Новости с Михаэлем Лайтманом
30 ноября 2020 г.
Когда каббалисты смеются
Реплика: Человек – это единственное животное, которое смеется.
Насчитывается 50 видов смеха: заразительный, неудержимый, от щекотки, гомерический, смех сквозь слезы, смех над собой – самый непростой смех. Говорят, что это удел сильных – когда смеется над собой.
М. Лайтман: Конечно.
Реплика: Еще во многих странах есть клоуны, которые приходят в больничные палаты и так даже вылечивают людей – смехом. Целая наука под названием "гелотология" пытается понять, как возникает смех. То есть гораздо проще понять, как возникают слезы, а вот как возникает смех – сложнее.
Давайте немного поговорим о смехе и юморе в вашей жизни.
М. Лайтман: Я не из смеющихся людей.
Реплика: Но вы любите иногда почитать анекдоты.
М. Лайтман: Я люблю не анекдоты, я люблю остроумность. Неожиданный поворот, когда ум блещет, показывает, что он все может видеть наизнанку.
Вопрос: Но смех – это действительно врачующая и высокая вещь?
М. Лайтман: Да, конечно. Человек поднимается над своим эгоизмом. На немножко, вопреки ему. И это его, конечно, лечит, спасает.
Реплика: Раньше пренебрежительно говорили о комиках: "Трагедии писать – это да, а комики – это так".
М. Лайтман: Комики – это трагики наизнанку. То есть они внутри себя чувствуют и то, и другое. То, что они веселят других, это не значит, что они в себе не сопереживают с обратным.
Реплика: Наверно, самые лучшие комики – это те, которые побывали в депрессиях.
М. Лайтман: Да. Назло себе.
Реплика: Скажите несколько слов об этой высокой вещи – о юморе.
М. Лайтман: Юмор – это не просто смех над собой, это подъем над своим эгоизмом, над которым человек обычно подниматься не может. И надо смотреть, чтобы, поднимаясь над собой, он делал это доброжелательно. Потому что ненавидеть самого себя – это не проблема. А вот сделать так, чтобы все это выглядело с добрым взглядом – это уже непросто.
Юмор должен быть таким, чтобы, во-первых, это не задевало бы никого. Мы смеемся над своей природой, над тем, кто мы, какие мы. И у нас хватает разума, именно у человека, чтобы смеяться над тем, какие мы – животные. Обычно с точки зрения добра, снисходительности, положительности.
Реплика: Есть сатирики, которые немножко опускают других…
М. Лайтман: Это не сатира, а ругательство. Это не относится к юмору.
Реплика: Но многие это любят …
М. Лайтман: Это другое дело. Люди любят, потому что это их возвышает. Это уже не относится к тому, чтобы подняться и видеть немножко себя, свою природу и по-доброму относиться ко всему – нет. Все, что есть в настоящем юморе, не должно вызывать ни в одном человеке никаких особо резких, отрицательных отношений.
Вопрос: То есть ни его, ни других не должно унижать?
М. Лайтман: Да. Я думаю, что это особое врожденное свойство именно человека. И если в нем этого свойства нет – он может быть сильнейший аналитик и умница во всех других делах, а юмора нет, – значит, у него не хватает именно человеческого свойства.
Кроме того, это не только развивается, но и подавляется. У многих военных, политиков чувство юмора исчезает. Они настолько заняты самоконтролем, что подавляют его изначально, инстинктивно, априори.
Вопрос: А разве может быть такое – было и вдруг исчезло?
М. Лайтман: Да. Он приучил себя к тому, что не может так относиться к миру, к жизни, к всевозможным сообщениям.
Вопрос: Если бы можно было преподавать такую непростую науку как каббала, рассказывая анекдоты, истории, как вы считаете, это было бы для нее низко или нет?
М. Лайтман: Нет, я не думаю, что это возможно. Но каббалисты любят юмор, они его ценят. Смех в каббале – это подъем над собой. Потому что то, что выглядит отрицательным на нашем уровне, на следующем уровне выглядит радостным и положительным.
И потому эти состояния вынуждают нас подниматься наверх и уже смеяться – над своими слабостями, над своим маленьким эгоизмом, над которым мы с помощью Творца смогли подняться и теперь радуемся этому.
Вопрос: А как вы думаете, мы будем смеяться над тем, что сейчас происходит? Мир сейчас ощущает тяжелую, трудную эпоху. Будет ли он смеяться над этим временем и радоваться?
М. Лайтман: Конечно, будет. Естественно. Все мы увидим, что мы прошли, к чему мы пришли. И тогда наполнятся радостью все, и смех – большой, высокий, здоровый смех наполнит небеса.
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 30.11.20
Зачем рожать детей в этом страшном мире?!
Вопрос: Из письма: "Я полон ненависти к родителям, которые меня в этот мир привели! Зачем? Они что, не видели, что этот мир – это мусорная куча, что он не для жизни?! Я не хочу в нем жить и уйти самостоятельно не могу. Вот так и живу с постоянной болью.
Несмотря на это, я женат. Но жене своей уже при первой встрече я сказал: "Детей у нас не будет". Она согласилась. Мы пять лет в браке. Жена попросила написать вам и спросить ваше мнение. Но знайте, мое мнение однозначно".
То есть человек пишет уже с однозначным мнением, что детей в этот мир он не собирается приводить. А его жена, похоже, хочет.
Что нам со всем этим делать? Действительно мир такой, что страшно приводить сюда детей?
М. Лайтман: Ну и что? Страшно, а ты приводи. Делай так, как надо, то, что должен делать человек. Делай все для этого.
Реплика: А если я думаю о детях…
М. Лайтман: И думай о детях, и будешь думать о детях. А сейчас ты не думаешь о детях, ты думаешь о себе.
Ты должен дать жизнь следующему поколению. Потому что так заведено в природе – посмотри на животных. Относительно следующего поколения мы – как животные. Каждый человек должен родить мальчика и девочку.
Вопрос: А те, которые решили, что не хотят, – можно их называть семьей?
М. Лайтман: Это высший эгоизм, и назвать их семьей нельзя.
Семья – это мужская и женская особь, которые создают себе подобных.
Я говорю то, что написано в каббале. Каббалистическая мудрость выше нашего мира, и она говорит о том, как заведено это от природы. Называйте ее Природой или Творцом. Мы обязаны воспроизвести себе подобных, и таким образом мы продолжаем себя в наших потомках.
Вопрос: А у тех людей, которые умышленно не продолжают себя в потомках, что-то как-то потом в них отзывается или нет?
М. Лайтман: На них заканчивается их история. Но человек должен стремиться к тому, чтобы продолжить себя.
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 30.11.20
Пытайтесь жить в душе, а не в теле
Реплика: Вам пишут: "У меня умер близкий друг, еврей, и я впервые оказался на еврейском кладбище. Его семья решила похоронить его по еврейским законам. Первым ударом для меня было, что его хоронили назавтра утром. Куда они все спешили? Никто не успел с ним толком проститься.
Потом это надрезание одежды на кладбище – зачем? А то, что они бросают тело в землю без гроба, просто оборачивают в какую-то тряпку и хоронят? Эти обычаи мне кажутся какими-то нечеловеческими, в них нет теплоты прощания, все происходит стремительно, без любви. Почему? Ведь евреи – такие семейные и родственные, а тут холод и только".
М. Лайтман: Во-первых, то, что человека хоронят не в гробу, а в земле – это естественно. Как сказано: "Ты из праха пришел и в прах возвратишься". И нет ничего ближе к нашему животному телу, уже умершему, чем земля. Надо дать человеку нормально в этой среде разложиться. Исчезнуть. Чтобы полностью все разложилось.
Ты должен превратиться в прах, чтобы от тебя абсолютно ничего не осталось. Это первое.
Второе: надо как можно быстрее предать мертвого земле. То, что он сказал, что это было сделано назавтра – это уже не еврейский обычай. Обязательно в тот же день, в тот же вечер. Если, допустим, человек умер неожиданно, неважно как, в 8, в 10 вечера – до полуночи похоронить. Как можно быстрее.
Вопрос: Почему такая скорость? Не попрощаться с покойником?
М. Лайтман: Не надо с ним прощаться и видеть его не надо! Нет! К телу не прикасаются. Жизнь ушла из тела – тело уже считается неприкасаемым. Это нечисто.
Вопрос: А то, что надрезают одежду?
М. Лайтман: Это знак траура. Разрывают одежды.
Вопрос: А почему, вы можете объяснить с точки зрения каббалы?
М. Лайтман: Одеждой называется "левуш" – это внешняя форма души. И потому как ушел от нас наш близкий, то часть нашей души ушла с ним.
Вопрос: А почему он пишет, что здесь холод какой-то, нет теплоты, нет никакого уважения к телу.
М. Лайтман: Почему нет? Наоборот, это уважение к телу, только в таком виде, которого он не понимает.
Это не отношение к мертвому телу, как к живому, а то, что положено мертвому телу, ты должен это все выполнить. В этом заключается наше отношение к мертвецам. И, кроме того, сделано это таким образом, чтобы любой человек, который расстался с жизнью, был бы равен всем остальным. Его не хоронят в пышных одеждах и в золотом гробу. Ничего!
Даже более того, делают все максимально так, чтобы тело как можно быстрее сгнило, оторвалось от своих оболочек.
Реплика: И тут мне вспоминается фараон…
М. Лайтман: Наоборот. Абсолютно наоборот.
Реплика: Да. Вы тоже были в подвалах Эрмитажа. Там лежат мумии и, в общем-то, можно даже черты лица определить. Так они умели законсервировать их. То есть совсем другое отношение у человечества.
М. Лайтман: Противоположное.
Вопрос: Почему?
М. Лайтман: Это же, я бы сказал, гимн эгоизму.
Вопрос: Гимн эгоизму, да. Вот об этом я хотел поговорить. Все-таки это гимн эгоизму – так хоронить, с почестями?
М. Лайтман: Конечно! То есть он вечен, он совершенен, он продолжает существовать. Мы еще закопаем вместе с ним его слуг, и коней, и все прочее. Наварим, нажарим ему каких-нибудь блюд и так далее.
А у евреев, наоборот, даже есть такой обычай: класть в землю известь вместе с телом, чтобы тело быстрей разложилось.
Вопрос: То есть в прах должно уйти как можно быстрее?
М. Лайтман: Да. Оторваться от нашего наинизшего, наихудшего мира. То есть завернуть в тряпку, причем в простое белое полотно, ничего больше, положить в землю и закопать.
Реплика: Не принял мир эту многовековую традицию.
М. Лайтман: Конечно. Потому что это далеко от эгоизма. Эгоизм не позволяет настолько не уважать тело.
Реплика: То есть мы живем в мире, который уважает тело. Это даже видно по письму, что нет тепла, все очень холодно. Надо попрощаться с телом.
М. Лайтман: А здесь ничего нет. Здесь мертвая оболочка, которая ничего не стоит, и которая должна как можно быстрее сгнить. Не надо с ней считаться никак. Все, что есть, отошло к духовному корню, и там это находится.
Вопрос: А можно назвать, что это идет кругооборот? То есть тело быстрее разложится, и душа быстрее вернется для будущего исправления.
М. Лайтман: Конечно. Так тоже считается, но тело к этому не имеет никакого отношения. Оторвалась душа от тела – всё.
Реплика: Если бы еще люди слышали, что читается "Кадиш", и что там говорится. В результате там говорится не "какое горе, что ушел! Как ты нас покинул?!", а спасибо Тебе, Творец, что Ты забрал это тело? Это человеку не понять, конечно!
М. Лайтман: Конечно. "Как Ты велик, Боже, за то, что Ты сделал это с нашим близким. Да возвеличится имя великое Твое, Творец".
Реплика: Объясните это, пожалуйста.
М. Лайтман: Нет прерывания жизни и смерти. Это просто переход в нашем понимании из одного состояния в другое. Так почему мы должны страдать?
Когда вода обращается в пар, а потом пар сгущается и выпадает в виде дождя, и снова, – кругооборот воды в природе, мы должны сожалеть о том, что было, и что есть, и так далее? Нет. Мы просто говорим: "Спасибо за эти преобразования".
Вопрос: А это, интересно, придет в мир? Когда мы начнем так относиться к телу, это уже будет называться продвижением?
М. Лайтман: Конечно.
Вопрос: А что такое семь дней? Это называется "шива".
М. Лайтман: Семь дней траура – это уже абсолютно каббалистические оценки.
Вопрос: Семь дней сидят дома?
М. Лайтман: Да. Пока душа еще полностью не расстается с телом, не выходит полностью из тела и не разрывает с ним связь.
Вопрос: Это семь дней?
М. Лайтман: Семь дней. Потом 30 дней. Потом год.
Вопрос: Можно это завершить одним предложением? О теле и о душе что-нибудь.
М. Лайтман: Я думаю, лучше всего сказать так: пытайтесь жить в душе, а не в теле.
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 30.11.20
Преступников сажать бесполезно
Реплика: Из комментариев на ваши выступления: "Лайтман говорит, что не надо уничтожать зло, а что же тогда – пусть процветают гитлеры и им подобные? Сегодня вокруг столько зла, все идеалы разрушены, миром правят преступники, только зло вокруг. Как бороться с ним? Пусть это скажет!"
М. Лайтман: Надо не бороться, а исправлять.
Вопрос: А исправление зла – разве это не борьба?
М. Лайтман: Нет, это не борьба. Исправить – это не уничтожить.
Реплика: Вы говорили, что зло остается и должно остаться, его не уничтожают. А рядом начинает строиться добро.
М. Лайтман: Над ним.
Вопрос: Вот это непонятно человеку. Как так?! Столько всяких убийц и всяких гитлеров, – он говорит.
М. Лайтман: Все переделывать. Ничего в мире нельзя уничтожать – ни хорошего, ни плохого. Мы должны только всё переделать.
Вопрос: Это непонятно людям. Допустим, я вижу зло. Какие мои действия? Я вижу зло, явное, самое страшное, что только может быть. Вы говорите: не уничтожать его. Что я должен сделать? Как я должен с ним бороться?
М. Лайтман: Оно исходит от Творца. "Нет никого, кроме Него". Он – единственный источник всего происходящего.
Как я могу представить себе, что зло исправилось на добро? Это проблема. Но это надо объяснять. Почему зла в мире становится все больше? Потому что мы его не исправляем. Мы пытаемся его уничтожить, людей посадить в тюрьмы, убить. Аннулировать зло!
Ничего подобного! Ни в коем случае этого делать нельзя. Только изменить его в добро.
Вопрос: Но преступников ведь сажают в тюрьмы?
М. Лайтман: Сажать – это тоже неправильно. Изолировать, но не сажать, чтобы они сидели там. Так, как в Торе сказано. Ты должен создать для них такие города, где бы они нормально существовали, жили, обеспечивали бы себя.
Вопрос: Скажите, пожалуйста, что означает их исправление?
М. Лайтман: Они должны получить такую дозу воспитания, когда бы они себя съедали за то, что они сделали, осознали бы – кто они такие, что, почему. И обратились бы в самых лучших исправителей и преподавателей.
Представляешь, с такой практикой, с таким прошлым! И после того, как они правильно всё прошли и поглотили правильное воспитание, какую пользу они могли бы принести!
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 30.11.20
Редактор: Тамара Авив