно в течении множества лет и поколений – поколений! И тогда мы сможем, может быть, достичь правильного результата. А иначе мы смотрим друг на друга, только игнорируя и ненавидя. Противоположность любви.

О. Леви: Когда вы говорите о Торе, уже это создает в обществе противоположные реакции.

М. Лайтман: Потому что не знают, что такое Тора? Вся Тора – это «возлюби ближнего, как самого себя». И всё! Без заповедей, без всего прочего. Это ее суть – любовь к ближнему! Обучи меня Торе, пока я стою на одной ноге? Возлюби ближнего, как самого себя. Всё.

О. Леви: Как это связано с подготовкой к хорошему приему волны репатриации?

М. Лайтман: Мы должны знать, что это наш народ. Мы должны любить всех. Мы должны принимать всех. И неважно, что они делали там, и что они там хорошо жили, а теперь им плохо, и они приезжают сюда. Мы можем станцевать: «Ага! Хорошо, теперь пострадайте здесь, потому что вы не хотели приехать раньше». Нет, мы должны относиться к ним, как к своим родственникам, самым близким.

О. Леви: Почему в человеке есть такая разрушительная тенденция издеваться над тем, кто отличается от него? 22:32

М. Лайтман: Это наша природа. Написано: «Я создал злое начало». Но вместе с этим – «Я создал Тору ему в приправу». Ты говоришь, что я постоянно говорю о Торе, я говорю о положительной силе, которая исправляет наше злое начало. Это – Тора. И ничего, кроме этого. Средство для того, чтобы преобразовать наше злое начало в хорошее, в любовь.

О. Леви: Вы сказали раньше, что страна Израиля должна развивать какое-то зрелое отношение, когда неважно, кто этот еврей, и как он относился к нам, к стране, когда он жил в другой стране, в диаспоре. Если он говорит, что я хочу приехать сюда и неважно почему, – мы должны быть открытыми?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Принять его сюда?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: И раскрыть ему наше сердце?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Вы сказали, что у этой цели есть, как национальная, так и мировая задача. Объясните, пожалуйста, более широко, каков глобальный смысл, если такой есть, в том, что мы здесь научимся принимать с любовью население из-за границы? Каково будет влияние на состояние всего мира? Мы говорили о глобальной какой-то цели.

М. Лайтман: Мы таким образом научимся, как мы должны относиться ко всем народам, ко всему миру. Весь мир чтобы тоже почувствовал, что именно так мы относимся ко всем, ко всему Земному шару, ко всем восьми миллиардам людей. Мы относимся к ним, как к своему народу, ибо на самом деле всё это один народ.

О. Леви: Кто это – всё один народ?

М. Лайтман: Все восемь миллиардов человек, которые живут на Земном шаре, они подобны народу Израиля.

О. Леви: То есть Тора любви, как вы сказали о ней раньше, должна быть новым восприятием нашим, не только по отношению к репатриантам, которых мы примем здесь, и, дай Бог, сможем принять их, но и все вместе должны будем таким образом относиться ко всем людям, кем бы они ни были?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Я хочу вернуться к коронавирусу. Вы сказали что-то потрясающее. Вы сказали, что коронавирус проявился, для того чтобы вернуть иудеев сюда. Помните, это вы сказали вначале?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Что вы имели в виду? Зачем вообще надо возвращать иудеев сюда?

М. Лайтман: Чтобы у нас была сила раскрыть новую страницу своей истории – в том, что мы все объединяемся между собой в любви. И все вместе с нами продолжают так относиться ко всему миру с любовью. И тогда придет поколение Машиаха.

О. Леви: Раскрыть новую страницу истории?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Коронавирус открывает новую страницу?

М. Лайтман: Конечно!

О. Леви: Что там надо написать – на этой новой странице?

М. Лайтман: На этой новой странице? То, что мы находимся под коронавирусом – «корона».

О. Леви: Так что же написать?

М. Лайтман: О том, что с помощью коронавируса мы начали учиться тому, что мы обязаны объединиться между собой связями любви. Мы должны считаться друг с другом, не передавать вирус другим, заботиться не о себе, а о других, не передавать. И таким образом мы научимся, в какой форме мы должны быть, должны существовать.

О. Леви: Допустим, перепрыгнем на пять лет вперед. Вы говорите, может быть, еще и миллион человек приедут. Допустим, приехали…

М. Лайтман: Это немного! Понимаешь, иудеи за границей – их там 10-15 миллионов.

О. Леви: Ну, ладно, дай Бог справиться с миллионом. Допустим, они приехали. И мы идем вперед… пять лет вперед. Что бы вы хотели увидеть? Какую страну? Допустим, которая впитала в себя еще миллион человек. Ваши самые оптимистические видения.

М. Лайтман: Все живут в спокойствии в этом месте, там, где должна быть земля Израиля (не буду говорить о границах). Все показывают всему миру форму жизни, которая должна быть на самом деле у всего мира: «Все прегрешения покроет любовь», «возлюби ближнего, как самого себя». И таким образом ощущают себя живущими в интегральном, глобальном, круглом мире.

О. Леви: Как должен почувствовать репатриант, который приехал из-за границы в такую страну?

М. Лайтман: Он входит как на руках матери. То есть что о нем заботятся, что он желанен, что думали только о нем.

О. Леви: Дай Бог, рав Лайтман!

М. Лайтман: Должно было начаться с того момента, как начали строить государство. Но ты понимаешь, что там было. Те самые интересанты, которые построили страну, сегодня продолжают вести себя так же. Я надеюсь, что вирус нам поможет.

О. Леви: Дай Бог! Огромное спасибо вам, рав Лайтман.

М. Лайтман: Удачи нам всем!

О. Леви: Спасибо и вам. Спасибо, что были с нами. «Новая жизнь» – жизнь любви. Спасибо.

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/6J1IKRkD?language=ru