Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 224

25 августа 2013 г.

О. Леви: Здравствуйте. В эфире «Новая жизнь» – цикл учебных бесед с равом, доктором Махаэлем Лайтманом.

В центре всей нашей жизни, какую бы сферу мы ни рассматривали, находится система взаимоотношений между нами и окружающими нас людьми. Именно это мы и хотим улучшить.

Сегодня поговорим о том, как помочь нашим детям стать успешными людьми, как строить взаимоотношения с нашими ближними оптимальным образом.

Ница, пожалуйста, расскажи нам, о чем мы сегодня будем говорить.

Н. Мазоз: Итак, сегодня мы хотели бы поговорить об общественных отношениях, которые наши дети начинают развивать в юном возрасте.

В раннем возрасте дети видят в доме, в семье, абсолютно всё, что наполняет их, и оттуда они берут всю информацию. На каком-то этапе фокус их переключается на группу, на друзей, сверстников. Называется это «группа равных». У них пробуждается потребность принадлежать, соответствовать, быть равным в группе друзей. И группа сверстников становится самым важным.

Сегодня мы хотели бы поговорить о нескольких аспектах этой темы. Мне очень важно, чтобы мои дети были коммуникабельными. Это влияет на всё! Часто родители говорят: «Мне гораздо менее важны оценки, главное, чтобы он был окружен друзьями, коммуникабелен». Об этом мы хотели бы поговорить сегодня.

Итак, первый вопрос: что это за потребность быть причастным к чему-то большому, к обществу, которая начинает зарождаться в ребенке?

М. Лайтман: Мы, в противоположность животным, создания социальные. Нам недостаточно семьи или стаи. Хотя и в стаях отношения между животными сложны, но наше общество намного более сложное, и я бы даже сказал, намного более запутанное.

Успех человека зависит от того, насколько общество принимает его, насколько он может находиться в правильной коммуникации с обществом. От этого зависят его успехи в семейной жизни, в профессии, на работе, поддержка окружающих.

Мы заранее не знаем, в каком обществе посчастливится быть. А сколько раз в жизни мы меняем все общество: место работы, жительства, женимся и получаем какое-то общество в «приданое».

Короче говоря, самое важное для человека - быть уверенным, что он не потеряется. Эту уверенность дает ему способность связываться с обществом, ведь он понимает и чувствует людей, может построить с ними взаимоотношения. Это может быть самое плохое общество, но если он связан с ними, то уже находится в каком-то надежном месте, получает поддержку.

Это может быть общество детей, либо взрослых мужчин, женщин, общество, построенное на профессиональных интересах. Есть много разных видов и типов сообществ.

Многое зависит также от воспитания. Я это видел по двум своим внукам. Один из них рос дома, достаточно изолированно, вдалеке от контактов с чужими людьми и детьми. До сих пор это ощущается в его поведении. А у второго была такая нянечка, которую знали все и везде, и она всех знала. Он рос совершенно иным образом! Конечно, природные свойства влияют на поведение, но главное, что они видели пример.

Второй ребенок видел такой пример, благодаря которому он может каждый день менять детский садик, может ориентироваться в любом обществе. Он не пытается как-то властвовать там, нет. Просто он чувствует себя комфортно везде, как будто тысячи окружающих людей не пугают его – готов принимать всех. Он знает тысячи имен.

Я видел очень явно, что воспитание в этом раннем возрасте, пример – это очень важно. Когда он выходил с этой нянечкой в парк, они там встречались и разговаривали с сотнями женщин и детей. Это дало ему совершенно естественное отношение к большому обществу. И он до сих пор помнит этих людей по именам, может разговаривать с ними, хотя давно уже нет нянечки.

А второй, получивший английское воспитание, живет замкнуто и даже боится контактов с людьми, стремится как можно больше находиться в семье, быть закрытым.

Я видел в этом, что полученное человеком в возрасте одного-двух лет, очень важно. Это закладывает привычку, которая становится второй натурой. Мы видим, что в обществе существует стремление к замкнутости, но с помощью воспитания мы можем как-то смягчить его – либо в ту, либо в иную сторону.

Н. Мазоз: Первый этап, – насколько я понимаю, – это дать пример буквально с самого раннего возраста. Что мне, как родителю, Вы посоветуете? Больше выходить на улицу?

М. Лайтман: 50 тысяч лет назад мы росли в больших общинах, и это соответствовало природе. Все дети были вместе. Они возились в грязи, в песке, взрослые были вокруг них. Всё было одним домом. Конечно, каждый ребенок в общине знал своих родителей, по запаху находил свою маму. Но не было разницы между его местом в его углу и большим местом – там, где все находятся. Я думаю, что это самое лучшее.

Сейчас мы зависимы друг от друга, внутренняя тенденция развития мира такова, что мы хотим построить, и строим линии связи, соединяющие всех со всеми. Значит, мы должны давать ребенку соответствующий подход к этому, чтобы он не оставался одиноким, изолированным, чтобы не сидел где-то в углу, в стороне от всех.

Это, в общем-то, мой характер, но когда я смотрю из своего угла на всех, то вижу, что мир стремится к всеобъемлющей коммуникации, поэтому наша задача - дать детям такую возможность.

Если бы я развивался согласно своему характеру, я был бы очень одиноким, очень далеким от всех. Жил бы в каком-то уединенном доме с несколькими помогающими мне людьми, с книгами по моей науке, и не более.

Но существует необходимость, и я поневоле покидаю свой «угол» - езжу на конгрессы, даю уроки. И все-таки у меня есть моя комната, куда я убегаю подумать, побыть с собой, потому что могу это сделать только в одиночестве. Я не говорю, что это правильно или хорошо. Но кроме характера у человека есть привычка, воспитание.

Пока ребенок находится в наших руках, мы должны дать ему возможность быть частью большого общества, чтобы он знал, как с ним правильно и комфортно связываться. Это самое надежное, это обещает ему развитие в любой профессии.

Мы знаем, что мир идет к абсолютному объединению. То, что будет происходить на этом пути, принесет нам страдания, потому что мы не находим правильную связь между нами. Но в итоге, нам все равно придется связаться друг с другом правильным образом – как можно ближе, буквально сердцами.

Нужно воспитывать детей в таком духе. Человек, знающий методику объединения и связи с другими, будет преуспевать во всех сферах жизни. Мы нуждаемся в таких людях.

Главное, что развилось в капиталистическом мире, это продажи, а ведь купля-продажа – это связь между людьми. Менеджмент, любые профессии, связанные со связью, нам понадобятся в будущем еще больше. Те, кто будет уволен вследствие развития технологий, будут учиться налаживать правильную связь между людьми, а затем и работать в этой области.

Н. Мазоз: Вы подчеркиваете, что общественные способности - это самое основное, что нужно дать ребенку, от них зависит его успех.

М. Лайтман: Конечно, это больше чем профессия и все остальное. Если у него есть правильный подход к людям, он может применить этот подход в тысячи специальностей и будет преуспевать.

Н. Мазоз: Давайте продвинемся. На определенном этапе – мы упомянули об этом ранее – общество является центром жизни подростков. У них общество, группа и все, что там принято, – это самое важное.

Как мы, родители, можем, если вообще можем, повлиять на выбор ребенком друзей?

М. Лайтман: Ответ простой – мы не можем.

Требуя покинуть окружение, с которым не согласны, мы ломаем ребенку связь с жизнью, потому что ему понадобится изолировать себя от общества, которое его очень притягивает, дает ему радость жизни, все ценности. Поэтому нам нельзя так поступать. Мы должны лишь проверить, в какое общество он входит. После того, как он уже там, нам нельзя критиковать – критика не помогает, а только разрушает его.

Критикуя его окружение, его компанию, мы не сможем изолировать его, а только испортим его отношения с обществом. Оно перестанет принимать его, будет отталкивать, он станет отверженным. Так мы ломаем ему связь с жизнью. Можно только проверить общество, в которое он входит. Вошел, принимается там? Это тот, кем он будет!

Если мы хотим сменить окружение, мы должны переехать в другое место, где, как мы думаем, он будет далеко от прежнего окружения и близко к окружению предпочтительному.

Но после того как он вошел в общество, нам нельзя ничего говорить. Мы можем вместе с другими родителями повлиять на все это детское общество косвенным образом, но нельзя пытаться повлиять на нашего ребенка напрямую! Наоборот, мы должны пробуждать его, учить строить правильные и более тесные связи с обществом.

Н. Мазоз: Допустим, общество, которое мы выбрали, - школа или детский сад – хорошее общество. Но я обратила внимание, что ребенок тянется к менее хорошим, менее положительным, на мой взгляд, детям.

М. Лайтман: Это проблема в школе. Там есть несколько видов обществ, групп, компаний, форм влияний на ребенка. Вы можете каким-то образом повлиять на выбор ребенка с помощью спортивных и культурных кружков, внеучебных занятий, вместе с другими родителями организовать путешествия, экскурсии.

Может быть, поговорить с ним как-то, направить его по-другому. Но главное – это создать хорошее мощное окружение, притягивающее больше, чем нынешние товарищи, которые кажутся нехорошими.

Н. Мазоз: Попытаться обратить его внимание на другое место, создать нечто более привлекательное? Не говорить: «Не дружи с этим мальчиком», – потому что это не поможет?

М. Лайтман: Да. Верно.

О. Леви: Чем можно его увлечь, например?

М. Лайтман: Спортом, кружками, объединением на основе какого-то хобби. Это может быть съемка, компьютеры, велосипед, особые игры, коллекционирование каких-то вещей. Идея в том, чтобы дать ему занятие в определенном обществе, в благоприятном влиянии которого я уверен.

О. Леви: В каждом месте, будь-то класс или внешкольный кружок, всегда будет несколько людей. Я привел своего ребенка в определенное место, потому что думаю, что там будет хорошее для него окружение. Из этих нескольких детей я, родитель, всегда буду выделять тех, кто в моих глазах будут казаться мне хуже и тех, кто будут казаться мне лучше. Это будет постоянно, независимо от окружения, в котором он находится.

Как мне развить в нем способность в том окружении, куда я его поместил, отточить свои чувства и понять, с кем стоит объединяться, а с кем - нет, к кому следует приблизиться, и от кого отдалиться? Как это развить в ребенке?

М. Лайтман: На каком основании он может быть связан с теми детьми, которых ты предпочитаешь? Есть ли у них какое-то особое занятие, особое место, куда они приходят и там занимаются этим? Согласно чему? Ты должен как-то соблазнить его, дать ему какую-то приманку. А иначе как он прильнет именно к этим ребятам? Есть в их обществе и другие ценности - эти сильнее, те еще чем-то отличаются.

Н. Мазоз: Так чем я могу его завлечь?

М. Лайтман: Я не знаю, чем они заняты, что особенного в этих детях. Что особенного? Может быть, я поговорю с их родителями, мы купим им что-то особое, и они благодаря этому больше свяжутся друг с другом. Допустим, купим каждому велосипед, или теннисный стол, может быть, какую-нибудь компьютерную программу, и это сблизит их.

О. Леви: Окей. Другими словами, если я – родитель – увидел, что в каком-то кругу из 10-15 детей есть несколько, с которыми ему следовало бы сблизиться, мне нужно узнать, почему он предпочитает именно этих детей. Это я делаю со своей стороны, даже может быть так, чтобы ему об этом не было известно.

М. Лайтман: Да. Или, допустим, всем этим детям вы организуете футбольную площадку, там они перемешаны, нет между ними таких плохих наклонностей, и они все вместе начинают заниматься чем-то общим.

О. Леви: Не понял.

М. Лайтман: Ну, допустим, есть три-четыре мальчика плохих в твоих глазах, есть три-четыре хороших, – дай им всем общее занятие, чтобы все были заняты одним делом.

О. Леви: Хорошо. Прежде Вы сказали, что, может быть, в домашних беседах нам удастся его в чем-то убедить, развить в нем способность различить, с кем стоит общаться и от кого стоит отдалиться. Можем ли мы дома как-то отточить его ощущения?

М. Лайтман: Практически, нет! Он узнает мнение родителей, но не будет действовать согласно ему, потому что общество сильнее. Ценности, которые есть в его обществе, намного сильнее, чем ценности родителей!

На родителей ребенок смотрит, как на источник жизни: «Дайте мне еду и одежду, а все остальное я возьму у своего окружения. Мой мир – это мои ровесники, а вы для меня – супермаркет, кухня и так далее». Так молодое поколение всегда смотрит на родителей, и это справедливо, иначе бы оно не развивались - это природа вещей.

И все же, я должен искать возможность научить его, передать ему мое мнение. Но постоянное подавление, запреты и разрешения, соответствующие моему видению жизни, разрушают его.

Конечно, я должен следить за тем, чтобы не было больших проблем. Если вдруг рядом с ним оказываются какие-то преступники, которые тянут его вечером на ограбление, я должен беспокоиться, насколько я способен, чтобы этого не случилось. Но не вмешиваться в его дела каждую секунду. И даже если он находится с не очень хорошими ребятами, надо ограничить его мягко, косвенно. Я не говорю о крайних случаях.

О. Леви: Вы говорите, что хотели бы передать ему Ваше мнение, чтобы он его знал, но не навязывать его. Как Вы это сделаете?

М. Лайтман: Я поговорю с ним напрямую. Объясню ему, почему мне это не нравится, а это нравится, но сделаю это мягко, гладко, не оказывая давления, не подавляя, не проявляя враждебность к чему-то или кому-то. Я хочу, чтобы он увидел, что я пренебрегаю ими, не ценю их, смотрю на них, как на детей, с которыми не стоит рядом находиться.

Многое зависит от того, какое зло я раскрываю в этой группе, в этом окружении. Примеры такого отношения давали мои родители, и это помогло мне выработать негативное отношение к неподходящей компании.

О. Леви: Это прямая форма – прийти и сказать. Есть какая-то иная форма?

М. Лайтман: Да, она должна быть. Ты должен объяснить, сказать здесь немножко, там немножко, но без давления, только чтобы он узнал твое мнение. И говори пренебрежительно: «Ну, что у них за поведение?!», - чтобы он увидел, что ты пренебрегаешь ими.

О. Леви: Важно, чтобы он это почувствовал?

М. Лайтман: Очень важно! Твой ребенок должен знать, что ты понимаешь их, чувствуешь, ты не против них, но в твоих глазах это так недостойно.

Н. Мазоз: Взрослея, подростки иногда попадают под влияние не самого лучшего окружения и увлекаются происходящим.

М. Лайтман: Увлекаются страшным образом. Но мы говорим о нескольких формах отношений: прямое отношение, когда я показываю ему, насколько это в моих глазах недостойно, и объясняю, почему.

Н. Мазоз: Если есть такая возможность. Мы знаем, что есть дети доминантные и такие, которые находятся под влиянием, плывут по течению.

М. Лайтман: Это зависит от окружения. Ценности окружения всегда важнее, чем ценности кого-то одного.

Ребенок не может войти в какое-то общество и перевернуть все их ценности в соответствии со своими. И не захочет это сделать, потому что тогда не будет пользоваться их уважением. Он – не революционер, не захочет этого. Мы не говорим об особых случаях. Мы говорим об обычном типичном ребенке и человеке, который входит в новое для него общество.

Можно изменить ценности сложившегося общества, но делать это нужно очень хитро. Человек должен войти в общество, включиться в него, должен быть принят там на основе их ценностей. И только потом он может начать изменять их, согласно своему мировоззрению. Это очень непростые вещи.

Это процесс. Это уже политика, а мы говорим всего лишь о детях.

Н. Мазоз: Но и у детей, у подростков есть способности к лидерству.

М. Лайтман: Мы говорим о каком-то конкретном ребенке?

Н. Мазоз: Нет. Обычные дети.

М. Лайтман: Склонность к лидерству – это свойство. Ребенок, обладающий таким свойством, ищет возможности повести за собой других детей. Он думает: «Если у меня будет мяч, то все побегут за мной. Как же достать мяч?», – это мысли о том, как стать центром общества.

Мы говорим не о таких детях. Нам важно понять, что нужно сделать, чтобы обычный ребенок пошел не за одним обществом, а за другим, – в этом проблема.

Здесь можно сделать следующее: я объясняю ему, насколько я уважаю этих и презираю тех; смотрю, во что играют в плохой компании, во что - в хорошей и делаю так, чтобы ему было интересно играть в хорошей компании, чтобы было что-то общее между ним и этими детьми.

Так я создаю все условия, насколько это возможно, чтобы ему удобней, легче и приятней связаться с компанией, которая мне нравится больше. Чтобы и ценности их, и возможности его, и всякие средства - все было близко одно к другому. Вот и все.

Но это работа! Если родители хотят держать руку на пульсе, они должны это делать.

О. Леви: Вы сказали, что очень важно показать ребенку, что в одних случаях Вы пренебрегаете поведением детей, а к поведению других относитесь с почтением.

М. Лайтман: Что такое ценности? Ценности – это когда одно важнее другого.

Мой ребенок видит, что эти ребята – сильные, хорошие, они на всех плевать хотели, в его глазах они – большие. А эти – тихие, спокойные, занимаются чем-то, не выделяются, для него они не такие стоящие. Я, разными проявлениями своего отношения, должен дать ему обратные приоритеты.

Как я это сделаю?

Если у него есть отношения с плохими детьми, я должен как-то помешать, но таким образом, чтобы он не видел и не знал. Я, не скрывая, говорю ему, что мне это не нравится, что я плохо отношусь к этому поведению.

О. Леви: Вот это я и прошу рассказать более подробно, какими словами Вы это выражаете?

Вы несколько раз говорили, но я не совсем понял. Мне эти слова кажутся или грубыми, или прохладными, или слишком жесткими.

Предположим, я – Ваш сын. Сейчас Вы хотите передать мне ощущение, что от этих Вы удаляетесь, а к этим относитесь с уважением. Как Вы мне передадите этот посыл, чтобы он был принят мною?

М. Лайтман: Это систематическая работа!

О. Леви: Расскажите подробнее. Ну, приведите любой пример, который Вам удобно. Вы сказали: «Запиши его на кружок, где у него будет хорошее окружение, например, кружок фотографии». У него есть школа, затем этот кружок. В кружке десять подростков.

Я вижу, что есть там двое не очень интересных, я бы хотел, чтобы он дружил с другими. А он поступает не совсем так, как я ему советую. Вы сказали, можно сделать разные подспудные действия. Какие?

М. Лайтман: Объяснить! Почему его ценности неправильные и не соответствуют твоим ценностям - это ты должен объяснить! Связать свою оценку с их поведением, с отношением к ним взрослых, с результатами, к которым может привести их поведение. Ты, отец, должен объяснить ему, что происходит и почему не стоит этим заниматься сейчас, почему это не выгодно в будущем, и какой вред они могут причинить себе и другим.

Ты должен объяснить ему, почему предпочитаешь одних другим. И эта работа родителей должна быть постоянной. Кроме того, что он сам раскрывает жизнь, родители дают ребенку ценности во всем! Они передают их таким образом, чтобы не было подавления.

О. Леви: Что значит без подавления? Вы сказали об этом несколько раз.

М. Лайтман: Я учу его, что это - лучше, а это - хуже, объясняю, почему так оцениваю, но не оказываю на него давления.

Воспитание – это только передача ценностей: почему это стоит, а это - нет, почему это больше, это - меньше. Я даю ему ценности во всех сферах жизни: в отношении к людям, к хобби, к работе, культуре, воспитанию, к нормам поведения, выбору профессии, к животным – все, что угодно! Существуют миллионы форм отношений, связей, нас окружает множество живых существ и неживых предметов.

Я должен быть рядом с ребенком, и когда он смотрит на мир, я объясняю ему, что он видит, почему это так, откуда это. Я выражаю свое мнение и только, но никогда не подавляю его. А потом лишь наблюдаю за ним, чтобы знать, правильно или неправильно – на мой взгляд - он относится к тому, о чем мы говорили.

Может быть, он меня неправильно понял, поэтому я продолжаю говорить и исправлять то искажение, которое у него возникает, но не говорю ему, что это правильно или неправильно, а лишь выражаю свое мнение.

О. Леви: Я приведу пример. Допустим, я увидел своего ребенка в обществе приятелей, в какой-то ситуации, в которой они - мой ребенок с друзьями - делали нечто, в моих глазах неподобающее. Я с ними не был, смотрел со стороны. Как мне потом себя вести, когда он возвращается от своих друзей, и мы с ним вместе дома или где бы то ни было?

М. Лайтман: Рассказывай об этом, только не о нем и его товарищах, а как будто ты видел это в каком-то это месте. Расскажи, как ты это видел, как это выглядит со стороны.

О. Леви: Само явление? Рассматриваю это действие и говорю о том, почему оно неподобающее?

М. Лайтман: Да, буквально так. Рассказываешь об этом и хочешь участия с его стороны.

О. Леви: Что значит «участие»? Выражение своего мнения?

М. Лайтман: Да. Пусть скажет, что он думает об этом и об этом.

О. Леви: Теперь о том, как именно с ним говорить.

Мы обязаны сообщить ему о нашем отношении, будь оно негативное или позитивно, но чтобы знал, что мы думаем. Когда я хочу передать ему свое отношение, нужно сказать ему, почему это стоит делать, почему не стоит делать, но не оказывать давления.

Так вот, по поводу давления. Как узнать, где пролегает граница между выражением мнения родителя и тем, чтобы не оказывать излишнего давления? Как мы узнаем, что начинаем оказывать излишнее давление и стоит остановиться? Как увидеть, что я уже перешел границы?

М. Лайтман: Ты должен видеть в нем партнера!

О. Леви: Видеть в нем партнера? Что это значит?

М. Лайтман: Что вы вместе вырабатываете отношение к жизни, вместе раскрываете что-то, разговариваете, и в этом вы – партнеры, верные друг другу. У вас есть единый или схожий взгляд.

О. Леви: Почему Вы сказали: «партнер»? Отношение к нему как к партнеру даст мне повышенную чувствительность к тому моменту, когда я оказываю давление? Я хочу понять, как не оказывать лишнего давления, не подавлять?

М. Лайтман: Партнер – это партнер, на него не давят. Он товарищ, находится с тобой на одном уровне. Ты не относишься к нему, как к ребенку, ты хочешь передать ему информацию не как нижестоящему, а как равному.

Рассказываешь ему, что ты видел какое-то неприглядное поведение на улице, как будто ты видел это со стороны. И объясняешь ему свое отношение к увиденному не как ребенку, а как взрослому. Ты ожидаешь от него, чтобы он понял тебя и участвовал в анализе событий, явлений. Он воспримет твое отношение и к нему, и к событию и это останется в нем на всю жизнь.

Очень важно все время разговаривать с ребенком прямо.

О. Леви: Что такое «прямо»? Как с товарищем?

М. Лайтман: Прямо – это значит на одном уровне, на равных. Ты делишься с ним.

Н. Мазоз: Мы часто замечаем, что дети, растущие в одной семье, получающие сходное воспитание, обладают разной способностью к коммуникации - у одних она есть, у других нету. Как я, родитель, могу помочь тому, который стесняется, более чувствителен? Как помочь ему общаться?

М. Лайтман: Только дополняя объяснения логикой - подход через разум.

Н. Мазоз: Что я должна объяснить ему?

Скажем, очень чувствительный ребенок, – у меня есть такой сын, он чувствителен, но сдержан и одинок. Как помочь ему развить способность контактировать с другими, быть более активным, более дружелюбным?

М. Лайтман: Это упражнения, практика!

Н. Мазоз: Именно эти упражнения я ищу.

М. Лайтман: То, что исходит от природы, останется и определит его основное поведение, но после этого идут привычки. Они закладываются воспитанием – включением в себя большого количества различных действий, разных манер поведения, подобно обучению актерскому ремеслу.

В дальнейшей жизни мы эти навыки задействуем. Поэтому нужно помещать ребенка в разные ситуации, в которых он обретет подход к разным людям, к окружению и будет знать, где-то в памяти у него есть образец правильного поведения в сходной ситуации, он может просто его задействовать и преуспеть.

О. Леви: Ребенок стеснительный, некомпанейский, некоммуникабельный, постоянно замкнут в себе, зациклен на себе, не вступает ни с кем в общение – таков один из моих детей. Двое – компанейские, все у них в порядке, у старшего и у младшего, а средний – замкнутый в себе.

М. Лайтман: Так что ты хочешь от него? Чтобы он стал звездой в обществе?

О. Леви: Нет, чтобы у него были хотя бы базовые навыки общения с другими людьми.

М. Лайтман: Это мешает ему?

О. Леви: Разумеется, это ему мешает! Ребенок приходит, закрывается в комнате, он тихий, безрадостный, сразу видно, что ему не хватает общения. Но родитель не знает, как помочь ему выйти из этого положения и найти друзей.

Я часто вижу, что между братьями есть ревность, потому что маленький прекрасно контактирует, сразу привыкает к любому обществу, а старший даже не знает, как начать. И, кстати, есть множество курсов, семинаров, помогающих родителям и, главным образом, подросткам развить навыки коммуникаций. Это очень важно.

М. Лайтман: Примерно 60 лет назад я ходил в кружок фотосъемки, в астрономический кружок, занимался велосипедным спортом. Это мне очень помогло. Вообще все занятия вне школы были организованы вокруг разных кружков. И были книги. Тогда не было ничего, кроме книг, кружков и кино раз в месяц. Сегодня это не так.

В выходные дни мы с отцом ходили в центр города, заходили в книжный магазин и покупали несколько книг, буквально, каждую неделю. Он объяснял мне, о чем говорится в этих книгах, стоит не стоит их читать. И в библиотеке я брал книги.

Нас направляли с помощью разных вещей: покупка велосипеда, мяча или книги, занятия в каком-нибудь интересном кружке. И все это сопровождалось объяснением, почему нужно или не нужно что-то делать. Правда, объяснения действовали меньше, когда приходила плохая компания и позиционировала себя как сильная, потому что в природе ребенка есть желание включиться в нее, и он готов дать все за это.

Иногда я попадал в такую компанию, но чувствовал себя там чужаком. Я давал себе в этом некоторую свободу, но не хотел оставаться с ними - в этом разница. Родители не следили за каждым моим шагом, но дали очень сильное направление и это удерживало меня от глупостей.

О. Леви: До сих пор мы говорили, как мы к этому относимся, как мы это видим. Но давайте постараемся понять самого ребенка. Давайте посмотрим на ситуацию его глазами. Допустим, один из моих детей – очень замкнутый, закрытый, не имеет навыков общения с другими, зациклен на себе, и боится общаться с миром. Давайте посмотрим его глазами.

Почему у него нет никаких способностей и навыков общения? Может быть, он боится окружающих людей? Что он ощущает внутри себя? Как он ощущает других вокруг себя? Как своих врагов? Почему он их боится, что происходит у него внутри?

М. Лайтман: Главным образом, это стыд.

О. Леви: Стыд?! Чего он стыдится?

М. Лайтман: Того, что может ущемить свое эго. Это может быть и страх. Но если не страх, то это стыд.

О. Леви: Давайте рассмотрим каждое по отдельности – страх, стыд. Объясните мне это, раскройте эти понятия.

М. Лайтман: Страх – я боюсь, что если я приближусь к ним, они могут нанести мне какой-то ущерб, травмировать, – не то, что они меня побьют, но отреагируют презрительно при всех. И я очень боюсь этой душевной травмы, это доставляет мне очень неприятное ощущение. Это повреждение моего «я».

Человек, который растет, развивается, но еще не завоевал и не занял свое место в обществе, готов пожертвовать собой, лишь бы не потерять свое «я». Настолько для него это важно!

Это особенно проявляется в переходном возрасте, чтобы дать человеку сильный толчок в жизни для максимального развития в социальном и личном плане. И поэтому в подростковом возрасте нам так важно мнение и отношение общества. Это природа дает нам такие побуждения, и мы с их помощью развиваемся.

Ты говоришь: «Нет, пусть он не следует за обществом, которое выглядит сильным, важным, наглым». А он хочет быть наглым, дерзким! Он тоже хочет плевать на всех, ведь его эгоизм этого хочет. Но вместе с этим он стесняется, стыдится: может, его побьют, может быть, отец и мать его дома накажут. Короче говоря, все это - расчет, всего лишь расчет.

Человек – это кусок эгоизма, который все время производит расчеты: с одной стороны – он хочет завоевать весь мир, с другой стороны – может быть, его тут побьют, может быть, это трудно, может быть еще что-то. Поэтому он производит расчет - да или нет.

И самые неуправляемые дети – каждый из них - и дерзкий, и стеснительный, и трусливый. Но расчет они производят в соответствии с уровнем и сочетанием всех этих свойств. Этими свойствами обладает каждый человек и каждый производит расчет, учитывая максимальную пользу. Вот и всё.

Мы должны посмотреть: сколько у ребенка есть страхов, тревог и, вместе с этим, наглости; правильный или неправильный расчет он производит, сравнивая возможную свободу и реальную опасность, наказание и выигрыш. Это всего лишь расчет на выигрыш или проигрыш в эгоизме. Поэтому родителям нужно все время говорить с ним и объяснять ему все эти вещи, но не каждый способен это делать.

О. Леви: Естественно, что люди сталкиваются с трудностями! Поэтому мы здесь и говорим о курсе.

М. Лайтман: Ясно. Родитель должен знать внутренний склад своего ребенка. По детям видно, насколько им важно общественное мнение и насколько силен страх перед внутренним ущемлением. Нужно объяснить ребенку, как вести себя, чтобы избежать страха и предпочесть доброе мнение общества - над всеми острыми, очень чувствительными расчетами.

О. Леви: Могу ли я, как родитель, при помощи разговоров с ним или иных средств, войти в то внутреннее место, где он производит эти расчеты?

М. Лайтман: Нет. Я не уверен, прощу прощения, что ты можешь это сделать. Но если ты действительно хочешь заботиться о таком ребенке, приведи его на занятия, на семинар, на выяснение этих вопросов. И не к внутреннему выяснению этих вопросов - никто не будет говорить с ним и с этими детьми, - но именно к такому разговору в кругу.

О. Леви: В обществе кого происходит такое обсуждение?

М. Лайтман: В обществе 5-10-15 детей.

О. Леви: Та самая группа детей? Именно то общество, в котором он испытывает затруднение в общении?!

М. Лайтман: Да. Именно там он начинает строить связи с другими. Но для этого ты должен быть специалистом.

Ты должен так их организовать, чтобы они начали говорить между собой, выяснять все вопросы, и чтобы никто из них не смог убежать. Прежде всего, мы объясняем им, кто они, затем показываем, насколько они боятся, как и что понимают, насколько умны, сильны, героичны.

Мы хотим привести всех детей к одному уровню - у всех есть одни и те же свойства, только у одних это так проявляется, у других – по-другому, согласно характеру каждого. «Не говори, что ты герой. Какой герой? Сейчас мы приведем сюда льва или полицейского, или твоего папу, или детей старше тебя и посмотрим, какой ты будешь герой перед ними». Показываем, что всё – в относительном расчете.

Мы не хотим разрушить их эгоизм, нет. Мы хотим, чтобы они поняли, что все должно быть в равновесии. И приводим соответствующие примеры, показываем фильмы. Потом говорим об увиденном короткометражном фильме, рассказываем сходную историю и обсуждаем ее.

А ты просто берешь какой-то фрагмент из жизни и говоришь: «Я хочу это исправить!». Но так ты не можешь исправить! Ведь ты формируешь человека, лепишь его. Ты должен провести его через систему, которая все время занимается им, пока ему не исполнится 17-18 лет и он, якобы, станет большим. И потом работа системы над ним продолжается.

Нельзя полагаться на родителей! Ты спрашиваешь меня как родитель, а мне не хочется ничего говорить тебе!

О. Леви: Почему?

М. Лайтман: Потому что, ну, кому я говорю? Родителю с улицы. Он ничего не знает ни о себе, ни о своей жизни, находится в полном крахе! Что я ему посоветую?! Скажи ребенку так или так? Он не слышит того, что я хочу, чтобы он услышал. Он раздражен, у него еще тысячи разных проблем. Я могу быть уваренным, что моя забота о ребенке дошла до него правильно? Потом он приходит ко мне с претензией, что я не прав.

Не давай родителям воспитывать детей! Они не способны, потому что сами не получили воспитания. Я не вижу возможности дать какие-то рекомендации, подсказки родителям. Это не поможет! Они несчастные, сами не понимают, что делать. Посмотри на наш мир. Это мир родителей. Ну и что? Какой мир?! Ты доволен им?!

О. Леви: Конечно, нет! Никто не научил их быть родителями!

М. Лайтман: И ты хочешь сейчас что-то изменить согласно маленькому совету?

О. Леви: Здесь нужен не маленький, а большой совет. Это глубокая мудрость.

М. Лайтман: Так пригласи родителей на интенсивный курс, а потом - через них - начни воспитывать детей. И не только через них, но и в школе, в разных местах, через правильные телеканалы, куда ты приглашаешь правильных людей.

О. Леви: Видимо, следующая наша беседа будет посвящена терапии для родителей. Но пока что мы должны завершать, потому что наше время закончилось.

Спасибо, рав Лайтман! Спасибо, Ница! Всего наилучшего! Новая жизнь.

Проверка по звуку: Марина Каганцова

Редактирование: Татьяна Спивак