Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Телепрограмма «Новая жизнь»
Передача 1192
24 декабря 2019 г.
О. Леви: Сегодня мы будем говорить об отчаянии. Не для того, чтобы впасть в отчаяние, а для того чтобы обсудить, как с этим правильно работать и как правильно использовать, чтобы оно стало рычагом в нашей жизни.
Н. Мазоз: Итак, отчаяние – это ощущение потери надежды. Когда человек старается чего-то достичь или пытается произвести какое-то изменение, но ему не удается, пока не приходит к какой-то точке, – он отчаивается. Это определение, что такое отчаяние. Неспособность изменить состояние или преодолеть что-то приводит к тому, что человек в определенных состояниях может впасть в депрессию или просто отказаться, отойти в сторону.
Мы хотим бы разобрать это состояние отчаяния. Что происходит с человеком? Какой процесс он проходит? И источник отчаяния: почему природа помещает в человека такое особое состояние, когда он чувствует, что отчаивается от чего-то?
М. Лайтман: Прежде всего, то, что есть в нас от природы, – это все хорошо и правильно. Если я отчаиваюсь, это признак того, что не стоит в следующий раз вкладывать в это силы, потому что я не достигну желаемого. Ну, и прекрасно! Так в следующий раз я себя берегу от того, чтобы не тратить свои силы и энергию, и просто не следую в этом направлении.
О. Леви: У меня сразу вопрос. Когда я был ребенком, много занимался спортом. Помню, наш тренер по футболу учил нас технике, что делать с мячом и с другими игроками. И вдруг он начал обучать всяким вещам, которые не связаны с футболом: как относиться к разочарованию, к победам, как верить в товарищей, в команду и так далее. Какая связь с футболом? Лишь потом я понял, в чем тут заключается эта связь с футболом.
Вы сказали, что все, что приходит из природы – наверняка хорошо, и то, что отчаяние призвано сигнализировать, что, возможно, это не твое направление. Если бы я так относился к футболу, я бы даже не прошел две игры. Я бы отчаялся и ушел домой.
Но звезды – те, кто не отчаиваются, а борются. У них есть чувство постоянства, они не отчаиваются и двигаются вперед.
М. Лайтман: Что значит, они не отчаялись? Они проходят отчаяние или нет?
О. Леви: Да, конечно, они проходят отчаяние. Но не отказались, не уступили.
М. Лайтман: А, это уже другое дело. Когда я проверяю себя, то вижу, что это не для меня. Но если это не для меня, готов ли я это оставить и пойти в другом направлении? Забыть и больше не сожалеть. Просто отрезать, и все.
Либо я как раз-таки прохожу точку отчаяния, осознания того, что это не для меня, и говорю: «Нет, это для меня! Я иду на это любой ценой. И сейчас вхожу в это с новыми силами и с новой скоростью». Это уже другое дело.
Теперь вопрос: о чем идет речь? Я нахожусь здесь – передо мной цель моей жизни, я не могу отчаяться. Но могу сказать: хорошо, я спускаюсь с уровня человек на уровень животного, хочу жить хорошо до конца жизни, сколько мне отпущено. Слава богу, есть какая-то оболочка, которую я создал себе, и буду находиться в ней до смерти.
Либо я говорю: нет. Я продолжаю и не соглашаюсь оставаться в таком виде. Но это уже иной уровень.
То есть мы понимаем здесь, что отчаяние может повести тебя в двух направлениях: либо отбросить назад на уровень животного, либо поднять тебя на уровень нового человека.
Н. Мазоз: И это очень важная точка отчаяния, очень критическая и важная точка. Здесь важно понять, когда это происходит. Я отложил, потому что не мог приложить усилия, либо я могу подняться над этим.
Если отчаяние приходит – тут есть причина. Приходит, потому что символизирует точку, где ты относительно своих сил.
М. Лайтман: Да, относительно сил, которые у тебя есть. Есть твоя цель, это твои силы. И ты видишь, что это не помогает.
Может быть, что с помощью того, что я пришел к отчаянию в своих силах, я раскрываю, что могу сейчас обратиться к кому-то и оттуда получить дополнительные силы. Тогда я обнаруживаю, что есть источник сил, источник надежды. И я обращаюсь к группе или к тому же тренеру, как Орен говорит, или к высшей силе. Отчаяние здесь, в этом месте радует, потому что без этого отчаяния я бы, возможно, трудился без конца.
Н. Мазоз: То есть, кроме того, что отчаяние показывает, где ты находишься относительно своих сил, говорит также: приди, получи помощь. Перестань действовать в одиночку и обратись к дополнительному фактору. Это очень важный и значительный факт. Это правильное отношение к отчаянию.
М. Лайтман: Я уверен, что человек в своей жизни несчастен. В науке каббала отчаяние – один из самых важных компонентов. Отчаяние каждую секунду, когда я себя реализую и прихожу к отчаянию, – это признак того, что я должен подняться на более высокую ступень. Отчаяние в собственных силах требует от меня обратиться к более высшей силе и потребовать от нее дополнительные силы. Именно в требовании, в обращении к ней за дополнительными силами я их и получаю. И получается, что отчаяние привело меня к обновлению сил.
О. Леви: Говорят, что когда растет ребенок, мы должны очень осторожно и с очень большой чувствительностью давать ему оценку, оценку его удачам и неудачам. Если ребенок, которому в детстве говорят, что он слабый – “ты неспособный, ты неудачник”, – когда ему говорят “нет-нет-нет-нет”, потом в жизни, став взрослым, будет находиться в отчаянии и депрессии, и это просто похоронит его. И у него не будет добавки сил, он даже не будет верить в свои способности.
Почему я вспомнил это? Вот это отчаяние, когда человеку говорят, что ты – “нет”, или даже если что-то поднимается изнутри него и без того, что другие люди говорили ему нечто подобное, – на человека неправильно воздействовали, или это что-то изнутри? Или это и то, и другое?
М. Лайтман: Если человек попадает в правильное окружение, то в нем пробуждаются новые силы относительно этого окружения, которые транслируются ему от этого окружения, и так он продвигается.
Мы не можем здесь говорить об одном человеке. Каждый все время находится в каком-то окружении, в каком-то круге, в каком-то обществе. В соответствии с тем, насколько он может получить силы, высшее управление приводит его к этому. И в соответствии с этим у него есть все вот эти состояния: отчаяние, надежды, силы и слабости. Он должен понять, что с ним так играют, и он должен соответственно реагировать.
Также его цель – вкладывать как можно больше сил. В итоге на каждом этапе он наверняка приходит к отчаянию и требует дополнительные силы. И снова приходит, используя их, к отчаянию. Почему? Чтобы все время ощущать себя зависящим от высшей силы.
О. Леви: Сегодня у каждого есть телефон, и в этом телефоне есть батарейка, которой достаточно на какое-то время. Но люди не полагаются на батарейку, у них есть еще такая автономная дополнительная зарядка. И если у меня не будет где-то розетки, я могу достать эту автоматическую зарядку и подзарядить свой телефон.
Вы говорили сейчас об отчаянии, о надежде и об обновлении. И этот переход, по вашим словам, близко. Как правильно провести этот переход от почти пустой батареи к этому обновлению?
М. Лайтман: Я заранее направляю себя на обновление. Заранее, буквально. Я знаю, что наступит отчаяние и место преодоления для нового состояния, и я приму это новое состояние.
Н. Мазоз: Это прекрасно. Вы сказали, что отчаяние направляет меня к обновлению.
М. Лайтман: Конечно. Для этого оно и существует. Поэтому мы видим деятелей культуры, науки, которые обладают творческим потенциалом, и даже спортсмены, – наверняка это так. Без отчаяния невозможно прийти ни к чему. Ступень за ступенью, каждая ступень заканчивается отчаянием. Я борюсь с собой и поднимаю себя на новую ступень.
О. Леви: Если бы я спросил вас: я хочу научить своего маленького сына или дочь чему-то, что связано с отчаянием, чему бы я должен был их научить в жизни?
М. Лайтман: Самое правильное воспитание – это пример. Поэтому мы должны организовать окружение. Я не могу быть примером своему маленькому сыну, от меня он не получит пример. Но он может научиться лишь от подобных ему. Поэтому мы должны организовать такое окружение нашим детям, внукам, правнукам, чтобы это окружение воспитывало его так, чтобы они давали пример друг другу.
О. Леви: Чему бы мы научили детей так, чтобы дети могли работать с отчаянием?
М. Лайтман: Допустим, мы играли: группа Михаэля против группы Орена – и мы проиграли. Проиграли. Мы сидим и обсуждаем, понимаем, что мы слабы, понимаем, что проиграли. Не плача, ничего такого. Может быть, боль, ну, внутренний плач. Но мы стараемся понять, почему проиграли. Это непросто, могут быть разные ссоры и так далее. Но затем мы приходим к пониманию: мы проиграли – что дальше? – мы бросаем это или продолжаем?
Мы должны понять, прочитать разные примеры от всех. Есть много фильмов, книг. Все прошли большой кризис, чтобы достичь успеха. Либо разочаровывались, понимая, что их использовали, и так далее, и так далее.
И тут мы решаем, что сейчас учим, выносим из нашего проигрыша, поражения, как мы преодолеваем его и приходим к выводу, что таким образом мы больше не проигрываем. Мы учимся, что было нехорошо, неправильно, как исправлять себя, как изучать того, кто находится против нас. Если это говорится о внутреннем мире человека, то человек учит, что такое его злое начало. И так мы готовим себя к следующему бою.
То есть получается, что отчаяние и удар, который мы прошли, привели нас к продвижению, к подъему. И поэтому не забываем то, что было, а вся наша работа – лишь для того, чтобы правильно это использовать.
После того как мы сейчас обретаем новую ступень, покоряем новую ступень и видим, как дальше продвигаемся, мы можем смотреть на отчаяние не как на отчаяние, а просто как на возможность продвигаться. Группа, команда Орена, которая нас победила, – это наши товарищи, они помогли нам продвинуться. А как бы мы еще продвинулись? Наоборот, если бы они были слабее нас, мы бы не продвинулись, а только гордились бы. А так мы поднялись на следующую ступень.
О. Леви: То, что вы сейчас рассказали, удивительно. Я вспомнил такую картинку из детства. Я из поселения Лешив, и у нас была футбольная команда, с которой мы играли раз в неделю в Эмек Хефер. Однажды мы играли с соседним кибуцем, и они нас просто размазали. Я даже не помню такой игры.
М. Лайтман: Кибуцники.
О. Леви: Не, были кибуцники, которых мы тоже размазывали, но эти нас просто растоптали. Мы были хорошей командой. Мы больше игр выигрывали, чем проигрывали. Но здесь было такое поражение! Прошло 40 лет, я помню до сих пор. Просто тогда у нас был столбняк, шок.
Чему я научился? Почему? Потому что группа, которая играла против нас, была настолько хороша! Нас было пятеро против пяти. Это был мини футбол. Они не выглядели как пять, они – просто как циклон. Ты не понимаешь этого – как ветер в лесу. Они как будто бы проходили сквозь нас. И я действительно был шокирован, не понимал, как это происходит.
Почему я вспомнил? Они были самой прекрасной группой, которую я видел когда-то. До сих пор каждый раз, когда я пытаюсь понять, что такое групповая работа, я все время вспоминаю их. Они дали мне такой пример коллективной работы и прекрасного со-общения, совместимости, они – просто как вихрь! И они действительно помогли продвинуться.
Вы сказали, что наша жизнь – это как некий бой, и у нас есть враг, противник, кто-то против нас. И есть у человека его внутренний противник. Есть очень много разных параллельных линий, в которых я, возможно, проигрываю, в это все не хотел бы упасть. Может быть, это должно учить меня, как побеждать в разных поединках? Чему мы должны учиться в разных поражениях в своей работе с самим собой?
М. Лайтман: Мы учим это из кризиса. Кризис – это место для нового рождения. Это место, когда женщина сидит и рожает. Кризис. Вот так вот. Отчаяние – это место для нового пробуждения.
Н. Мазоз: Точка отчаяния – это очень интересная точка, в которой человек должен проверить, что он сделал все возможное, а не просто уступил и отказался. Я понял, что должен просить помощи всякий раз? Нет, человек, который сделал совершенно все возможное и понял, в какой точке он должен обращаться за помощью. Как человек понимает, действительно ли он сделал все возможное?
М. Лайтман: Окружение. Один он не может.
Н. Мазоз: Но он не знает, нет у него возможности так себя оценивать.
М. Лайтман: Даже когда Орен вспомнил то, что было прежде, – это не то, что было прежде. Он впечатлен этим и сейчас. Его окружение сейчас – не то, которое было 40 лет назад. Это то, что нам нужно каждый раз, чтобы у нас было такое окружение, чтобы наше отчаяние превращалось в новый скачок.
И так мы должны воспитывать детей.
Н. Мазоз: Это правильное отношение?
М. Лайтман: Без этого я бы не выжил. Потому что именно в нашей духовной работе ты каждый день получаешь такую оплеуху. Я видел по своему учителю, насколько это действует на таких высоких ступенях, на которых он находился.
Н. Мазоз: Вы говорите, что есть разные ступени. Мы говорили о детях, которые играют в команде и проходят там какие-то состояния отчаяний. Когда мы продвигаемся на более высокую ступень, мы хотим продвигаться духовно.
М. Лайтман: Отчаяние становится более отчаянным и более ускоряющим в продвижении.
Н. Мазоз: То есть не нужно пугаться, когда это приходит?
М. Лайтман: Да, но это невозможно. Это невозможно. Всегда есть такая точка, когда человек просто получает такую оплеуху. Даже не оплеуха, это просто удар по голове. Он просто теряет все, что было у него прежде, и лишь ощущает это отчаяние, этот удар, когда его просто выбросило из всех теорий, из всего, что он знал и учил, и все!
Н. Мазоз: Мир просто обрушился.
М. Лайтман: Мир просто померк. Потому что сам он – все, конченый. Но он подготовил для себя окружение! Именно потому что он ощущает себя ничем, окружение может работать над ним, и тогда он попадает в надежное место. Как и мы, если, не дай Бог, заболели, то попадаем на руки родных и друзей.
О. Леви: Вы сейчас описали духовное развитие человека. Как сделать так, чтобы он понял, куда продвигается? Какие цели, какие отчаяния, с какими он сталкивается отчаяниями?
М. Лайтман: Отчаялся в собственных силах.
О. Леви: Нет. Общий процесс, когда человек, который хочет развиваться духовно, сталкивается каждый раз с бо́льшим отчаянием и обращает это в трамплин, в бо́льший скачек. Объясните, что такое духовный процесс для человека, который в этом не находится?
М. Лайтман: Духовным развитием называется то, что человек не согласен с тем, что он слышит свое животное – хорошо мне или плохо.
О. Леви: Что значит «мое животное»?
М. Лайтман: Ну, это то, что я. То, что я – это животное. Со всей культурой, воспитанием, наукой и всем остальным. Это все – животное. И я хочу начать взращивать из себя такую новую искру, которая будет связана только с высшей силой, с Творцом. Ее, эту искру, я хочу взрастить. И согласно моим усилиям взрастить ее, я буду называться человеком – подобным Творцу.
О. Леви: Что такое Творец?
М. Лайтман: Творец – это сила отдачи. Сила отдачи, обратная мне. И если я стараюсь отыскать в себе хоть какую-то такую искорку, такую склонность, это называется, что во мне есть искра Творца.
О. Леви: От силы отдачи?
М. Лайтман: Да. Она находится в силе отдачи. Ее очень трудно отыскать. И самые большие эгоисты могут отыскать ее быстрее и правильней. У не самых больших эгоистов есть какая-то склонность к тому, чтоб помогать другим, участвовать в чем-то с другими. Таким не большим индивидуалистам кажется, что они уже находятся в этом в чем-то.
О. Леви: В силе отдачи?
М. Лайтман: Да. Но это еще не то, нет.
О. Леви: В процессе развития искры в человеке он будет проходить состояния отчаяния?
М. Лайтман: Наверняка.
О. Леви: От чего он отчаивается?
М. Лайтман: Отчаивается от того, что все время будет падать в свою гордыню, в свое эго, в заботу только о себе. И это его вводит в отчаяние, потому что он хочет видеть себя другим.
О. Леви: Как правильно работать с тем, чтобы это стало рычагом?
М. Лайтман: Это зависит от окружения, человек сам не может. Человек находится в каком-то одном ощущении, в одном чем-то данном. Но когда в нем есть что-то относительно него, как на весах: одно поднимается, другое опускается, – таким образом он может помочь силе, которая относительно него.
О. Леви: Эта группа, когда они работают все вместе, – как они вытаскивают его из ощущения отчаяния?
М. Лайтман: Они устроены таким образом и помогают каждому. Говорят, понимают, для чего, да, нет. Они не обязательно сейчас направлены на человека, который падает, а работают с каждым. Они стараются почувствовать себя вот так вот – как на летающей тарелке.
О. Леви: Что бы вы могли сказать об ощущении отчаяния?
М. Лайтман: Надо, что называется, «целовать палку». Отчаяние – это всегда новое начало.
Над текстом работали: А. Александрова, Р. Коноваленко, Т. Курнаева, А. Шимшон, Д. Тараканова‑Урланис, А. Ларионова, Р. Бейдер, М. Каганцова
Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/v1q8EhoY