Беседа с журналистами
04.11.2021
https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/JS0krJKP
Темы:
Еврейские общины в Европе на грани исчезновения.
Последствия коронавируса: нет желания строить карьеру.
О пользе разговоров.
Вопрос (Норма): Почти 150 лет непрерывно действовала синагога Princes Road в Ливерпуле. Прежде одна из крупнейших в Англии, еврейская община в Ливерпуле за последние годы настолько сократилась, что во время корона-кризиса у неё возникли трудности даже с формированием кворума на праздники. И синагога закрылась.
Евреи поселились в этом портовом городе еще в середине 18 века, и в 19 и 20 веках община выросла до такой степени, что стала второй по величине в Англии. Закрытие синагоги, которая ранее была полностью заполнена, свидетельствует о двух тенденциях в еврейских общинах: иммиграции в Государство Израиль и разобщение между евреями из-за их идентичности и традиций.
Насколько серьёзным событием является ли закрытие синагоги в Ливерпуле?
М. Лайтман: Прежде всего, это часть процесса развития еврейского общества не только в Европе, но и в Америке, например, также. Чем дальше мы отдаляемся от предыдущего поколения евреев, тем активнее закрываем синагоги. И дело тут не в синагогах: евреи рассредоточены по всему миру, происходит очень большая ассимиляция, и они перестают идентифицировать себя с иудаизмом, как по сути, так и по форме. Ничего не поделаешь, так происходит повсюду.
Ливерпуль - большой город, который очень почитала королева Виктория, здесь родились “Битлз”. До сих пор это было красивое, известное место. Но, конечно, вскоре арабская община поселится здесь и заполнит его. Обычно это то, что происходит.
Ведущая: Как евреи должны сохранять своё место, чтобы не закрывать его? Надо бороться за него?
М. Лайтман: Не думаю, что они в состоянии это сделать, потому что бороться евреи должны сами с собой. Ведь они сами оставили свое место, никто их не выгонял.
Что будет теперь? Ясно, им нужно постараться как можно дороже продать его мусульманам и уйти. Это в лучшем случае. А в плохом, - арабы только и ждут, чтобы евреи ушли, и они смогли занять освободившееся место.
Ведущая: Значит, то, что происходит в Ливерпуле, распространится на всю Европу и на весь мир?
М. Лайтман: Так будет повсюду в мире. И уже происходит в Канаде, в Америке, - в любом месте на смену евреям приходят мусульмане. Не вижу в этом ничего плохого, это естественное развитие истории.
И закрытие синагоги в Ливерпуле никак повлияет на другие еврейские общины. Евреи не учатся на ошибках прошлого.
Ведущая: Что такое “синагога” согласно науке каббала?
М. Лайтман: Синагога (на иврите - бейт кнессет) ─ это место, где евреи объединяются между собой и изнутри этого объединения обращаются к Высшей силе - к Творцу и просят у Него исправления.
Исправиться - то есть помочь им объединиться, подняться над всеми силами разобщения, которые они раскрывают между собой.
Бейт кнессет ─ так называется дом, где должны объединяться. Если объединения нет, то люди не чувствуют своей принадлежности к этому месту, у них нет к нему никакого интереса. И как только они его покидают, оно исчезает. Так устроено природой и таких мест в мире много.
Возможно, в Ливерпуле еще остались евреи, но у них нет кворума и желания заполнить свой дом.
Ведущая: Да, многие покинули город, часть уехала в Лондон, другие ─ в Манчестер. Но и там есть проблемы.
Говорят, что можно построить бейт кнессет в сердце. Как это сделать?
М. Лайтман: Сами мы умеем только отделяться и отдаляться друг от друга. Но если поймём, что доброе будущее основано исключительно на объединении между нами, то следует прийти к месту собрания и оттуда вознести просьбы, молитвы к Высшей силе ─ Творцу, чтобы Он помог нам сблизиться сердцами друг с другом и чтобы внутри этой связи мы смогли Его раскрыть. Мы почувствуем, что Он объединяет наши сердца, наполняет их и раскрывается в этом общем сердце.
Ведущая: Евреи в Англии объединились, по крайней мере, физически, в борьбе против антисемитских взглядов британского политика Джереми Корбина и других. Действительно ли это - пример объединения, которого так недостаёт еврейскому народу во всём мире?
М. Лайтман: Они не знают, что такое объединение, что такое единство. Но в любом случае, спасибо Корбину и другим антисемитам за их правильные действия, вынуждающие евреев хотя бы немного объединиться.
Вопрос (Дуди): Мы говорим, что синагога (бейт кнесет) ─ это внутренняя форма связи. Если евреи объединятся и выступят вместе, пусть из-за страха перед антисемитами сплотятся должным образом, что тогда произойдет с еврейской общиной? Она восстановится?
М. Лайтман: Если где бы то ни было в мире существовала еврейская община и вышла оттуда, прервав все связи, то возврата уже не будет. Я не помню таких примеров. Всё работает только в одном направлении. Постепенно еврейские общины исчезают во всём мире.
Что произойдёт потом? Мы видим, что ничего не будет. В Израиле происходит то же самое: вся еврейская община находится в довольно жалком состоянии. Отсутствует ощущение сообщества.
Когда-то еврейский мир поддерживали наши деды и отцы, был мудрец, которого все почитали, габай. Община ощущала, что есть нечто, что её держит изнутри и замыкает снаружи. Сегодня нет ни того, ни другого. При таком положении дел никто не чувствует, что он принадлежит чему-то, а также, что есть кто-то, кому он может принадлежать.
Ведущий: Причиной исчезновения сообщества является рост нашего эго?
М. Лайтман: Это одна причина. А вторая ─ зов времени. Мы уже не можем жить в местечках, как это было в прошлом. Мы должны перейти к новой форме ─ к объединению над местом и временем.
Новая глобальная община - это мировое сообщество, для создания которого сегодня есть все средства: интернет, другие современные формы коммуникаций. Через них мы пытаемся найти людей, понимающих, что такое духовное сообщество, внутри которого каждый стремится к объединению всех между собой таким образом, чтобы через него приблизиться к Творцу.
Центром такого глобального сообщества будет Творец. Нам не к кому обратиться и направить себя, кроме Творца. Время ведет к такому порядку вещей, поэтому везде в мире еврейские общины исчезают, остаются только ортодоксальные. Мы увидим, что еврейские общины распадутся очень быстро и повсюду.
Вопрос (Норма): Почему понятие “община” стало непривлекательным, особенно среди молодежи, практически во всех странах?
М. Лайтман: Да, так и есть. Я родился в белорусском городе с населением около 400 тысяч жителей. До Второй мировой войны большинство населения составляли евреи, а после войны в живых остались только те евреи, кто успел убежать, как мои дедушки, бабушки и родители.
Но когда они вернулись, это место уже нельзя было назвать еврейской общиной: ни общинной жизни, ни синагоги – в Советском Союзе это было запрещено. И дети, родившиеся там, разъехались, молодежь уехала учиться, оставались только старики.
С тех пор, как покинул свой город в возрасте 17 лет, я был там пару раз и меня туда не тянет, это уже совершенно не мое место. Что я там увижу? К чему мне это? Если нет тех людей, там нечего делать.
Ведущая: В наше время молодые не желают находиться в еврейской общине. Ведь каждый человек хочет ощущать принадлежность к чему-то, а этой связи, очевидно, не существует. Почему община перестала быть частью жизни евреев?
М. Лайтман: Я не знаком с жизнью общин в Америке, в Англии. Мне кажется, общинная организация жизни евреев закончилась, остались только ортодоксы. У них есть синагога, раввин, староста, учеба, праздники: все то, что иудаизм создал для себя и благодаря чему существует уже тысячи лет.
Община есть там, где в ней нуждаются. Что касается современного светского человека, то он живет там, где ему хорошо, и потребности быть частью общины у него нет. Что он может получить от нее?
Мне кажется, что в ближайшие 20 лет ситуация очень изменится. Сначала произойдет полное падение общин, а затем они возродятся, но по-новому: все начнется с вопроса о смысле жизни. И чтобы реализовать ответ на этот вопрос, понадобится община. Ее усилия будут направлены на объединение ради достижения смысла жизни, постижения Творца, ради нашей связи с Творцом.
Ведущий: Наша следующая тема – конец эпохи карьеры.
Ведущая (Шели): Новые исследования в менеджменте показывают, что драматические изменения в нашем сознании и образе жизни, произошедшие в последние два года, неопределенность во всех сферах жизни после коронавируса, очень влияют на рынок рабочей силы.
Прежняя организация труда была основана на капиталистической концепции, определяющей наше развитие в течение последних 200 лет. Но современное положение вещей указывает на необходимость коренных перемен. Говорится о корректировках, выходящих за рамки логистических изменений, связанных с внедрением гибридной модели – передовой технологии для управления виртуальными совещаниями и т.д. Требуется более глубокое понимание, возможно, даже новое определение роли рабочего места в новую эпоху.
Продолжительный период неопределенности привел к падению интереса к профессиональной карьере. Кроме того, люди ищут какой-то путь, где все в их жизни будет сочетаться естественно и цельно. Как Вы оцениваете эту тенденцию?
М. Лайтман: Человечество находится на перепутье, еще не зная, чего хочет в будущем, но понимая, насколько оно не согласно с прошлым, и не может продолжать так жить дальше.
Мы сейчас переживаем такие времена, что больше не хотим до сумасшествия убиваться на работе, не хотим строить карьеру, с утра до ночи находиться в поисках, как больше заработать, стать успешными, разбогатеть. Люди устали от этого.
Я не вижу другого пути, кроме того, что люди начнут серьезно задумываться о бесцельности жизни, в результате чего возрастет число самоубийств, снизится рождаемость и т.п. И не только у нас, а также и в Китае, где, якобы, наблюдается рост рождаемости. Человечество все больше и больше спрашивает: “Для чего?”.
Ведущая (Шели): Почему в период эпидемии коронавируса вдруг многие люди перестали получать удовлетворение и ощущать значимость своей работы?
М. Лайтман: Коронавирус - это не просто вирус. Он действует всесторонне: он остановил нашу постоянную спешку, дал почувствовать, что мы слабы и малы, и не властны над своей жизнью, что мы вообще не знаем, для чего живем и какой смысл в нашей жизни? Ковид сделал свою работу, но еще ее не завершил.
Нужно его благодарить за то, что дал нам возможность немного измениться, пусть не по нашей инициативе, а посредством давления свыше. Мы увидим, в какой мере это в самом деле повлияет на человечество, заставит его сделать выводы и в чем-то измениться. Хотя сегодня оно не может безоговорочно заявить, что коронавирус - положительное явление.
Ведущая: Если люди не видят смысла в своей трудовой занятости, то, удалив понятие работы из определения “человек”, мы образуем огромное незаполненное пространство и формируем кризис личности.
М. Лайтман: Я не согласен. Почему определение личности человека мы должны ассоциировать с работой, скажем, дворника или программиста, в зависимости от его деятельности, связанной с физическими действиями, компьютерами или механизмами?
Личность определяется степенью близости к понятию “человек”.
Человек – это тот, кто отождествляет себя с частью системы Адам (домэ - подобный Творцу).
Ведущая: Получается, что определение “человек” имеет отношение только к духовному развитию, о котором люди вообще не имеют представления?
М. Лайтман: То, что люди не понимают, - это одно. Но истина заключается в том, что на самом деле так должно быть, и так мы должны характеризовать себя.
Ведущая: Человек чувствует отсутствие смысла жизни, не понимает, для чего он работает, осознает, что жизнь проходит бесцельно. Каким должен быть его первый шаг, чтобы начать возвращение к самому себе?
М. Лайтман: Человек должен спросить себя, для чего живет. И вирусы, которые проходят по нам, очень помогают людям, потому что встряхивают нас, в чем-то отрывают от прежних занятий, и главное - производят внутренние изменения в каждом. Мы их не осознаем, но они сделаны и уже вынудили нас измениться. Коронавирус является биологическим воздействием с духовным зарядом внутри, который влияет на всех нас.
Ведущая: Значит, тот, кто перенес коронавирус - выиграл, а кто - нет, в чем-то проиграл?
М. Лайтман: Вспышка ковида выполнила свою работу. Вирусы вошли в нас и развились, а также пробудились те, что уже были внутри. Когда оттаивает земля, находившаяся в вечной мерзлоте, оттуда выходят многие вирусы. То же самое происходит и с человеком.
Высший свет воздействует на нас, и все вирусы, находящиеся в нас с момента создания мира и зарождения жизни, пребывавшие до сих пор в “замороженном” состоянии, пробуждаются. Мы живем, благодаря их существованию. Они нам помогают и передают жизненную силу, новую жизнь.
Ведущая: Выходит, что Высшее управление поддерживает связь с человеком посредством вирусов и с их помощью руководит эволюцией?
М. Лайтман: Вирус - это информационная частица, руководящая нами.
Ведущая: Это - положительный способ связи с общей системой или отрицательный?
М. Лайтман: Положительный. Отрицательного нет вообще.
Ведущая: Как изменилось человеческое общество, получившее духовную прививку? Каким станет рынок рабочей силы? Или, иначе говоря, чем должны заняться люди?
М. Лайтман: Многие не желают возвращаться на работу. Есть такие, кто потерял ее. Имеется много направлений в старом бизнесе, которые уже не восстановятся. Скажем, тот же туризм. Мы видим, что люди снова спешат отдыхать заграницей. Но скоро это успокоится. В любом случае, каждому явлению свое время, и тогда посмотрим, что будет дальше.
Занятость человека определяется тем, в чем он может себя реализовать: либо просто заработать, либо получить удовлетворение от результатов своего труда, либо и то, и другое. Есть еще вариант - постичь цель и смысл жизни. Мне кажется, что грядут большие и серьезные изменения. Мы увидим их в течение нескольких ближайших лет, - не сразу.
Мир обновится. Люди не будут стремиться овладеть какой-то определенной специальностью, чтобы гнаться за “длинным рублем”. Они удовлетворятся чем-то более спокойным.
Думаю, мы будем жить в более сером, не настолько сверкающем мире по сравнению с прежними временами. Многим надоела пестрота и крикливость, и шум, и все подобное. Именно коронавирус ударит по нам так, что люди найдут больше радости в своем спокойствии.
Вопрос (Тали): Такое впечатление, что человек не осознает того процесса, в который природа его включила, у него выбита почва из-под ног, он запутан и ничего не понимает. Что должно произойти, чтобы люди осознали все, что проходят?
М. Лайтман: Вначале мы меняемся без осознания и понимания. И только потом с помощью различных действий, которые природа, Высшая сила выполняет над нами, можем ретроградно обсуждать то, что прошли. Постоянно, как “умники ночью”.
Ведущая: То есть, надо просто сидеть и ждать, и дать природе работать над нами? Может быть, есть возможность как-то сократить время?
М. Лайтман: Сократить время можно, если осознаешь, что именно происходит. Но если не понимаешь и живешь тем, что уже произошло, то на основе чего ты захочешь что-то поменять? Разве заранее можно знать, что будет? Может, через секунду что-то взорвется и изменит весь мир? Это детский подход. Мы даже на прошлом не можем правильно учиться. А тем более - на настоящем или, еще больше, на будущем…
В конце концов, человек – это желание получать, в котором работает небольшой Высший свет. Он меняет желание получать в необходимую сторону в мере того, насколько ему дано принимать участие в процессе исправления. Если работаем сообща, то правильно и быстро продвигаем себя в направлении цели. А если не работаем сообща с той силой, которая нас ведет, то получаем удары, но в любом случае придем к той же цели.
Вопрос (Дуди): Есть еще одна тема. В Америке издана любопытная книга ”Сила посторонних”. Она призывает устанавливать связи с чужими людьми: поговори с тем, кто сидит рядом с тобой в поезде или стоит в очереди в супере, например. Зачем? Это оттачивает ум, делает нас более чувствительными, зачастую именно разговор с посторонними людьми позволяет почувствовать себя счастливым.
Люди, как правило, не любят раскрываться перед чужими. Мы сомневаемся, не доверяем, побаиваемся. Что нам мешает? Что это за барьер, который препятствует установлению связи с другими?
М. Лайтман: Часто долгими часами я беседовал наедине с РАБАШем, как правило, это происходило в Тверии. Как-то раз я спросил его, что он делал до того, как пришел я и начал возить его в разные места на севере, в Тверию, в Иерусалим и ежедневно на море. Он мне сказал: ”Я был один”. В ответ на мой вопрос: “И у вас не было желания поговорить с людьми?”, я услышал: ”Нет. Я люблю говорить с умными людьми”. То есть, с самим собой, если больше никого не нашел.
Сейчас я сижу у себя в комнате один и могу так продолжать до конца моей жизни. Зачем мне нужно с кем-то говорить? Что это за новый глупый подход: “Поговори с кем-то там, так и сяк…”?
Если общаться с кем-то, то с тем, кто умнее тебя или с учениками. Помимо этого, у меня нет никакого желания с кем-то разговаривать.
Ведущий: О чем можно говорить с собой? Или с каббалистами?
М. Лайтман: С каббалистами говорить не о чем, а только надо вместе читать источники. Когда долгими часами я сидел с РАБАШем, например, по нескольку дней во время поездок в Тверию, мы учились. Читали “Зоар”, сидя один напротив другого: у него стакан кофе и Книга Зоар и у меня стакан кофе и Книга Зоар. Он объяснял, а я спрашивал. Что еще нужно?
Ведущий: Иногда нужно просто поговорить, поделиться, рассказать...
М. Лайтман: Так иногда говорили, но на наши темы. А о чем еще? О политике? О мире? Нет. “Сиди и ничего не делай - предпочтительно”. Говори с Творцом. У тебя есть десятка. Но просто с людьми…?
Ведущий: Разве беседа не помогает человеку понять самого себя?
М. Лайтман: Ни на йоту. Пустая болтовня просто заполоняет пространство мира и вызывает все проблемы. Надо меньше болтать.
Ведущий: Тогда для чего нам дана речь?
М. Лайтман: Чтобы, раскрыв рот, ты сказал, как написано: “Не нашел для человека ничего лучше молчания”.
Перевод: Элишева Винер, Нина Винокур, Люба Высоцкая, Лилия Клейнер, Лея Линко, Лена Цейтлин
Редактор: Алефтина Постернак