Беседа с журналистами
09.12.2021
https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/WHW4Imbn
Темы:
Ситуация в Израиле, волна терактов.
80 лет вступления США во Вторую мировую войну. Развитие Японии после Второй мировой войны.
Человек ищет смысл, который уже не касается работы.
Антисемитизм и евреи Америки.
Вопрос (Дуди): Начнём с ситуации в Израиле, а затем перейдем к различным ситуациям в мире. Ситуация в государстве Израиль день ото дня становится всё более тревожной, один шокирующий случай присоединяется к другому. Волна терроризма усиливается, и почти каждый день мы получаем информацию о новом теракте.
Только вчера 14-летняя арабка ударила ножом молодую женщину, свою соседку, которая шла с детьми в садик. И это (то, о чем мы слышим), – лишь малая часть происходящего, есть случаи, о которых мы просто не знаем, потому что теракт не удался. Террор, как мы видим, идёт волнами. Почему именно в этот период пришла новая волна?
М. Лайтман: Потому что пришла, – какое это имеет значение? Я не могу сказать, почему это происходит именно сейчас: в середине этого месяца, или в середине недели, в такие-то часы и с такими-то людьми. Это приходит, всё больше и больше разгорается и горит всё сильнее. А мы ведь хотим впустить сюда ещё тысячи палестинцев! Тогда нас, действительно, выбросят в море.
Ведущий: Из шести террористических актов, за последний месяц, четыре были осуществлены террористами в возрасте от 15 до 18 лет. Как вы объясните такой феномен среди молодежи: 14-летняя девочка наносит удар 30-сантиметровым ножом?
М. Лайтман: Я ничего не отношу к возрасту. Просто молодым легче «вбить» в голову, что нужно действовать таким образом, но, по сути, это неважно.
Ведущий: Есть такое мнение, что молодые арабы ощущают отчаяние и безысходность, они не уверены в будущем, им не на что рассчитывать, поэтому они совершают террористические акты.
М. Лайтман: Я вижу, что во всех школах и университетах учится много арабов: значит, они могут приобрести профессию. И они приобретают её и преуспевают в ней, у них нет никаких проблем при поступлении на работу. Я вообще не вижу, что у палестинской молодёжи есть проблема комфортно интегрироваться в наше общество. Большое количество людей из арабского сектора работает в больницах, в разных учреждениях, вплоть – до государственных. То есть, все эти теракты совершаются абсолютно не из-за того, что у них вообще нет работы или какого-либо занятия.
Ведущий: Но это израильские арабы, которые, действительно, могут интегрироваться. А террористы, которые, по сути, являются палестинцами, а не израильскими арабами, живущими здесь? Вы полагаете, что это всё из-за соответствующего воспитания, которое они получают?
М. Лайтман: Да, их так воспитывают. Посмотри на их руководителей, этих отъявленных террористов, и тогда поймёшь, откуда что берётся. Смотри, что они говорят, как «подогревают» молодёжь, посылая её на улицы.
Ведущий: Несколько дней назад в Раанане произошёл линч. Несколько арабов, работающих на стройке, устроили линч над евреями, которые работали там вместе с ними. Поразительно, что эти арабы знали, что потеряют работу, что из-за этого пострадают их семьи, и всё равно напали на евреев. Человек как будто выбрасывает всю свою жизнь в минуту этого действия…
М. Лайтман: Они не выбрасывают свою жизнь, они знают, что ничего им не сделают. Если их посадят в тюрьму, то и они, и их семьи получат компенсацию, никто их не тронет. У них есть все условия – такие, при которых они могут делать всё, что хотят, и ничего с ними не случится.
Ведущий: Это замкнутый круг, проблема.
М. Лайтман: Этот круг надо разомкнуть таким образом, что каждый, кто нападает на другого, должен быть убит. Всё очень просто. Как написано в Торе: «Пришедшего убить тебя, опереди и убей его».
Ведущий: В целом, негативная динамика в ситуации с внутренней безопасностью в стране, вызывает беспокойство. В Негеве тоже наблюдается эскалация количества инцидентов с применением насилия…
М. Лайтман: Конечно. Если мы оставляем без ответа подобные вещи, то тем самым, как бы, предоставляем всем этим людям возможность развивать террористическую деятельность. Я считаю террором даже высказывания, а уже тем более – бросание камней или нападение с ножом, это уже, само собой разумеется. Мы готовим себе страшное будущее.
Ведущий: Есть ли решение, которое может быть не только во благо евреям, но и во благо арабам и палестинцам, – такое, которое понравится всем?
М. Лайтман: Да! Безусловно, есть решение! Отдалиться друг от друга. Никогда в мире не было такого, чтобы два народа, претендующие на одно и то же, могли бы сосуществовать на той земле, из-за которой они спорят. Этого не произойдёт. И если продолжать в таком же духе, то это только будет ещё больше разжигать рознь. Говорить об этом – пустая трата времени.
Ведущий: Так что же нам делать дальше? Как решить эту проблему? Где точка переворота?
М. Лайтман: Не знаю, что тебе сказать. Если народ не понимает, а мы не способны пробудить его, чтобы он осознал эту, ухудшающуюся день ото дня, ситуацию, то делать нечего. Ясно одно: нас ждёт очень грустное, серое (если не чёрное), будущее.
Вопрос (Шели): Так, как же пробудить народ? Как использовать эту ситуацию во благо?
М. Лайтман: Понять, что мы скатываемся к состояниям, из которых не будет возврата. Нам просто придётся оставить это место, пока ещё будет возможно. Или же это будет местом нашего погребения. И я говорю со всей серьёзностью. Я не верю в силу оружия, – я верю в дух человека. А у нас нет духа.
Ведущая: Откуда народ Израиля может взять этот дух?
М. Лайтман: Я не знаю. У меня сегодня нет ответов. Это подобно человеку, падающему с крыши, но ещё не достигшему земли, – что он может сделать посередине пути? Не думаю, что можно что-то сделать.
Ведущая: Всё кончено? Уже «подписано», что нас выгонят отсюда? Это уже предопределено, что нас отсюда выгонят?
М. Лайтман: Если мы так продолжим, то можно не сомневаться, что день ото дня будет всё хуже. Пока положение не станет таким, что уже ничего нельзя будет предпринять или изменить. И тогда мы почувствуем, что наши соседи с нами сделают: и с полицией, и с армией, и, безусловно, с народом. И мы окажемся в таких ситуациях, которые будут только деградировать. Здесь нет места политике, – это война. Вот, что я об этом думаю.
Ведущая: Когда мы обращаемся к народу, – что может дать ему надежду, возродить дух и уверенность? Какова наша роль в этом трудном периоде?
М. Лайтман: Мы должны увидеть сами и показать всем, что у наших соседей нет никаких мыслей о сближении между нами, о дружеских отношениях, о том, чтобы построить государство для двух народов и считаться с другими. Они хотят лишь одного: чтобы мы отсюда исчезли. И это желание у них настойчивое и неизменное, как 100 лет назад, так и сейчас. Это мы должны объяснить народу Израиля. Поэтому мы должны понять, что рано или поздно нам придется столкнуться с арабами, живущими рядом с нами, лицом к лицу. Я не говорю о каждом из них. Все-таки, некоторые действительно меняются и хорошо к нам относятся. Но не они представляют палестинское население.
Вопрос (Хаим): Следующая тема. На этой неделе исполнилось 80 лет атаке японского флота на ВМС США в Перл-Харборе на Гавайях. До этого, когда только разразилась Вторая мировая война, Соединенные Штаты не были заинтересованы ни в участии, ни в поддержке чьей-либо стороны. Но, через два года после начала Второй мировой войны, в декабре 1941, самолеты ВМС Японии атаковали ВМС США, пришвартованные в Перл-Харборе, что на Гавайях. Это нападение стало полной неожиданностью для американцев, и считается крупнейшим провалом разведки в истории Соединенных Штатов (возможно, за исключением терактов 11 сентября). Оно вызвало ужасные разрушения на пришвартованных здесь кораблях. В результате атаки, США потеряли около 2500 солдат и гражданских лиц, 12 военных кораблей и около 200 самолетов.
На следующий день после нападения, – США, Великобритания и Нидерланды объявили войну Японии. А три дня спустя, Германия и Италия, на стороне которых была Япония, объявили войну Соединенным Штатам. Вот так Соединенные Штаты фактически вступили во Вторую мировую войну. Прежде всего, что, по Вашему мнению, произошло бы, если бы Соединенные Штаты не присоединились к войне вместе с союзниками? Что бы случилось, если бы они осталась в стороне?
М. Лайтман: Не знаю. Я думаю, что если бы не помощь США России во всем, что было можно, русские, как мне кажется, вообще не справились бы. Американцы поставляли в Россию продукты питания, технику, технологии, огромное количество машин – всё. Это дало русским большой толчок в развитии. А после войны стало видно, насколько вся эта помощь была развернута Россией против Америки.
Ведущий: По сути, не только Россия, но и вся Европа на этом этапе, была почти полностью оккупирована. И если бы не США, кто освободил бы Европу?
М. Лайтман: Не знаю. Я не думаю, что освобождение Европы было настолько необходимо. Европа, по сути, была более или менее согласна с этой оккупацией, и многие страны сотрудничали с нацистами. И в СССР многие республики тоже сотрудничали с нацистами, как, например, Прибалтийские. Там сотрудничество и единство с нацистской Германией было очень сильным. Они были очень рады приходу и оккупации немцев.
Ведущий: Почему?
М. Лайтман: Согласно их отношению к жизни им походила нацистская идеология.
Ведущий: А Западная Европа?
М. Лайтман: Что было в Западной Европе?
Ведущий: Франция, Бельгия.
М. Лайтман: Ничего с ними не произошло. Они продолжали работать и жить более-менее как раньше, только правительства изменились. Но кроме этого, я не особенно слышал о сопротивлении этих народов нацистской оккупации. Кроме того, есть много спекуляций по поводу желания Гитлера: вторгаться в Россию или нет. Ведь у него был договор, т.н. «Пакт Молотова-Риббентропа». Там было много нюансов, я не хочу в это вдаваться.
Короче, важно то, что японцы, в результате, поняли, что переборщили со своей милитаризацией. И я не думаю, что они захотят это повторить. Ведь после того, как они получили две атомные бомбы, они многому научились: не встревать в то, что к ним не относится. У них не было никакой необходимости ни в этой войне, ни в участии в ней.
Вопрос (Хаим): Я хотел спросить о Японии. До войны там была очень мощная империалистическая диктатура.
М. Лайтман: Да.
Ведущий: Но она потерпела поражение от демократической власти. И после войны Япония стала процветающей демократической страной, и японский народ буквально отказался от жестокости и насилия. Изменила ли травма войны характер людей?
М. Лайтман: Да, так случилось в Японии. Я думаю, что единственная страна, которая, возможно, выиграла от мировой войны, – это Япония.
Ведущий: В чем она выиграла?
М. Лайтман: Они полностью отказались от всей своей прошлой жизни с императорскими традициями. Они начали развиваться, и посмотрите, какая это страна сегодня. Они не хотят вступать ни в какие соглашения и отношения ни с кем и заботятся только о себе. И за это они заслуживают уважения.
Ведущий: Этот народ пережил серьезную травму во время Второй мировой войны. Их пример может заставить и другие народы измениться подобным образом?
М. Лайтман: Это зависит от характера народа. А также от совокупности того, что происходило у них до войны, во время войны и после войны. В целом, я не очень-то могу это разъяснить.
Ведущий: Мы действительно видим в Японии последствия войны. Заставила ли японцев та травма, которую они пережили, стать более подготовленными к объединению, готовыми слышать об объединении?
М. Лайтман: У них есть удачные соглашения с Соединенными Штатами, и менее удачные договоренности с Россией. Они потеряли территории, как в самой России, так и вообще. Они вышли из войны, и потом американцы помогли им со всеми технологиями в улучшении их жизни. С японским характером, все сложилось очень хорошо, и сегодня, как мы знаем, это процветающая страна.
Ведущий: Но с психологической точки зрения, действительно ли такая травма делает народ немного более подготовленным к духовному прогрессу, необходимому для объединения?
М. Лайтман: Нет, я не думаю, что японцы вообще приближаются к духовному развитию в нашем смысле. Все азиатские страны обладают своей особой духовностью. Это их удовлетворяет и не оставляет потребности к духовному – я почувствовал это, когда был в Японии.
Ведущий: Но мы знаем другие страны, которые сначала идут по такому пути развития, а затем говорят «большое спасибо» и возвращаются к обычному развитию. Как японцам удается не возрождать свои вооруженные силы, и не менять те законы, за которые, как Вы сказали, их можно уважать? Как они держатся за это, почему у них не растет эгоизм?
М. Лайтман: Они направили его в другую сторону – на технологическое развитие. К тому же, нам их трудно понять, потому что это действительно, совершенно другой менталитет. Прибавьте также результат жизни на острове, изолированном от мира, с их психологией и их менталитетом. И так происходило в течение тысячелетий. Так что я не могу ничего сказать. Японцы – это японцы.
Ведущий: Я хочу на секунду вернуться в Соединенные Штаты и спросить, что бы произошло, если бы они не вмешались в войну? Германия в этот момент уже находилась в Египте и направлялась в сторону Израиля. И было опасение, что они могут также оккупировать Израиль, который тогда назывался Палестиной. Как Вы думаете, была ли такая опасность, что они захватят Израиль и разрушат его?
М. Лайтман: Согласно рассказу Рабаша, да, была опасность. И якобы, Бааль Сулам предсказал, куда немцы дойдут, и не дальше, и рассказал о каком-то месте, куда действительно немцы не смогли войти. И то же самое было со Сталиным. Бааль Суламу рассказали, что Сталин готовит депортацию и уничтожение евреев и спросили, что нужно сделать, чтобы его нейтрализовать? Бааль Сулам, якобы, взял пластмассовый игрушечный пистолет у ребенка и, как бы, выстрелил. А через несколько дней после этого объявили о смерти Сталина. Такие истории я могу рассказать о Бааль Суламе.
Ведущий: Сталин умер накануне праздника Пурим.
М. Лайтман: Да.
Ведущий: Хорошо. И последний вопрос. Для Японии Перл-Харбор …
М. Лайтман: Относительно Пурима, нужно сказать о Сталине, что он действительно был Ахашверошем. Он хотел собрать всех евреев, которые были тогда в России, во всем Советском Союзе, и отправить их на Дальний Восток, – в Биробиджан. Якобы, построить там какое-то государство для евреев. Он назвал это место еврейской автономией, и хотел их всех туда отправить. Условия там ужасные.
Ведущий: Я собирался задать другой последний вопрос, но Шели прислала лучший вопрос: почему же тогда Бааль Сулам не поступил так же с Гитлером?
М. Лайтман: Я думаю, что до второй половины, даже до последней трети войны, не было известно о том, что Гитлер делал с евреями. До середины Второй мировой войны, или даже еще позднее, – война велась между армиями. И было неуместно вмешиваться, поскольку против войск Германии воевали несколько армий. И только лишь в конце войны, в последней ее четверти, вообще стало известно о распоряжении Гитлера об уничтожении евреев. Тогда все изменилось. Это – во-первых.
Во-вторых, Бааль Сулам предупреждал об этом. Он знал, что это произойдет. Не просто так, за много лет до начала Второй мировой войны, он призывал евреев Варшавы и всей Польши покинуть страну. И делал это по той причине, что дискриминация евреев началась задолго до начала войны. Он предупреждал евреев, но они не слушали, и даже, изгнали его. Тогда он был вынужден оставить свою идею. Однако здесь, в Израиле, это совершенно не ощущалось. И лишь по некоему святому наитию он чувствовал и понимал это. В то время здесь не было СМИ, которые освещали бы происходящие там события.
Ведущий (Хаим): Спасибо.
Ведущий (Дуди): Перейдем к следующей теме: «Человек ищет смысл, который уже не касается работы». Шели, пожалуйста.
Ведущая (Шели): В сентябре прошлого года по Соединенным Штатам прокатилась большая волна отставок, которая вынудила 4,4 миллиона человек уволиться по собственному желанию. И у нас в стране 74% респондентов сообщают, что они рассматривают возможность увольнения: будь то система образования, туристическая отрасль, предприятия высоких технологий или общественный транспорт. Многие уже увольняются, и работодатели сообщают, что им никогда не было так трудно набирать сотрудников. Произошло значительное снижение мотивации: люди не приходят на собеседования. А если и приходят, то их отношение – очень беспечное. Даже их внешний вид демонстрируют определенную степень презрения к статусу. Что на самом деле случилось с людьми?
М. Лайтман: Для чего мне нужно работать? Шели, скажи мне.
Ведущая: Работа – наша жизнь.
М. Лайтман: Для чего?
Ведущая: Говорят, что работа – наша жизнь, не так ли?
М. Лайтман: В самом деле, я вижу по тебе, в каком духе тебя воспитали! Из какого ты кибуца?
Ведущая: Я из села (кфар), из Кфар Сабы (город в Израиле).
М. Лайтман: Кфар Саба! Ну, тогда мне нечего сказать. Люди не понимают, для какой цели они работают. Если раньше я работал, и заработок приносил домой жене и детям, то по прошествии некоторого времени, помимо этого, мне стало необходимо еще купить автомобиль, потом – отложить еще деньги на отпуск. Когда-то люди не думали, что для того, чтобы отдохнуть в отпуск, надо обязательно уехать. Не было привычки «поехать в отпуск», или «слетать за границу». Скажем, сорок лет назад за границу летали бизнесмены, а туристов было очень мало. А что происходит сегодня? Люди с удивлением спрашивают: «Ты что, остаешься в Израиле? Ты не летишь куда-нибудь в отпуск, на какой-нибудь курорт? Как ты во время отпуска останешься здесь? Разве это место для отдыха?» И люди зарабатывают, чтобы слетать отдохнуть. Даже не знаю, что тебе ответить.
Не знаю, насколько это верно, но сегодня человеку больше не для чего работать. У меня есть некое денежное пособие, так лучше я буду сидеть дома на своем диване, путешествовать с помощью моего телевизора и компьютера в любое место мира в домашних тапочках и пижаме. Мне хорошо: с одной стороны – моя собака, с другой – жена, – и что мне нужно еще? Так или нет?
Ведущая: Я не разделяю ваше мнение, я …
М. Лайтман: Ты не согласна? Так спроси Норму. Я вижу по ней, как она довольна описанной картиной. Ну, почему ты не согласна с этим?
Ведущая: Я получаю большое удовольствие от работы. И если я буду сидеть целый день дома, то почувствую себя бесполезной, перестану понимать, чего я вообще хочу от этой жизни, что делать с самой собой? Лично я не разделяю такое мнение, но я полагаю, что вы говорите от имени многих людей, которые действительно так чувствуют.
М. Лайтман: Ты же видишь согласно статистике, в соответствии с тем, что происходит. Верно?
Ведущая: Человеку больше не важно, быть полезным? Я понимаю, что вы говорите с определенной точки зрения, но, как это отражается на внутреннем, чувственном уровне?
М. Лайтман: Зачем? Нам это не нужно. Даже когда мы жили с тем, чтобы приносить пользу своей работой, ну, как это сказать?
Ведущий (Хаим): Производительность труда.
М. Лайтман: Когда производительность труда была намного ниже, этого было достаточно, чтобы семья могла существовать. Раньше этого было достаточно. Сейчас мы привлекли к работе своих жен. Для чего? Какая польза от этого? И создаем все новые и новые рабочие места, чтобы их было все больше. Но для чего? В этом нет необходимости, с учетом всех созданных прогрессивных технологий.
Так куда мы продвигаемся, если нам необходимы еще миллиарды людей и мест работы? И это вместе с миллиардами автоматов, которые мы выпускаем. Чем они будут заниматься? Я как раз таки считаю, что каждый год нужно увольнять с работы, скажем, в масштабах всего мира, еще сто миллионов человек. И осуществлять это ежегодно.
Ведущая: Я правильно понимаю тот факт, что современный человек слишком много работает и слишком много производит? И все чрезмерно, и слишком много, и совсем не сбалансировано с человеческими потребностями. Это видно и чувствуется. Я просто спрашиваю на человеческом уровне (не важно, мужчина это или женщина), потому что я чувствую это как женщина.
Есть ли в нашей психологической системе необходимость быть полезными обществу, системе, использовать качества, данные нам природой? Это что-то истинное, естественное, существующее, или мы просто хотим лениться весь день и лежать на диване с Netflix?
М. Лайтман: Нам нужно думать, что с этим делать. Раньше твоя бабушка занималась стиркой белья и многими другими вещами. Сегодня тебе это не нужно делать. Еда сохраняется в холодильнике, и нет необходимости готовить ежедневно. Ты достаешь ее из холодильника, разогреваешь, и она готова к употреблению. И для того, чтобы разогреть еду, тебе не нужно разжигать возле дома костер. И так далее.
Это дела давно минувших лет – нам еще понятны, а наши дети этого уже вообще не понимают и не имеют об этом ни малейшего представления. Но, в любом случае, нам не следует идти в другом направлении, чтобы искать каждому место работы. Если сейчас ты выйдешь на улицу с криками: «У меня нет работы!», что может на это ответить правительство? Ну, так нет! Почему правительство обязано принести тебе на блюдечке ту работу, которую ты хочешь получить? В самом деле, мы приходим к положению, когда нам скажут: «Возвращайтесь домой, занимайтесь детьми, заботьтесь о нас, мужчинах!»
Чего ты улыбаешься? Ой-ой-ой, да?
Вопрос (Шелли): Прежде всего, сегодня у многих женщин вообще нет семей. Просто многие не выходят замуж. И им не так уж есть за кем ухаживать, когда они возвращаются домой. Но, допустим, в областях «подростки» и «воспитание», «лечение» и «медицина» – женщины очень полезны. Каково, по-вашему, должно быть то уравновешенное состояние, в котором человек продуктивен, эффективен и вносит свой вклад в общество? Так, чтобы не впадать в крайности, работая с утра до ночи, и пренебрегая своей жизнью и семьей, а потом страдать от депрессии?
М. Лайтман: Для мужчины – это работа максимум 5-6 часов в день, и не больше. А для женщины – работа по дому: воспитание детей, уборка – всё, что касается дома. Женщина – это дом. Вот и все. Только необходимо научить нынешнее поколение, что, в принципе, жизнь, она – «в доме», а не вне его: не на работе и не в кафетерии.
Ведущая: Почему? Что плохого в том, что люди отправляются гулять, что ездят за границу и хотят посмотреть мир? Что в этом плохого?
М. Лайтман: Я не говорю, что это плохо. Я просто говорю, что это не главное в жизни человека.
Ведущая: То есть, в определенной мере, это нормально? Хорошо, когда это есть, но не стоит жить только ради этого?
М. Лайтман: Возможно.
Ведущая: Некоторые люди, анализирующие то, что происходит со снижением мотивации к работе, говорят, что это может быть связано с некоторым сокращением рабочей силы, начавшееся с 80-х годов. Тогда влияние профсоюзов и организаций рабочих подорвалось, а формы занятости стали очень…
М. Лайтман: Я не знаю. Проблем у всех полно. Я не желаю в этом рыться. Ты описываешь положение, в котором одна проблема тянется за другой, а та за третьей, которая там присутствует так давно, что ты не сможешь это повернуть обратно.
Ведущая: Хорошо. Дополнительная причина, более близкая к тому, о чем мы здесь говорим в том, что людям в течение долгих лет внушали, что работа – это не просто работа, а это опыт, переживание, вклад в саморазвитие, и так далее.
Но, со временем, они начали чувствовать, что суть их жизни, на самом деле, не находится в карьере, что это фейк.
И внезапно, маска блестящей карьеры спала, и ощущение отчаяния и страха проникло в сердца людей, и они просто потеряли всякий интерес к работе. Как вы видите эти изменения? Приведет ли потеря смысла в работе к поиску другого смысла жизни?
М. Лайтман: Раньше люди жили работой: «Кто я? Где я работаю? Какую должность занимаю? С кем я работаю? В каком месте?» и т.д. – это было очень важно. Этим измеряли человека. Сегодня это не так, потому что мы не придаем этому большого значения. Есть куча специальностей, в которых нет необходимости. Некоторые специальности существуют только из-за того, что нет ответа на вопрос: «Что делать со всеми этими людьми?». Ведь лучше, чтобы они работали. Но, если их уволить, то никто не почувствует их отсутствия. И так, пришло наше время.
Ведущая: В любом случае вы говорите, что человек ценен, тем, что он вносит свой вклад в общество, а не сидит перед экраном.
М. Лайтман: Что он дает обществу? То, что дышит кислородом и выделяет CO2?
Ведущая: Так кто такие «нужные люди» в ваших глазах?
М. Лайтман: Типа тебя.
Ведущая: Тот, кто изучает каббалу?
М. Лайтман: Не только те, кто учит каббалу, но даже и те, кто думает (даже просто думает), об исправленном будущем всего мира!
Ведущая: Считаете ли вы, что эта потеря смысла в работе и все, что вы здесь описали, подтолкнет еще большие массы человечества к духовному поиску, поиску смысла? Или они просто потеряют всякий интерес к смыслу?
М. Лайтман: Им нечего терять. Что значит «потеряет смысл»? Какой смысл у них есть?
Ведущая: Когда я утром вставал, одевался, торчал в пробках, ходил на работу – это и было смыслом моей жизни. Теперь и это тоже мне не интересно. Будут ли в этих людях просыпаться духовные поиски?
М. Лайтман: Может быть. Возможно.
Ведущая: Последний вопрос. Является ли вирус короны причиной этого изменения или человечество уже достигло пресыщения, а корона только…
М. Лайтман: Нет, все эти причины являются факторами, которые должны заставить человечество задуматься о том, ради чего я живу. Вот и все. Для чего я живу? В этом-то и дело. Хорошо?
Ведущая: Довольны ли вы этими изменениями, когда смотрите на них, как каббалист?
М. Лайтман: Я рад любым изменениям, потому что они говорят об изменениях в человечестве в целом. И, в конечном итоге, эти изменения приводят человечество (или доброй или не очень доброй дорогой), к правильным решениям.
Дуди: У нас есть время для еще одной короткой темы?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Норма): Успеем столько, сколько успеем, ведь это большая тема, поэтому вы решите, когда остановиться.
Медиамагнат и бывший мэр Нью-Йорка Майкл Блумберг призвал евреев в Соединенных Штатах воздерживаться от партийной принадлежности и бороться с тем, что он назвал «тревожным и глубоко укоренившимся антисемитизмом в Соединенных Штатах». Он напомнил случаи физического насилия над евреями, варварство в синагогах и глумление в социальных сетях, которые обвиняют евреев в том, что они контролируют мир, и в том, что они причастны к заговорам, связанным с вирусом короны.
Он сказал: «Когда мы сталкиваемся с такими нападками, то естественно ожидаем, что наше сообщество отбросит свои разногласия и сплотится в солидарности. Однако история показывает, что часто происходит обратное. Талмуд учит, что Второй Храм был разрушен из-за беспричинной ненависти евреев друг к другу». Конец цитаты.
Означает ли это, что американские евреи, по крайней мере, частично, начали открывать глаза на то, что им нужно изменить?
М. Лайтман: Я очень надеюсь на это. Жаль, что они не изучают это из своих первоисточников. Но ненависть, которую они ощущают извне, обязывает их открыть глаза на происходящее. Путь этот длинный и неприятный, но этим нас учат. За 80 лет, прошедших после резни, устроенной нацистами, мы ничему не научились. Поэтому сейчас это осознание приходит к нам в такой тяжелой форме, но и оно тоже не учит нас.
Все эти удары необходимы только для того, чтобы евреи Америки хоть в чем-то сохранили свое еврейство. Я не думаю, что этот человек предлагает что-то новое, верное. Что еще можно сделать для американцев-евреев, которые вообще не связаны ни с иудаизмом, ни с народом? Так именно эта ненависть, которая существует относительно евреев со стороны всех слоев американского населения, указывает евреям, что они к чему-то принадлежат.
Вопрос (Норма): Все-таки, американцы молчат об этом, а он, хотя бы, выступил публично и сказал. Он как раз сказал, что партийная принадлежность превратилась в религию. И новая принадлежность евреев США – это политическая идентификация. И это способно ослеплять. Такое впечатление, что правые реагируют на антисемитизм только тогда, когда он проявляется у левых, и наоборот. А когда антисемитизм обнаруживается в их собственной партии, на него стараются не обращать внимания. В чем опасность для евреев Америки такого нынешнего состояния?
М. Лайтман: Опасность может быть такой же, как в нацистской Германии. Там начали с малых, второстепенных вещей и пришли к тому, что евреев объявили вне законов государства и вообще, вне законов общества. Это может случиться и в Америке, также как произошло в нацистской Германии, которая была значительно более развитой, однородной, и евреи там действительно процветали. Во Франции сегодня, как мы знаем, евреи занимают высокие позиции и должности, и все-таки…
История вновь и вновь учит нас, что мы должны заниматься тем, кто мы есть, включая таких людей, как Блумберг. Мы должны прийти к осознанию того, чем мы должны заниматься, что мир ожидает от нас, и что мы должны принести миру. Когда мы осознаем это, тогда и мир тоже это поймет. И тогда мы будем выполнять свое предназначение, ведь никто не может сделать это вместо нас. И мир очень страдает от того, что мы не выполняем свою миссию.
Ведущая: В отношении Израиля – относительно антисемитизма в кампусах американских университетов он сказал: «Мы не можем позволить, чтобы запугивали новое поколение евреев, защищающих сионизм. Студентам приходится оставлять сионистки направленные группы и присоединяться к группам, направленным против Израиля, только чтобы быть принятыми».
Блумберг сказал, что евреи Америки не должны стоять перед такой дилеммой и испытывать стыд за свое наследие. Вместо этого у них должна быть гордость. Если бы Вы находились в кампусе США сегодня, как бы Вы ощущали себя в этом положении?
М. Лайтман: Я бы почувствовал, что это не мое место, и мне стоит оставить его. Я не могу терпеть подобные вещи и поэтому оставляю их, как оставил Россию. Кто тогда уезжал? Если люди оставляли страну, то уезжали в Америку. И из целого состава еврейских семей, которые приехали из России в Вену, только две семьи полетели в Израиль, а остальные последовали в США. Евреи не учат и не знают, что они должны сделать в мире. Они действительно должны изучать это, понять это и заниматься только этим.
Ведущая: Поможет ли тем, кто всё еще солидарен с Израилем и настроен произраильски, наша поддержка? Поддержка в соцсетях и другими всевозможными путями?
М. Лайтман: Я не думаю, что это правильно – быть настроенным произраильски. Нужно быть настроенным «про-еврейски». Быть настроенным произраильски – не так важно, потому что государство Израиль не является примером, маяком для всего мира. В нем нет ничего, что можно демонстрировать и распространять, как пример, которому мир должен подражать. Но к ценностям израильского народа: к единству, к заповеди «возлюби ближнего, как самого себя» и прочему, что мы изучаем – должен направлять себя каждый еврей, а также всякий, кто может присоединиться к этому.
Ведущая: Разве не нужно, по крайней мере, стремиться к тому идеалу, каким должен быть Израиль?
М. Лайтман: Если мы изучим, что это за идеал, то затем можно к этому стремиться. Но только, когда узнаем, что это такое.
.
Ведущая: Большое спасибо.
М. Лайтман: Желаю вам всем успеха. Всего доброго.
Перевод: Элишева Винер, Нина Винокур, Люба Высоцкая, Лилия Клейнер, Лея Линко, Лена Цейтлин
Редактор: Марианна Крымская.