Беседа с журналистами 

6.06.2023

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/b9FspVrb

Темы:  

1. 56 лет со дня Шестидневной войны.

2. Израиль на первом месте по потреблению наркотических болеутоляющих препаратов.

3. Правильное отношение к назначению врачом наркотических препаратов. 

4. Отношение людей к СМИ в наши дни.

5. Клиническая смерть.

Вопрос (Дуди): Мы беседуем о событиях недели с журналистами организации "Каббала для всех" и с каббалистом д-ром М. Лайтманом. Начнём с нашей первой темы: «56 лет со дня начала Шестидневной войны».
На этой неделе, 56 лет назад, началась Шестидневная война, в ходе которой Израиль завоевал территории Синая, сектора Газа, Голанских высот, Иудеи, Самарии и Восточного Иерусалима. За годы, прошедшие с тех пор, и особенно сегодня, существует резкое разделение мнений относительно того, была ли эта война справедливой. Установила ли эта война наше историческое право на землю, или эта война сделала нас народом-завоевателем.
Первый вопрос: нужна ли была эта война?

М. Лайтман: Я считаю, что это была справедливая война: не мы первые её начали. Да, нам пришлось захватить много территорий: и в Иерусалиме, и на Голанских высотах, и в других местах. Но потом, конечно же, не следовало идти на попятную и возвращать их. Это было ошибкой. Будем надеяться, что мы чему-то научились, и больше не будем ничего возвращать.

Разве эти территории нам не нужны? Почему они должны достаться нашим ненавистникам? Это – серия ошибок, потому что евреи не извлекают уроки из прошлого, это известно. Это умный и понятливый народ, с одной стороны. А с другой стороны, он глуп и ничему не учится.

Ведущий: Так мы захватчики или мы выполняли определенную миссию?

М. Лайтман: Не думаю, что мы хотели что-то захватить, или у нас была какая-то миссия. Нет. Если бы хотели захватить, то завоевали бы весь Иерусалим, включая самые большие мусульманские святыни. Но нет, у нас, вообще, не было такой цели.

Ведущий: Как эта война влияет на нас, как на народ, сегодня?

М. Лайтман: Кроме территорий, благодаря которым мы можем чувствовать себя в большей безопасности, мы стали обладать определенной силой против наших «соседей». Вот и всё. Совершенно очевидно, что нам нельзя возвращать эти территории обратно. Мы уже убедились в том, что каждый отданный нами метр, каждый клочок возвращенной земли, сразу же становится территорией врага.  

Ведущий: Благодаря завоеванным территориям, упрочилось территориальное положение государства Израиль. А как насчет национальной гордости, которую мы обрели в этой войне, как она влияет на нас сегодня, спустя 56 лет?

М. Лайтман: Наша национальная гордость – это спорное определение. Потому что мы наделали много ошибок, дав нашим врагам основание для сплочения против нас. Непонятно, чем они гордятся, никогда ничего у нас не выиграв. Но они умеют создать впечатление о своей мужественной борьбе.

Ведущий: Вы считаете народ Израиля сильным или слабым народом?

М. Лайтман: Народ Израиля – это собрание людей, очень разных по своим политическим и экономическим взглядам. У нас нет основы для того, чтобы быть народом, и поэтому сложно говорить о нас, как о народе.

Ведущий: Сегодня разобщение в народе всё больше усиливается. Все, что было непререкаемо и свято для нас прежде, – попирается и используется на поле внутренней борьбы между нами. Где, по-Вашему, граница разобщения между нами?

М. Лайтман: Граница – в осознании того, что если это будет так продолжаться, то закончится тем, о чем пишет Бааль Сулам. То есть, в конечном итоге, нам придется, не дай Бог, оставить эту землю и уйти в какое-то другое место.

Ведущий: Так, как же это остановить?

М. Лайтман: Остановится, или нет, это сползание в пропасть, – зависит от психологии и идеологии народа, который, наконец, должен стать единым народом. Он должен как-то сплотиться и обрести общую основу. В том-то и проблема, что у нас нет общей основы.

Ведущий: А откуда у нас возьмется эта общая основа?

М. Лайтман: Только благодаря воспитанию. Как пишет Бааль Сулам, мы обязаны организовать для всех нас, особую систему воспитания, которая в итоге сделает из нас единый народ.

Ведущий: Что приведет народ к тому, чтобы он прислушался, «сел за парты» и получил эти основы воспитания?

М. Лайтман: Разъяснение, только разъяснение.  

Вопрос  (Норма): Спасибо, Рав. Следующая наша тема: «Наркотики в Израиле».

Новое исследование Центра Тауба показывает, что Израиль занимает первое место в мире по потреблению опиатов – наркотических болеутоляющих средств. В том числе – фентанила, (который в 50 раз сильнее героина), тем самым обогнав США. В Америке, где это явление уже достигло масштабов эпидемии, объявлено, что в 2020 – 2021 годах было зарегистрировано около 80 000 смертей. В Израиле мы еще не достигли этого, но явление вызывает беспокойство. Что Вы думаете о том, что Израиль находится на первом месте в мире по употреблению опиатов?

М. Лайтман: Не думал, что это настолько распространено. Все-таки евреи – народ, умеющий трезво рассчитать, стоит ли употреблять такие препараты. Желательно видеть статистику: кто это употребляет, какие возрастные группы, какая именно часть населения. Конечно же, это явление очень беспокоит. Что делать? – Нужно действовать в нескольких направлениях: и прекратить продажу, и поднять цены, и развернуть пропаганду против этого в СМИ.

Ведущая: Если говорить о том, кто употребляет эти препараты, так это не обязательно пожилые люди или люди, страдающие тяжелыми заболеваниями. Соотношение «балующихся» и нуждающихся – приблизительно 30 на 60 процентов. Люди с низким достатком тоже входят в эту статистику. Таково положение в мире, а также в Израиле. Вопрос: почему именно в Израиле наблюдается явление повышенного спроса на обезболивающие препараты?

М. Лайтман: Этому есть несколько причин. И все они связаны с одним: большое внутреннее, душевное давление, влияющее на психологическое и физическое состояние человека. Поэтому люди предпочитают употреблять наркотики. И человеку неважно, будет он жить больше или меньше, – главное, что сейчас он чувствует себя хорошо.

Ведущая: Известно, например, что фармацевтические компании Америки пропагандируют чрезмерное назначение болеутоляющих средств. В том числе опиатов, вызывающих сильную зависимость. В 2020 году обсуждали деятельность компании Purdue Pharma - производителя наркотического обезболивающего препарата.

Эта компания признала себя виновной по трем пунктам обвинения. И Министерство юстиции США обязало ее выплатить более 8 миллиардов долларов за прекращение расследования. Какие же действия нам следует предпринять, чтобы потребление опиатов у нас, не стало такой же эпидемией, как в США?

М. Лайтман: Это зависит от состояния народа. Если люди достаточно понимают и чувствуют, что нужно держать себя в руках и придерживаться особой линии по отношению к наркотикам, – то это не произойдет. Но мы знаем, что положение с зависимостью, более или менее одинаково, во всем мире, только у нас оно, как обычно, – острее.

Ведущая: Не является ли человек, получающий такой рецепт, жертвой? Поскольку не знает, что может пристраститься к препарату и, невольно, стать наркоманом? Ведь он получает рецепт от врача, скажем, из-за болей в ногах или раны, и не знает, что может стать зависимым от этого препарата.

М. Лайтман: Да, это необходимо публиковать и объяснять. Иначе, конечно, это утечет у нас сквозь пальцы, и в будущем будет очень трудно вернуться к тому состоянию, что есть сейчас.

Вопрос (Дуди): Вы говорите, что в Израиле существует большое давление. Что вызывает это давление?

М. Лайтман: Оно возникает со всех сторон. На детей и взрослых действует постоянная тревога о безопасности страны. Также остро ощущаются различные состояния конкуренции. Всё у нас существует в преувеличенном количестве и качестве. Во всех явлениях мы преувеличиваем.

Ведущий: Как можно дать выход этому давлению не через данные препараты?

М. Лайтман: Нужно принять такую программу, как государственную задачу: включить программы на радио и телевидении, задействовать интернет, а также, уроки в школах. И работать над этим. Все службы, связанные работой с населением, должны об этом думать и знать, как это делать. Но, важно не превратить эту тему – в арену споров, как это обычно у нас происходит.   

Ведущий (Дуди): Что бы Вы предприняли, как частное лицо, если бы получили рецепт препарата с наркотиком, как средство от болей? Что можно сделать? 

М. Лайтман: Человек может действовать через Министерство здравоохранения. А может обратиться к врачам, к фармацевтам и выяснить, насколько эти препараты ему действительно нужны, и нет ли иного выхода. Это оправданно в случае облегчения тяжелого состояния человека. Но, надо следить за тем, чтобы не было свободного доступа к этим препаратам.

Ведущий: Если врач выписывает Вам лично такой рецепт лекарства, как Вы поступите в этой ситуации? Просто берете его, потому что так рекомендует врач, или отказываетесь?

М. Лайтман: Нет, я проверю, что это за лекарства, и почему я должен их принимать. Как я могу, все-таки, избежать и не начинать их прием. А если, все же, нельзя уклониться от этого, то буду выяснять, в каком количестве следует их принимать и каковы ограничения. Все зависит от образованности человека, и от того, насколько он, тем не менее, понимает, что это лекарство крайне вредно для него.

Ведущий: Это так. Но, как же тогда можно относиться к тому, что сказано: «Дано врачу право лечить»? Не нужно принимать во внимание то, что он назначает?

М. Лайтман: К сожалению, сегодня, некоторые врачи злоупотребляют своим правом на выписку тяжелых препаратов. Наркотики известны с момента создания человечества, но их не использовали так активно, как в настоящее время.

Ведущий: Так что, правило: «Дано врачу право лечить» – сегодня подвергается сомнению? У меня есть право проверять назначения врача? 

М. Лайтман: Разумеется, мы должны это делать. Сегодня некоторые врачи стремятся только к получению денег, и нет над ними серьезного надзора. Ведь, у нас отсутствует возможность проверять деятельность врача. Кто тебе даст право его проверять? Короче говоря, здесь есть серьезная и глубокая проблема.

Ведущий: Понятно. Итак, я все же спрошу, если можно: когда Вы будете следовать за врачом с закрытыми глазами, потому что ему дали право на лечение? И когда Вы проверяете, так сказать, с открытыми глазами, что он делает? 

М. Лайтман: Я никогда не иду за врачом с закрытыми глазами. Никогда. И всегда проверяю для чего, почему, и что именно, я получаю. Надеюсь, что распространение наркотических средств можно остановить и посредством Министерства здравоохранения. Следует задействовать все механизмы: и врачей, и фармацевтов. Так мы сможем удержать всю эту систему от падения.

Ведущая (Норма): Так что, если есть какие-то сомнения, стоит еще провериться у второго, третьего врача?

М. Лайтман: Да, я считаю, что вообще должен быть какой-то особый механизм, после того, как я посетил врача и получил у него рецепт. Допустим, прежде, чем идти в аптеку, я захожу на какой-нибудь сайт и проверяю, что это за лекарство, и как оно действует. А еще там должна быть возможность обратиться к врачам, которые могут мне порекомендовать, что делать, принимать это лекарство или нет, и так далее. И, лишь после этого, у меня есть право пойти к фармацевту и получить лекарство.

Ведущая: Видимо, даже сами фармацевтические компании не слишком желают публиковать информацию. 

М. Лайтман: Да.

Ведущая: Вопрос о душевном состоянии. Каким должно быть лечение психики человека, зависимого от опиоидов или других наркотиков? 

М. Лайтман: Разумеется, нужно проверить жизненную ситуацию человека, выяснить, что с ним происходит. И нам, как нации, нужно заботиться о состоянии нашего психического здоровья в целом.

Ведущая: Вы имеете в виду, чувство удовлетворенности жизнью у нации в целом? 

М. Лайтман: Нам нужно беспокоиться о том, чтобы народ, благодаря удовлетворенности жизнью, видел себя сильным, единым, уравновешенным. И тогда, нам будет не страшно, что кто-либо может пристраститься к пагубной зависимости. Нам нужно привести людей к тому, чтобы они знали, как победить свое злое начало, как пользоваться свободой и как существовать в средней линии.

Ведущая: Большое спасибо! 

Ведущий (Дуди): Мы перейдем к нашей следующей теме: «Кто учит нас познанию мира». Хаим, пожалуйста.

Ведущий (Хаим): Почти все люди в современном мире подключены к источникам информации. В них они черпают сведения о том, что происходит в мире, почему это происходит, и что ожидается. Этими источниками, в основном, являются газеты и телевидение.

В прошлом это были единственные источники, но та эпоха прошла. Из опроса, опубликованного Институтом Гэллапа, следует, что 90% американцев, сегодня, подписаны, хотя бы, на одного человека в Интернете. Они получают от него новости и информацию о текущих событиях. Причем, это может быть, как сама новость, так и комментарий к ней.

Кто же эти люди, являющиеся источниками информации? – Это журналисты, политики, ученые, телеведущие, всевозможные успешные бизнесмены или просто люди, завоевавшие популярность в сети. Причиной такого изменения источников, является не только доступность информации в эпоху Интернета, но и потеря доверия к традиционным СМИ.

Более 70% респондентов опроса заявили, что следят за мнением определенных людей, чтобы узнать их точку зрения, так как пресса и телевидение их не удовлетворяют. И почти 80% заявили, что делают это, потому что доверяют тем, кто им интересен, что указывает на их низкий уровень доверия к СМИ.

С одной стороны, кажется, что публика находится в плену у СМИ и питается тем, чем ее «кормят». С другой стороны, 90% людей до сих пор активно пытаются узнать правду и самостоятельно разобраться в том, что происходит в мире.

Вы можете объяснить, что побуждает людей искать дополнительные источники информации? Почему они больше не доверяют источникам, которым доверяли раньше?

М. Лайтман: Люди больше не верят серьезным и сильным средствам связи. Они понимают, что серьезные СМИ поддерживаются правительством. И понятно, на какие средства они существуют. Сегодня нет веры ни во что. Те же самые СМИ прежде были очень популярны, в них никто не сомневался. Сегодня этого уже нет.

Вопрос (Хаим): Почему?

М. Лайтман: Сегодня все разделено на лагеря, потому что много игроков на информационном поле.  

Ведущий: Но они всегда были! Всегда у каждого СМИ, обычно, была какая-то своя известная программа, и люди, в целом, верили СМИ. Всегда говорили о журналистской этике и тому подобном.  

М. Лайтман: Нет, об этом даже не стоит говорить. Нет сегодня этики ни в СМИ, ни в бизнесе, ни в обществе. Сегодня нет ничего, кроме денег. И деньги – это прямой результат популярности любой сети.

Ведущий: В прошлом было то же самое, просто люди об этом не знали? Или было иначе?  

М. Лайтман: Было и то, и другое: люди были не очень осведомлены, и им было не так уж важно, что там происходит. Сегодня существует ужасная конкуренция.  

Ведущий: Еще одна особенность: людям интересны определенные люди в Интернете, от которых они получают информацию. И это приобретает личностный характер: ты, как будто, общаешься с конкретным человеком, а не с CNN, например.

М. Лайтман: Да.  

Ведущий: Это происходит из-за потребности в более личной связи с определенными персонами, или это просто вопрос недоверия к официальным источникам?

М. Лайтман: Возможно, люди хотят перевести это на личные «рельсы». Может, они видят в этом какой-то успех, добрый знак, новшество, обновление, своеобразный возврат к прошлому. Но, в конечном счете, это не важно. СМИ просто играют с этим, поскольку видят в этом лишь возможность поднять свой рейтинг.

Ведущий: В далеком прошлом люди получали знания от какого-нибудь мудреца. Люди собирались, вместе слушали его и так узнавали о происходящем. Сейчас существуют пресса и телевидение, то есть, очень безликий инструмент. И, то, что людям сообщили, то они и знают. Влиятельная медийная личность или известный человек, которому ты доверяешь, публикует свое мнение. И, важно, что ты можешь отреагировать, выразить своё отношение к происходящему. Есть ли в этом потребность в какой-то более личной связи, к которой люди возвращаются?       

М. Лайтман: Видимо, существуют люди, заинтересованные в этом: как со стороны тех, кто пишет, так и тех, кто читает. Но лично я не думаю, что это может на что-то повлиять. Я никогда никому ничего не писал.  

Ведущий: Вы много раз рассказывали, что РАБАШ никогда не слушал ничего, кроме новостей. Он всегда слушал новости, а когда транслировались комментарии, он просто выключал радио. Вы поступаете точно так же?

М. Лайтман: Я даже этого не делаю, потому что не слушаю радио. Я не слушаю новости ни по радио, ни по телевизору, нигде. Я иногда читаю комментарии в интернете, например, о войне России в Украине, или о чем-то подобном.

Ведущий: То есть, Вы следите за тем, что происходит?

М. Лайтман: Да.

Ведущий: И Вы интересуетесь тем, что называется аналитикой?

М. Лайтман: Да, это более верно.

Ведущий: А как Вы знаете, кто профессионален, кому верить, а кому нет?

М. Лайтман: Я не обращаю на это особого внимания. Есть аналитики, которых я знаю в течение многих лет, и их я, время от времени, слушаю. Но, по правде говоря, особо не вникаю в это. Потому что, если что-то верно сегодня, то это будет опубликовано завтра, послезавтра или через неделю. Это, всё равно будет обнародовано и станет достоянием всего мира.

Ведущий: Происходят ли сегодня в мире такие вещи, которые Вы не можете объяснить?

М. Лайтман: По правде говоря, мне сложно следить за тем, что происходит ежедневно в разных странах, с разными народами. Я не думаю, что у нашего поколения, вообще, есть возможность понять суть происходящего, проникнуться этим. Но, важно и необходимо понимание того, что все зависит только от отношений между людьми. Массы сами, своим поведением, определяют, что произойдет с миром.

Вопрос (Хаим): РАБАШ, слушая новости, не просто отказывался слушать комментарии – у него были своя трактовка, верно?

М. Лайтман: Верно.

Ведущий: А как Вы реагируете на сводку новостей? Для Вас они тоже входит в некую более общую картину мира?

М. Лайтман: Я не слушаю новости – ты не поверишь! Ты не понимаешь меня: я уже многие-многие годы, по меньшей мере, последние двадцать лет, не слушаю новости.

Ведущий: Я имею в виду серьезные вещи – скажем, война России в Украине, природные катаклизмы: землетрясения, наводнения.

М. Лайтман: К неординарным событиям, к тому, что происходит не каждый день и влияет на судьбы мира, я, конечно, прислушиваюсь. Но, мои источники – это, тоже, не обычные комментаторы, а особенные аналитики.

Ведущий: Но в прошлом Вы слушали новости. Что привело к тому, что Вы перестали интересоваться положением в мире?

М. Лайтман: Я понял, что в подаче этих новостей – нет истины. Они не могут осветить действительную картину происходящего. Так зачем же мне их всех слушать? К нашему сожалению, мир таков.

Ведущий: Но это не означает, что Вы стали равнодушны, и Вас не трогает происходящее в мире?

М. Лайтман: Мир мне важен. Но, поможет ли миру мое постоянное беспокойство о нем? Ведь, мир проходит, все-таки, свой собственный процесс.

Ведущий: Так что все-таки нужно делать, если так?

М. Лайтман: Мы, как народ, должны быть сильны внутри себя. Мы должны, внутри нашего народа, стараться, насколько возможно, устанавливать правильные отношения. И, тогда, у нас будет определенная уверенность, что мы, насколько это в наших силах, приводим мир к правильному развитию.

Ведущий: Есть темы, которыми важно интересоваться?

М. Лайтман: Есть такие темы, но, важны источники информации.

 Ведущий: То есть, источники информации, бывают не достоверны?

М. Лайтман: Я думаю, что то, что мы должны делать – это, насколько возможно, пропагандировать необходимость сближения людей друг с другом. И, надо разъяснять, как путем такого сближения мы исправляем мир.

Ведущий: Что бы Вы порекомендовали нам, Вашим ученикам? Как Вы рекомендуете нам вести себя во всем, что касается отношения к СМИ, к новостям?

М. Лайтман: На новости в СМИ – не стоит обращать пристального внимания, потому что, в этом плане, мы не можем ни на что повлиять. У СМИ свой характер освещения событий и сомнительные силы, которые их направляют. Я думаю, что мы, люди, должны сближаться друг с другом так, чтобы это повлияло на все.

Ведущий: Будучи в роли распространителей, лекторов, которые, все-таки, должны быть соединены с обществом, с народом, – нам не стоит выяснять, что происходит?

М. Лайтман: Это нужно в небольших дозах: только чтобы не было впечатления, что мы изолированы и не понимаем, что происходит. Ведь мы соприкасаемся с внешней аудиторией.

Ведущий: Но в минимальной степени?

М. Лайтман: Да.

Дуди: Перейдем к нашей последней теме: «Клиническая смерть».

15 лет профессор Сэм Парниа возглавляет отделение исследования интенсивной терапии и реанимации в Медицинском центре в Нью-Йорке. Он исследует происходящее с людьми, которые не подавали признаков жизни в течение нескольких часов. Но, после медицинской помощи, они вернулись к жизни.

В прошлом уже публиковались воспоминания людей, переживших клиническую смерть, но, впервые говорится об исследовании, охватившем сотни пациентов. И многие из них рассказывают об одних и тех же переживаниях. Люди, которые считались умершими, описывают ощущения любящей и милосердной Силы, которая властвует во вселенной. Они также ощущали, что каждое мгновение, каждое действие их жизни, – были зафиксированы со всей тщательностью.

Мы знаем, что каббалисты, описывая Высший духовный мир, также пользуются похожими словами: любовь, сострадание, милосердие. Есть ли связь между этими двумя описаниями: тем, как люди описывают клиническую смерть и тем, что описывают каббалисты? Скажем, то же понятие – «любовь»?

М. Лайтман: Постараюсь, чтоб меня правильно поняли. Безусловно, наша телесная смерть ни к какому концу не ведет – она приводит только к тому, что это тело умирает. Тела животных, например, предназначены для того, чтобы питаясь ими, мы поддерживали нашу жизнь. Но более этого, по-моему, нам нечего заниматься этой темой.

Ведущий: Но те, кто прошел клиническую смерть, ощущают нечто вне себя.

М. Лайтман: Да, я читал об этом.

Ведущий: Так что же означает, то ощущение любви и милосердия, которое они чувствуют? Присутствовали ли в них эти свойства и до того, как они «умерли», или это приходит только со «смертью»? Это присутствовало в них и до того? Эти ощущения относятся больше к жизни, или к смерти?

М. Лайтман: Как правило, с ними ничего такого не происходило до их смерти, но после смерти, будто, появляются такие ощущения.

Ведущий: Есть некий контраст между очень положительным и гармоничным опытом, который люди описывают после смерти и миром хаоса, полным страданий, в котором мы находимся. Что такого существует в смерти, что генерирует такой переворот от зла к совершенному добру?   

М. Лайтман: Ну, прежде всего, на самом деле, мир, в котором мы живем – это худший из миров: он весь и полностью находится под властью желания получать для себя. И, тем самым, противоположен положительной силе желания отдавать – силе объединения. А мы – находимся под силой разобщения. Поэтому понятно, что эта пропасть между двумя мирами – просто огромна. Это, во-первых.

Во-вторых, мы не можем позволить себе говорить обо всем, что каждый из нас думает о чувствах после смерти. Ведь у нас нет никаких доказательств: мы еще не пришли к тому состоянию, в котором можно провести некую связь между тем и этим миром. Поэтому человечество чувствует себя слабым и неуверенным. 

Ведущий: Что происходит с желанием получать для себя, во время физической смерти? 

М. Лайтман: Я не знаю. И не думаю, что стоит говорить даже о том, что знаю.

Ведущий: По какой причине эта тема настолько загадочна, что об этом не желают говорить? 

М. Лайтман: Я думаю, что мы не имеем права вдаваться в тему, о которой нет ни одного научного доказательства, и о которой невозможно судить точно и наверняка.

Ведущий: Один из пациентов рассказал, что во время своей клинической смерти, видел, как его поведение влияло на жизнь других людей. «Та любовь, которую я проявлял, распространялась как огонь, а оскорбительное поведение сильно задевало людей. Я видел, какое огромное влияние имели те действия, которые мне казались совершенно несущественными и мизерными». Что Вы думаете по поводу этого высказывания? Основаны ли эти видения на реальности? 

М. Лайтман: Правда в том, что это существует, и в этом есть некий процент истины, а поэтому нам стоит вести себя по советам, предписанным в Торе. То есть, главное для нас состоит в том, чтобы объединиться друг с другом в общем кли. И то, что мы в этом кли раскроем – это и будет истинная форма существования, которая нас ожидает в будущем. 

Ведущий: Может ли человек до своей смерти раскрыть, как он влияет на окружающих? 

М. Лайтман: Да, может. Но мы, без сомнений, и после смерти тела обнаруживаем наше взаимовлияние.   

Ведущий: Тема смерти невероятно завуалирована, запутанна, мистична и не точна. Чему же, в принципе, Творец желает научить человечество, при помощи таких откровений и ощущений во время клинической смерти? 

М. Лайтман: В данном случае, Творец нас ничему не учит. Он, как раз, наоборот, ничего нам не объясняет и ничего не раскрывает. А вот мы, как малые дети, сами желаем и стремимся прочувствовать и проработать истинную цель своей жизни. А Творец – нет. В течение всей нашей жизни в нас нет никаких возможностей, чтобы перейти некий рубеж, и раскрыть для себя форму будущего мира. 

Ведущий: Так как правильно думать и относиться к смерти? 

М. Лайтман: Я не считаю, что смерть такова, как мы, возможно, себе ее представляем. Я думаю, что это чувственный переход из нашего мира в мир другой. Для того, кто проходит смерть, – заканчивается наша реальность и начинается следующая. И человек, после этого, входит в некое новое ощущение. 

Ведущий: Этот переход болезненный? 

М. Лайтман: Мне кажется, что нет. 

Ведущий: Стоит чего-то бояться в момент смерти? 

М. Лайтман: Я думаю, что нет.

Ведущий: Так чего мы должны бояться в нашей жизни? Ведь, кажется, что это такой момент безвозвратный.

М. Лайтман: Нет, мы боимся неизвестности. 

Ведущий: Возможно, последний вопрос на эту тему. Что происходит после смерти? 

М. Лайтман: После смерти – уже нет смерти. И нет этой жизни.  

Ведущий: А что есть? 

М. Лайтман: Поживем, – увидим. 

Ведущий (смеется): Хорошо Рав. Спасибо. 

М. Лайтман: Удачи вам. Всего доброго.

Перевод: Элишева Винер, Нина Винокур, Люба Высоцкая, Лилия Клейнер, Лея Линко, Лена Цейтлин.

Редакция: Марианна Крымская.