Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Телепрограмма «Новая жизнь»
Передача 1041
24 июля 2018 г.
О. Леви: Сегодня мы хотели бы поговорить с доктором Лайтманом о тенденции, которая набирает ход во всем мире. Мы все чаще наблюдаем обратные природе стремления и призывы.
Т. Мандельбаум: Тенденция действительно очень явная, особенно в том, что связано с маленькими детьми.
Сегодня женщины не хотят после родов расставаться с младенцами, хотят их кормить дольше. Со стороны здравоохранения есть даже такая рекомендация – кормить грудью до двух лет, вопреки тенденции нескольких прошлых поколений, которые вели себя обратным образом.
С другой стороны, мы слышим и обратное утверждение: что мы двигаемся к все более конкурентному миру, у нас все меньше свободного времени. Поэтому звучат призывы отрываться от детей, чтобы у матерей было больше свободы: почему женщина должна этим заниматься, почему нужно кормить, почему нужно держать так долго детей на руках? И так далее.
Такие две тенденции, разные подходы, связанные с представлениями о нашей свободе.
Так куда мы двигаемся? Возвращаемся мы ближе к природе или больше отдаляемся от нее? Какая тенденция для нас правильная?
М. Лайтман: В животном мире все происходит инстинктивно, естественно, согласно законам природы. Там нет чего-то, что выходило бы за рамки природы. Все согласно природе.
Человек находится на говорящем уровне, у него есть возможность выбора того, как себя вести. И в этом он очень запутан. Это источник всех наших проблем. Каждый думает, что он знает, как наполнить то место, где мы не получили от природы такие внутренние естественные команды. Поэтому и умничает каждый по-своему.
Правильное поведение зависит от правильного воспитания. Откуда мы можем получить правильное воспитание? Для этого, действительно, мы должны знать законы природы, программу, конец нашего развития, с помощью чего влияем на природу, на силу, которая нас развивает. Ведь мы каждый раз меняемся. Но как мы меняемся – не знаем. Каким образом, к чему меняемся – тоже не знаем.
Ежедневно мы обнаруживаем себя в какой-то новой форме, как будто рождаемся, открываем глаза и: «О! Новый день». В этом новом дне у нас есть новые мысли, новые желания, все новое. Но как мы сами сможем этим управлять, владеть? Как мы сможем понять, что в этом хорошего, сделать так или сделать по-другому? Не знаем.
Поэтому все, кто говорят, что знают, что делать каждую секунду в развитии человечества, – выше природы, то, что природа предоставила нам для свободного выбора, – кто думает, что знает, он просто не знает ничего. Он не знает даже то, что мы существуем в системе законов. Абсолютных законов природы, которые закрывают все в интегральную совершенную систему.
Не исследуя природу и не получив от нее ответа, как мы должны развиваться с каждым нашим шагом, – к сожалению, вместо этого мы думаем, что знаем. Разные университеты, политики, журналисты, средства массовой информации накачивают эфир и страницы тем, что им вздумается. А мы все это поглощаем и думаем, что лучше делать так, или так, но – как нам говорят эти внешние источники.
Если бы мы различали благо между тем местом, которое нам четко дано природой, и тем местом, где мы как люди можем что-то изменить в обществе! Но от природы у нас есть четкая команда, четкое указание, что мы должны делать. Скажем, о кормлении ребенка. У нас нет позволения что-то здесь менять. Потому что мы люди, мы всего лишь элементы природы, и в этом мы – как животные. Мы связаны с природой, и поэтому мы должны реализовать то, что ею указано.
Если действительно написано: до двух лет вскармливания, кормления, то мы должны, мы можем кормить до двух лет. А не отрывать ребенка от груди через месяц.
Да, в Торе написано, что кормление может производить другая женщина, бывают такие случаи. У народов мира это существует естественным образом – либо нет молока, либо по каким-то другим причинам.
Т. Мандельбаум: Почему вы говорите, что это закон природы?
М. Лайтман: Потому что мать и ее младенец, ее ребенок, которого она родила, – это часть природы, это часть животного мира. Будучи представителем уровня говорящего, женщина, которая рожает и кормит, в первую очередь, относится к животному миру. Как и все мы относимся к млекопитающим. Вот и все.
Ты можешь изобрести все, что хочешь. Но у нас есть указание природы. Кто сказал, что природа менее умная, чем ты?
О. Леви: Но мы изобрели замену молоку, например.
М. Лайтман: Я не думаю, что это полезно и хорошо. Я думаю, что материнскому молоку замены нет.
О. Леви: Хорошо. Но женщине тяжело кормить.
М. Лайтман: Так устрой общество так, чтобы ей было легко.
О. Леви: Ей даже физически тяжело.
М. Лайтман: Тоже – сделай так, чтобы ей было легче. Тяжело – пусть у нее будет другая женщина, как и были кормилицы в истории.
О. Леви: Но ведь есть замена молоку.
М. Лайтман: Нет. Ты не знаешь, что есть в материнском молоке.
О. Леви: Тогда сегодня нельзя и греть в микроволновке, и ездить в автомобиле, и включать кондиционер?
М. Лайтман: Это тоже верно, но это уже не такая большая проблема. Почему? Потому что сейчас мы говорим о жизни человека. И мы не знаем, что ребенок получает с молоком матери.
О. Леви: Я понимаю. Но я дал пример из других областей.
М. Лайтман: Нет, это не пример. Почему? Потому что вместо огня и дров я использую электричество, однако не получаю это внутрь себя. А что находится в материнском молоке, какие микроэлементы – ты не знаешь!
Ладно, не материнское молоко – но хотя бы коровье молоко, – все-таки какой-то животный уровень, а не что-то искусственное. Иначе через несколько лет мы раскрываем последствия такого заменителя.
О. Леви: Я родился в поселке. У моего отца был коровник, и они готовили молочные продукты из того, что производили. Целое производство молочных продуктов во дворе: масло было маслом, молоко было молоком. Сегодня в супермаркете молоко, сыр на тысячу процентов менее качественные.
Почему вы разделяете? Все, что вы делаете, носите, едите, кофе, который сейчас пьете, – все вокруг вас, весь мир – пластик, он искусственный. Но вот именно здесь вы говорите и очень настойчиво: нет, мать должна кормить свое дитя естественным образом. Так у животных, и так должно быть у нас.
М. Лайтман: То, что получает ребенок от матери – уникальное. То, что получает от ее тела, – этому нет замены. Так и в животном мире. К другому питанию он перейдет позже. Потом он сможет есть и хлеб, и масло и так далее.
Т. Мандельбаум: Сегодня исследования говорят, что нет замены материнскому молоку. И поэтому есть четкая рекомендация Министерства здравоохранения – кормить детей грудью, естественным образом. Но как развилась эта тенденция? Как это освободило нас от зависимости от природы?
М. Лайтман: Мы стали настолько эгоистичны, что матери не хотят зависеть от детей. Насколько эго человека развилось, что мать не хочет кормить. Не то, что она не может, – бывают разные проблемы с кормлением, – она не хочет!
Т. Мандельбаум: Это тоже связано с общественным мнением и с влиянием общества?
М. Лайтман: Об обществе я вообще не говорю. Общество может сказать все, что угодно, там все, как ветер.
Т. Мандельбаум: Но что же это говорит о природе, которая создала такие механизмы зависимости между матерью и младенцем? Это тяжело!
М. Лайтман: Я не говорю о том, тяжело или нет. Природа так сделала, и мы должны это выполнять, потому что это наверняка самое лучшее для ребенка. Вот и все. Я здесь следую за природой, не поднимаю себя выше природы. Потому что я достаточно умный, чтобы видеть, что я не умнее природы.
Т. Мандельбаум: Да, но ведь эта зависимость не позволяет нам многие вещи.
М. Лайтман: Нет ничего такого – «не позволяет». Все, что мы себе позволяем делать, приносит вред всему Земному шару. Я еще не видел, чтобы мы сделали что-то хорошее в последнее время «свободы».
О. Леви: Я понял ваше мнение по поводу кормления. Очевидно, что не просто так естественное кормление пользуется успехом в последнее время.
М. Лайтман: Люди немного начинают хвататься за голову. Но это не значит, что это не изменится в ближайшие годы.
О. Леви: Кормление – возвращение это или не возвращение к природе, – вы сказали простой принцип: то, что тяжело или легко, это неважно. Важно, что природа определила, и мы должны ей следовать, потому что мы – часть животного мира. Это не изменится даже через тысячу лет.
Теперь я хотел оставить тему кормления и выяснить общий подход.
Говоря о возвращении природы в нашу жизнь, вы сказали: сегодня мы живем в мире пластика.
М. Лайтман: Я не возвращаюсь к природе, мы говорили только о кормлении.
О. Леви: Где вы проводите границу?
М. Лайтман: Там, где есть готовые от природы, естественные системы – в связи между людьми или в связи между матерью и ребенком, – там мы наверняка должны следовать природе и максимально возможно выполнять ее указания.
Все остальные связи…. Давайте обсудим каждую связь – насколько она искусственная, или же в природе ей есть замена. Где же еще? Ты можешь варить на открытом огне, или на электричестве, или сжигая газ, нефть. Но это огонь, это тепло, есть кастрюля, которая стоит на тепле и варится. И это, конечно, отличается, от приготовления микроволновке. Там волны, и мы знаем, насколько это вредно. Согласно принципу нагревания или охлаждения продуктов это неестественно. Надо проверить.
Или ты получаешь искусственную воду, после всевозможной обработки, и тебе скажут: эта вода такая чистая! Родниковая! Но мы ведь не знаем, что есть в родниковой воде. А нужно проверить, увидеть и узнать, что там есть много-много сил и элементов, которые мы пока не можем видеть.
Есть вещи, у которых нет искусственной альтернативы.
Т. Мандельбаум: Если я правильно понимаю, здесь важны связи, которые природа создает нам, выстраивает естественным образом. А человечество в последние десятилетия попыталось их сломать.
М. Лайтман: Это вообще из общей тенденции человечества – отделиться от природы. Потому что мы инстинктивным образом не хотим зависеть от природы, вообще быть зависимыми. Не хотим находиться под властью природы. Потому что природа заставляет нас соединяться друг с другом во взаимности, в единстве. А мы инстинктивно, буквально, подсознательно, не хотим этого и поэтому отвергаем природу.
Т. Мандельбаум: Какой чувствительности нам не хватает, или что исчезло у нас в этот период? Допустим, пример с младенцем: родители отдают новорожденного ребенка в ясли и находятся отдельно от него. Не хватает какой-то естественной связи?
М. Лайтман: Это влияние общества плюс развитие эгоизма человека. В шесть, в семь утра очень много людей, молодых пар, которые выводят своих несчастных детей из дома, сажают в машину и везут в детские сады и ясли, чтобы дальше бежать на работу. Все эти современные граждане….
Т. Мандельбаум: Мы построили это общество, где связи между ними…
М. Лайтман: Отделены, раздельны. Дети отделяются от родителей, родители отделяются друг от друга. Приходят вечером домой, что-то приготовят в микроволновке, таким образом утоляя дома свой аппетит, или едят где-нибудь на улице в каком-то кафе или ресторане.
Т. Мандельбаум: Если мы перейдем к более технологическому миру, наши связи должны будут вернуться?
М. Лайтман: Нет, нам возращения нет. Возвращаться неправильно, нужно продвигаться с пониманием того, какова природа, что она требует от нас, и как мы можем жить в гармонии с ней.
Т. Мандельбаум: Какие здесь законы? Я всегда слышу: «Здесь нет закона, нет одной правды. Ребенка нужно растить так, а не иначе…», – так их растили, так их воспитали.
М. Лайтман: В мире есть правда, но не в нашем, не в том мире, который мы построили. Потому что мы его не построили. Его построило ограниченное количество олигархов, которые могут обогащаться безгранично.
Т. Мандельбаум: Где же находится эта правда?
М. Лайтман: Внутри природы. Мы должны быть связаны, прежде всего, между собой и семьей, и также – через все границы со всеми народами. Только связь! – это то, что должно быть. А пока мы не поймем, что эта связь – самое важное, самая большая ценность, – нам не удастся ничего построить.
О. Леви: Хорошо. За последние тысячи лет мы развили науку, технологию, у нас много разных технологических новинок. В той среде, в которой мы живем, построили некую искусственную оболочку под названием «общество». Но ведем мы себя как-то неправильно.
М. Лайтман: А что здесь есть правильного?
О. Леви: Допустим, мы сейчас сидим вместе с вами, говорим по телевидению и нас видят миллионы людей. Они могут обрести какие-то новые мысли. Могу научиться чему-то.
М. Лайтман: Чему они учатся? Тому, что кто-то думает и передает это другим, и что весь мир запутан?
Я хочу сказать, что в технологическом в развитии нет ничего, нет ничего хорошего. Хотя я очень связан с этим.
О. Леви: А если бы мы могли вернуться на две тысячи назад?
М. Лайтман: Нет, нет возвращения назад.
О. Леви: Хорошо, давайте «вернемся» на десять лет вперед. Каким вы хотели бы видеть мир? Чтобы он был синхронизирован с природой, гармоничен и так далее?
М. Лайтман: Что мы не меняем никакие законы природы. Не хотим производить никаких серьезных изменений природы. Не хотим загрязнять океан и не хотим сжигать деревья. Хотим максимально беречь природу, беречь семью, чтобы каждому было хорошо и комфортно. Мы воспитываем себя так, чтобы ограничивать всякое проявление зла, которое может проявляться от человека к человеку. Это то, что должно быть.
О. Леви: Сегодня мы не ограничиваем зло человека, обращенное к другому?
М. Лайтман: Наоборот. Сегодня мы создаем такие новые законы, новые формы поведения, которые совершенно нереальны между людьми, в законах общества. В средствах массовой информации – фейки. Мы живем в мире искусственной лжи.
Т. Мандельбаум: Да, действительно, каждый раз человек старается искусственно построить какое-то общество. Но даже вопросы о том, как растить детей, не можем решить и терпим крах. Как же мы можем обрести это знание, этот опыт? Как мы можем прийти к природе?
М. Лайтман: Через осознание зла. Пока не поймем, что ведем себя к смерти, мы не сможем ничего изменить. Такова тенденция. Мы находимся в эгоизме, в желании получать, обратном природе. Нам нужно осознание зла, что наше эго обратно природе и поэтому оно приводит к разрыву между нами и природой.
Т. Мандельбаум: Что это за процесс исправления?
М. Лайтман: Прежде всего, осознание зла в том, что наша природа – природа людей – является злом. В чем зло? В том, что мы вредим друг другу, что каждый думает, что понимает, что нужно делать, и желает навязать это другим.
О. Леви: Как-то мне очень понравилось ваше описание того, что значит действительно быть в подобии природе. Картина была пасторальной, интегральной. Это было мне так приятно, как когда-то я жил в поселке. Я думаю, когда люди слышат такие описания, они могут сказать: «Он полагает, что нужно перестать использовать технологию и вернуться к каменному веку». И в каменном веке у каждого будет колодец во дворе, мы не будем загрязнять океан, не будем сжигать деревья, будем беречь природу….
М. Лайтман: Нет. Это ты добавляешь. Возвращаться никуда нельзя! Десять миллиардов не могут вернуться назад. Еще скажи, войти снова в пещеры…. Ты не можешь весь Манхеттен поместить в пещеры.
О. Леви: Так мы прекращаем использовать технологию или нет?
М. Лайтман: Нет. Использовать – только на благо человеку. Только это добавь – на благо человеку! Использовать все технологии, все достижения, все изобретения – все, что есть у нас, – на благо человеку!
Т. Мандельбаум: Но кто решит, что на благо человеку?
М. Лайтман: Те, кто понимают, что это так. Но не те, кому платят, чтобы они решали так или иначе, не какие-то интересанты, которые сидят в той или иной партии.
Т. Мандельбаум: Где же эта связь с естественными законами? Кто знает, что вот это – такой закон, а это – такой? Кто может понять эти законы? Есть много вещей в нашей жизни, которые мы хотели бы знать, как правильно делать. Как мы узнаем?
М Лайтман: Поэтому приходит кризис, который заберет из наших рук возможность использовать множество инструментов, и нам придется заново решать, как мы их используем.
Т. Мандельбаум: Как мы узнаем, как их использовать?
М. Лайтман: Мы обретем эту мудрость, потому что у нас нет выбора. Потому что старый мир просто рухнет.
Т. Мандельбаум: Откуда придет мудрость?
М. Лайтман: От страдания. От страдания, от того, что у нас не будет возможности продвигаться, если не будем принимать правильные решения. И тогда этот крик, это требование принимать правильные решения породит в нас новый разум, новое чувство, и мы сможем изменить мир. И не будем существовать только потому, что кто-то хочет положить в банк еще несколько миллиардов, и мы из-за него вынуждены были бы портить природу.
Т. Мандельбаум: То есть все, что здесь недостает, – это чувствительности к связи между нами? Системности, зависимости между нами?
М. Лайтман: Закон простой – на благо человека! Пока мы не научимся этому, лучше сидеть и ничего не делать.
О. Леви: Вы не согласны с выражением «возвращение к природе». Почему? Вы не хотите возвращения?
М. Лайтман: Я не люблю этой примитивности. Все должно быть на благо человека – это то, что я говорю.
О. Леви: А где же природа?
М. Лайтман: Используй все изобретения, все, что хочешь, – только на благо человека. Пока что все, что развивается, предназначено и идет только в направлении того, чтобы убить другого.
О. Леви: То есть горизонт развития, завтрашнее общество это мир, код которого – «на благо человека». А где же в этом предложении можно поместить природу? Если мы не возвращаемся к природе, то где она находится? Или не находится? Что с природой?
М. Лайтман: Природа? Природа остается на уровнях неживой, растительный и животный. А на уровне «говорящий» мы должны раскрыть горизонты и изучить, что называется настоящим человеком, говорящим уровнем.
Видеофайл в Медиа Архиве:
https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/PEhzagWT?language=ru