Новости с Михаэлем Лайтманом
18 мая 2023 г.

Что нам предложил Творец

Вопрос: Один из самых больших праздников для евреев – праздник Шавуот, когда у горы Синай народ получил Тору.

В принципе, это великое событие для мира, ведь с этого, можно сказать, началось вообще все. Как вы определяете этот праздник для мира?

М. Лайтман: Для мира я никак не могу его определить, потому что мир ничего об этом не знает, не принимал и не принимает по сей день в этом никакого участия. Да и народ Израиля тоже я бы не сказал, что особенно празднует этот праздник. Это просто праздник Дарования Торы.

А вот получение Торы – это совсем другое дело. Оно уже идет индивидуально к каждому. Когда каждый, если он понимает, что это такое, то согласен принять на себя те указания, те советы, которые Тора дает человеку. И тогда уже действительно у человека постепенно начинает организовываться внутреннее понимание, что же такое Тора и что она дает ему. И тогда он может это праздновать.

Реплика: Получается, я ошибся, говоря "получение". Вы меня поправили. То есть это дарование Торы. А получение – это целый процесс, который будет дальше.

М. Лайтман: Это уже снизу вверх. А дарование – это сверху вниз. То есть дарование – это то, что как бы дает Творец. А получение – это то, к чему я должен прийти, получить ее. 

Вопрос: Тогда скажите, как это сделать? Я знаю, в первоисточниках говорится, что стоял народ, стоял как один человек с одним сердцем, такое было состояние, и в этот момент он получил как бы инструкцию жизни. Мы должны до этого состояния дойти, чтобы что-то начать раскрывать?

М. Лайтман: Конечно. Это все говорится не о прошлом, а о будущем.

Вопрос: А сегодняшний разбитый, разрозненный мир даже не может вообще представить, что там есть?

М. Лайтман: Да.

Вопрос: Постоянная ваша фраза, что мы должны прийти к этим добрым связям, к связям друг с другом, – это именно для того, чтобы мы начали этот процесс получения Торы, по большому счету?

М. Лайтман: Да.

Вопрос: Тогда все-таки разъясните, что мы получим? "Свод законов" мне понятен.

М. Лайтман: Это не просто свод законов. Мы получим совершенно новую установку на отношения между людьми и на отношения каждого человека к миру. Это любовь. "Возлюби ближнего как себя". Все, что там заложено, только лишь в этом и заключается.

Реплика: Получается, вы сводите Тору к одному практически. Вы сказали: "Возлюби ближнего как самого себя".

М. Лайтман: Да. То есть прийти к состоянию, когда мы полностью связаны любовью, заботой, взаимным соучастием друг с другом – все люди вместе.

А Тора представляет собой высшую силу, высший свет, который в мере нашего усилия, нашего усердия сблизиться и объединиться влияет на нас и помогает нам достичь такого состояния связи.

От нас требуется только усилие и усердие, т.е. стремление к этому. И тогда я смогу вызвать на себя этот высший свет, высшую силу. И он меня исправит и свяжет с другими, со всеми людьми мира.

Вопрос: Скажите, пожалуйста, это все-таки зависит от нас, от меня? Или это подарок сверху – это мое усилие?

М. Лайтман: Сверху – это предложение: хотите – получи́те. А от нас зависит принятие его и реализация.

Вопрос: Как вы считаете, на каком этапе сейчас находится еврейский народ и мир в этом процессе уже получения Торы?

М. Лайтман: Я бы сказал, не на настолько уж далеком. Потому что мы прошли путь осознания зла, насколько наша природа обратна природе Торы – любви, связи, взаимной помощи и так далее. И поэтому нам не так уж много надо сделать. Нам надо просто как бы сделать заключение из того, что мы прошли, и с осознанием зла нашей природы принять на себя закон взаимной любви.

Реплика: То есть подход, как говорится, к этой горе, горе Синай… Что такое "гора Синай"?

М. Лайтман: Гора Синай: гора – это понятно, а "Синай" – от слова "ненависть". Гора ненависти, над которой мы должны подняться.

То есть человечество должно подойти к этой огромной горе ненависти и подняться над ней. И тогда оно сможет связаться между собой в одну единую систему, в один единый народ и достигнет абсолютного счастья.

Вопрос: Вы говорите "все человечество в один народ"?

М. Лайтман: Да, потому что Тора в общем говорит обо всех людях Земли.

Реплика: Тогда последний, уточняющий вопрос. Когда вы говорите "Тора", каждый представляет себе книгу.

М. Лайтман: Нет. Тора – это система исправления всех людей, вплоть до их полной связи между собой.

Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 18.05.2023

Мы будем видеть друг друга насквозь

Реплика: Если попросишь любого человека назвать какой-нибудь недавний фильм, крутой блокбастер, который предлагает людям хороший вариант будущего, не пугающего, доброго, любой человек задумается. Я думаю, что в течение 30-35 лет таких фильмов не было. То есть вся индустрия кино, все мышление человека не смогло создать фильмы с каким-то добрым будущим.

М. Лайтман: Нет, все устремлено к тому, чтобы напугать.

Реплика: Нам все время показывают какие-то апокалипсисы, всякие антиутопии. Но ведь это же запрос человека. Ведь Голливуд четко чувствует запросы людей. Если бы деньги были на хороший конец, концы были бы хорошими.

М. Лайтман: Я думаю, что сегодня человеку действительно трудно себе представить хороший конец мира или вообще какое-то безоблачное, сияющее будущее. Это что-то такое несбыточное. Поэтому лучше всего, ближе к нам – это творить о чем-то ужасном.

Вопрос: Неужели человеку не хочется посмотреть какую-то добрую сказку о хорошем конце, чтобы его уверили, что он будет? Скажите, это правильно или нет – такое создавать? Вот это вводить в подсознание?

М. Лайтман: Но ты же говоришь, что в Голливуде сидят люди, которые понимают запросы человека. Наверное, поэтому они так и делают. 

Вопрос: Вот это парадокс для меня. Парадокс! Неужели человеку не хочется зайти в кинотеатр…?

М. Лайтман: Не пойдут люди на эти сладенькие штучки. Они не видят этого вокруг себя, и они не поверят в это и в кино тоже.

Ты в кино можешь показывать про любовь, что-то там еще, но о будущем хорошем, теплом, добром – нет.

Вопрос: Когда в Америке была большая депрессия, в 20-30-е годы, вышел первый музыкальный фильм "Певец джаза". И вот отец семейства брал последний доллар и отдавал его на то, чтобы вместе с семьей сидеть и смотреть этот фильм. То есть там ужас, мрак, люди прыгают из окон, а здесь у меня идет это кино, и я сижу. Как вы считаете, неужели создать такое доброе, теплое будущее не будет кассово?

М. Лайтман: Сегодня на это никто не пойдет. Во-первых, люди уже не верят. Когда-то они были более наивными и верили в такие вещи, которые могут быть. Они сидели, плакали, мечтали. А сейчас, после того как мы прошли такой ухабистый путь, и нас всех хорошенько перетрясло войнами, которые нескончаемы и проходят каждую минуту в разных частях мира, я думаю, что никакое кино нас не успокоит.

Вопрос: Тогда скажите, а вы лично за что? За кого вы?

М. Лайтман: Я не за Голливуд, потому что выпускать какую-то такую наивную, сладкую красоту с хорошим будущим – это противно, приторно и лживо. А выпускать какие-то серьезные страдания – их, конечно, можно, но тоже, сколько можно таких фильмов?

Фильмы, которые, в принципе, с более-менее хорошим концом, все равно наполнены всевозможными страданиями. Они пользуются успехом, потому что они тащат зрителей в страдания, а потом всё-таки показывают какие-то его хорошие черты. Добро побеждает.

Вопрос: Скажите, какой бы фильм вы создали? Неужели вы бы не создали фильм с каким-то концом, в который бы человек поверил? Вы говорите, что мы должны прийти к добрым связям.

М. Лайтман: Но я не художник. Я не представляю, как можно нарисовать такую картину на протяжении, допустим, полутора-двух часов, которая все равно оставляла бы теплое впечатление.

Реплика: Это можно, такое как бы создается. Можно выйти из кино с теплым ощущением.

У меня только один вопрос. Как сделать так, чтобы человек поверил в хороший добрый конец, как вы все время говорите, в единство, которое так или иначе будет, в любовь, к которой так или иначе мы придем?

М. Лайтман: Нет. Я не думаю, что человек в это может поверить. Единственное, что он может, – это согласиться с таким фильмом, как, допустим, "Форест Гамп". Это большое кино.

Реплика: Это великое кино. На мой взгляд, это прекрасный фильм.

М. Лайтман: Но это же говорится о человеке, который не вполне нормальный.

Реплика: Да. Для всех ненормальный, а оказался самым нормальным из всех. Любящим, умеющим любить.

М. Лайтман: Но это всё все-таки нереально. И если возможна такая реальность, то только вот в таком экземпляре. Я не представляю, как можно сделать что-то такое, чтобы привлечь людей. Даже, если и привлечешь, но он выйдет из кинотеатра и забудет.

Реплика: Потому что реальность другая.

М. Лайтман: Как с помощью кино сделать другого человека? Я не думаю, что будут такие мастера.

Вопрос: Какое кино вы бы все-таки делали? Которое бы действительно сработало. К чему оно должно приводить?

М. Лайтман: Я не видел такого фильма, который бы менял людей, который приводил бы их к каким-то серьезным внутренним изменениям.

Вопрос: Но вы бы хотели, чтобы это было?

М. Лайтман: Конечно! Кто бы этого не хотел?! Практически все хотят хорошее будущее. Но я не знаю.

Вопрос: То есть вы говорите, что если бы фильм менял человека, то вы за такой фильм?

М. Лайтман: Да.

Вопрос: То есть, если да, то первое условие – чтобы фильм менял человека. А второй мой вопрос: с кого на кого, с чего на чего?

М. Лайтман: С того, кто он сейчас. А сейчас это просто зверь, который думает только о себе, не может думать о других. Или если может думать о других, то только в том, в каком виде вернется к нему то, что он делает им.

То есть, если человеку дать на самом деле абсолютную свободу, то ему будет абсолютно безразлично, что вокруг него. Только чтобы в той мере, в том радиусе, в котором он может окинуть вокруг себя пространство, чтобы было приятно его глазу.

Реплика: Это человек сегодняшний.

М. Лайтман: Это человек.

Вопрос: Мы говорим об исправлении. К чему этот зверь должен прийти?

М. Лайтман: К тому, чтобы начать понимать, что самое главное – это когда ты радуешься другим. А для этого надо менять природу человека.

Вопрос: "Радуешься другим" – вы что сюда вкладываете?

М. Лайтман: Это когда хорошо другим, тебе хорошо. Но как такое может быть! Наоборот. Можно, наоборот, радоваться тому, что тебе лучше других, то есть им хуже тебя.

Вопрос: То есть так или иначе ты все время опускаешь других, чтобы они были ниже тебя?

М. Лайтман: Естественно. А должен поднимать.

Вопрос: Вот это и есть главное изменение? Если такое кино будет, и оно будет вот так настраивать человека, вы за такое кино?

М. Лайтман: Я за такое кино, но оно не будет давать успеха.

Вопрос: Финансового?

М. Лайтман: Любого. Никто не будет им восторгаться.

Реплика: Все-таки вы не хотите помечтать, вы возвращаетесь к реальности.

М. Лайтман: Я уже давно не могу мечтать, я уже не молодой, мягко говоря.

Вопрос: Как же мы придем тогда к такому кино? Мы сейчас находимся в одном кино. Понятно, что это кино – наш мир. Это кино – в основном, ужастики. Как мы придем все-таки к другому кино? Вы же говорите, что в нас заложено, чтобы мы пришли. Так или иначе мы же придем.

М. Лайтман: Не знаю. Это возможно, может быть, через молодое поколение, любовь к которому заставит нас, пожилых людей, стать другими. Это может быть одно, то есть ради своих детей и внуков.

Это может быть еще и общим осознанием зла, когда все мы будем понимать, насколько мы уродливы эгоистически.

Реплика: Но это может быть только после великих страданий.

М. Лайтман: Не знаю. Вдруг придет такое осознание даже без страданий. И нам будет стыдно смотреть друг на друга.

Вопрос: Это от нас как-то зависит, чтобы это пришло?

М. Лайтман: Не особенно. Представь себе, что где бы ты ни находился – в метро, в автобусе, где-то на дороге, среди людей, все на тебя смотрят и все понимают, кто ты такой. И ты смотришь на других и тоже понимаешь, кто они такие. И никуда тебе не убежать от этого.

Вопрос: С ними надо ехать дальше в автобусе?

М. Лайтман: Да. В общем, это хорошая установка. А после нее уже надо работать над собой.

Вопрос: То есть вот это кино неплохое, когда я вижу, кто они; они видят, кто я?

М. Лайтман: Да. В один прекрасный день все люди начинают правильно, прозрачно видеть друг друга, насквозь.

Вопрос: Понятно. Я как голый для них, и они как голые для меня. Я все вижу. А как я себя увижу в такой ситуации?

М. Лайтман: То же самое. И себя ты видишь таким образом. Смотришь, куда бы скрыться, и некуда.

Реплика: Будем делать такое кино, к нему приближаться. И если такое произойдет –как в стеклянном доме, в этом автобусе, в котором все всё видят, некуда скрыться, и что делать в такой ситуации?

М. Лайтман: Не надо никуда скрываться. Надо наоборот. Здесь надо работать на осознание всех, что мы все такие, и мы должны сейчас же на месте начинать ежеминутно переделывать себя! И не стесняясь. Буквально каждую минуту то, что раскрывается в нас, чтобы мы это исправляли.

Вопрос: То есть вы говорите, что ужас этого осознания нас объединит?

М. Лайтман: Да. Объединит и поможет нам стать другими.

Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 18.05.2023

Почему женщины воруют меньше мужчин?

Реплика: Пишет Владимир: "Мой друг, который работает в банке, рассказал мне о глобальной реформе. Руководители банка заменили всех мужчин с кассовой работы на женщин.

Он рассказал, что банк провел анализ многолетнего мониторинга, оказалось, что десять процентов мужчин-кассиров, работая с деньгами, не могут удержаться и начинают воровать. А среди женщин такая склонность значительно меньше одного процента.

Он спрашивает: "Почему мужчины не могут удержаться, имея в руках много чужих денег? Ведь считается, что женщины больше любят деньги. В чем слабость мужчин?"

М. Лайтман: Женщины, во-первых, более дисциплинированны. Они более ответственны. У них меньше тяги к воровству по сравнению с мужчинами. Они более преданны. Так что это естественно.

Вопрос: А почему мужчины все-таки не удерживаются?

М. Лайтман: Мужчины – они как дети: я могу сейчас немножко где-то что-то утащить, своровать, купить себе что-нибудь такое, какую-то игрушку или что-то еще, я это сделаю, не могу удержаться. 

Вопрос: То есть в этот момент деньги прилипают к рукам?

М. Лайтман: Да.

Вопрос: А в женщине существует какой-то внутренний позор украсть?

М. Лайтман: Женщины очень самостоятельны, выдержаны. Женщина-воровка – это уже нонсенс.

Вопрос: А что тут в корне? Вы все время говорите, что женщина – это большее желание получить, эгоизм может быть больший. И в то же время вы сейчас их так оправдываете.

М. Лайтман: А это уже зависит не просто от желания получить, это зависит от самостоятельности. Женщины более самостоятельны. Они чувствуют себя ответственными за себя и за свое будущее. И чувствуют себя находящимися в относительно угрожающем им мире.

Вопрос: То есть она еще и побоится?

М. Лайтман: Да. А у мужчины этого ощущения нет. Опять-таки не от ума и не от физической силы или храбрости, а оттого, что он как ребенок. Поскольку у мужчин не хватает внутреннего, гормонального развития, как у женщин, поэтому они чувствуют себя как дети.

Вопрос: Что это "гормональное"? Вы имеете в виду взрослость?

М. Лайтман: Да, взрослость. И потому у них этого нет.

Вопрос: То есть этой ответственности родить человека?

М. Лайтман: Конечно! Они могут сидеть на лавочке и распивать пиво, болтать друг с другом и что-то еще там. В общем, неважно что. У женщины всегда есть какая-то ответственность за себя, за своих родных, за маму, за детей и так далее.

Вопрос: А что-нибудь хорошее о мужчинах вы можете сказать?

М. Лайтман: Ничего. А что сделаешь? Вот такие мы.

Вопрос: Тогда скажите, что делать мужчине, у которого прилипают деньги к рукам?

М. Лайтман: Это проблема. Пускай убегает с этой работы. Это уже всё.

Вопрос: То есть такой совет: подальше от денежной работы? Чтобы он дальше был от денег?

М. Лайтман: Да. Это первый звонок в тюрьму.

Вопрос: А в высшем корне что это такое – мужская и женская часть?

М. Лайтман: Мужская часть просто нуждается в большом исправлении и в немедленном исправлении, а женщина – в более мягком и несрочном.

Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 18.05.2023

Редакция: Тамара Авив, Ирина Романова