Телепрограмма «Новая жизнь»

Беседа 260

25 ноября 2013 г.

О. Леви: В эфире цикл учебных бесед с равом, доктором Михаэлем Лайтманом «Новая жизнь».

Мы пытаемся понять, что такое новая жизнь, лучшая, чем та, которую мы ведем сегодня. Если задуматься, то вся наша жизнь состоит из систем взаимоотношений с окружающими нас людьми. Каждый раз мы рассматриваем определенную сферу взаимоотношений, стараемся понять ее, тенденцию ее развития и, вследствие этого понять, как управлять своей жизнью более разумно, чтобы добиться счастья, ощущать радость жизни.

Сегодняшняя тема - это система взаимоотношений родителей и подростков.

Ница, пожалуйста, введи нас в курс дела.

Н. Мазоз: Мы хотим поговорить о проблематичных явлениях в поведении подростков, немного расширить свое понимание этого вопроса, откуда вообще исходят эти проблемы и тогда нам будет легче найти решение.

Первая тема – это тема опасностей.

Подростки всегда любили рисковать, любили опасности. Но мы видим, что с каждым годом это проявляется все более крайне, намного более полярно, чем когда-либо.

М. Лайтман: Потому что так они ощущают жизнь. Без осознания границы, без контакта с какими-то крайностями они не чувствуют, что с ними что-то происходит.

Мы всегда ощущаем мир в контрасте между светом и тьмой, в различиях между вещами. Если мы не прикасаемся к чему-то запредельному, очень хорошему или очень плохому, то не чувствуем себя существующими. Поэтому мы живем в границах своих чувств, но, возможно, нам только кажется, что это до сих пор и всё. Для них, например, это «до сих пор и всё», означает только середину, а не край справа или слева. Для них это не так.

Н. Мазоз: Их границы шире?

М. Лайтман: Их границы - это совершенно нечто иное.

Когда я был подростком, то не было ни разводов, не интимных отношений до свадьбы, люди не позволяли себе делать то, что делают сегодня. Не было наркотиков! И вообще восприятие было очень примитивным, поверхностным.

Сегодня все чрезвычайно взаимосвязано и смешано, смешаны различные культуры, происходит их взаимное проникновение. Я не думаю, что сегодня вообще есть какие-то границы.

Н. Мазоз: Как родители мы ощущаем, что у них нет границ.

М. Лайтман: Да. Они сами ищут границы.

И не находят их. Не находят! Потому что мир стал круглым, да и они как будто бы распространились по всей поверхности земли. Они не чувствуют границ. Шар – круглый. Где границы? Нет границ. Так они себя чувствуют. Я их понимаю.

Когда-то был город с его границами, можно было выехать из одного города в другой. Было государство, границы государства. Кто ездил за границу? Только бизнесмены. Потом это распространялось все больше и больше. Затем появились разные фильмы, телевидение, интернет. А теперь нет границ!

Поэтому я вижу, что не способен чем-либо заинтересовать своих детей или внуков. Они будто делают мне одолжение, когда вообще обращают на меня внимание. Впечатление, что они все знают заранее, для них все уже как будто бы существует. Их ничем невозможно удивить. Для них нет ничего нового, нет сюрпризов. Очень тяжело жить в таком мире. Тяжело!

У нас это было иначе. А какую шоколадку можно им принести? У нас кроме одного вида конфет и не было ничего. Какой фильм? Вообще что-то? Они стали бы смотреть пять раз один и тот же фильм? Как можно к ним относиться? Они умнее. И если мы хотим найти с ними связь, то должны подняться до их уровня.

Н. Мазоз: Почувствовать то, что они ощущают?

М. Лайтман: Да. И более того, если ты хочешь для них что-то построить…

Н. Мазоз: Я должна быть более развитой?

М. Лайтман: Да. И так было всегда. Мы – это первое поколение, где дети на самом деле умнее родителей. Мы видим это и по компьютерам, и в технике, и по тому, как они ориентируются в мире, и во всем остальном. Все связи между явлениями им понятны по природе вещей, а нам – нет.

Я вижу это по себе. Приезжая куда-то, я начинаю говорить с владельцем бизнеса, а он говорит: «Подожди, придет мой сын, включит компьютер и посмотрит». И так - везде. Нам уже пора уходить из этого мира.

Они впервые родились в таком новом особом поколении, где родители не смогли подготовить им почву. Всегда старое поколение готовило почву для будущего поколения: рабочие места, развитие и все остальное. А мы не построили для них ничего, как будто они живут в пустом мире.

Заканчивается производство, экономические и финансовые системы. Семья вообще находится в непонятной ситуации. Образование, культура и воспитание – то же самое. Они смотрят на нас и как бы спрашивают: «Что вы нам подготовили?» Ничего. Мы находимся в вакууме, в пустом пространстве. Есть такое ощущение, но они не могут это выразить, не понимают этого точно, да и мы – то же самое. Я объясняю ситуацию немного глубже.

Первый раз в истории случилась такая вещь, что все находятся перед лицом открытой вечности – делай все, что хочешь. Это значит, что нам нечего делать, им тоже нечего делать, кроме того, чтобы пока продолжать материальное бытие.

У нас были какие-то цели, у каждого поколения всегда была какая-то цель, люди были более верующими, религиозными, было меньше целей, не было такого большого устремления к чему-либо – люди удовлетворялись нормальной жизнью, жили рядом с коровами и овцами. А сегодня как будто бы жаль это новое поколение.

Но я думаю, что здесь и должен быть задан вопрос: «Почему мы не думаем о том, как подготовить им почву?» Потому что так было всегда, только сейчас мы должны подготовить почву на качественно ином идейном уровне, а не просто создать для них рабочие места, построить школы, организовать какие-то кружки, развивать что-то еще. Это уже не работает.

Мы должны дать им новые рамки, новые взаимоотношения, новую суть жизни, чтобы они вошли и почувствовали, что сейчас им понятно, что мы делаем, ради чего мы живем и чего достигаем. Как будто у них есть большие и иные внутренние инструменты, чем те которые имеются в нашем обществе, как будто они родились со способностями и с восприятием такого порядка, что в нашем обществе они не могут себя выразить. Для них это вещь мизерная, презренная, и поэтому они чувствуют себя в пустом пространстве. Мы не подготовили то, что подходило бы им. Это потерянное поколение.

Н. Мазоз: Это подобно разнице между телефонами, которые были раньше и сегодня. Молодежь – это как все эти умные телефоны, у которых совершенно иная технология, а мы – как древние приборы, не воспринимающие ту волну, говорим совершенно не на том языке.

Если вернуться к теме опасностей, то воспринимаемое нами как опасность, они так не воспринимают, для них это просто исследование границ. В ходе этого курса для родителей я смогу увидеть, как они это видят с их точки зрения?

М. Лайтман: Мы изменимся в течение этого курса, и превратим себя в то, что может стать почвой для наших детей.

Сегодня ситуация такова, что между нами не может быть связи, связь может быть только на уровне - «возьми, поешь и иди, гуляй». Мне больше нечего ему дать. У него свои занятия, его голова занята другими вещами, у него свои вкусы и предпочтения. Я даю ему все необходимое для его тела, для физиологии, и все.

Н. Мазоз: Если мой ребенок делает что-то, что я считаю опасным, как его остановить?

М. Лайтман: Я не думаю, что это поможет, мне нечего сказать. У тебя пока есть надежда, что ты можешь на него как-то повлиять?

О. Леви: Давайте зададим вопрос иначе. Как быть, если ребенок делает, как вам кажется, что-то опасное?

М. Лайтман: Я должен сказать, что эта вещь опасная, нежелательная, вместо этого стоит заниматься чем-то другим… Но если мы говорим о возрасте…

Н. Мазоз: О молодежи, о подростках.

М. Лайтман: Молодежь тоже бывает разная, зависит от возраста - 11 это лет или ближе к 20.

Но вопрос серьезный. Все зависит от того, в каких традициях воспитан сам родитель. Но как бы то ни было, я вижу, что все равно нет контроля.

Н. Мазоз: Стоит попытаться понять, что ребенок хочет достичь посредством входа в эти опасные ситуации? Имеет ли смысл говорить с ним об этом?

М. Лайтман: Молодой человек хочет почувствовать себя существующим. Это означает вкусить от разных опасных вещей, попробовать справа, слева, сверху, снизу, во всех направлениях, расширив сферу своего обитания. Это естественно. Посмотри, как играют маленькие щенки, они постоянно разбегаются, а мать хватает и возвращает их обратно. Такова жизнь, иначе нет развития, поэтому я не думаю, что ему помогут слова.

Благодаря близости, существующей между нами, в силу ощущения им обязательств, есть возможность показать ему, что нам обидно, грустно, в чем-то его немного ограничить. Не более того. Можно ограничить его в деньгах или в чем-то другом. Зависит от конкретной ситуации. Но до тех пор, пока мы не изменимся, мы не сможем предложить им то, что на самом деле наполнит их жизнь, покажет направление в жизни и место, где они смогут чем-то заниматься.

Н. Мазоз: Часто родители думают, что хороший ребенок - это ребенок, который не рискует, а плохой ребенок, это тот, который все время ищет, где нарушить границы. Иногда мы передаем это ощущение и ребенку. Как правильно относиться к детям, которые пытаются преступить границы?

М. Лайтман: Нам следует понять, что рискуя, он ощущает жизнь. Он обязан залезть на дерево, прыгнуть с высоты – без этого человек не чувствует мир. Ощущение мира и вообще ощущение реальности возникает только тогда, когда он сталкивается с препятствием. Если он боится этих вещей, если у него есть внутренний страх (хотя для родителей это хорошо), то он во многом останется недоразвитым.

Но это не в рамках нашей темы. С молодежью делать нечего. Родители должны как можно быстрее заниматься самовоспитанием.

Нам необходимо каким-то образом попытаться распознать опасности, которым они себя подвергают, как-то сгладить это, но по мере возможности. Не поможет ограничить их или сковать наручниками.

Н. Мазоз: По опыту это и не работает.

М. Лайтман: Да. Но это и нельзя делать. Без этого человек не будет пригоден к жизни.

Н. Мазоз: Существует еще одна болезненная тема – это все, что касается разных фирменных вещей, и постоянной занятости внешним – одеждой, модой и так далее. Как это правильно понимать?

М. Лайтман: Здесь так же ничего не поделаешь, это влияние окружения. То, что сегодня в моде, что показывают по телевизору, в интернете – это то, что занимает людей, молодежь.

Н. Мазоз: Почему это занимает молодежь в такой крайней форме?

М. Лайтман: Эгоизм. Он не может себе позволить быть меньше этого. Иначе он не будет чувствовать себя находящимся в обществе, так не принято. Определение окружения таково, что ты должен быть таким, как все, по крайней мере, или даже более того. Прическа, одежда, какие-то отличительные признаки в одежде, поведение – без этого нет человека. Мы не видим человека изнутри, а видим то, как он себя нам демонстрирует, показывая свое тело.

Они вынуждены заниматься спортом, пользоваться косметикой и всеми этими вещами, потому что это им навязывают средства массовой информации как образец для подражания. Что поделаешь? Как с этим считаться, что с этим делать? Я не вижу, что у родителей есть иная возможность, кроме как ввести их в другое общество, изменить окружение – тогда можно.

Общество обязывает, оно формирует человека, в особенности молодежь. Это может быть возможным только при условии, что мы поставим перед ними новую особую задачу, допустим, купим велосипед или запишем на курсы летчиков, хотя и эти вещи довольно ограниченные и не является для них чем-то особенным.

Н Мазоз: Если я правильно поняла, то вы представляете такой принцип: я могу помочь только с помощью окружения?

М. Лайтман: Окружение. Как они получают впечатление от окружения, которое показывает им стандарты одежды, поведения, прически и тому подобное, так должно быть иное окружение…

Н. Мазоз: Другие стандарты.

М. Лайтман: Да, другие более почетные стандарты, чем все это внешнее. Но это очень тяжело. Потому что везде та же реклама и все остальное. В особенности это касается девушек, у юношей это иначе.

Н. Мазоз: Сегодня это касается и мальчиков. И у подростков сегодня джинсы, кроссовки и рубашки должны быть именно того бренда. Если это не фирменная вещь, то это большая проблема. Образ собственного тела, как молодой человек выглядит, сегодня имеет огромную важность.

М. Лайтман: Бодибилдинг сегодня очень важная вещь. Спорт, пластические операции.

Н. Мазоз: Как именно внешний фактор занял такое важное место в нашей жизни?

М. Лайтман: Об этом я хотел бы спросить тебя, ведь это произошло не в их, а в твоем поколении. Они уже получили это в наследство.

Н. Мазоз: Мы развили это внешнее в нашем поколении?

М. Лайтман: Конечно. В свое время это было только для аристократов, богемы, элиты. А другие люди одевались обычно. Когда-то стандарты одежды были очень определенными. Если ты рабочий, то ты одеваешься соответственно, если ты занимаешь другой статус, то одеваешься иначе. Одежда, головные уборы, обувь - все было согласно социальному статусу, все было определено, как в армии.

А поскольку сегодня существует свобода - после нескольких революций уже все можно - то каждый хочет выделиться. Одежда – это язык: кто я и что я. Если я оденусь более респектабельно, то буду важным в глазах других. Так меня и будут воспринимать.

Н. Мазоз: В нашем поколении одежда отличалась от нынешней одежды молодежи. В нашем поколении все одевались в костюмы и нечто подобное. Сегодня молодежь надевает простую футболку и джинсы. Хотя они должны быть определенной фирмы. Но это должны быть именно футболка и джинсы, и так одеваются все, и неважно, куда они идут, на какое-то мероприятие, утром или вечером. Это стало единой формой для всех. С одной стороны, это как бы объединяет всех, неважно, в каком статусе. Но, с другой стороны, тема брендов там очень сильна.

Я хотела коснуться того, как они воспринимают себя, свое тело: толстые, худые. Это очень сложно. Существует некий стандарт.

М. Лайтман: Это впечатывается в них, это уже не 90-60-90.

Это какая-то бочка, а не тело. Да, должно быть что-то 50 кг при росте метр восемьдесят, и тогда она - королева красоты. И у юношей то же самое.

Что сказать? Это так же навязано средствами массовой информации. На самом деле это не так страшно, потому что это лучше, чем ожирение. Но мы видим, к каким страшным последствиям приводит и чрезмерное похудание.

Н. Мазоз: Вообще все, что касается нарушений питания среди подростков, является болезненной темой. С одной стороны, люди переедают, мы видим много ожиревших молодых людей.

М. Лайтман: Потому что мы достигли того, что всего в изобилии. Но все продукты питания очень токсичны, они не выводятся из организма. Это приводит к ожирению. И мы не занимаемся физической деятельностью, не ходим пешком, а ездим на машине и большую часть времени проводим рядом с компьютером.

Человек возвращается домой, он не должен топить печку или таскать ведра с водой. Когда-то в каждом доме было необходимо делать тысячу вещей: убирать, работать в саду, огороде, приводить в порядок деревья. Сегодня ничего такого нет. На работе он сидит за компьютером, приходит домой, и снова садится - к телевизору или компьютеру. Отсюда исходит большая проблема.

Еда очень калорийная с большим количеством сахара. Мы видим, что в Европе это иначе, а в Америке, наоборот, все полные. Существует некая тенденция как-то это изменить, но устоять против fast food невозможно. Это миллиарды долларов, поэтому эти вещи навязывают везде.

Н. Мазоз: Среди подростков, кроме того, что питание очень доступно, и они мало двигаются, характерен некий эмоциональный элемент в питании, еда как бы что-то компенсирует.

М. Лайтман: Да, и это так же, несомненно. Это так же и иные привычки. Сколько у нас в детстве было сладостей? Шоколад, мороженное и все. Не было всего этого разнообразия сладостей, разных вафлей, видов шоколадок.

Когда-то давали мороженое или шоколадку, в крайнем случае, были семечки или орешки, и все. Поэтому ожирение наступает именно от этих привычек, от массы сладких вещей. И матери покупают это детям.

Поэтому я думаю, что только посредством баланса в разуме, который мы обретем за счет интегрального воспитания, человек наполнится идеями и мыслями окружения, а не средств массовой информации, и тогда придет к равновесию. Тогда он не будет настолько привязан к материи, а будет жить своими связями с другими людьми. Он будет находиться под сильным влиянием правильной связи между людьми. И тогда ему будет не то, что проще, он просто не захочет иного, забудет об этом. Это потеряет в его глазах важность и вкус.

Кроме того, интегральное воспитание также настраивает на то, что люди будут вместе кушать, проводить много времени, будут передавать друг другу привычки правильного поведения и питания. Нужно говорить об этом на семинарах.

Н. Мазоз: На нашу молодежь воздействует огромное изобилие всего того, что есть в магазинах, и потребление этого в какой-то степени компенсирует некую не выявленную внутреннюю потребность, проявляясь в переедании.

А в интегральном воспитании есть нечто, что даст возможность молодежи ощутить некое наполнение, когда он естественным образом почувствует меньшую потребность в еде и прочем?

М. Лайтман: Да. Но необходимо выяснить такие вещи: почему мы такие, почему мы хотим или не хотим, почему стремимся к одному, а не к другому, говорить об этом между собой.

О. Леви: О чем?

М. Лайтман: Почему мы стремимся к сладкому, к фастфуду, какое влияние это на нас оказывает, почему нам так удобнее? Почему мы сами не можем приготовить? Если мы проводим время вместе, так давайте приготовим салаты, мясо, другие вещи, что-то полезное для здоровья. Вместо колы лучше попьем вино, это гораздо полезнее.

Давайте проведем между собою подготовку о совместной работе, приобретем новые привычки питания. Давайте поможем природе, начнем вкушать настоящие вкусы вместо того, что есть.

У них этого нет. Они уже не могут без кока-колы, это же «вкус жизни», они не чувствуют, что они что-то пьют.

Н. Мазоз: Да. Интересно, что большая компания выбрала именно этот слоган – «вкус жизни».

М. Лайтман: Это всегда так – одно против другого, самая большая ложь – самая эффективная.

Н. Мазоз: Они как бы разглядели в людях эту потребность – найти вкус жизни. А какой именно смысл жизни ищет молодежь, поедая эти сладости?

М. Лайтман: Они не ищут, это просто привычка, как наркотик. Сначала их приучают, а потом они уже не могут без этого. Им необходимо постоянно поддерживать высокий уровень сахара, к которому они привыкли.

Н. Мазоз: Есть, конечно, и крайности, когда подростки доходят до анорексии.

М. Лайтман: Делают татуировки, вообще нет границ тому, что человек может сделать со своим телом. И так - многие поколения, это началось не сейчас.

Н. Мазоз: Но сейчас это уже настолько выражено!

М. Лайтман: Да, но стремление к этому было всегда. Только в свое время это было в виде определенных знаков. Я не мог нарисовать на своем теле, всё, что мне захочется. Это было как медаль, когда я чем-то отличался от других. Положено ли мне отметить себя неким знаком? Пусть это будет даже серьга в носу или в ухе. Кому положено, тому можно, а кому нет – тому нельзя. Сегодня же каждый хочет быть особенным.

Можно понять женщин, для них естественно такое стремление. Но мужчины?! И здесь мы касаемся еще одного – у мужчин появляются привычки к тому, чтобы украшаться, делать себя красивее, чем женщина. В основе этого лежат гормональные изменения. Длинные волосы, сережки, кольца и другие символы, они даже делают брови. Это уже превращается в изменения половой принадлежности. Либо наоборот, может быть, он хочет напугать других людей своим видом. Но это все идет от внутренней опустошенности или от каких-то внутренних мутаций. Мы видим, какие изменения есть в половых предпочтениях, во влечении между полами.

В первую очередь это следствие питания. Кроме того, это стало свободным. И это положение усугубилось, если можно так сказать, в смысле количества людей с разными инверсиями, которое в настоящее время очень выросло. Хотя это может увлечь за собой и людей, у которых нет к этому изначального стремления. У каждого из нас есть стремление и в ту и в другую сторону, всё зависит от воспитания, кроме естественных побуждений, хотя это можно все-таки изменить.

Мы питаемся неправильными продуктами питания, в том числе и духовными – Голливуд и тому подобное. Если это становится нормой и даже более чем нормой, люди богемы и СМИ становятся более предпочтительными, то человек тянется к этому, и, по крайней мере, внешне он уже накладывает на себя такие признаки. Кроме того, это перестало быть уголовно преследуемым, когда нормального человека склоняют к такого рода инверсии. Это называется у нас свободой.

Я ничего не хочу говорить ни за, ни против, это явление известно всем. Но я думаю, что лишь общая атмосфера, которая дает каждому возможность установить правильную связь, может излечить. Мы должны найти такое лекарство в нашем объединении, которое само по себе установит в каждом правильный режим, когда Высшая сила все приводит в порядок, а не мы сами по себе говорим «делай так или делай так». Это то, что мы должны сделать.

Н. Мазоз: Надеемся, что в ходе этого курса мы научимся, как прийти к этому лекарству. Но мне очень важно в промежуточный период, пока мы придем к тому, что уже сможем сбалансировать все системы, и каждый найдет свое место, все-таки понять, как мы можем справиться с этими явлениями, с этими состояниями?

М. Лайтман: Ничего нельзя сделать. Наоборот, если мы начнем этому противостоять, противодействовать, то всё общество восстанет против нас.

Н. Мазоз: Даже если не противостоять, но как-то понять, потому что понимание наводит какой-то порядок.

М. Лайтман: Очень тяжело согласиться с разными явлениями, которые существуют среди молодежи. С одной стороны. С другой стороны, это можно исправить только силой группы, силой общества, силой объединения, которую мы создаем в центре нового общества. Нет никакого другого решения.

Нужно успокоить родителей, чтобы они набрались терпения. Это не займет много времени, какие-то несколько недель. И тогда молодежь сможет и захочет заняться этим, потому что поймут, что здесь они открывают свою душу.

О. Леви: Секундочку, я не очень понял процесс, что значит, чтобы родители немного успокоились? Это займет несколько недель? И что произойдет потом? Какова последовательность? Допустим, мы проводим родителям инструктаж. Мы - это родители, у которых есть подростки, и мы хотим улучшить нашу жизнь.

М. Лайтман: Зависит от того, что ты называешь курсом для родителей. Если ты приходишь на курс раз в неделю, то это растянется на несколько недель. Я вижу перед собой безработных людей, с которыми мы работаем с утра до ночи.

О. Леви: Мы пока еще работающие люди и приходим на курс для родителей раз в неделю. Каков процесс? Вы говорите, что, прежде всего, необходимо терпение.

М. Лайтман: Да. Ничего не делаем, только вместе сидим и учимся изменять свое осознание.

О. Леви: Как это происходит?

М. Лайтман: Изменяется сознание. Ты не слышал?

О. Леви: Но вы можете как-то детальнее это объяснить?

М. Лайтман: Мы изучаем человека, его характер, природу, постепенное развитие, периоды развития, что мы видим в этом развитии. Когда я исследую свое развитие, то я могу выстроить какие-то перспективы на будущее, опираясь на опыт прошлого. Анализируя происходящее в течение последних ста лет, я стараюсь понять, куда всё идет, в каких странах какие произошли изменения в культуре, воспитании, религии, работе, в отношении к человеку, государству, миру. Идет стирание границ.

Без этого мы не способны идти дальше. Необходимо объяснять все эти вещи на семинарах и разных мероприятиях, тем самым мы, прежде всего, воспитываем родителей. Но родители пришли от беспокойства за молодежь, поэтому это предисловие должно быть не таким как в университете, когда ты учишься, а достаточно кратким: допустим, занятия проходят раз в неделю, и в течение месяца ты завершаешь весь этот курс.

Затем мы начинаем выяснять, каким должно быть новое общество.

О. Леви: В этом курсе для родителей?

М. Лайтман: Да, конечно. На самом деле все курсы подобны друг другу.

Каким должно быть новое общество в свете тех данных, которые наблюдаются в нашем мире? Растет безработица, количество банкротств, сокращается количество рабочих мест, налицо повсеместный экономический, финансовый и семейный кризис.

Что мы здесь видим? К какому обществу мы переходим или куда нас ведут, тянут? И тогда мы можем понять, что перед лицом всех этих фактов будущее общество таково, что люди работают только для того, чтобы обеспечить себе необходимые рациональные вещи, а все остальное их время – свободное.

О. Леви: И что нам делать с этим новым пониманием?

М. Лайтман: Нужно организовать новый мир. Таким будет будущий мир.

На сегодняшний день мы видим, что люди не имеют работы, что профессия – уже не профессия, карьерный рост – это какая-то мечта. Хочешь быть художником? Будь художником. Ты и так можешь быть художником. Рабочие места для деятелей культуры, для занятий в свободное время, что называется, можно и так организовать.

Но если ты говоришь о работе, то работы нет и не будет. Работа будет только для 5% населения мира. Ты не можешь остановить прогресс. Сколько его ни пытаются остановить, это всё же прорывается и идет своим чередом. А если нет, так природа обяжет нас дефицитом энергии и другими вещами.

Что происходит дальше? Все люди станут свободными. И для них мы должны организовать занятие.

О. Леви: Когда?

М. Лайтман: Уже сейчас.

О. Леви: Но сейчас меня это еще не тревожит, у меня дома проблема с молодежью.

М. Лайтман: Молодежь дома? Ну, и что она делает?

О. Леви: Я и спрашиваю, что ей делать?

На первом этапе этого курса мы должны понять тенденцию развития на сто лет назад и вперед, а потом представить к какому обществу мы двигаемся в своем развитии в ближайшие годы. Это как бы общий рисунок. А что дальше?

М. Лайтман: Если ты говоришь, что мы живем в государстве, где еще нет безработицы, и спрашиваешь, что мне делать с молодежью, то это нечто иное.

О. Леви: Я вообще никак не отношусь к тому, что есть безработица. Просто у меня есть молодежь, которую я не знаю, как воспитывать. Вы мне объясняете общий процесс, который прошло человечество и куда оно идет. Мне пока еще не понятно, зачем вы это объясняете.

М. Лайтман: Молодежь – это те, которые стоят перед лицом нового мира. Ты должен знать, что такое «новый мир». Если не сегодня, то завтра, максимум послезавтра он наступит. Если у тебя нет этой перспективы, то тебе нечего дать новому поколению.

О. Леви: Допустим, мы развили эту перспективу и обрисовали картину будущего.

М. Лайтман: Да. Если ты сейчас уже живешь этим, то тебе есть о чем с ними говорить.

О. Леви: С моими подростками?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Допустим, я получил это понимание на первой части курса.

М. Лайтман: Но ты живешь этим, это не просто картина, меняется твое внутреннее восприятие, ты меняешься изнутри, становишься мудрее и более развитым, чем они. Ты действительно можешь быть большим рядом с ними, как с маленькими.

О. Леви: Что мне потом с этим делать?

М. Лайтман: И тогда ты – это уже не запаздывающий в развитии «динозавр», ты более развит, чем они. Ты - это отец, который берет за руку своего маленького сына, хотя он такой здоровый, и ведет его. Это уже иное отношение. Это то, что ты хотел. Без этого, с чем ты обратишься к ним?

О. Леви: Но я не понимаю, с чем я к ним обращаюсь?

М. Лайтман: Со знанием завтрашнего дня. Но для этого ты должен знать, как работает система природы, система человеческого сообщества, каково направление развития. И когда ты обращаешься к молодежи, тебе есть, что сказать о завтрашнем дне. И когда ты обращаешься к нему сегодня, ты ничего от него не требуешь.

Тебе нечего от него требовать. Что ты потребуешь? Ты должен дать ему окружение, и чтобы он под воздействием окружения изменился.

О. Леви: Как?

М. Лайтман: Воспитание, которое ты хочешь дать своей молодежи, своим подросткам – это пример в окружении, которое доступно каждому и посредством этого примера человек меняется. Это означает воспитание.

М. Лайтман: Ты должен построить такое окружение, такую атмосферу дома, в школах, в каждом месте, чтобы они начали меняться.

О. Леви: В каком направлении?

М. Лайтман: В направлении следующего нового состояния, которое ты изучал. Оно тебе известно, и ты уже внутренне им живешь.

О. Леви: Могли бы Вы определить это как-то более детально?

М. Лайтман: Меняется всё - отношение человека к природе, к самому себе, к работе, к семье, ко всему. Взаимоотношения между людьми должны быть другими.

О. Леви: У этих изменений есть общий знаменатель?

М. Лайтман: Да. Человек связан со всем миром, и это устремление у них есть, они лишь не знают, как это выразить.

О. Леви: Получается, что я должен поместить этого подростка или девушку в такую атмосферу, которая уже их как-то направит к этой общей будущей картине, в направлении которой развивается человечество?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Общий знаменатель всех кадров этой картины – это когда человек в этом мире становится связан со всем миром?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Молодой человек уже и сейчас связан со всем миром больше, чем мы, весь мир у него на ладони в его смартфоне.

М. Лайтман: В смартфоне, а не в тебе.

О. Леви: Что значит, не во мне?

М. Лайтман: В тебе или в твоем смартфоне? Это большая разница.

О. Леви: А в чем разница?

М. Лайтман: В том, что ты не устроен так, что ты связан со всем миром. Ты не понимаешь, каков он, каково его развитие. Ты не понимаешь, в какой новый этап мы вступили, почему мы все испытываем кризис, почему есть банкротство. Почему всё так происходит?

Ты, юноша, мой сын должен познать мир, этот мир - для тебя. Мне уже осталось несколько лет и всё, для меня этот мир закончен. А ты только начинаешь с ним отношения. Ты знаешь, что это такое? Что ты знаешь? Через свой смартфон переговариваться с несколькими такими же, как ты друзьями? Об этом речь? Ты не знаком с Системой, в которой ты существуешь.

Мир – это Система, это Природа, человеческое сообщество, вообще всё, как это представляется сейчас, и куда оно развивается дальше. И это окружает тебя со всех сторон, хочешь ты этого или нет. Ты не знаком с этим процессом, какие силы на тебя влияют, можешь ли ты повернуть их влияние на себя как положительное или отрицательное. Это означает, что ты знаком с миром, что он у тебя на ладони?

О. Леви: У меня нет сил для всех этих копаний, это для философов в университетах.

М. Лайтман: Не для философов. Нет.

О. Леви: Это для моих предков, а у меня для этого терпения! Если вы ко мне придете, и расскажите всю эту теорию, то я готов все это вынести три секунды, не больше.

М. Лайтман: Потому что ты ограничен. В свое время это была тема для философов. Ты прав.

О. Леви: Да, это обсуждали где-то в пещерах или в бочках. Сегодня, если это больше семи слов, то я вас не пойму - вот здесь, в своем смартфоне.

М. Лайтман: Сначала послушай, у тебя есть еще достаточно памяти в смартфоне.

О. Леви: Вопрос в том, как это сможет меня заинтересовать?

М. Лайтман: Нет. Проблема не в этом. Если ты не знаком с тем, чем отличается сегодня мир от того, что было раньше, с тобой не о чем говорить. Пойми, что проблема в том, что ты относишься к миру как динозавр.

О. Леви: Кто: я, подросток, юноша?

М. Лайтман: Ты! «Я это учил в школе: история, география…» – всё это глупости. Вся твоя школа – это глупость.

О. Леви: С этим я согласен.

М. Лайтман: Потому что тебя не научили, что такое новый мир. Мы живем в новом мире, в новом поколении, которого еще не было. Не было! Сейчас произошло драматичное, качественное, кардинальное изменение в мире. Такого раньше не было.

Поэтому, когда ты сказал, что этим занимались философы, ты был прав. Потому что человек развивался инстинктивно, жил, работал, рожал детей и шел по жизни, пока не умирал и всё. Знаешь, если придешь на кладбище, то ты увидишь там машину, которая копает ямы, и каждый день - одинаково. Но это было когда-то.

От одного к другому поколению все немного менялось, какие-то технологии, но это вещи несущественные. Человек не должен был менять свое отношение к жизни. Не должен был. Потому что ему было понятно, что есть его рабочее место - место, где он живет, играет свадьбу, рожает детей и умирает. Все понятно, так или иначе.

А сегодня это вообще не так. Нет. Мир перевернулся.

О. Леви: Почему меня это должно заинтересовать?

М. Лайтман: Потому что ты хочешь добиться успеха в жизни. Я тебе рассказываю, как дедушка маленькому внуку: «Ты хочешь добиться успеха в жизни? Я тебе открою секрет, каков сегодняшний мир. Ты не научился этому ни от родителей, ни в детском саду, ни в школе – нигде. Сейчас я тебе расскажу по секрету, вот так тихонько, шепотом – знай, тогда ты добьешься успеха».

Ты входишь в систему, как Алиса в стране чудес. Именно так. Все новое: разговаривают деревья, животные. Видел фильм? Он сильно на тебя повлиял?

О. Леви: Ну, я уже не помню, давно это было.

М. Лайтман: Это именно так.

О. Леви: В чем же секрет, дедушка? – прежде чем мы закончим через две минуты.

М. Лайтман: Нет, не две минуты, если ты хочешь добиться успеха.

О. Леви: Через две минуты мне надо бежать.

М. Лайтман: Ну, беги и увидишь, как ты упадешь и приползешь обратно.

О. Леви: Дедушка, все-таки скажи, в чем секрет?

М. Лайтман: Узнать систему, в которой ты живешь. Секрет жизни раскроется тебе тогда, когда ты познаешь, проникнешь в эту систему, станешь ее хозяином. Ты сможешь управлять всем миром, если будешь знать, как устроен этот новый мир, которого не было раньше.

Ни один философ, ни ученый, ни физик, ни химик, кем бы он ни был, до сегодняшнего дня не может рассказать тебе о новом мире. Ни один! И факт, что никто из них сейчас ничего не может изобрести в новом мире. Все находятся в кризисе. Вся наука, технология – у всех кризис.

А я передаю тебе это, обучаю тебя с любовью знанию Системы. Ты берешь две вожжи – и ты хозяин. Всё. Иначе - иди и страдай, как все остальные. Я не заставляю тебя тяжело работать, а только узнать Систему. Когда ты придешь, ты будешь знать, на что нажимать и получишь наполнение, наслаждение, успех. С этим я прихожу.

Пригласи нескольких журналистов, чтобы они организовали большую рекламную компанию: «Мы продаем успех», – неважно что. Ну, они знают, как это выразить в словах. Но именно здесь – это не ложь, это правда.

О. Леви: Дедушка, так как у нас осталось полминуты, скажите, что бы вы хотели, чтобы я запомнил из всего вами сказанного?

М. Лайтман: У меня есть нечто, что может помочь тебе во всей жизни стать самым успешным. Вместо татуировок, волос и сережек – вместо всего этого, я продам тебе нечто самое эффективное, на миллион процентов больше.

О. Леви: Дедушка, приходите еще на стакан чая.

Видимо в следующих передачах нам будет все интереснее и интереснее. Мы узнаем секреты новой жизни.

Проверка по звуку: Галина Голубь, Рита Бейдер

Редакция: Рут Готлиб