Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1314

1 августа 2021 г.

О. Леви: Сегодня мы поговорим об эмоциональном выражении в семье.

Я. Лешед-Арэль: В семье мы сталкиваемся с большим диапазоном эмоций, поскольку здесь есть родители и дети; и если более одного ребенка, то это еще больше усложняет ситуацию.

Мы подвержены влиянию большого количества разных сил. Родители могут прийти раздраженными с работы, а ребенок может быть очень рад тому, что преуспел на экзамене, или, наоборот, очень разочарован, расстроен. Еще есть друзья и много других факторов, которые влияют на нас и на то, как мы потом себя ведем внутри семьи и с членами семьи.

Мы хотим, чтобы дети научились воспринимать жизнь в сбалансированной форме и хорошо относиться к людям, как внутри семьи, так и к другим. Но в такой уравновешенной форме все начинается с семьи.

Как же справляться с эмоциональным выражением в семье? Чтобы и дети наши научились регулировать свои эмоции, и чтобы мы все вместе могли нормально вести семейный образ жизни.

Как вы определяете члена семьи, который эмоционально уравновешен?

М. Лайтман: Эмоционально уравновешенная семья?

Я. Лешед-Арэль: Да, члены уравновешенной семьи.

М. Лайтман: Это когда они знают, как выстраивать отношения между собой, как поддерживать друг друга и помогать каждый другим, чтобы быть уравновешенными. Это должно быть хорошей, правильной атмосферой. Также должен быть опыт – как балансировать семью. Даже маленький ребенок должен знать, как удерживать уравновешенное состояние семьи.

Я. Лешед-Арэль: Давайте начнем с полной противоположности – что значит неуравновешенное состояние в семье?

М. Лайтман: Когда ребенок в своем поведении выводит семью из состояния равновесия, потому что от него слышат крики. Он выводит семью из уравновешенного состояния.

Каждый должен понимать, чем он занимается. Но вне зависимости от рода или вида деятельности, он должен обращать на ребенка внимание. Каждый в семье должен знать, что каждый должен заботиться о том, чтобы было состояние гармонии в семье, спокойствие, общее ощущение того, что все хотят сохранить искренние, прямые отношения.

И даже если кто-то хочет обратить внимание на себя, он должен это сделать так, как это принято в семье. Ну, когда он подходит к кому-то, к чему-то или во время ужина, когда все, скажем, садятся и едят. Ребенок должен знать, когда наступает время, когда он может подойти к семье со своей проблемой, со своими потребностями и рассказать о них. Даже если он маленький ребенок. На все есть определенное время.

Я. Лешед-Арэль: А ребенок может научиться всему этому?

М. Лайтман: Нужно объяснить ему. Скажем, ты можешь говорить о своих проблемах в такие-то часы.

Я. Лешед-Арэль: В общем-то, мы должны обучить его преодолевать свои эмоции. Потому как иногда «стакан» эмоций просто переполняется.

М. Лайтман: Нет, такое не принято в семье. Прежде всего, в семье ребенка обучают, что, конечно же, для всего есть место, но также, в соответствии с этим, для всего есть и время.

Я. Лешед-Арэль: У каждой вещи есть место, и у каждой вещи есть время. Это потрясающее выражение. С какого момента ребенок может понять это или хотя бы начать двигаться в этом направлении?

М. Лайтман: Когда мы начинаем его обучать этому.

Я. Лешед-Арэль: К примеру, маленький ребенок. Все его эмоции – наружу. Достаточно того, что ему не удалось сложить пазл, и он уже плачет и жалуется родителям. Кто-то забрал у него что-то, он сразу приходит с плачем к родителям. У него нет никакой регуляции своих эмоций, все выходит наружу за секунду. С какого возраста это хорошо? И когда он постепенно начинает преодолевать это?

М. Лайтман: Это не зависит от проблемы, не так уже – и от возраста. Я могу объяснить ребенку, что сам не могу что-то делать. Но вместе с мамой, которая занята на кухне, мы сядем вместе, поговорим об этом, послушаем и, возможно, сделаем то, что он хочет. Но вместе с мамой.

Я. Лешед-Арэль: То есть по мере течения жизни в семье? Ничего в семье не останавливать, никакую жизнь? Он должен сам преодолевать себя? А какое отношение должно быть в семье к эмоциям? Чему нужно обучить ребенка в семье по отношению к эмоциям?

М. Лайтман: Что, прежде всего, чувства нужно раскрывать и предоставлять им место и возможность выразить их – в подходящем состоянии. Скажем, в то время, когда мы едим, мы не начинаем выяснять разные вещи, мы говорим только о еде и, может быть, о каком-то фильме, сериале, скажем, который смотрим в семье, и о разных вещах, которые напрямую не связаны с семьей.

О. Леви: Первое определение, которое вы дали, уравновешенного члена семьи, – это то, что он умеет справляться в семье и помогает каждому в семье быть уравновешенным. Почему, когда вы определяли, что значит уравновешенный член семьи, вы как будто вдруг вытащили его из состояния, где он должен быть уравновешен сам с собой, во взаимопомощь и в то, что он должен заботиться о других? Почему это не заканчивается только на его личном состоянии?

М. Лайтман: Потому что равновесие не зависит от самого человека, в особенности, когда мы говорим о детях, о семье или вообще о семье. Равновесие зависит от всей семьи.

Семья – это группа, где все зависят от всех, и каждый чувствует других очень внутренне, чувственно, тонко, когда у каждого из нас есть свои впечатления и воспоминания о разных вещах. Мы, может быть, даже и не осознаем этого, но все они собираются в образ матери, образ отца, образ сестры, брата и так далее.

То есть в семье я не могу вести себя так, как в любом другом месте. Здесь я должен знать, что, с одной стороны, это место для моих самых прямых выражений отношений. А с другой стороны, это самые сердечные выражения моих отношений.

Я. Лешед-Арэль: Как уравновешенная семья влияет на равновесие в ней каждой личности?

М. Лайтман: Я должен привести себя в равновесие в соответствии с семьей.

Я. Лешед-Арэль: Но это потом выражается наружу, выходит из семьи?

М. Лайтман: Я не сравниваю то, что есть снаружи, с тем, что есть в семье.

Я. Лешед-Арэль: То есть у меня должно быть отличное, разное отношение к тому, как я отношусь к семье и как – к людям вне семьи?

М. Лайтман: Конечно же. Семья – это семья, и нет никакого сравнения моего поведения вне семьи и того, что в ней происходит.

Я. Лешед-Арэль: Есть некая связь общей системы, которая называется «семейная ячейка», «семейная система». Вы говорите, что мы, и даже маленький ребенок, должны заботиться о ней. Это действительно из ряда вон выходящая мысль, – что даже маленький ребенок тоже должен заботиться о том, чтобы не выводить семью из равновесия. Этого осознания сегодня нет ни у одного ребенка, ни один ребенок не растет с таким пониманием.

М. Лайтман: Все зависит от того, как взрослые относятся к этому.

Я. Лешед-Арэль: Почему это так важно? Почему важно, чтобы даже ребенок заботился о равновесии в семье?

М. Лайтман: Он учится этому от нас. Когда я что-то делаю или говорю, в общем, занят, а он подходит ко мне и что-то говорит, я реагирую: «Ш-ш, я не могу все делать (или говорить) одновременно! Иначе все начнут шуметь. Я не могу себе этого позволить». Я даю ему пример, что могу себе позволить, а чего нет. И дети это понимают.

Я. Лешед-Арэль: А с чего он учится? От кого?

М. Лайтман: Конечно же, от взрослых в семье.

Я. Лешед-Арэль: Есть личный пример, но есть еще что-то, чему мы должны обучить его?

М. Лайтман: Это главное.

Я. Лешед-Арэль: Из такого объединенного окружения дети выйдут в жизнь более уравновешенными?

М. Лайтман: Они выйдут более уравновешенными и будут знать, как относиться к другим, как не мешать в любом обществе, их будут везде хорошо принимать. Прежде всего, они не будут мешать.

О. Леви: Не помешают кому?

М. Лайтман: В любом месте, где они будут, – не будут мешать.

О. Леви: Это важно быть человеком, который не мешает?

М. Лайтман: Важно быть человеком, не только который не мешает, но таким, что его почти не чувствуют.

О. Леви: Почему?

М. Лайтман: Потому что тогда называется, что он человек, с которым удобно общаться.

О. Леви: То есть человеку нужно развивать способность не мешать другим?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Мы постоянно говорим о равновесии внутреннего мира человека, его эмоций. И вы сразу выводите это вне его интеракции с окружающими, – неважно, где это, в семье или снаружи. Почему вы всегда расширяете границы человека, как будто человек – это не тот, кто есть на самом деле, с его внутренним миром, а человек – это в его влиянии, в его импакте на других?

М. Лайтман: Насколько он может включиться во всех.

О. Леви: Согласно этому, что значит человек уравновешенный?

М. Лайтман: Он не мешает другим, не задевает их ничем, не касается. Они чувствуют, что он находится рядом с ними, и можно с ним войти во взаимодействие. Но когда он включается в тебя, не должны возникать проблемы, и ты должен как бы вывести его из себя.

О. Леви: Очень красиво.

Я. Лешед-Арэль: То есть это такая связь – он не просто связывается с тобой, но не мешает.

М. Лайтман: С одной стороны. С другой – здесь возникает проблема. Если человек так преувеличенно показывает, что не входит в них и не включается в них, люди могут подумать, будто он какой-то скрытый, тайный агент.

Я. Лешед-Арэль: Так ему таки нужно как-то себя выразить?

М. Лайтман: Чтобы им было комфортно с ним, удобно с ним.

Я. Лешед-Арэль: Это отличная формулировка.

Давайте представим, что существует семья, в которой не сердятся и не гневаются. Это правильное состояние? Семья, в которой не хватает какого-то выражения эмоций, – это правильно?

М. Лайтман: Это не хорошо, потому что мы тем самым обкрадываем ребенка в развитии. Откуда он будет знать, как вести себя с другими? Семья – это та же школа, из которой он выходит. И дальше соответственно ведет себя снаружи. Это создает в нем правильное мировоззрение во внешнем мире – на всю жизнь. Как сказано: «Воспитывай отрока по путям его».

О. Леви: То есть даже когда он состарится, у него это не исчезнет?

М. Лайтман: Да. И это очень важная – вторая часть предложения.

О. Леви: Что значит родитель, который эмоционально уравновешен?

М. Лайтман: Он показывает ребенку, чем живет, что интересуется всем, что у него есть в жизни, в семье, по всей видимости, и на работе или в любом другом месте. Но при этом держит себя таким образом, что он уважителен ко всем и к каждому, чувствует и интересуется всем, что вокруг него.

О. Леви: Если в ребенке или в родителе пробуждается гнев или другое выражение чувств, которое мешает другим, как мы должны относиться к этому?

М. Лайтман: Мы должны подавать пример: как уравновешенно относимся к этому, как можем сдержать гнев и как выстроить наши отношения.

О. Леви: Нет ли в таком подходе чего-то, что подавляет личное самовыражение человека?

М. Лайтман: Почему подавляет?

О. Леви: Ну, потому что в ребенке пробуждается определенная эмоция.

М. Лайтман: Я не подавляю.

О. Леви: А что тогда?

М. Лайтман: Как мы и говорили, я даю пример, как отношусь к этому.

Я. Лешед-Арэль: Допустим, ребенок приходит из школы разбушевавшимся, дома ведет себя очень неприятно, все, что ему говорят, не выполняет, злится и сердится на все. Будучи занята своими делами, что я как мать должна ему сказать, как должна к этому относиться, что сделать?

М. Лайтман: Если ты занята, то это очень трудно. Думаю, если ребенок уже ходит в школу, я бы посадил его рядом с собой за стол, взял бы чистый лист бумаги и нарисовал: это, скажем, Йоси. А вот это, скажем, Дуди. Дуди каким-то образом задел Йоси, – и делаю стрелку. А что сделал Йоси – он ответил Дуди или нет? Нет. Йоси пошел к Хаиму, и вместе с Хаимом они уже пришли к Дуди. То есть я хочу это сделать в виде картинки, чтобы он мне объяснил – не просто своими чувствами, когда он сходит с ума, а чтобы показал мне на этом рисунке, на бумаге, – что он делает в каждом случае.

Так мы, прежде всего, переводим это на другой уровень реальности, в виде изображения этой реальности. Во-первых.

А во-вторых, нужно обсудить: что можно сделать в таком случае? В чем Дуди прав, а в чем неправ? Что и как Йоси хочет ответить ему? Побить его, пожаловаться на него и так далее? Чтобы все эти вещи нам были ясны на бумаге, а не где-то там, в воздухе.

Я. Лешед-Арэль: Почему на бумаге? Потому что это отдаляет его от его эмоциональной бури?

М. Лайтман: Да. Если мы таким образом изображаем все эти вещи, у нас получается карта чувств и действий, может быть, не знаю, чего еще, – к чему мы вообще хотим прийти. И как мы можем прийти к этому.

О. Леви: И еще ситуация. Ребенок обиделся или очень сердится и закрывается в своей комнате дома. Как мы, родители, должны к этому относиться?

М. Лайтман: Прежде всего, мы должны ему помочь выйти из комнаты. Мы один или даже два раза постучимся. Пригласим его на что-то. Если он все-таки не хочет, тогда мы больше на него не обращаем внимания, пока он сам не выйдет.

О. Леви: А когда он выйдет?

М. Лайтман: Не обращаем на него внимания.

Я. Лешед-Арэль: Что за принцип или идея стоит за тем, что вы нам хотите объяснить?

М. Лайтман: Я хочу показать ребенку, что не придаю чрезмерную важность тому, как он себя ведет.

Я. Лешед-Арэль: То есть к такому крайнему поведению?

М. Лайтман: Да. Если хочет так делать, пускай делает. Но на меня это никак не влияет.

Я. Лешед-Арэль: После такого инцидента важно проговорить его с ребенком, или просто отодвинуть это в сторону, как будто этого не было?

М. Лайтман: Как будто бы не было. Не стоит ни говорить, ни делать ничего. И тогда спустя какое-то время, допустим даже достаточно продолжительный период, мы можем вспомнить об этом среди какого-то разговора и сказать, что не стоило так себя вести. Хотя мы и понимаем его. Понимаем его состояние взрыва, что он был сильно задет и так далее.

Я. Лешед-Арэль: Так с одной стороны, вы говорите, нужно отождествить себя с ним и понять его. С другой стороны – показать ему, что такое поведение нарушает все равновесие в семье, и он тянет на себя все внимание. И поэтому мы никак не реагируем на это.

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Другая ситуация эмоционального равновесия. Мой ребенок очень боится не преуспеть. Этот страх, что он не преуспеет, просто парализует его. Страх – не преуспеть на экзаменах, в соревнованиях. И, несмотря на то, что он очень хороший и старательный, но это его просто парализует. Он боится. Как преодолеть этот страх?

М. Лайтман: Нужно рассказать ему примеры из нашей жизни, насколько мы не могли добиться в чем-то успеха, а затем все-таки добивались. И даже если не добивались – значит, это была не моя область. И так далее. Каждый может быть хорош в чем-то одном и менее хорош в другом. И не всегда.

Я. Лешед-Арэль: Мы знакомы со многими семьями, где родители очень сильно толкают ребенка на то, чтобы он преуспел во многих областях. Как правило, это происходит в школе.

М. Лайтман: Да, я понимаю. Так мы должны сказать ребенку, что хотим, чтобы, прежде всего, он был здоров. Чтобы вел себя хорошо. И заботился в целом о том, чтобы его оценки были в нормальных рамках. Но ему не обязательно быть слишком выделяющимся в чем-то.

О. Леви: Вы сказали, что можно нарисовать рисунок как карту эмоций (Йоси, Дуди и так далее). А что делать с очень сильным выражением гнева?

М. Лайтман: Поэтому ты делаешь это на рисунке.

О. Леви: Ну, вот на рисунке у меня очень большой гнев. Гнев! Эта эмоция иногда может просто взорвать наш мозг.

М. Лайтман: Так возьми такой ярко-красный карандаш, такой, жирный. И сделай вот так. Даже несколько раз. Чтобы ему было понятно, что это не больше, чем просто чертеж.

Я. Лешед-Арэль: А какое отношение должно быть к этому ощущению? Ведь этот гнев на бумаге – не больше, чем какие-то…

М. Лайтман: Даже если это каракули – неважно. Есть отношение ко всему. Еще раз произошло, и еще раз. Давайте нарисуем на этом рисунке все, что происходит у меня в жизни. И все остается только на бумаге.

Я. Лешед-Арэль: Но как ребенок может регулировать себя? Он же может просто выйти из себя. Что я ему говорю? Что ничего страшного не произошло?

М. Лайтман: Так ты делаешь этот рисунок или нет?

Я. Лешед-Арэль: Да. Я делаю этот рисунок. Но как мне научить его останавливаться, чтобы он не шел до конца, до крайности, которая буквально взрывает всю семью? Рисунок – это одно из средств. Есть ли у меня еще другие средства, которые помогают ему остановиться?

М. Лайтман: Обычно, если начинаем говорить об этом, это снимает напряжение.

О. Леви: Дайте, пожалуйста, какое-то четкое определение, что значит эмоциональное равновесие в объединенной семье?

М. Лайтман: Эмоциональное равновесие – это пример со стороны семьи, когда каждый показывает другим, насколько он сохраняет свое внутреннее равновесие и равновесие всей семьи в целом.

Над текстом работали: Р. Коноваленко, А. Шимшон, В. Дулаева, Р. Бейдер, М. Каганцова, В. Калика, А. Ларионова, А.Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/k85EaPTU