Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1326

5 декабря 2021 г.

О. Леви: Наша передача сегодня о доверии между родителями и детьми.

Я. Лешед-Арэль: Доверие – одна из самых важных сторон нашей жизни, которая представляет собой основу наших хороших, здоровых отношений. На их основе мы можем расти, особенно, если говорить о связи родителей с детьми.

Между родителями и детьми есть доверие, естественная, изначальная потребность в связи, поскольку родители снабжают ребенка всем необходимым. Эта система доверия, доверительных отношений развивается всю жизнь. Мы хотим, чтобы она развивалась в здоровой форме, чтобы она дала ребенку правильную основу и способность коммуницировать, общаться с другими людьми, верить им, доверять им, выстраивать в нем какое-то ощущение доверия, и не привести его к изоляции от других.

Мы хотим поговорить о том, что нужно сделать, чтобы развить в ребенке эту уверенность и ощущение безопасности, чтобы родители открывали ему если не всю правду, то хотя бы основную ее часть, выстраивали отношения так, чтобы это создавало в ребенке устойчивое доверие. То же самое – со стороны родителя. Родитель ожидает, что ребенок будет делиться с ними тем, что с ним происходит, особенно, всякими драматическими ситуациями, которые могут происходить с ним в жизни.

В этой связи мы все делаем ошибки, поэтому хотели бы научиться у вас, как правильно поступать и правильно исправлять ошибки. В чем заключается важность доверительных отношений между родителями и детьми? Как это влияет на ребенка, и особенно, когда он становится взрослым?

М. Лайтман: С самого начала дети зависят от родителей и, конечно же, верят всему, что говорит взрослый. Хотят прилепиться к взрослому, к отцу, матери, и в таком виде хотят расти. Это то, что затем сопровождает их в течение всей жизни. Это первое.

Второе. Вопрос состоит в том, как реагируют на это родители. Потому что это уже зависит от того, в какой семье росли сами родители. Поэтому при выборе своей семейной пары нам очень важно знать, как они воспитывались. Ведь, без сомнения, они так же будут относиться и к нашим детям. Когда я женюсь, я должен знать связь моей жены с родителями, какими они были. Хотя с ними самими я не связан, это будет на достаточно далеком расстоянии. От этого зависит, каких детей женщина родит и воспитает. И так же мужчина. Поэтому очень важно знать, из какого семейного гнезда мы получаем нашу семейную пару. Хотим мы того или нет, но наша семья, наше семейное гнездо тоже будет построено по примеру наших родителей.

Я все время должен помнить о том, что то, о чем я говорю, что я делаю по отношению к детям, в их присутствии, это все у них записывается, как на магнитофон, на записывающее устройство в них и также будет передано моим внукам. Хочу я этого или нет, но теперь, когда я выбираю семейную пару и отношусь определенным образом к своим детям, – этим я определяю, что потом произойдет с моими внуками. И это работает абсолютно и очень четко.

Я. Лешед-Арэль: По поводу выстраивания доверия. Вы дали нам основу, что ребенок нуждается в доверии, которое дает ему родитель. Но родитель тоже зависит от того, откуда он вышел, из какой семьи и где его воспитывали. В чем важность доверия, которое выстраивается между родителями и детьми?

М. Лайтман: Это нужно воспитывать. То есть я должен показывать детям, что выражаю им свое доверие. Это должно быть, буквально, как соглашение, железный договор. И затем то, о чем мы договариваемся друг с другом, я поддерживаю и оберегаю. Я должен это чувствовать и показывать им, что стою на своих словах.

Доверие возникает только исходя из примера. Вообще все, что относится к воспитанию, – здесь нет слов, а только пример. Только он работает.

Я. Лешед-Арэль: Ребенок рос в семье, в которой царило доверие, ему доверяли, была выстроена система доверительных отношений между родителями и детьми. Что такая атмосфера выстраивает в нем? Что это дает ему как человеку?

М. Лайтман: Как партнер того, что он чувствует, что получает. На самом деле для родителей здесь идет требование привести себя в соответствие ребенку. Бывает, что ребенок по своей природе очень недоверчив, поэтому хочет проверять все, что они делают и говорят. Он проверяет, совпадает ли то, что они делают, с тем, что они говорят; он должен это видеть.

О. Леви: Вопрос от зрительницы: что должен включать в себя такой договор между родителями и детьми?

М. Лайтман: Договор должен включать одну самую главную вещь: что мы любим друг друга и развиваем любовь между нами, хотим видеть ее в каждое мгновение нашей жизни. И это ощущается на нашей общей территории, в нашем общем пространстве, в той квартире, где мы живем. Чувствуется, что в ней прежде всего находится любовь.

О. Леви: Вопрос от зрительницы: каков плохой пример и каков хороший пример для выстраивания доверительных отношений?

М. Лайтман: Если в нашей супружеской паре происходят какие-то споры, нам нельзя это показывать детям. Когда мы говорим о воспитании, о детях, в нашей супружеской жизни мы должны очень оберегать себя, потому что строим друг с другом совершенно новые взаимоотношения. Если они не были идеальными раньше, то должны стать идеальными с этого момента. То есть идеальными в том, что мы поддерживаем друг друга, помогаем друг другу, есть у нас дети или пока нет, но мы готовим себя к тому, чтобы у нас была такая атмосфера – только поддержка и любовь.

Я. Лешед-Арэль: Не создается ли в этой ситуации какая-то иллюзия? Ведь ребенок в конце концов выходит в жизнь….

М. Лайтман: Это не важно, что он увидит в жизни, совершенно не важно. Потому что он знает, что именно так должно быть. А если в жизни это не так – так что же поделаешь? Он еще больше будет ценить то, что есть у него дома, по сравнению с тем, что в жизни.

О. Леви: Вопрос от зрительницы: что развивает доверие в человеке? Выстраивает ли это в нем какой-то вид мировоззрения? Если да, то в какой форме?

М. Лайтман: Я верю своему ребенку, что он будет следовать моему воспитанию. Хотя я должен проверять и следить за этим. Также я должен видеть, насколько он находится под каким-то посторонним влиянием, возможно, даже противоположным тому, что он видит дома, и так далее.

Но, по сути дела, я должен проверять. Воспитание не заканчивается за один день, когда ты наполняешь его, словно вводишь какую-то программу в компьютер и он работает. Но ребенок каждый день, каждое мгновение обновляется, это растущий человек. Поэтому я должен все время подавать ему разные примеры в том же направлении и видеть, воспринимает ли он их.

Я. Лешед-Арэль: Какую основу это дает человеку в его жизни?

М. Лайтман: Всё.

Я. Лешед-Арэль: Что это строит в нем, формирует?

М. Лайтман: Это формирует у него отношение к жизни, к людям и к миру в целом.

Я. Лешед-Арэль: Ребенок, который этого не получает, что это выстраивает в нем?

М. Лайтман: Он должен проверить, почему он не получает. С самого начала: в нашей семье родился ребенок, которого мы с женой воспитывали. Как такое может быть, что он не получал бы то, что мы ему передаем?? Он по природе находится под нашим полным влиянием. Так или мы не в порядке в каком-то виде, или мы ему не передаем модель нашего воспитания, или же на него оказывается какое-то постороннее влияние.

О. Леви: Ситуация. В школе у ребенка сложились проблематичные отношения с другим ребенком, и дело даже дошло до бойкота и насилия над этим ребенком. Они с болью в сердце и с любовью хотели помочь ему, знали, что с ним что-то происходит несколько месяцев, но не могли понять что. Наконец, он рассказал. Но перед тем, как рассказать ситуацию, он попросил их пообещать: «Я вам рассказываю, делюсь с вами, но вы никому ничего не говорите».

После родители посовещались, пообсуждали вместе, и все-таки решили позвонить родителям ребенка, который доставлял их сыну проблемы.

Те родители тоже хотели как-то исправить ситуацию, но у них не было на это способностей, и они это сделали так, как могли. В конце концов, их ребенок каким-то образом все-таки отыгрался на том мальчике, который рассказал эту историю. И это нарушило всю систему доверия ребенка, который поделился своей историей с родителями. Ведь он хотел, чтобы они никому не рассказывали. Больше он им не верит. Так что же теперь делать?

М. Лайтман: Это уже произошло. Мы исправляем его отношение к этому плохому приятелю или отношение к нам?

О. Леви: Наша проблема – в его отношении к нам. Он больше нам не верит. Мы разрушили доверие к нам как родителям. Это самая большая проблема.

М. Лайтман: Я не знаю, правильно ли это. Может, если уже все открыто и все раскрылось, стоит пойти до конца и встретиться с тем плохим ребенком. Что может быть хуже? Ведь уже все раскрылось.

Я бы сделал так: я бы подошел к этому ребенку, выяснил, что происходит, почему у него проявляется такая ненависть к нашему ребенку. Я бы в любом случае попытался успокоить, урегулировать ситуацию и, в зависимости от возраста, сводить сына в зоопарк, полетать с ним на дельтапланах, взял бы взял бы еще куда-нибудь, чтобы это сломало обычные отношения.

Я. Лешед-Арэль: Отношения между родителем и ребенком разрушились, ведь они ему что-то пообещали и нарушили слово.

М. Лайтман: Постепенно онидолжны объяснить ему, что это произошло не спонтанно, просто у них не было выбора. Они были в очень сложной ситуации, советовались между собой и не знали, как поступить. В итоге, буквально, скрепя сердце, поскольку не было выбора, они позвонили родителям того ребенка.

Он должен понять их боль, хотя это для ребенка совсем не просто. Но в любом случае, нужно каким-то образом объяснить ему, что они не хотели этого делать, но, с одной стороны, руководствовались любовью к нему, а с другой стороны, понимают ответственность за свои слова, и поэтому ничего не поделаешь. Любовь как раз растет от того слова, которое они ему дали.

О. Леви: Этот принцип очень красив. Объясните его, пожалуйста, ведь это как раз ключевой момент.

М. Лайтман: Все зависит от отношения любви.

О. Леви: Вы сказали, что любовь больше, чем слово обещания, которое мы тебе дали.

М. Лайтман: Да, любовь побеждает, нет ничего выше любви. Если я должен спасти любовь, привести к тому, чтобы она расцвела, я плачу за это всей ценой, которая только может быть в мире, даже тем, что я буквально подвергаю опасности мои отношения с сыном. Но он поймет, если не сразу, то, может быть, потом, и запомнит на всю жизнь, что я это сделал ради него.

Я. Лешед-Арэль: То есть если родитель сомневается, что ему сделать – сдержать данное обещание или помочь ребенку, – то, конечно же, ему нужно действовать согласно любви, которая должна побеждать, даже если это нарушает их обещание.

Что произошло, когда разрушилось доверие в их отношениях? Что именно разрушилось?

М. Лайтман: Ребенок должен понять, что то, что он говорит родителям, не останется между ними. Они проверяют то, что он делает, и далее поступят согласно тому, что они думают.

Я. Лешед-Арэль: Когда разрушается доверие – разрушается связь между сторонами или что-то внутри человека?

М. Лайтман: Он уже не может полностью раскрыть себя, но теперь должен будет считаться с тем, что это может быть открыто, и они могут раскрыть это другим. А что делать, и что нет – это уже проблема. Но эту проблему можно исправить, потому что это происходит из любви, из отношения любви. Они объясняют ему, и не один раз, а в течение жизни, в течение нескольких лет объясняют, что они это сделали, исходя из боли в сердце, не для того чтобы успокоить сердце, а для того чтобы сделать для него хорошо. Сдержать свое слово, если они обещали, является для них очень важным принципом; но так они вместе решили, исходя из состояния безвыходности, поняли, что именно так должны поступить.

Я. Лешед-Арэль: Раньше вы нам советовали, чтобы мы говорили, что это якобы третья сторона нам посоветовала, чтобы так это разрядить.

М. Лайтман: Это можно урегулировать правильно.

Я. Лешед-Арэль: Если ребенок поймет, что это было сделано из любви, то он, конечно же, отнесется к этому правильно. Но если не поймет, что это было сделано из любви, то может почувствовать, что его предали, и тогда ему будет очень тяжело восстановить свое доверие. Что делать с человеком, который чувствует, что его предали? Что сломалось в нем, что разрушилось?

М. Лайтман: Родители являются основой жизни ребенка. Он к ним прикрепляется навсегда так, как будто схватился за свою мать, когда был еще маленьким. Поэтому мы должны понять, что, если оставляем его, он чувствует себя очень-очень одиноким, покинутым и несчастным.

Я. Лешед-Арэль: Как такое впечатление повлияет на его продолжение жизни?

М. Лайтман: Дальше в жизни это повлияет на него так, что он будет очень зависеть от окружения и будет стараться и себе создать дом, который стал бы для него его пристанищем. И так он будет существовать. Но чтобы быть самостоятельным по-настоящему – такого не может быть.

О. Леви: До сих пор мы говорили о том, что разрушилось доверие между ребенком и родителями, и ребенок им больше не доверяет.

А сейчас – со стороны родителей. Например, мать видит, что ребенок начал их обманывать: говорит, что помыл руки – на самом деле не помыл, сказал, что сделал уроки – на самом деле, не сделал, сказал, что не смотрел то, что мы запрещали ему смотреть, но все-таки смотрел. Как реагировать на то, что ребенок все время обманывает?

М. Лайтман: Реагировать нужно просто: на самом деле мы не верим ему, потому что он постоянно лжет.

О. Леви: Сказать ему об этом?

М Лайтман: Да. И мать должна сказать, что сожалеет о том, что раскрыла это. Но с этого момента и далее мы должны оберегать наше взаимное доверия друг к другу и больше не обманывать друг друга. Почему это хорошо? Потому что тогда вместо его и моего противоположных мнений у нас есть общее мнение и общее желание, общая мысль. Это очень сильно действует. Как будто есть двое людей в одном теле.

О. Леви: Что здесь значит интегральный принцип?

М. Лайтман: Мы удваиваем наши силы и наше отношение к добру и к злу и в таком виде продвигаемся к здоровому состоянию.

О. Леви: Это произойдет, только если между нами есть взаимное доверие?

М. Лайтман: Да, безусловно.

О. Леви: Когда ребенок врет (когда я его спрашиваю: «Мыл руки?» – он говорит: «Да», – но он не мыл, «Сделал уроки?» – «Да, сделал», – а он не сделал), почему он это делает? Что он выигрывает от этого?

М. Лайтман: Ему это удобно.

О. Леви: А какая должна быть альтернатива?

М. Лайтман: Он выигрывает от того, что между нами есть понимание. И в этом взаимопонимании мы связаны вместе, находимся словно в едином организме и можем справиться со всеми проблемами, которые у нас возникают в жизни.

Мы также должны обсуждать в семье с супругой или супругом, что мы говорим детям, а что нет; как мы советуемся с детьми относительно всех проблем, возникающих в доме, с покупками, со всем – чтобы они постепенно включились в то, что есть у нас дома и чтобы у них не было ощущения, что это приходит с неба.

Я. Лешед-Арэль: Почему это важно?

М. Лайтман: Это важно для того, чтобы укрепить семью.

О. Леви: Что, может быть, не нужно рассказывать им?

М. Лайтман: Это зависит от возраста ребенка. Когда я не хочу, чтоб меня неправильно поняли из-за того, что дети еще недостаточно повзрослели. Но, по сути дела, в соответствии с возрастом я могу и посоветовать, и поговорить о том, что я хочу сказать им, и послушать их.

О. Леви: Вопрос от зрительницы: как все-таки исправить кризис доверия в семье, если таковой возник?

М. Лайтман: Мы должны конкретно поговорить. Поговорить, объяснить каждому, что здесь происходит и, в конечном счете, вместе решить – во взаимности, взаимопонимании, в обсуждении, что произошло между нами: это разница в отношениях, или мы должны воспользоваться посторонней помощью. Я не говорю о психологах или психиатрах, но это может быть кто-то, кто принимается и нами и детьми. Например, может быть бабушка или учительница. Это уже зависит от определенного случая.

О. Леви: Итог. На чем основывается доверие между родителями и детьми?

М. Лайтман: Основывается на том, что ребенок зависит от родителей. Он в семье рождается, полностью находится и развивается из системы семьи. Семья связана, когда все взаимосвязаны, когда родители говорят между собой, что делать, что покупать, как это строить. Но они обсуждают, решают это как раз в присутствии детей, показывают им пример. В детях это укореняется очень сильно. Затем это поможет им создать такие системы и в своей дальнейшей жизни.

Над текстом работали: Р. Бейдер, Е. Петроченко, Г. Эпштейн, А. Шимшон, М. Каганцова, А. Ларионова, В. Калика, Д. Урланис, В. Дулаева, А. Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/k7EOLYDo