Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1284

16 октября 2020 г.

О. Леви: Здравствуйте, друзья!

Спасибо, что вы присоединились к нам. Мы на передаче «Новая жизнь» с доктором Лайтманом. 1284-я программа.

И мы представим доктору Лайтману ситуацию из жизни и послушаем, как он относится к этому, с интегральной позиции как нам правильно к этому относиться.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Мы говорим об обычной, рядовой семье. Как и в разных других семьях в израильском обществе и в этой семье есть и дети, и родители. И у части из них есть одни мнения, а у других – другие. В течение лет семья пришла к некоторым конфликтам на политические темы, в вопросах здоровья, о прививках. Нет нехватки в темах, по которым семьи спорят. И в течение лет они очень много спорили. И это привело их к конфликтам, когда эмоции перешли границы, и когда уже невозможно было терпеть это, мать семьи попросила всех успокоиться.

И хотя хотели избежать острых тем, в период коронавируса произошло некое ухудшение, происходит некая поляризация, которая расширяется, людям тяжело сдерживаться и не говорить о вещах, когда надо принимать решения. Встречаться, не встречаться, одевать маску, не одевать маску. Каждый – со своим твердым убеждением, подпитываемым разными мнениями, которые он впитывает от своего окружения. И когда приходят в семью, то есть большие различия во мнениях.

Мы хотим поговорить о такой семье, которая, в принципе, является прототипом всего, что происходит, и понять, как в этой семье нам прийти к единству, к сохранению связи, даже когда есть разные мнения, общаться, чтобы не разрушать наши отношения.

И я хотела бы начать с вопроса. Как, на ваш взгляд, так происходит, что эти радикальные мнения, эта поляризация в этот период короны становится настолько критичной?

М. Лайтман: Зависит от того, как мы это используем. Если я с самого начала нахожусь в любви к своим домочадцам, то, насколько даже они говорят мне вещи какие-то противоречащие, я вижу в этом еще большую возможность укрепиться в любви. Хотя я не согласен с их мнениями, но я как бы пропускаю эти мнения, как бы вскарабкиваюсь над ними и хочу их больше обнять и больше любить.

И я понимаю, что у каждого могут быть свои мнения. И, может быть, сейчас мне кажется, что я прав, а они не правы по отношению, скажем, к прививкам или к другим важным вещам, но есть люди, которые думают, как они. Они получили от них мнения, не от меня. И именно из своей любви, когда любовь меня обязывает к тому, чтобы я сохранял связи любви в семье над всеми противоречивыми условиями, которые сейчас раскрываются…

И я даже рад раскрыть противоположные мнения, насколько я предпочитаю сохранять любовь над противоречиями. Я наслаждаюсь этим, я этим наслаждаюсь. Я чувствую, что с помощью этого я увеличиваю любовь еще больше и еще больше. Если бы не было ощущений, мнений противоречивых, то я не мог бы увеличить любовь, я не мог бы делать никакого действия. А так я все время поднимаю ее, поднимаю над этими столкновениями.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Это прекрасно. Я вижу это, как принцип, который будет сопровождать нашу передачу, что любовь важнее всех разногласий.

М. Лайтман: Не только это. Она использует все противоречивые мнения, даже когда ненависть раскрывается, несогласие и прочие вещи, но над этим еще больше мы увеличиваем любовь. То есть это шанс еще больше полюбить. Потому что, если бы не было противоречий между нами, мы не могли бы увеличить любовь.

Я люблю кого-то из своих домочадцев, и именно потому, что он пробуждает в своем мнении какое-то отторжение у меня, у меня есть возможность увеличить свою любовь, поднять свою любовь над его мнением. Иначе, как я увеличу любовь? Скажи мне. Только потому, что раскрывается ненависть, отторжение, противоречие. Поэтому мы начинаем видеть во всех этих вещах, которые противоречат любви, возможность увеличить любовь. Именно поэтому они приходят.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Это прекрасно! Если бы семьи так себя вели, мы были бы совершенно в другом месте.

Но то, что происходит, когда кто-то высказывает мнение, противоположное моему, то на чувственном уровне, я, как будто получила удар в живот. И это действительно очень болезненно для меня, особенно когда мне говорят, что я должна думать или делать. Как человек в семье, когда он так себя чувствует, справляется с такими ощущениями?

М. Лайтман: Я это вижу, как шанс со стороны Творца, который Он мне дает, чтобы подняться выше своего эго и находиться в любви к кому-то выше своего эго. И это действительно мне очень приятно, что я так могу сделать. Я думаю, что этим… Я скажу тебе, я раскрываю в этом особый вкус любви. Как ты добавляешь немножко соли, немножко перца, всякие приправы к главному блюду, без которых его невозможно было бы есть. 6:51

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Я была бы очень рада услышать, как вы проходите этот внутренний процесс. Но сначала я хотела бы понять, нужно ли действительно проводить какую-то дискуссию, какой-то разговор. Это слышится, что как будто кто-то сказал что-то, а я просто поднимаюсь над этим. Но как правило люди ожидают некой реакции, ответа, диалога.

М. Лайтман: Я не согласен, у меня иное мнение, но я люблю его еще больше.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: То есть вы не входите в этот разговор?

М. Лайтман: Нет. Может быть, я и вступлю в беседу, но беседа будет немножко иной. Я не обязан подавлять вторую сторону. Наоборот, я хочу выяснить, когда я действительно заинтересован, я показываю, что слушаю, ценю. Но хотя я и не согласен, это завершается еще большей любовью, чем с которой мы начали.

О. Леви: Я хочу, чтобы мы еще немного познакомились с этой семьей, представить вам разных детей, которые есть в ней. Родители там 60-летнего возраста, и немного старше. Мы хотим представить вам разные мнения, чтобы нам было легче войти в эту семью и вести ее к тому, о чем мы описывали. Таль, представь, пожалуйста, разных детей, которые есть в этой семье. 8:25

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Так, у нас есть один брат, который более правых взглядов, он даже склоняется к религии. И во время коронавируса он чувствует, что действительно нужно соблюдать все правила и карантин.

А есть у нас также сестра, которая полностью противоположна ему. Она левых взглядом, светская и чувствует, что должна охранять государство, она выходит и говорит против того, что происходит здесь. Она считает, что карантин не оправдан. Они очень противостоят друг другу по своим взглядам.

Так же у нас есть еще сестра. Она – мать детей и бизнесвумен. И она, в принципе, хочет меньше участвовать в спорах, но она так же склоняется к тому, чтобы меньше следовать указаниям, ходить в масках.

И когда такая семья должна принять некое решение, скажем, – встречаемся или не встречаемся, – это то, что ведет к спорам. 9:21

О. Леви: В предыдущие годы, когда были эти споры между ними, скажем, о политике, на каком-то этапе от этих споров и отрицательной энергии они решили, что когда встречаются в пятницу на субботнюю трапезу в родительском доме, они не будут говорить о политике. Они поняли, что нет смысла спорить и ругаться, это только разрушает атмосферу всего вечера.

Сейчас же, когда эта «корона» пришла к нам, то это мнение другого превращаются в угрозу моей жизни. Приведу пример того, что случилось неделю назад. Должны были повезли пожилую мать в поликлинику. И тот, кто должен был ее сопровождать, это сестра, которая считает, что все это фикция – все эти вещи, что касается «короны». И она пренебрегает указаниями. Когда она делает это у нее дома – все нормально.

Но когда она пришла забирать нашу мать, чтобы сопровождать в поликлинику, она пришла без маски. Когда я это услышал, то очень разнервничался. Потому что, завтра, когда будет моя очередь посещать маму, которая вчера встречалась с сестрой, которая была без маски, я принесу себе домой, возможно проблемы.

То есть период короны перенёс нас из философских разногласий к реальным взрывам. И здесь мы уже не находим общий язык, так как это несет ненависть, разрывы, и самое болезненное, что родители смотрят на нас, имеющих разные мнения, из разных семей, и у них просто болит сердце. Мы ведь их дети. И они видят, как семья разваливается.

Как нам из этой болезненной реальности, которую каждый воспринимает так или иначе, можно с чего-то начать с этой семьей? Каков первый шаг? 11:16

М. Лайтман: Первый шаг – это, что я очень рад. Ты можешь записать это, как рецепт: Лайтман очень рад тому, что люди, в конце концов, понимают, что они приносят вирусы друг другу, что они зависят друг от друга, что они могут кому-то сделать хорошо или плохо. Раньше нам это не было ясно, а сейчас ясно. Это еще как будто зависит от маски. Но вскоре мы увидим, что это не зависит от маски. Это зависит от моих мыслей, что вирус переходит через мысли, через желания, а не через воздух или через капли по воздуху.

Вирус переходит от одного к другому, люди связаны и зависят друг от друга. И мы еще раскроем, что вирус может переходить через огромные пространства и сохраняться на поверхностях и в воздухе, и не важно, где. Мы начнем осознавать, что наши мысли, наши желания, формы нашего отношения влияют друг на друга. И что нам делать?

О. Леви: Именно в этом вопрос. Если наши отношения влияют на все и определяют все, если мы видим, что наша семья деградирует к состояниям, когда приходят к ненависти… И мы очень волнуемся, и поэтому мы хотим сейчас начать смотреть по-другому, может быть, более интегрально, с подхода такого – более широкого, вашего.

Как из такого состояния, которое на грани взрыва мы берем эту семью и начинаем развивать в ней интегральный взгляд. Корона – это просто, пример, я не хочу говорить о ней, завтра у них будет что-то другое. Как в такой семье, когда каждый чувствует, что мнение другого, как удар в живот тебе, как отсюда и далее мы можем начать продвигаться к чему-то более совместному?

М. Лайтман: Они должны об этом думать.

О. Леви: О чем они должны думать?

М. Лайтман: У тебя есть мама, которую нужно лечить, и есть сестра, которая думает, что так надо себя вести, и ты думаешь, что нужно вести себя иначе. Что вы делаете?

О. Леви: Да. В этом и вопрос – что делать?

М. Лайтман: Здесь есть решение?

О. Леви: У меня нет решения. И изо дня в день состояние только ухудшается, потому что мы все время посылаем друг другу в вотсапе всякие доказательства, почему я прав. Вот такой-то специалист сказал, как я, а тот пишет, что это не так. Обзывают друг друга. А мать все это видит, и отец все это видит, и у них болит сердце, семья просто разваливается. А решения пока нет. Поэтому мы сюда пришли посоветоваться с вами, чтобы вы нам объяснили, с точки зрения интегрального взгляда и подхода, что нам изменить в отношениях?

М. Лайтман: А-а, так это нечто иное. Это уже нечто иное. То есть мы уже должны говорить об интегральном мире, что мы все зависим друг от друга, связаны друг с другом, мы все просто связаны, зависим, устремляемся друг за другом. Когда я что-то делаю, я должен рассчитывать, что я воздействую на тебя, хочу я этого или нет. И ты тоже должен знать, что ты зависишь от меня, хочешь или не хочешь.

То есть мы уже находимся в состоянии, когда воздействуем друг на друга, не спрашивая никого, как я на него повлиял, можно ли мне на него влиять и в какой форме. Мы связаны уже единой интегральной системой. Что мне делать?! Весь мир воздействует на меня. И может быть, если я раскрою истину, мы раскроем, что это зависит не от маски на лице, это зависит просто от людей, которые хотят или не хотят думать хорошо и не хотят думать плохо. И этим они посылают друг другу хорошие или плохие вирусы. Ой-ой-ой, где мы находимся?!

Так что нам делать?! Как нам беречь себя? Можем ли мы заключить какое-то соглашение, союз, что-то, войти в поручительство, чтобы мы наверняка повлияли друг на друга только хорошо? Если мы не будем верить друг другу, так что с нами будет? Вирус есть, и мы его приводим в действие вот так:

немедленно с помощью наших мыслей. Я не знаю, что делать.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Сейчас мы хотели бы действительно провести эту семью через процесс, который привел бы их в место, где они действительно смогли бы приподняться над своими разногласиями, и прийти к связи, когда семья сохраняется, связь сохраняется. Я думаю, что все понимают важность этого, все хотят, чтобы в семье было согласие, любовь и единство. И они готовы услышать об этих принципах. Через какой процесс мы должны их провести, чтобы они пришли к тому месту, где будет возможность сохранять все эти различия и беречь эту связь?

М. Лайтман: Прежде всего, им надо объяснить, что связь между нами… Мы вошли в новую эпоху, когда связь между нами является очень глубокой между нами. Мы относимся к единой системе, и эта система – вдруг замкнула нас вместе. И что нам делать? Как нам вести себя между собой, чтобы действительно гарантировать нормальную жизнь и существование друг другу? Нам нужно здесь верить… я должен верить, что ты себя хорошо ведешь, и Орен себя хорошо ведет. И вы так же должны думать и обо мне.

Кто будет это соблюдать? Откуда мне знать, как мне проверить, какими вирусами ты на меня действуешь и какими он? Или, наоборот, насколько вы не даете моим вирусам прорваться? Как нам проверить это? Просто это основано на честности друг друга. И, если говорить правду, на сегодняшний день я не хочу жить в таком мире.

О. Леви: Но нет выбора, мы живем в таком мире. И мы хотим продвинуться к лучшей жизни, поэтому мы хотим учиться у вас. Вы сказали, что связь между нами очень глубокая, и мы воздействуем друг на друга, когда у нас разные позиции. Так что хорошо и что истинно в моей позиции, а в позиции моей сестры совершенно противоположно…

М. Лайтман: Ты прав.

О. Леви: Я понимаю, что у нее доброе сердце и хорошее отношение, она любит меня, она моя сестра. Как мне понять ее? Это моя сестра, она мне не чужая. Я хочу, чтобы ей было хорошо. Но она воспринимает «хорошо» обратным образом, чем я. И получается поэтому у нас конфликт. Не то, что я ненавижу, это часть меня, но у нас разные мнения, и они разрушают нашу связь, и мы не можем подняться над этим.

В самом начале беседы вы сказали очень интересную, хорошую вещь, что надо смотреть интегральным взглядом на этот конфликт, на эти противоположные точки зрения, как возможность подняться, для усиления любви.

Дайте нам какой-то процесс, чтобы в конце мы могли приблизиться к этим ощущениям, к такому восприятию, как вы описали. С чего начинать?

М. Лайтман: Дать тебе общее решение? Это очень просто. Каждый оставляет свое мнение и относится к другому так, как тот хочет.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Что значит «относится к другому»? Он согласен с ним?

М. Лайтман: Даже если я не согласен. Я не проверю, согласен или нет. Я это не проверяю. Я просто отношусь к другому, принимаю мнение другого и так я действую.

О. Леви: Как вы действуете? Объясните мне, как этот процесс происходит? Я беру мнение другого?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: И, что я делаю с ним?

М. Лайтман: Я слышу, что он думает. Он считает, что надо ходить в маске, допустим, – я хожу в маске.

О. Леви: Но я считаю, что нет, скажем.

М. Лайтман: Неважно, что я думаю. Я принимаю его мнение.

О. Леви: Почему это я должен принимать его мнение?

М. Лайтман: А что ты рекомендуешь?

О. Леви: У меня нет советов, я не знаю. Если бы были, я бы не спрашивал.

М. Лайтман: Так я говорю тебе, что нет здесь выхода, должно быть одно из двух. Если ты хочешь сделать все в объединении и любви и увеличивать хорошую связь между людьми, то она строится только на самоотмене. И тем, что я отказываюсь от чего-то ради другого, я чувствую себя хорошо, удобно, замечательно, сладость на сердце.

О. Леви: А что сладостного в отмене? Это слышится, как будто ты проиграл. 21:11

М. Лайтман: Нет, мы не находимся с ним в соревновании. Для нас соревнование в том, чем каждый может поступиться ради другого.

О. Леви: Почему мы должны соревноваться, кто больше уступит?

М. Лайтман: Потому что для нас быть связанными любовью – это самая большая награда.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: А что с этими уступками, если, по-моему, это ставит под опасность – меня и моих детей? Как можно уступить в этой ситуации? Скажем, ну кто-то считает, что нужно выйти на демонстрации, а я не считаю, что это правильно, – я должна делать как он?

М. Лайтман: Нет. В таких случаях мы выбираем мнение самое консервативное.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: То есть то, которое действительно оберегает всех?

М. Лайтман: Даже если я знаю, что это глупости и нет в этом никакой необходимости, но я это делаю.

О. Леви: Я вам дам одну из дилемм, которая привела к огромному конфликту у нас в семье. У нас был такой спор: должны ли мы все вместе собраться на пятничную трапезу, как мы это делали раньше.

Есть такие, которое говорят: «Конечно, мы должны собираться раз в неделю, иначе у нас не будет семьи, она развалится». И были такие, которые говорили, что: «Нет, мы боимся "короны" и мы предпочитаем не приходить на такую встречу физическую». Но что это означает? Мы семья или не семья? Что значит «мы не хотим приходить»?

Каждую неделю мы спорили: будем собираться – не будем собираться. И все эти споры привели к тому, что люди не хотят уже… братья и сестры не хотят приходить к родителям, а у родителей болит сердце от этого. Так, что делать? Принимать мнение того, кто говорит, что нужно встречаться? А остальные не хотят, боятся «короны». Как нам решить эту задачу, эту проблему?

М. Лайтман: Если вы будете соблюдать все, что нужно, в соответствии со всеми правилами минздрава, там еще каких-то умников, то встречайтесь, будь то хорошо или плохо.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Если мы будем следовать всем правилам, то я думаю, что все будут чувствовать себя удобно. Но потому как все-таки есть члены семьи, которые не очень соблюдают правила, то возникает проблема. То есть они больше пренебрегают.

М. Лайтман: Так неважно, что пренебрегают. Я сижу в маске, и ложкой вот так ем.

Но я знаю, что этим я делаю хорошо остальным, я соблюдаю правила – и их правила. И тогда мне хорошо. И от этого мне приятно. Я во всем этом процессе, когда я вот так делаю, что я это делаю для него, для родителей, что мы сидим вместе, и мы можем сидеть только в таких условиях, и я отказываюсь от себя, у меня от этого появляется иной вкус в еде.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Даже если только ты делаешь эту уступку?

М. Лайтман: Меня не интересуют другие, я делаю это.

О. Леви: Почему вам не важны другие?

М. Лайтман: Потому что это то, что я могу сделать. И я от других не требую, я показываю им пример.

О. Леви: Почему вы не требуете?

М. Лайтман: Потому что все преступления покрывает любовь. А любовь невозможно…

О. Леви: Что это значит?

М. Лайтман: Любовь невозможно требовать.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Но если всё-таки это подставляет под опасность твоих детей или тебя самого, ты все еще пойдешь на эту встречу?

М. Лайтман: Нет. Мы следуем правилам самым серьезным: маска, дистанция, у каждого своя посуда.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Но не все всегда соблюдают правила.

М. Лайтман: Нет, я говорю о такой встрече, что на этом вечере мы приходим к родителям на общую трапезу, и я показываю, что готов сделать все, чтобы мы сидели вместе в теплой семье.

О. Леви: Я хочу спросить сейчас о подходе. Наше время заканчивается уже. Когда я как член семьи, где есть такие споры, и я хочу прийти к тому, чтобы мы приблизились и любили друг друга, – и, мне кажется прекрасным то, что вы описали, – как мне нужно подготовить себя? С каким намерением я должен подходить к этой интеракции со всеми моими братьями и сестрами, чтобы я действительно был на этой хорошей волне? Что я должен думать? Как я должен упорядочить свой подход?

М. Лайтман: Что у меня есть такая возможность – увеличить любовь и связь между нами. Нет других возможностей! Поэтому написано: «Все преступления покрывает любовь». Ты хочешь увеличить любовь, ты должен использовать преступления. Если ты кого-то любишь, есть какой-то конфликт, какие-то трения между вами, используй их как возможность увеличить любовь. Иначе любовь будет уменьшаться, исчезнет, и вы придете к разводу, и так далее.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: У меня здесь вопрос. Мы, скажем, вошли в какую-то беседу и чувствуем, мы приближаемся к этим проблемным темам.

М. Лайтман: Тем, что мы касаемся этих чувствительных тем, я показываю всем, что мы готовы пожертвовать всем ради любви. Ну противоположны, ну и что? Так, что с того?

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Ну это как раз то, что происходит. Я пытаюсь сдерживать себя и придерживаться позитивного такого отношения, но я чувствую, что я себя просто держу изнутри.

М. Лайтман: Нет-нет, ты держишь это внутри, ты сдерживаешь себя для того, чтобы увеличить любовь все больше и больше. Чем больше есть противоречия между вами, тем больше ты их любишь.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Как мне удается в этом усилии действительно предпочитать любить другого?

М. Лайтман: Ну, девочка, ты – психологиня, так объясни, как это можно сделать.

Я просто вижу, что если я не откажусь, то я люблю себя. А если я откажусь, то я отказываюсь для того, чтобы любить его, приблизиться к нему. И тогда выходит, что здесь только одно из двух: или я люблю свое эго, или я люблю его. Вот и всё.

О. Леви: Что я получу от того, если я научусь любить другого? Что мне от этого будет?

М. Лайтман: Это замечательный вопрос.

О. Леви: И для концовки, в заключение. Что я получу от этого?

М. Лайтман: Ничего. Ничего. Только любовь. Это ничего не стоит, что я его люблю, что я хочу давать ему, хочу служить ему просто и так далее? Это ничего? Это ничто?

Я чувствую в этом отдачу, тепло, близость. «Что мне с этого будет?» Хорошо спросил.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Иногда, когда мы очень любим, мы еще больше хотим убедить, потому как мы считаем, что то, что мы понимаем, это хорошо. Мы хотим убедить другого.

М. Лайтман: Я с самого начала не хочу использовать свое эго, потому что в моем эго, в его эго, в твоем эго мы ничего не построим. Мы будем только разрушать и никогда не встретимся. Как нам быть вместе, как семья? Или все человечество вместе, – неважно. Только если мы, каждый отказываемся от себя и заботимся об остальных, потому что этим увеличиваем любовь.

О. Леви: По вашему мнению, мнение человека – это не самое главное должно быть?

М. Лайтман: Нет, это приходит к нам только для того, чтобы мы от него отказались.

О. Леви: Что важнее моего мнения? Скажем, что важнее мнения человека?

М. Лайтман: Быть в объятиях между собой. И поверь мне, что, если мы так будем делать, не будет вируса, не будет «короны», не будет болезней, не будет никаких проблем. Все будут находиться в сердечном объятии, и мир изменится.

О. Леви: Это что? Это интегральный общий принцип должен быть?

М. Лайтман: Да. Всего-навсего.

О. Леви: Большое спасибо, доктор Лайтман! Наше время, к сожалению, заканчивается. Спасибо, Таль! Спасибо всем, кто был с нами! Учимся хорошо жить. Хорошей жизни!

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/vzxJVJfk?language=ru