Новости с Михаэлем Лайтманом
25 января 2021 г.
Реплика: Ларри Кинг, легендарный ведущий, икона телевидения, умер в возрасте 87-ти лет. Он провел более 40 тысяч интервью, попал в книгу Гиннеса. В эпоху, когда эмоциональные ведущие стремительно задавали вопросы, перебивали других, он в основном слушал. Задавал вопрос: "Почему? Как вы думаете?" – и слушал.
Этим он выделился из всех. В числе его собеседников были все президенты США, начиная с Никсона. Была Маргарет Тэтчер, был Путин, Мартин Лютер Кинг, Нельсон Мандела, Фрэнк Синатра, Марлон Брандо, Майк Тайсон, Пол Маккартни и вы, Михаэль Лайтман.
В конце беседы с вами он вдруг сказал операторам: "Я хочу еще с ним говорить, продолжите время".
М. Лайтман: Да, он умел показать собеседнику, что он с ним собеседует. И он слушал, слышал. И хотя вначале я не чувствовал с его стороны никаких особых интересов ко мне, но буквально через несколько минут он начал меняться. Он начал вживаться в обстановку, сам начинал жить в ней, сопереживать.
Умение слушать – это дар Божий. Кто в наше время умеет слушать? Никто. Вплоть до психологов. Им главное – всучить тебе то, что им кажется, и всё. Они не работают на внутренний контакт с пациентом, с больным, с собеседником или с тем, кого интервьюируют. Сегодня этого нет.
Реплика: То есть, в принципе, искусство слушать и есть главное искусство?
М. Лайтман: Да. Этим Ларри Кинг и был знаменит. У нас ничего не было заранее назначено. Неожиданная встреча. Я практически отвечал на вопросы, которые его интересовали. И ни в коем случае не как интервьюера, а как человека, который хочет разобраться немножко в жизни, с тем, что у него в семье, что у него в жизни, с работой, со взглядом на мир.
Он меня понял. То есть у него не было такого автоматического включения на то, что только ему надо, а остальное все неважно, как обычно есть у всех газетчиков. Нет, он это все впитал в себя для себя.
Вопрос: Скажите, пожалуйста, какие должны быть главные качества у ведущего? Чтобы раскрыть человека, что нужно уметь?
М. Лайтман: Чтобы раскрыть человека, надо войти в него. Не надо его раскручивать.
Не надо, потому что ты́ его раскручиваешь, и он, поэтому, как ребенок в твоих руках, очень легкий, внешний. Это не его внутренняя суть. Сделать надо так, чтобы человек раскрылся сам, причем таким образом, чтобы он начал раскрываться во всем, о чем даже не думал, не представлял, что сможет когда-то говорить.
Вопрос: И это происходит, когда тот, кто спрашивает, задает вопрос и как бы отменяется и слушает?
М. Лайтман: Даже не только отменяется, а когда хочет войти в собеседника, посочувствовать, быть вместе с ним, не просто сопереживать. И уж тем более не показывать, что ты его подлавливаешь на чем-то или ты его раскручиваешь на чем-то. С Ларри Кингом я почувствовал, что это человек, который на самом деле заинтересован в том, чтобы понять меня.
В то время у него были проблемы с его близким человеком, очень больным. Он отключился от этого и вошел в то, что я ему рассказываю. Это захватило его больше, чем его личные проблемы, и поэтому ему было так интересно со мной, и он задержался еще на этом интервью. И не хотел уходить, он держал меня за руку.
Я просто понимал, что ему надо, что от меня он едет в больницу, и так далее. Было впечатляюще. То есть в итоге я проинтервьюировал человека. Хотя это не моя специальность, не моя задача, но я впечатлился от него. Вот именно этим поворотом – тем, что он может сделать. Он остался человеком.
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 25.01.21
Как исправить еще не сделанные ошибки
Вопрос: Молодой парень, независимый разработчик компьютерных игр, создал игру, которая называется "2020", посвященную сумасшедшему, как он говорит, 2020 году – худшему году в истории.
Предлагается заново пережить 2020 год, вспомнить о его ключевых событиях, пройти эти этапы: от лесных пожаров в Австралии до президентских выборов в США, начало вируса, обвал фондового рынка, спрос на туалетную бумагу и на продукты, американские движения, все эти бунты и так далее.
Можно обходить препятствия, можно их как-то избежать. Наверное, можно принять какое-то другое решение, вдруг изменить судьбу. И так далее.
Может быть, стоит такую игру создавать, возвращаться и наперед знать, какие ошибки не делать?
М. Лайтман: Я думаю, что это идея. Любая игра каким-то образом показывает тебе возможное будущее. Ты можешь здесь сыграть несколько вариантов и посмотреть, как это подходит тебе, твоему мироощущению, восприятию и так далее.
Реплика: Так лидеры Европы, Трамп, могли бы подумать, увидеть, какие ошибки они сделали?
М. Лайтман: Проблема в том, что они не знают, к чему это идет, что это за законы природы. Их незнание губит их.
Вопрос: А если бы вам дали сейчас такую игру "2020 год", что бы вы лично сделали?
М. Лайтман: Она вся должна быть построена на том, чтобы вынудить людей сблизиться.
Представь себе, что мы обязаны сблизиться друг с другом. Вот за сегодняшний день ты обязан почувствовать себя ближе к другим – настолько, чтобы ощутить, что ты находишься в их жизни, они находятся в твоей жизни, что вы перемешались.
Вопрос: То есть это в мыслях, в решениях, во всем?
М. Лайтман: Во всем! Все смешалось в этом мире.
И вот сейчас ты должен увидеть, насколько это сблизилось, и ты должен теперь как-то в этом найти себя: "Я хочу оставаться в прошлом? Нет, я обязан сближаться! А сближаться как? Я не могу. Может быть, все-таки таким или иным образом обойти это дело? Может быть, как в игре, я могу какие-то фишки купить, за что-то заплатить и ничего не делать?"
Вопрос: Чтобы все эти мысли, что я не хочу сближаться, но обязан – они все время жили в человеке?
М. Лайтман: Вся наша жизнь – игра.
Вопрос: То есть вы бы взяли и играющего человека привели к такому состоянию?
М. Лайтман: Да.
Вопрос: Но во всех проблемах: ажиотажа с продуктами, которые были, движений в Америке, президентских выборов, один единственный рычаг – это мысль на сближение?
М. Лайтман: Только лишь наше сближение. Как только сближаемся, все получается правильно, даже если нам, может быть, так и не кажется.
Реплика: А если бы какой-то из президентов играл в эту игру и должен был принять какое-то решение?
М. Лайтман: Он сделал бы из своего государства показательную площадку сближения. И тогда они показали бы всему миру, что это и есть путь спасения.
Вопрос: То есть и его будущее тогда определено, и будущее страны, и даже мира?
М. Лайтман: Конечно. Мы увидим в ближайшее время, как это все равно будет.
Вопрос: При этом, как вы говорите, руководитель должен думать еще о мире? Это его начальная мысль?
М. Лайтман: Обязательно. Он должен думать не только о своей стране. И тогда его действия действительно будут настроены на сближение, на связь. Все будет очень хорошо. Только поскорей бы!
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 25.01.21
Танец покоряет души
Реплика: В Инстаграмме вам задают вопрос: "Добрый день, Михаил Семенович! Я танцор, мне 31 год. Я работаю тренером с детьми и в ходе своей работы пришел к выводу, что главный принцип для меня – это не навредить и не сломать ребенка. Да и танцевальный спорт – он не про танцы, а про то, чему я могу научить ребят для будущей жизни. Так я думаю.
Вопрос мой: как мне направлять, как помочь им найти себя в будущем? Как не сломать и не убить у них ту уникальность, с которой они приходят ко мне? Как определить свою задачу именно с этим ребенком? И как понять, зачем я ему нужен, если он попал ко мне?
Ведь приходят и невероятно талантливые для танцев дети, и те, кому и заниматься-то не стоит. Но ведь попались мы друг другу не просто так. Хотя, возможно, я заблуждаюсь. Помогите, пожалуйста, разобраться. С большим уважением, Егор".
М. Лайтман: Ответ такой: во-первых, все, кто к тебе приходят, их к тебе приводят. Приводит высшая сила, нет никаких случайностей в мире. Поэтому ты должен оценивать ребенка не только по тому, что он в чем-то особенно подходящий для танцев, а в том, что его привели к тебе.
И поэтому твой следующий шаг очень важен. Может быть, он от тебя уйдет сейчас и больше не придет, но вот этот приход его к тебе и уход от тебя тоже сыграют в его жизни определенную, возможно, большую роль.
Ты уже становишься участником его судьбы. Поэтому ты должен сделать так, чтобы его представление о тебе, о танцах, о твоем искусстве все равно осталось положительным, даже хотя и мимолетным. Это первое.
Второе: попытайся создать в нем впечатление, что танец формирует человека. Потому что человек хочет выразить себя через танец.
Танец – это, можно сказать, самое древнее и самое устойчивое природное выражение себя. Посмотрите, как танцуют примитивные народы около костра друг с другом. Голубки кружатся друг с другом и так далее. Это всё в танце. Это не речь наша, которая потом создавалась, а танцы.
То есть танец – это внутреннее выражение порывов души, стремление. Поэтому это очень серьезный язык природы, очень глубокий, самый естественный.
Балет может выразить абсолютно любые чаяния, желания, переживания, сопереживания – всё. И не надо ничего говорить. Если это настоящее действие, то буквально любое движение мизинца или поворот головы – это всё!
Это целая наука. Мы же знаем, что существует наука о мимике, о движениях. И все это связано с природой человека, с его местом проживания и так далее. Это очень глубокий разговор, это очень далеко от нас сегодня. Мы сегодня вообще заблокированы от всего этого.
Танец – это выражение души. Этим можно человека поразить, заразить, привязать к себе, утянуть, покорить.
Вопрос: Это красиво! А вы танцем занимались когда-нибудь?
М. Лайтман: Нет. Я просто понимаю это. У меня есть какая-то внутренняя тоска, что люди этим не владеют, в том числе и я.
Об этом можно говорить очень много, потому что здесь не наслоение всевозможных школ, периодов истории. Это на самом деле язык души.
Реплика: Егор еще спрашивает: "Как сохранить уникальность каждого ребенка, который приходит?"
М. Лайтман: Для этого надо быть очень серьезным преподавателем, брать к себе, может быть, парочку учеников и не больше, как это делали древние мудрецы. Они не принимали огромные школы. Бывало, конечно, такое, как у рабби Акивы, но обычно это были два-три человека, с которыми мудрец занимался и всё.
Танец – это на самом деле язык. Я не говорю о современном балете. Я говорю о том, что можно выразить через движения.
Вопрос: То есть, преподавая танец, можно вырастить на самом деле мудреца?
М. Лайтман: Конечно! Это не танец, ты преподаешь ему язык общения с другими людьми. А кроме общения, в принципе, нам ничего не надо. В этом и заключается исправление мира. Так что, на самом деле танец, как о нем говорит наука каббала, – это просто высший пилотаж.
Это сближение чувственное, причем без слов, даже без музыки. Это выражение, в котором нет ничего наносного, хотя и слова, и музыка всё это могут дополнить. Но при правильном выражении движение тела – оно достаточно. Мы видим, что у животных в этом заключается всё. Одно животное видит другое, и они понимают друг друга, взаимодействуют.
Вопрос: А какая цель должна быть у учителя, который преподает этот язык общения – танцы?
М. Лайтман: Язык – он тоже очень специфический. Здесь невозможно навязывать человеку язык, потому что каждый язык – это ограничение, это насилие. Ты его заставляешь именно таким образом выражать себя. А в движении, в танце если человек полностью расслабляется, то тогда он может выразить себя, и остальные его поймут именно из-за того, что он выражает себя самого и только.
Вопрос: То есть задача учителя, по большому счету, – чтобы его ученик был самим собой в танце?
М. Лайтман: Конечно. Именно в том, чтобы освободить его от любых внешних ограничений.
Вопрос: Как же это? Это невозможно преподавать!
М. Лайтман: Преподаешь ты только то, как можно освободиться от своих внутренних ограничений. А затем ты уже поёшь свое, выражаешь себя. И здесь нет ничего! Остальные просто должны как можно больше отменить себя, войти в тебя, в твое понимание какого-то внутреннего переживания, и тогда они поймут, что ты танцуешь.
И без музыки, без слов, без ничего – одни движения.
Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом", 25.01.21
Редактор: Тамара Авив