Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Беседа 1262

8 июля 2020 г.

О. Леви: Здравствуйте! Спасибо за то, что вы сегодня с нами! Передача «Новая жизнь» – серия передач с равом, доктором Михаэлем Лайтманом. Здравствуйте, рав Лайтман!

М. Лайтман: Здравствуйте!

О. Леви: Здравствуй, Таль Мандельбаум Бен-Моше. Передача 1262-я – «Глобальная культура». Мы живем в мире, где есть много культур на протяжении всей истории, и тенденция такая, что все это соединяется, обретает иную тенденцию. Мы попытаемся определить, куда это движется по пути к новой жизни? Будьте с нами. Таль, начнем обсуждение.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Да, на самом деле, ученые, исследователи, футуристы раскрывают, что у истории есть некое направление, в котором она продвигается. И относительно культуры они говорят, что мы переходим от состояния множества маленьких культур, когда человечество существовало с маленькими местными культурами, постепенно мы входим в состояние меньшего количества культур, и они более крупные. И в будущем, – они говорят, – будет одна общая глобальная культура. И мы уже начали ощущать, как это происходит с глобализацией, экономика стала связанной, бренды питание стали общемировыми. Мы видим, что культуры очень влияют одна на другую. И восточные культуры влияют на Запад, и западные культуры влияют на Восток. Мы превратились в некую смесь разных культур.

Мы хотели бы сегодня выяснить, куда это продвигается, действительно ли мы идем к одной общей культуре, и что это значит? Что такое, на ваш взгляд, рав Лайтман, этот процесс развития культур человечества?

М. Лайтман: Что, в итоге, мы должны приблизиться друг другу – все человечество, все народы, которые должны объединиться настолько, что будет один народ, и всё будет едино.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Что это значит? Мы такие сложные, мы настолько отличаемся друг от друга, люди очень индивидуальны, у каждого свой мир. Что значит, что мы будем с одной культурой?

М. Лайтман: Все эти вещи внешние, не очень отличаются. Мы, люди – это желание получать, желание наслаждаться. Поэтому мы хотим хорошо обустроить нашу жизнь. А хорошая, означает, что есть еда, секс, семья, деньги, почести, власть, знания. Хотя это зависит от уровня человека, общества. Но в итоге это то, что есть. Поэтому между нами нет особых различий. И если один любит одно любит, а другой любит другое – это может быть, как внутри одного народа, и также и в мире. Это нас не разделяет.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Верно ли, что история и направление развития приводит нас к состоянию одной культуры?

М. Лайтман: В итоге, мы видим, что это происходит. Наверняка, вещи, которые ты носишь, и я ношу, прибыли из разных мест мира. И то же самое – питание и мебель, и так далее, и так далее. Мы живем в интегральном мире. И невозможно указать, согласно тому, что человек одевает или даже ест, что это определенный человек из какого-то места в мире, потому что настолько все перемешано. Мы все не раз были за границей и видели, насколько есть разнообразные рестораны, вкусы, тенденции и… – что угодно. Не вижу в этом никакой разницы. Я не вижу в этом причины, по которой человечество должно быть разделено, отдалено. Это не то, что является причиной разделения и отдаления.

О. Леви: Что вызывает в нас разделение и отдаление?

М. Лайтман: Только наше эго. Только наше эго. Оно должно быть более сокращенным, должно быть более организованным. Мы должны его оберегать, чтобы направить на объединение между нами.

О. Леви: Если мы, кроме внешних признаков таких, как одежда, внешний вид, обратим внимание на более внутренние вещи. Например, на ценности. Когда мы говорим о глобальной культуре, какие ценности будут, что можно будет сказать, что это глобальные ценности, которые объединяют и общие для всех людей, где бы они не находились, и не важно, какой это народ, и в какой стране он живет?

М. Лайтман: Прежде всего, объединение.

О. Леви: Что значит слово «объединение»?

М. Лайтман: Объединение – это то, что мы относимся хорошо друг другу и готовы поддерживать друг друга. Скажем, то, что ты или твоя жена хочет в жизни, я должен быть готов дать, помочь, чтобы улучшить вашу жизнь. И вы тоже – относительно меня.

О. Леви: Это будет центральная ценность глобальной культуры?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: То есть вы видите ее как очень позитивную культуру?

М. Лайтман: Конечно! Иначе это вообще не культура!

О. Леви: Что это значит?

М. Лайтман: Иначе это культура войны.

О. Леви: Мы, к сожалению, живем в этой культуре всю историю.

М. Лайтман: Мы же говорим о том, что должно быть.

О. Леви: Когда вы говорите о глобальной культуре, вы видите такое существенное изменение, нечто положительное, взаимность между людьми и всеми народами, и всеми странами, которые основаны на желании одного делать добро другому?

М. Лайтман: Да.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Я хотела бы добавить к этому, что есть такое понятие, которое древние историки называют «конец истории». Они говорят, что мы приходим к какому-то состоянию конца, и с этого момента либо человечество просто истребит себя, либо войдет в какое-то перерождение, которого мы никогда не видели. И, на ваш взгляд, мы приближаемся к этой конечной точке?

М. Лайтман: Мы приближаемся к точке решения: либо мы измененяем себя в добром направлении друг относительно друга, либо природа начинает на нас давить так, что мы вынуждены будем под её давлением изменить себя к доброму отношению друг к другу.

О. Леви: Как природа связана с человеческой культурой?

М. Лайтман: Мы действуем в рамках природы, и поэтому вся наша культура – это результат отношения природы к нам. 7:35

О. Леви: Но ведь люди не возникли ниоткуда, они вышли из животного мира. В животном мире, как я понимаю, – я смотрю фильмы о животных, вчера смотрел со своими детьми, – есть определенный жизненный цикл: есть жертва, есть хищник, один становится пищей другого. Есть такая цепочка, цикл, и это, возможно, великий разум природы. Но элементы природы живут в постоянной борьбе, они постоянно воюют за выживание. Я думаю, поскольку мы вышли из животного мира, наша культура и наше восприятие то же самое – выживание, мы находимся в состоянии войны.

М. Лайтман: Да, понятно, мы – животные. С этим я согласен с тобой.

О. Леви: Почему же вы такой оптимист, когда вы смотрите вперед и говорите о глобальной культуре, что она будет позитивной, и там все захотят делать добро друг другу?

М. Лайтман: У нас нет выбора. Мы постепенно раскрываем, что не можем продолжать жить таким образом на Земном шаре. Он становится враждебным нам, он действует против нас, вся природа и мы сами, человек по отношению к другим – настолько, что мы хотим сожрать друг друга, не оставив друг другу хоть что-то на существование. У нас нет выбора, и нам придется под ударами природы, которые мы вызываем сами, понять, что у нас нет выбора, мы должны изменить нашу природу с плохой на добрую. И когда мы увидим, что это невозможно нашими силами, раскроется, и мы увидим, что есть высшая сила, с помощью которой мы должны измениться.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Есть ощущение в последнее время, что трения напряженность только усиливаются, и кроме ударов природы, мы видим, что в обществах – и в Израиле, и в Америке, люди воюют друг с другом. Это признак, что мы приходим к точке выбора? Почему именно эта сила ненависти в людях такая высокая в последнее время?

М. Лайтман: Потому что наше эго все время растет, эгоизм растет и растет и не оставляет нам никакой возможности жить, а только под его давлением.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Как в этом состоянии, когда мы видим, что наша культура становится чем-то, как Орен сказал, как война, как, именно из этой точки мы придем к какой-то позитивной культуре, взаимной любви?

М. Лайтман: Потому что здесь, практически в конце пути, есть какая-то точка переворота, что нет выбора, мы должны изменить себя. И тогда раскроется какая-то возможность вскричать, попросить, потребовать, заставить высшую силу – Природу, чтобы она изменила нас.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: То есть изменение происходит под просьбой?

М. Лайтман: От осознания зла.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Из осознания, насколько нам плохо? И тогда, что? Из человека выходит какое-то желание, какая-то потребность к чему-то новому?

М. Лайтман: Да. Мы кричим: «Спаси!» – когда невозможно иначе, и мы тем самым приводим к изменению.

О. Леви: Если мы будем оптимистами, как вы, и увидим перед глазами глобальную культуру, в которой есть позитив, есть желание человека сделать добро друг другу… И сейчас я хотел бы вернуться назад к тому, в чем мы находимся сегодня. Если мы говорим о мире, скажем, в Европе несколько десятков лет назад сделали попытку объединить страны Европы в какую-то общую культуру, но я не вижу, что это привело нас к чему-то хорошему.

М. Лайтман: Конечно, нет. Потому что они не думали об объединении между собой, они думали, как объединить банки, корпорации, разные вещи, которые хороши не для людей, не для европейцев, а только для богатых, для элит.

О. Леви: Чего недоставало, и что нужно было бы добавить, чтобы построить глобальную добрую культуру, которую вы описываете?

М. Лайтман: Не было программы, по которой они сближали бы людей, европейцев между собой.

О. Леви: Что это за сближение между людьми, в чем его суть?

М. Лайтман: Почувствовать, понять друг друга, изучить, приблизиться правильно друг к другу. Не открывать границы, а открывать сердца.

О. Леви: Глобальная культура разовьет сердце человека? Это вы хотите сказать?

М. Лайтман: Да. Да-да. Он должен почувствовать, по крайней мере, соседей его, – когда он живет среди 30 стран Европы, – что они все – как и его народ.

О. Леви: Это какая-то наша эмоциональная эволюция – человека?

М. Лайтман: Да, чувственная.13:07

О. Леви: Человек, который будет жить в такой культуре, – неважно из какой страны, когда будет жить в состоянии глобальной положительной культуры, что он почувствует в своей жизни из того, что сегодня нам не знакомо?

М. Лайтман: Он почувствует, что он живет в очень большом доме, который называется «Европа», и все – его домочадцы. Они – у него, а он – у них, без всяких различий.

О. Леви: Если мы раскроем это еще больше, глобальная культура – ведь это не только в Европе?

М. Лайтман: Да, так это во всем мире.

О. Леви: Человек почувствует, что он живет в одном большом мире?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: И что это позволит ему из того, что он не способен сделать сегодня?

М. Лайтман: Что это позволит ему?

О. Леви: Да, чисто лично. Что это даст ему? Это ощущение к чему приведет его?

М. Лайтман: Насколько он поднимается над своим эго, объединяется с другими людьми, он может выстроить свою жизнь лучше, более надежно, уверенно. Тогда не нужно ни полиции, ни армии, ни системы судопроизводства, ни тюрем, ничего, из того, что силой ограничивает человека, и он относится к жизни совершенно иначе.

О. Леви: Параллельные вещи, параллельные механизмы становятся лишними, согласно вашим словам. Что делает их лишними? Что их заменяет, сохраняет порядок?

М. Лайтман: Доброе желание в сердце человека.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Это звучит почти утопически – такое состояние.

М. Лайтман: Конечно, утопически сегодня, но мы можем к этому приблизиться.

Потому что все равно 200 лет назад и даже меньше ты бы не думала, что Европа может жить без границ. Я много ездил, переезжал из страны в страну в Европе, там все эти границы очень символичны. Есть какая-то доска, что говорит тебе о том, что ты сейчас въехал в Болгарию, Австрию или Чехию.

Т. Мандельбаум Бэн-Моше: Это состояние естественное? Мы говорили о системе природы, о гармонии, которая существует в ней. Это состояние без границ – это естественное состояние человечества?

М. Лайтман: Это должно быть «как один человек с одним сердцем», как одна семья, и все мы должны жить без страха. А потом будет один язык, одна культура – будет все единым.

Т. Мандельбаум Бэн-Моше: Мы будем говорить на одном языке?

М. Лайтман: Да, да. Почему нет? Для чего нам нужно так много знаков того, что мы отличаемся друг от друга?

Т. Мандельбаум Бэн-Моше: Так, может быть, спросим так: почему изначально есть так много различий, и языков, и так далее, если наше естественное состояние такое?

М. Лайтман: Чтобы мы преодолели это и выстроили себя, как одно человечество.

Т. Мандельбаум Бэн-Моше: Люди не почувствуют, что тем самым они теряют свою индивидуальность?

М. Лайтман: А что в этом терять? Если и сейчас я говорю, может быть, не на своем языке. И культура – тоже ломает все границы. Мы все питаемся от того же Голливуда, той же самой музыкой и так далее. Мы даже не обращаем внимание, чем именно мы питаемся. Когда последний раз какой-то европейский человек слышал или там слушал какую-то свою национальную музыку, скажем карпатскую или еще какую-то? Время уже проходит.

Т. Мандельбаум Бэн-Моше: Я думаю, в основном французы придерживаются своей культуры с гордостью.

М. Лайтман: Ну так еще несколько десятков лет.

Т. Мандельбаум Бэн-Моше: Да, верно. Действительно есть такой процесс, когда местные культуры как бы разваливаются. Есть люди, которые жалеют о том, что происходит. А вы говорите, что не о чем жалеть?

М. Лайтман: Я не сожалею вместе со всеми. Я знаю, что есть тенденция, которая не зависит от людей, чтобы привести их к одному миру – смешанному, единому. И поэтому тот, кто сожалеет, и кто не сожалеет, не сможет остановить эту тенденцию.

О. Леви: Когда вы описываете этот единый мир, который вы описали, это так прекрасно, это так замечательно, даже так чувственно. И мне не удается понять, что истинно, что это вообще возможно. Этот мир не упадет с неба, люди должны будут построить это.

М. Лайтман: Сегодня это строится.

Мы говорили о Франции, я въезжаю в Париж, большой город, я вижу там… Где французы? – Их не видно. Я приезжаю в Америку, там вообще… Понятно, что это современный Вавилон. Лондон – тоже самое. То есть сегодня, что происходит? У тебя есть мир, который за несколько десятков лет стал в самых своих центральных, важных местах современным Вавилоном.

О. Леви: Когда я закончил армейскую службу, как и многие израильтяне, я взял большой рюкзак и поехал за границу. Я встречал прекрасных людей из разных стран, разных культур. Я чувствовал с ними иногда такие сильные моменты, связанным в одном сердце, буквально, как одно целое. Но мир полон и разных злых сил.

М. Лайтман: Ну да.

О. Леви: Когда вы рисуете мне эту красивую картину, в которую я влюбился, – я хотел бы жить в этом и хотел бы, чтобы мои дети росли в этом. Но я не знаю, как все зло исчезнет из мира? Что изгонит силы зла из мира и позволит нам построить этот рай на земле?

М. Лайтман: Это будет, дай миру развиваться. Наше эго все время развивается в нас и приводит к разным столкновениям между нами, конфликтам. Мы учимся из этого, насколько мы неспособны быть добрыми друг с другом, насколько мы страдаем. В итоге мы решим, что нужно подняться над нашим эго и построить новые отношения.

О. Леви: Что приведет нас к такому существенному решению?

М. Лайтман: Расчет, что страдания больше, чем эгоистическая выгода.

О. Леви: Какое страдание вы видите на горизонте?

М. Лайтман: То, что все ненавидят друг друга, что не позволяют друг другу быть радостными и счастливыми.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Я вижу, что уже сегодня есть такое желание, есть такие инициативы, которые говорят о том: давайте отменим границу, давайте отменим полицию, давайте вкладывать в общество, не нужно этого насилия – то есть много новых либеральных инициатив. Думаете ли вы, что можно достичь успеха в тех условиях, которые есть сегодня?

М. Лайтман: Я не думаю, что это возможно сразу. Нужно предварить это особым воспитанием, которое объясняет человеку, какова его природа и как подняться над нынешней эгоистической природой и соединиться иным образом.

О. Леви: Дайте несколько основных моментов: какова природа исконно человека?

М. Лайтман: Эгоизм – желание властвовать, желание наслаждаться, желание построить себя на руинах другого.

О. Леви: Как отсюда продвинуться к положительной связи, если основа отрицательная?

М. Лайтман: Еще раз.

О. Леви: После того, как вы определили, что природа человека – это желание властвовать над другими, использовать их ради себя. Так создала нас природа?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Это ни хорошо и ни плохо, это просто так.

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Как из таких индивидуумов, – один, еще один, когда это их природа, – как создать из них такую позитивную культуру, позитивную связь? Ведь это противоположно самим индивидуумам, то, что заложено в них, их программе, которая содержится в каждом из них. Как мы достигнем глобальной положительной культуры?

М. Лайтман: Из отсутствия выбора. Это называется осознанием зла, когда мы приходим к состоянию, когда чувствуем зло нашей природы. И то, что я хочу причинить зло другому, он в ответ причиняет мне зло, и мы не зарабатываем друг на друге, а просто каждый теряет. И у нас нет выбора, как только изменить себя. Как я, так и он, когда мы будем хорошо относиться друг к другу, помогать друг другу. Ведь сколько можно страдать? Это называется, что мы приходим к осознанию зла.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Что удерживает человека в этих рамках общества, когда он действует позитивно, не будет преступности и так далее? То, что сегодня мы силой пытаемся ограничить? Что нас будет оберегать в том состоянии?

М. Лайтман: Тот же страх впасть в проблемы, страдания. Нам необходимо достичь такого состояния, когда человек спрашивает себя: «Куда я деградирую? До чего я дойду? Что будет со мной, с моей семьей, с моим народом, со всем миром?»

Т. Мандельбаум Бен-Моше: То есть у человека должно быть такое осознание, что он своими усилиями влияет на всех?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Если есть такое осознание, как вы сказали, что природа человека – это эгоизм, это приводит нас к тому, что мы вредим друг другу, и это делает нашу жизнь плохой. То есть осознание, диагноз – говорят, что это половина лечения. Итак, есть диагноз. Как мы можем начать лечение? Как человек может изменить свою природу, сделать ее положительной для других?

М. Лайтман: Только через общее желание, насколько мы стараемся соединиться между нами над нашей злой природой. И тогда наши усилия, в сущности, представляют собой просьбу к природе, что мы хотим получить силу добра.

О. Леви: От кого мы хотим получить силу добра?

М. Лайтман: От природы. Эта сила добра находится внутри природы и зависит только от нашего желания, что мы хотим, чтобы эта сила добра раскрылась и властвовала в нас вместо силы зла, либо над ним.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Вот в этой новой глобальной культуры, к которой мы идем, можно сказать, что человек связан с природой?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Он так же соединен с людьми вокруг него? У нас есть некий такой треугольник?

М. Лайтман: Да. Я – общество – природа. И я соединяюсь с природой, и прошу у нее, чтобы она позволила мне объединиться с людьми прекрасным образом.

О. Леви: Как это повлияет на экологическое состояние мира?

М. Лайтман: Мы, конечно же, не захотим причинять вред экологии и вообще ничему, а только беречь хорошие вещи.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Кто будет управлять миром?

М. Лайтман: Подход человека, желание его видеть себя в равновесии и гармонии.

Т. Мандельбаум Бен-Моше: Да, но сегодня есть правительства, есть люди, которые принимают решения.

М. Лайтман: Конечно, такие тоже будут. Но в будущем, если мы говорим об этом, так же, как сегодня мы выбираем, мы будем выбирать такие правительства, которые будут правильно нас организовывать.

О. Леви: К сожалению, наша программа подходит к концу, давайте подытожим. Глобальная культура – на чем она будет основана и чем заниматься?

М. Лайтман: Глобальная культура должна быть основана на глобальном объединении всех людей вокруг всего земного шара. И мы буквально построим эту культуру, воспитание, общество – от человека к семье, к государству и ко всему земному шару. Мы выстроим одну методику, доброе объединение на благо ближнего, где каждый захочет, чтобы так было, и мы тем самым буквально обеспечим себе доброе будущее.

О. Леви: Амэн. Большое спасибо, рав Лайтман. Спасибо, Таль. Спасибо вам за то, что были с нами.

«Новая жизнь». Учимся жить хорошо. Всего доброго!

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/jLAwlBQr?language=ru