Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1328

19 декабря 2021 г.

О. Леви: Сегодня мы поговорим о классах, о статусах, которые есть в каждом обществе. Так устроена наша жизнь.

Я. Лешед-Арэль: Конечно, всегда есть разница между людьми. Есть более богатые и более бедные; есть те, кого почитают больше или почитают меньше. Наше общество разделено на классы. У нас есть нижний класс, то есть люди с низким положением, и с более высоким положением – средний класс. В любой структуре общества есть классовое разделение.

Те, кто находится в верхушке, чувствуют себя отлично, а те, кто внизу, – не очень. У тех, кто наверху, есть больше прав, они могут больше влиять на всю систему. А тот, кто находится внизу, чувствует себя каким-то маленьким болтиком в системе. И это реальность, в которой мы существуем.

Постараемся выяснить, как во всей этой структуре классового неравенства можно почувствовать себя хорошо, чтобы взаимоотношения между разными классами были правильными, нормальными.

Но является ли иерархическая структура естественной, природной структурой?

М. Лайтман: Да, безусловно, является естественной. Так было, есть и будет. Но дело в том, должны ли мы с этим соглашаться или нет, и дано ли это нам по природе. Мы же видим, что – да, все нам дается по природе таким образом, что никто не похож на другого. Так наверняка у нас уже существует иерархия. Это первое.

Второе. Никто не подобен другому, не равен другому и по уму, и по силе, и по удаче – во всем сразу. Мы даже не можем сосчитать всех этих различий и точек отличий между нами. Но мы всегда ищем, в чем наше отличие от других, чем мы меньше или больше их. Из этого сравнения себя с другими состоит вся наша жизнь. Так что же нам делать?

Решение здесь просто. Наука каббала нам это объясняет очень прямо: если вы вместе занимаетесь чем-то, когда строите что-то одно – в этом одном, которое вы строите, нет никого меньше или кого-то больше. Потому что тогда вы включаетесь в это одно вместе так, что никто не будет себя чувствовать меньше другого. И только в таком виде мы можем быть равными друг другу. Совершенно равными.

Что значит совершенно равными? Конечно же, мы отличаемся, и, конечно же, каждый занимается своей работой. Он и рождается с другими свойствами. И конечно же, мы не можем сказать, что кто-то равен другому. Такого нет. Но если вы совершаете работу вместе и хотите прийти к одной цели, то в том, что вы строите, когда включаетесь в это вместе, вы почувствуете, что все равны друг другу.

Я. Лешед-Арэль: Возьмем какую-то организацию, компанию, которая естественно построена иерархически, имеет иерархическую структуру. Есть высший разряд менеджмента, есть менеджеры среднего класса, простые работники, и те, кто начали работать буквально недавно. Соответственно, у последних прав меньше.

И есть, разумеется, разница между рядовыми менеджерами и менеджерами высшего звена, у которых всегда есть личный транспорт, особые какие-то кресла, свой офис. А простые рабочие, как правило, работают в больших офисах, где вместе сидит много людей, и у них, конечно же, нет личных автомобилей. Простой работник не может принимать участие в собраниях высшего менеджмента и не может принимать участия в решениях.

Разумеется, у высшего звена особые условия работы, другая зарплата, более высокий статус менеджера, нежели у какого-то простого работника, который в этой организационной иерархии находится ниже.

Во всей этой ситуации нам нужно понять, как построить здоровую организацию, чтобы люди в ней чувствовали себя хорошо, чтобы у них были хорошие отношения, невзирая на их разные статусы и позиции. Что нужно делать?

М. Лайтман: Я не думаю, что здесь много возможностей действовать в этом отношении, потому что всегда были и те, и другие. Мы должны искать, в каких случаях и в каком состоянии они могут почувствовать себя равными, – в какой работе, в каком действии. Это может быть только при условии, когда они работают вместе, когда один не может завершить работы без другого, и он зависит от него.

Я. Лешед-Арэль: А тогда что создает эту зависимость?

М. Лайтман: Цель. Она не может быть достигнута без участия других.

Я. Лешед-Арэль: То есть первый принцип – должна быть взаимозависимость между всеми, чтобы все нуждались друг в друге, и не может быть такого, чтобы кто-то был менее важен?

М. Лайтман: Верно.

Я. Лешед-Арэль: Итак, первый принцип – это взаимозависимость. Второй принцип, который вы бы посоветовали этой организации?

М. Лайтман: Что можно прийти к цели, к реализации цели только при условии, когда все понимают, что эта зависимость также дает им возможность прийти и к равенству.

Я. Лешед-Арэль: То есть там должен быть какой-то воспитательный процесс, чтобы все почувствовали, что те, кто находится и наверху и внизу, равны друг другу. Как это делать?

М. Лайтман: Очень просто: им дают такую цель, которой они не смогут достичь, если будут работать порознь, а не совместно. Когда все поймут, что если, скажем, из 1000 людей хотя бы один не будет производить работу как следует, никто не придет к тому, что работа будет законченной.

Я. Лешед-Арэль: Сегодня и генеральный директор зависит от своих сотрудников, потому что зависит от работы, которую они выполняют. Если они не будут вкладывать достаточно усилий в производительность, в свою работу, он, в конце концов, получит по голове. Разумеется, существует зависимость. Но менеджер, генеральный директор чувствует себя выше других, он не чувствует себя равным с ними.

М. Лайтман: Конечно. Но я говорю не о самой работе, а об окончании работы, что никто не достигнет окончания работы, никто не получит ни зарплату, ни каких-либо премий, ничего. Все или завершают эту работу с отличием, или вообще ее не заканчивают.

Я. Лешед-Арэль: А как этот генеральный директор или кто-то, кто получает большую зарплату и у кого есть лучшие условия, как он это может почувствовать?

М. Лайтман: Это неважно.

Я. Лешед-Арэль: Но как же он почувствует себя равным с другими?

М. Лайтман: Он не заработает своего, если своего не заработает простой работник. Они оба придут домой без зарплаты.

Я. Лешед-Арэль: А что происходит в таком человеке внутри, что изменяется в нем?

М. Лайтман: Он понимает, что зависит от всех.

Я. Лешед-Арэль: Вы говорите об этой зависимости, как будто это ключ: если люди почувствуют, что зависят друг от друга, то будет что-то, что изменит их отношение друг к другу.

М. Лайтман: Они должны почувствовать, насколько каждый сейчас заботится о другом, чтобы все были здоровы, чтобы все завершили работу, чтобы поняли, что нужно делать. То есть здесь буквально создание совершенно иной атмосферы работы.

Я. Лешед-Арэль: Что почувствует человек, у которого статус меньший, чем у директора или т.п.?

М. Лайтман: Это неважно. От него зависит работа, и все зависят от него, даже в простой работе.

Я. Лешед-Арэль: А что должно измениться во взаимоотношениях между ними? Потому что сегодня зависимость друг от друга ощущается не так. Чего нам не хватает сегодня?

М. Лайтман: Что если кто-то не заканчивает успешно свой рабочий день, все должны понимать, что не только он, а все мы сегодня не добились успеха.

Я. Лешед-Арэль: То есть никто не получает выигрыша до того, как все завершают эту операцию. Это как в армии – я должен помочь другому.

Есть какие-то еще патенты, что может заставить людей почувствовать эту зависимость в организации?

М. Лайтман: Это зависит также от того, насколько организация заботится о том, чтобы все были взаимосвязаны, взаимозависимы, понимали, что должна быть взаимопомощь друг по отношению к другу. Если у них есть такая атмосфера, тогда они добьются успеха.

О. Леви: Когда говорят о статусах и классах, человек любит почувствовать себя, что он принадлежит более высокому классу. Допустим, я работаю в такой организации на самом низком уровне, я просто охранник у входа. В этой организации 1000 сотрудников, и вы – большой начальник, она – большая начальница, а я – простой охранник на входе. Когда вы утром приходите в офис и уходите вечером, и говорите мне: «Доброе утро! До свидания». Как я почувствую, что у меня есть какая-то ценность, что я тоже важен?

Я не собираюсь меняться с вами ролями, мне хорошо там, где я нахожусь. Я также не прошу, чтобы вы мне поднимали зарплату, это вообще не тема.

Но как в моем ощущении…? Я сейчас смотрю на вас: вы, там, из высшего класса, не смотрите на меня, как будто я невидим, как воздух. Как, от чего это зависит? Что вы можете сделать? Что вы (представители высшего класса) можете сделать, чтобы я (представитель низшего класса) почувствовал себя хорошо, ощутил свою ценность, что во мне нуждаются, что я – не ноль? Что вы можете сделать?

М. Лайтман: Нам необходимо понять, что ты находишься на важной работе, и что ты, прежде всего, охраняешь нас. Ты заботишься о том, чтобы каждый вошел правильно, в свое время, чтобы все поняли, что здесь особое место, что все занимаются очень важной работой и ждут очень особых результатов от этой работы. Конечно же, не в денежном выражении, а по важности и значимости выполняемой ими работы. Чувствуется, как ты относишься ко всем. Стоя на входе, ты даешь всем почувствовать, насколько они важны, потому что приходят не просто работать, а буквально реализовать единство. Это главное – реализовать единство.

О. Леви: Что значит – реализовать единство?

М. Лайтман: Это является главной работой, потому что нам необходимо реализовать единство между нами. Только так мы можем достичь состояния, когда у каждого есть та же доля в достижении цели, и она не зависит от зарплаты, а как раз от того, что я считаюсь со всеми и соединяюсь с ними.

О. Леви: Это очень красиво. Но что вы из высшего класса должны сделать, чтобы я почувствовал, что у меня есть ценность? В процессе объяснения вы перевернули все в мою сторону, сказав, что я – на входе, я должен почувствовать. Как будто я почувствовал, что я должен наполнить входящего начальника каким-то внутренним зарядом.

М. Лайтман: Конечно, ты – на входе. Я вообще сказал, что это очень важно. Потому что от того, насколько ты рад видеть каждого, как ты их принимаешь, встречаешь, как проводишь их через дверь и дальше, чтобы они затем прошли в лифт и далее, зависит, с каким настроением они войдут на рабочее место и насколько почувствуют важность того, что все мы – вместе. Этим ты даешь всем настроение единства между всеми.

О. Леви: Это важно, кто входит?

М. Лайтман: Неважно.

О. Леви: То есть это может быть генеральный директор, а может быть его секретарша?

М. Лайтман: Это совершенно неважно. Но если ты этим измеряешь, насколько влияешь на результаты в их работе, ты бы видел, насколько ты велик на самом деле! Иначе генеральный директор зашел бы в свой кабинет, сел в кресло и заснул бы до конца дня. Но ты чувствуешь, что благословляешь его (и всех остальных) на день работы с начала и до его конца.

Я. Лешед-Арэль: То есть на своем месте я, в принципе, ответственна за то, чтобы дать хорошее отношение каждому, кто входит, а также придать важность моей роли. Чтобы я понимала, в чем ее важность. А в чем отношение организации? Это зависит только от меня или от них тоже?

М. Лайтман: Это обязано давать хорошие отношения, новый дух объединения между всеми, чтобы это подняло всех и давало всем внутренний воздух, энергию. Это обязанность каждого по отношению к другим.

Я. Лешед-Арэль: Я уже чувствую, что в этой организации есть какая-то хорошая энергия, энергия творчества. И кажется, что это очень может помочь.

Сегодня в моей организации другое состояние. Как мы создаем такой дух в организации? Как обучить свою организацию прийти к этому состоянию?

М. Лайтман: Ну, тогда уже нужно и меня взять в эту организацию как работника, чтобы я занимался организацией организации.

О. Леви: Первое действие, которое вы бы выполнили, – какое?

М. Лайтман: По крайней мере, два раза в неделю я бы организовал для всех общее собеседование о важности их работы, насколько каждый важен, насколько мы должны объединяться все сильнее и так далее. Это первое.

Второе. Насколько в объединении между нами мы формируем, создаем, строим нашу работу и ее результаты, и насколько мы все от этого выигрываем вместе.

Я бы начертил им всевозможные графики, насколько каждый влияет на других, начиная с уборщицы, электрика, и вообще, каждый – на низких ставках, не столь ярких, и доходя до самых высоких позиций. Я бы этим достиг состояния, когда все важны. Нет такого, чтобы кто-то был более или менее важен. Все зависят от всех. Есть начальники и подчиненные, но это – понятия профессии, учебы. Но это не означает степень участия в результате общей работы.

О. Леви: Как вы определяете участие?

М. Лайтман: Прежде всего тем, что каждый хочет помочь другому, потому что иначе не будет правильного результата.

О. Леви: Вы сейчас вывели меня из моего ограниченного круга: сказали о моем сотрудничестве, соучастии, не о том, что я должен только выполнить, а как я должен помочь другим.

М. Лайтман: Да. Насколько ты их подготавливаешь, чтобы быть вместе и производить совместную работу.

О. Леви: Как генеральный директор или как владелец этой компании вы должны были бы обратить внимание на то, как они принимают участие во всем?

М. Лайтман: И только. Все остальное – только результат. Потому что будет у них хорошее настроение – будут силы, будет у них и участие. Для нашего успеха это само по себе делает очень много.

Я. Лешед-Арэль: Сегодня в организациях дают всякие бонусы за то, что люди достигают цели, а вы меняете эти цели, задачи.

М. Лайтман: Переворачиваю их совершенно наоборот. Любая работа сегодня, работа в хайтеках и т.д. – мне кажется, они идут в противоположном направлении.

О. Леви: Вопрос от зрительницы: как мне определить, что является здоровым отношением к классовому неравенству?

М. Лайтман: Здоровым отношением является то, что любой уровень работников организации должен определяться тем, каков товарищ, член в этой организации.

О. Леви: Как вы определяете – товарищ или член организации?

М. Лайтман: Это выше всех этих делений на ставки, на должности и, конечно же, зарплаты и так далее. Наряду с тем, что в любом месте организации находится кто-то больше, а кто-то меньше, мы также должны понять, что здесь есть понятие круга.

О. Леви: Что такое круг?

М. Лайтман: Круг и прямота, по которой мы устроены, – когда мы работаем вместе, то находимся в кругах. И самый высокий начальник может говорить с уборщицей в коридоре как со своим товарищем.

О. Леви: Что, на самом деле?! Из сердца?

М. Лайтман: Из сердца. Именно так.

Я. Лещед-Арэль: То есть вы разделяете между человеческим отношением и нашими связями между людьми и профессиональной структурой?

М. Лайтман: Это только потому, что он научился и любит свою работу. Он желает ее выполнять, она желаема им. Но в соответствии с отношением между всеми нами, когда мы, в конечном счете, и строим этот продукт нашей работы – здесь мы все участвуем и равны. Я бы и зарплаты также не делил.

Я. Лешед-Арэль: А как?

М. Лайтман: Моя будущая мечта – что все получают одинаково.

О. Леви: Скажем, я здесь просто завхоз или уборщица. Как все-таки мне почувствовать, что я имею ценность?

М. Лайтман: Ты работаешь в организации, где все мы относимся ко всем дружелюбно, хорошо, все стараемся улыбаться. Некоторые любят улыбаться, а некоторые – нет, но все мы, в конечном счете, стараемся.

О. Леви: Но я ниже всех!

М. Лайтман: Что значит ниже?

О. Леви: Ну, вы можете меня заменить тысячью уборщицами, тысячью электриками.

М. Лайтман: Нет человека, которого нельзя было бы заменить. Это неважно. На самом деле неважно. И уборщица может быть иногда важнее, и ее труднее поменять, чем начальника.

О. Леви: Скажем, я – тот самый человек, уборщик или электрик. Как я почувствую, что я важен?

М. Лайтман: Ты чувствуешь от всех, что все тебя уважают.

Я. Лешед-Арэль: Здесь есть две стороны. С одной стороны, вы сказали, что я должна дать всем ощущение важности. А сейчас вы говорите, что все остальные должны дать мне то же самое ощущение.

М. Лайтман: У тебя дома есть жена. Она – и уборщица, и повар и все делает по дому, она – домохозяйка, она – хозяйка дома!

Я. Лешед-Арэль: Потому что она заботится обо всех, делает все для всех.

М. Лайтман: Пожалуйста, позаботься. Ты заботишься обо всех, чтобы все вместе с тобой сделали работу и пришли к хорошему результату.

О. Леви: То есть вы снова возвращаете меня к моей личной ответственности и говорите, что все начинается с моей головы.

М. Лайтман: Да, конечно. И ничего кроме этого.

О. Леви: Вы сказали, что тот охранник на входе должен всех приветствовать, буквально благословлять на входе. Что это значит?

М. Лайтман: Улыбка. Улыбка! Он тем самым ожидает, что у них будет хорошее настроение. Входящие чувствуют, как это исходит от него. Это прежде всего. Тот, кто стоит на воротах, должен открывать сердце, чтобы они через его сердце входили на работу. Именно так! Без этого не может произойти улучшения: чтобы они прошли именно через его сердце. Так он себя настраивает. И неважно с каким настроением сотрудники приходят – они должны войти в работу, как через ворота, которые снимают с них всю нечистоту. И они входят с открытым и теплым сердцем.

Будем надеяться, что когда-нибудь будут такие бизнесы.

Над текстом работали: Р. Бейдер, Е. Петроченко, Г. Эпштейн, А. Шимшон, М. Каганцова, Р. Коноваленко, А. Ларионова, В. Калика, Д. Урланис, В. Дулаева, А. Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/qCIi8TMy