Стенограмма составлена на основе русского синхронного перевода и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Беседы в пути. Сила окружения начинается в десятке. 25 октября 2025 г.
Ученик: Вопрос о духе, духе в группе. Мы думали и говорили со многими товарищами. Кто? Кто должен давать этот дух? Когда-то это Вы давали дух, а сегодня у нас дух в десятке, у всех у нас. И товарищи, так я объяснял себе и спрашивал себя: «Кто же даёт дух?» Может ли группа создавать этот дух? Или это должен быть какой-то человек, какой-то институт, какая-то комиссия, групповая комиссия? Бывают же ситуации в истории, что группа могла быть без лидера? Кто должен вести группу с точки зрения духа? Нет, понятно, что не организация, в организации есть всегда руководство, а иначе как может быть. Или Творец должен управлять нами? Это то, что неизвестно. Что Вы думаете?
Согласно истории, понятно, что всё время был один человек, который называется лидером. Даже не в духовном обществе, неважно, в политике обязательно – харизматичный такой, который ведёт за собой, и он несёт дух. Это понятно. Мы пришли к какому-то этапу развития, что группа сама может создавать дух? Или должна быть какая-то группа людей, не кто-то там выделяется, а маленькая группа, скажем. Не знаю. Это то, что нам сейчас предстоит. Нам это сейчас нужно. Откуда придёт этот дух? Раньше это приходило от учителя всегда. Учитель держал учеников, как Бааль Сулам держал своих учеников, РАБАШ, конечно же, – передо мной, понятно, есть учитель и он держит.
Вопрос: сейчас группа как может держать этот дух сама, без лидера? Нет же у нас лидера, наверное, и не будет. Вы так говорили, что нет, всё, закончилось время лидеров, не будет одного, кто ведёт малую группу или даже большую группу. Да, мы ищем источник энергии. Как группа сама может создавать дух?
М. Лайтман: Да. Нужно позаботиться о духе.
Ученик: У Вас есть совет, как группа, без лидера, может создавать дух, может выбрать сама лидера? Этот лидер, скажем, или это будет несколько человек, комиссия какая-то, которая поведёт. Может быть, ротация должна быть или есть ещё какие-то пути?
М. Лайтман: Не бывает группы без руководителя.
Ученик: Тогда кто же этот лидер в будущем обществе?
М. Лайтман: Не знаю.
Ученик: Что мы можем сделать, чтобы знать? Мы же обязаны это знать. Как Вы сказали, правильно? Нет общества без лидера, должны знать. Может быть, просить, я не знаю, 24 часа молиться, чтобы Творец дал нам ответ, кто нас поведет.
Ученик: Лидер – это может быть группа или это один человек? Или это вообще не имеется в виду кто-то из крови и плоти?
М. Лайтман: Это может быть группа из нескольких человек.
Ученик: Группа из нескольких человек. А у нас, в нашем поколении Бней Баруха?
М. Лайтман: Я не хочу говорить. Не хочу говорить, потому что я не уверен в том, что я говорю.
Ученик: Тогда откуда взять уверенность, чтобы знать? Почему это скрыто? Почему чтобы это не было ясно и чётко?
М. Лайтман: Но ты видишь, что это так.
Ученик: Да, но причина какая? Это должно проясниться между нами?
М. Лайтман: Что не раскрыто.
Ученик: (05:01) Какая причина этого скрытия?
М. Лайтман: Нам не раскрыто.
Ученик: Это раскроется, это нужно требовать? Нужно требовать раскрытия?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Придёт в то время, когда должно прийти?
М. Лайтман: Подумай, я не знаю. Мы ждём, что это придёт. Когда? Никто не знает.
Ученик: Что придёт, что придёт?
М. Лайтман: Лидер, требование лидера.
Ученик: Это то, что скрыто, Вы говорите, должно быть?
М. Лайтман: Не только это, но это наверняка скрыто.
Ученик: Я думаю, кстати, если у нас не хватает духа в группе, как мы изучаем, откуда всё это берётся, это единство? Мы часто читали про РАБАШа в статье «Свобода воли»…
М. Лайтман: Да, я согласен.
Ученик: Что, читать вместо ТЭС? Вместо ТЭС читать вместе статьи РАБАШа? Вместо «Учения десяти сфирот»?
М. Лайтман: Нет, но можно как-то…
Ученик: Можно как-то сочетать.
М. Лайтман: Что?
Ученик: Сочетать, не отказываться от ТЭС.
М. Лайтман: Я согласен.
Ученик: Когда группа собирается, разговаривают вместе, говорят в том числе о наших проблемах, о целях, о сомнениях, когда встречаемся и говорим вместе, выясняем какие-то вещи на основе первоисточников, и чем наше общество отличается от других обществ, которые тоже говорят? Что отличается в этой группе от обсуждения в другой группе, которая встречается и говорит как… Говорят. Все говорят.
М. Лайтман: Там, я не знаю, есть ли цель, есть ли средство к цели объединения, и они знают, что может быть, если они не реализуют то, что они решили. Ты понимаешь? Все нужно принимать с трепетом.
Ученик: Если группа обсуждает… В принципе, сейчас рассказывается наружу, что группа, скажем, разобщена, разобщена. Есть мнения такие, и есть такие.
М. Лайтман: Так что?
Ученик: Так что, это группа?
М. Лайтман: Группа. Это группа, если она заботится о том, что в ней… Если ее беспокоит то, что есть что-то, что разделяет ее. Поэтому очень хорошо.
Ученик: Но в конечном счете надо же что-то все-таки реализовать.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Так как, думает один или думает другой, группа та или другая?
М. Лайтман: Но это не сегодня на завтра. Они знают, что у них что-то не в порядке. Эти вопросы, эти темы должны реализоваться, должны очиститься. С ними что-то нужно сделать.
Ученик: Как все это выясняют? Разговаривая?
М. Лайтман: Через объединение.
Ученик: Когда разговариваем друг с другом…
М. Лайтман: Да.
Ученик: …в чем смысл разговора между нами?
М. Лайтман: Что мы выясняем эту тему.
Ученик: То есть каждый начинает понимать, что думает другой?
М. Лайтман: И насколько он согласен или не согласен.
Ученик: В таком открытом разговоре, сидим мы друг с другом, я должен сказать всё, что у меня на сердце?
М. Лайтман: Да. Иначе не стоит и начинать.
Ученик: Не стоит начинать, да, если до конца не открываем?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Но я же могу обидеть, я могу кого-то задеть, там товарища или…
М. Лайтман: Так это нехорошо. Это нехорошо.
Ученик: Группа должна быть такой вот… То есть до конца?
М. Лайтман: Не всегда, но если есть между ними связь, то они говорят, что сегодня мы говорим открыто.
Ученик: Ну всё-таки, должно быть в любви всё-таки. Нет проблем говорить открыто, но сначала-то надо сделать подготовку, чтобы тот или иной товарищ, когда бы он что-то сказал, то было бы в любви, а не в том, чтобы кого-то обидеть, оскорбить.
М. Лайтман: Нет, если мы говорим об исправлении группы, то мы соглашаемся между собой, что сегодня, допустим, с сегодняшнего дня, с этого момента и на два часа, мы говорим о себе открытым образом.
Ученик: (10:21) И стиль разговоров. Есть люди грубые такие, там, руками размахивают. Это должно быть как-то достойным образом или не важно, каждый как…?
М. Лайтман: Достойным. Только.
Ученик: Какую подготовку надо сделать к такому обсуждению, чтобы оно было открытым, настоящим, искренним?
М. Лайтман: Чтобы каждый знал, что точно открыто. Что значит открытое обсуждение, групповое, явное?
Ученик: После того, как мы услышали всех, все что-то сказали, мы послушали, поняли, где мы находимся. Может быть, мы разобщены, много, может быть, мнений. Как мы переходим отсюда к решению, к осуществлению?
М. Лайтман: Так решение, насколько я понимаю… Может быть, слышал часть этого, наверняка слышал часть, нет. Я думаю, что решение должно быть всех вместе.
Ученик: Решение должно быть единогласным, всей группой согласным. Все согласны?
М. Лайтман: Нет, мы не можем заранее требовать общего, полного согласия. Нет.
Ученик: Тогда что?
М. Лайтман: Но нам нужно требовать от группы, чтобы она была, насколько возможно, серьезна, чтобы прийти к решению, которое принимается всеми, приемлемо всем.
Ученик: Окей, но ведь кто-то же потом должен это все сделать? Это же не группа.
М. Лайтман: Все.
Ученик: Все?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Но не все же согласны, разные же мнения.
М. Лайтман: Говорить снова и снова, пока не обучимся этому и пока не увидим, что иначе невозможно.
Ученик: Сотни людей придут к согласию?
М. Лайтман: Сотни, не знаю.
Ученик: Ты же не можешь сказать, что вы не будете участвовать в обсуждении?
М. Лайтман: Ну, я не знаю о сотнях, я говорю тебе.
Ученик: Ну, о чем Вы знаете? Сколько? Десятка?
М. Лайтман: Десятка.
Ученик: То есть десятка может обсуждать?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Это как в маленькой своей семье.
М. Лайтман: Да.
Ученик: А если хотят идти на более высокий уровень?
М. Лайтман: Не знаю, нет пока решения.
Ученик: В большой группе мы пока не знаем, как прийти к общему обсуждению. Есть какие-то организаторы, но они организуют. Мы не знаем, как тут… Организовывать мы умеем, а в десятке мы должны прийти к согласию. Теперь я хотел спросить, какой результат этого открытия?
Я обнаруживаю, что у товарища что-то есть на меня. Два часа там говорили и открывается, что он, я-то думал, он мой товарищ. Он меня любит, и вдруг он, помнит, там что-то 20 лет тому назад было. И еще что-то такое подобное. Хорошо, то, что называется, открылось что-то такое, но хорошо, каждый открыл. А что с этим делать? Как все это собрать, как продвигаться? На что-то я обиделся, на что-то больше, на что-то нет. Он мне что-то сказал. Или я о нём что-то сказал. Что с этим делать?
М. Лайтман: Стараться быть объединенными.
Ученик: До сих пор я думал, что Шимон симпатичный товарищ как раз обо мне всегда хорошо думал. Мы так открыто говорили, вдруг я знаю что на самом деле это не точно. А он ведь обязан сказать то, что он думает. Теперь я вдруг вижу, знаю, что он не совсем мне симпатизирует. И тогда, над этим, это то, что выясняется, он должен как-то это сказать. А иначе какой смысл, если это в нем останется? Поверх этого я должен все-таки любить его, так? Это называется, что я продвигаюсь. Если у меня получится, конечно же, справиться с таким.
Вы не боитесь, что он может обидеться и вообще замкнуться? Ну, и не знаю, что еще… И потом месяц с ним уже не разговаривать.
М. Лайтман: Мы договорились между собой.
Ученик: Ну, договорились, договорились. Но мы же все-таки люди, мы все такие обидчивые. Он обидел меня. Я не могу отвечать за себя, справлюсь ли я с таким. И, конечно, ещё быть выше и объединиться. Может быть, будет такая реакция, что мы вообще потом перестанем разговаривать друг с другом. Почему я боюсь-то?
Ученик: Это называется «открыть ящик Пандоры», кто-то открыл его. Зачем мы это открыли? Обнаружили, что думает один о другом, и мы так в болоте оказались. Об этом страх. Как все-таки открыть истину правильным образом, то, что есть на сердце, чтобы исправлять, а не то чтобы сейчас пойти назад и погрузиться в наше эго?
М. Лайтман: Это понятно.
Ученик: Что гарантирует, что мы не застрянем в каких-то личных расчетах: что ты думаешь обо мне? Это меня вообще парализует.
М. Лайтман: Каждый думает обо всех.
Ученик: (15:56) Почему я должен сказать то, что у меня есть на сердце? Я помолчу, лучше будет.
М. Лайтман: Ты приходишь не для того, чтобы что-то сказать, а чтобы выяснить, что есть в твоем сердце по отношению к каждому из товарищей.
Ученик: Но сердце эгоистично. Понятно, что там много всякого дерьма в сердце. Что это дает?
М. Лайтман: Нет, есть разница – мы это оставляем внутри или выдаем наружу.
Ученик: Понятно, разница есть. До сих пор мы все это держали внутри. У меня что-то есть, я не говорю. Я уверен, что я могу обидеть товарища.
М. Лайтман: И это нехорошо. Это то, что Акока говорит.
Ученик: Это нехорошо – держать это внутри? То есть должны определить время и вытащить все наружу?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Как ты говоришь, что есть что-то, что тебе мешает в нем, не обидев его?
М. Лайтман: Мы с самого начала соглашаемся, что можно так говорить.
Ученик: Но я такой обидчивый, каждый человек. Когда меня так задели болезненно после того, как мы договорились, но обиделись же. Вдруг ты меня как бы опустил. Я сейчас хочу что-то сказать товарищу по поводу его поведения. Как я ему это скажу, не обижая его, не опуская его? То есть я могу сказать из любви, и мы там договорились… Ну и что, теперь мне все можно?
М. Лайтман: Да.
Ученик: А как он должен это принять?
М. Лайтман: Он должен принять это в явном виде.
Ученик: Можно спорить? Я с тобой согласен, не согласен, я думаю так, а ты думаешь так…
М. Лайтман: Нет-нет-нет. Не в таком виде, не в виде спора. Здесь выяснение, и в выяснении нет кого-то правого или не правого.
Ученик: Я не понимаю, как это, что в выяснении нет правого и неправого? Я так вижу эти вещи, а он так видит эти вещи. У каждого своя правота, согласно его восприятию.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Так что это за действие по выяснению? То есть как бы два эгоистических подхода, которые сталкиваются друг с другом. Куда мы приходим? Как мы продвигаться отсюда будем?
М. Лайтман: Продвигаться в соответствии с истиной.
Ученик: Есть товарищи, у которых нет такой уверенности в себе. Есть люди, у которых есть много уверенности в себе. А у других, ну, не так. Есть люди, у которых вообще нет никакой уверенности в себе, и он тогда обидится на долгое время. На долгое время. Как его пробудить, говорить? Когда говорят против него, а у него нет в себе уверенности, то сейчас станет ещё хуже. А чтобы это было ему на пользу?
М. Лайтман: Вначале об этом поговорить, а затем уже перейти к выяснению.
Ученик: То есть прежде чем начать говорить об этом, говорить о чём?
М. Лайтман: Говорить о характере открытости каждого: почему каждый может открыть себя, как реагировать на это, и насколько это обязательно.
Ученик: То есть не просто так я пришёл и говорю своему товарищу, о чем мне вздумалось. Мы заранее договариваемся о какой теме, то есть мы хотим выяснить, скажем, о наших рамках. То есть мы определили определённые рамки, мы обязались выдерживать их, и у меня есть претензии: этот выдерживает, этот не выдерживает. Об этом мы говорим? Не то что вдруг я на кого-то напал, то, что вообще не связано с этим.
М. Лайтман: Да.
Ученик: (20:59) То есть ты говоришь на уровне десятки?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Сколько времени надо это делать?
М. Лайтман: Этого я не могу сказать.
Ученик: По необходимости, можно сказать, когда все решаем, когда это уместно?
М. Лайтман: По согласию.
Ученик: Но в большой группе невозможно это делать, да?
М. Лайтман: В большой группе это невозможно.
Ученик: Невозможно в большой группе.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Может быть? Может быть, есть какой-то совет? Когда все проговорим в десятке, потом открываем относительно группы.
М. Лайтман: Эти вещи большие и запутанные.
Ученик: Тогда такой вопрос. В большой группе, скажем, здесь, в Бней Барух, мировое кли, правильно было бы открыть и говорить так о развитии группы, о состоянии группы?
М. Лайтман: Ты представляешь себе, что это возможно?
Ученик: А в чём разница? Если это можно делать в десятке, почему не делать в группе? Как вы видите, скажем, ближайший конгресс?
Ученик: Нет, ну хорошо. Тысячи человек сидят, и каждый должен сказать. Как это?
Ученик: Нет, ну, группа Петах-Тиква, скажем, достаточно.
Ученик: Нет, нет. Почему – там Москва, например – почему ты меня убираешь отсюда?
Ученик: Я не говорю, что это хорошо. Давайте начнём с трёхсот человек.
Ученик: Ты каждому дашь сказать? И как? Должен ведь? И куда? Куда?
Ученик: Да, и, может быть, начать с семинаров в десятке.
Ученик: Но ты снова с десятками. Без десяток ты не можешь, получается? Как? То есть важность в том, чтобы каждый человек выразил себя. Кто это? Перед массой.
М. Лайтман: Нет-нет-нет. Не то что так должно быть. Но у каждого должно быть право голоса.
Ученик: Право будет. Если захочет, он скажет, но что он обязан говорить… Да, если мы говорим... Короче, строение нашего мира, тела, не позволяют. Время, движение, место не позволяют обсуждение среди 300 человек. Не позволяет обсуждать, когда есть триста человек. Это то, что я хочу сказать. Триста человек, ты можешь так передать посыл? Ты не можешь там обсуждать.
Ученик: Ты можешь опрос сделать.
Ученик: Не помню, что кабалисты делали опросы. Не видел такого. Но мы же не управляем согласно опросам. Опрос это вообще не для нас.
Ученик: Как вообще каббалисты могут слышать разные мнения? Я не говорю принимать эти мнения, но хотя бы услышать то, что есть.
М. Лайтман: Это важно.
Ученик: Важно, как каббалист слышит мнение, он должен их услышать на словах, чтобы люди проговорили это, или просто он ощущает это на каком-то уровне, который мы не понимаем. Он чувствует, что есть в сердцах людей? Этого достаточно?
М. Лайтман: Не знаю.
Ученик: В нашей группе каббалист, да? Бней Барух. Хорошо? Бней Барух. Для того чтобы впечатлиться от мнений, которые есть в группе. Понятно, собираемся все вместе, мировом кли. Каждый получает право, если он хочет выразить свое мнение относительно определенной темы в группе, чтобы продвигать группу.
М. Лайтман: 300 тысяч человек?
Ученик: Например. Каждый. Да ладно, 300 человек. Поменьше. 300 человек собрались. Да, Петах-Тиква, собрались вместе. Мы хотим сейчас говорить об определенной теме, да, то, что касается группы. Развитие, скажем, утренний урок, наше здание, ближайший конгресс. 300 человек, кто хочет выразить мнение, такое или иное. Все мы слушаем. Руководство берет весь дух, который услышало. Услышало все эти мнения, принимает решение на благо всех, да, группы. Это правильная форма?
М. Лайтман: Я не знаю. Ты спрашиваешь только меня?
Ученик: Да я всех спрашиваю.
Ученик: (25:18) В первую очередь, нечто другое, в отличие от того, что мы говорили. Мы говорили: серьезное выяснение в десятке. В десятке. А теперь мы приходим на другой уровень – группы. Понятно, что каждый должен сказать. Сказать и то, что есть, подготовку сделать, время определить. Это что-то…
Ученик: Ты об обычной десятке сейчас говоришь?
Ученик: Да, о десятке я говорю.
Ученик: Ты говоришь сейчас о чем-то другом.
Ученик: Да, мероприятие такое.
Ученик: Трудно им управлять.
Ученик: Подумай, как управлять таким мероприятием.
Ученик: Собрались несколько сот человек. Ты поставил вопрос, да, и должно быть что-то общее у всех.
Ученик: Относительно чего мы сейчас это обсуждаем.
Ученик: Не то, что каждый скажет, что ему захочется. Должна быть чувственная подготовка, да. Каждый выражает свое мнение. Мы услышали всех, впечатлились общим духом. Поговорили, руководство это берет. Потом возвращает уже в группу решение. Может быть, это будет другое направление.
Ученик: Как каждый как бы… Строится единая платформа, да, где есть возможность выразиться для всех. А потом вернуть. Нет, есть порядок собрания товарищей, есть. Можно продвигать. Да. Начинается все с чего? С важности. Надо видеть, собственно, о чем человек будет говорить сейчас.
Ученик: Но если есть подготовка, установили правила. Скажем, позитивные обсуждения. 300 человек, подготовка, тема. Все есть, нормально. Есть тут проблема, что обычно тот, кто говорит в таких обсуждениях, – это те же самые люди. Те же самые люди, которые так… согласно своей природе. Большая часть вообще не говорит. Говорят, когда я вижу 300 человек, я вообще молчу. Ты видишь, те же самые люди. Тут у тебя те же люди, и тебе все понятно, что они скажут.
Ученик: Но в чем проблема с 300 человек? Услышать каждого. Услышать каждого ты не можешь. Времени нет. Ты должен пять часов сидеть. У тебя встанут несколько человек, которые скажут. А это не отражает всех. И мы ищем форму, как все-таки сделать выяснение среди 300 человек. В десятке понятно. 300 человек! Вообще есть такая возможность? А если так, то как? И какие темы могут быть? Тут есть ограничения. Как… Перед нами сейчас такая вещь есть. Правильно ведь?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Не то, что мы не хотим. Мы не знаем, как.
Ученик: Мы говорили о выяснении в десятке. Наша десятка готова для такого выяснения? Вы чувствуете, что мы готовы к выяснению между нами?
М. Лайтман: Я думаю, что да.
Ученик: Вы думаете, что все десятки готовы для этого?
М. Лайтман: Я не знаю.
Ученик: То есть все, о чем Вы говорили, не то, что мы завтра делаем, и говорим: мы советуем каждой десятке обсуждать – нет. Вы говорите только о нашей десятке. Все, о чем Вы говорили, связано только с нашей десяткой.
М. Лайтман: Насколько я знаю нашу десятку – она готова.
Ученик: Так делать, не делать – ты берешь ответственность, или нет?
М. Лайтман: Не беру ответственности.
Ученик: Они сами должны решить между собой, готовы они или нет?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Если часть скажет, что не готовы, то не делаем?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Скажем, мы установили между собой, что наша следующая встреча… или при любой возможности мы сели и говорим открыто, как еще мы можем продвигаться. Я очень хотел бы услышать, что товарищ скажет, что не так во мне, что улучшать, как укрепиться в десятке. Или неправильно это делать в любой момент?
М. Лайтман: Ну что, это всегда возможно.
Ученик: Я бы очень хотел такое услышать, вместо того, чтобы держать в себе.
Ученик: Я помню, как-то Вас спросил, когда отвечал за израильское кли, Вы мне сказали, что если кто-то кого-то задел, он будет ненавидеть его всю жизнь. Он задел его эгоизм, и он будет ненавидеть его всю жизнь.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Например, все наши враги пишут, что Вы их лично обидели, они прямо утверждают, что Вы их лично…
М. Лайтман: Кто?
Ученик: Наши враги.
М. Лайтман: А, те, кто ненавидят Бней Барух.
Ученик: Да, враги Бней Баруха. Ваши враги утверждают, что Вы их обидели, оскорбили напрямую. Просто знать, что это годы тянется, а у них этой энергии до конца жизни хватит, и ничего ты с этим не сделаешь.
М. Лайтман: Ну, хорошо.
Ученик: (30:23) Ну, хорошо, я же говорю о наших товарищах, о десятке. Если я сейчас скажу что-то против кого-то из товарищей, он оскорбится и возненавидит меня на всю жизнь, потому что я задел его эгоизм.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Как это сделать так, чтобы он не оскорбился, чтобы никто не оскорбился?
М. Лайтман: Поднять это на иной уровень, где каждый проверяет каждого в десятке и постепенно с ним сближается.
Ученик: А если я оскорбился? Если товарищ… у нас сейчас открытая беседа, сколько бы мы ни готовили себя, он мне что-то такое сказал, о чём я не думал. Бум, всё, ножом в сердце – так я почувствовал. Как мне избавиться от такой мысли? Что, я должен сказать: всё, я полностью оскорблен?
М. Лайтман: Что ты не можешь прощать. Это очень нехорошо.
Ученик: А мне-то что делать? Я не могу его простить. То, что я услышал, – я даже не думал об этом. Все наши отношения, с моей точки зрения… Что мне делать, что я должен делать в таком состоянии? Преодолевать? Всё, у меня все чувства мои остыли.
М. Лайтман: Я понимаю.
Ученик: Что делать с этим оскорблением, обидой?
М. Лайтман: Нечего делать.
Ученик: Тогда зачем мы начали говорить так открыто?
М. Лайтман: Хорошо.
Набор: Команда синхронного набора