Беседа с журналистами

2022-03-20

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/HF0Kq3l0

Тема:

1. Почему коронавирус нас не оставляет?

2. Проблемы в системе образования в Израиле. Учителя покидают свои рабочие места.   

3. Что такое чудо? 

4. Выбор исследователя определяет результат эксперимента.

5. Израиль среди самых счастливых стран мира.

6. Музыка как носитель информации о духовном. 

7. Разведенные мужчины. 

Вопрос (Норма): Здравствуйте. Пока мир занят войной между Россией и Украиной, ковид снова распространяется по многим странам. В Китае на карантин ушли более 50 миллионов человек, и в Гонконге растёт число смертей. В Израиле уровень заражения продолжает увеличиваться, и сегодня впервые за последние два месяца достиг 1,02. За выходные было подтверждено более 7000 заражений за один день по сравнению с 5000, которые были на прошлой неделе. Особенность в том, что сегодня доминирует новый вариант 2BA в комбинациях с другими вариантами. Число активных больных увеличилось и превышает 400 тысяч. Кроме того, люди удивлены тем, что заразились второй раз за последние два года. Почему ковид нас не покидает?

М. Лайтман: А почему он должен нас покинуть? Есть причина, по которой он уже должен уйти? Мы уже победили его? Мы вообще не знаем, с чем имеем дело, что это за вирус. Мы лишь только его изучаем. Через 2-3 года, когда у нас будет больше данных, тогда мы поймем, что происходит. Тогда мы не скажем, что это повторяется. Возможно, мы узнаем, что это повторяющиеся волны, и что они каждый раз возвращаются в другом варианте. В конечном счёте, мы и о себе узнаем из этого вируса, и из нашей жизни, а потому отношение должно быть таким: давайте изучать.

Ведущая: Что изучать?

М. Лайтман: Изучать вирус, нашу жизнь, изучать то, как мы должны защищаться, – возможно, более эффективно. Всё это мы будем изучать. Понятно, что это нужно исследовать. Такие вещи не уходят просто так. Нужно знать о них все подробности, чтобы быть готовыми к следующему разу: связано ли это с сезоном, или сопровождается чем-то другим. Почему это раскрывается именно сейчас? Когда может опять повториться? Всё это мы изучаем на себе.

Ведущая: Получается, что мы за два года ничему не научились?

М. Лайтман: Научились, но недостаточно. Мы наблюдаем сейчас новое явление, которое якобы возвращается. Но это не «возвращение», а новый вариант, новый вид. Мы тоже, возможно, новые, и поэтому вирус так проявляется. Мы не знаем, насколько мы меняемся из года в год. Поэтому что-то приходит и снова в нас внедряется. 

Ведущая: Думаете ли вы, что мы вернемся к точке, с которой начали два года назад, как это сейчас мы видим в Китае?

М. Лайтман: Не думаю, что это – то же самое, ничто не бывает одинаковым. Это повторяется, верно, и мы видим эти вещи как возвращающиеся явления. Но не думаю, что возвращается то же самое. Я считаю, что каждый раз – это что-то новое, только мы всё ещё не знаем, как это изучить, как этим управлять, как это «переварить». 

Ведущая: А почему нам до сих пор не удалось одержать верх над этим вирусом?

М. Лайтман: Потому что мы недостаточно его знаем. Это правильный вопрос, но ответ на него может быть только таким: мы недостаточно знаем этот вирус и то, каким образом его можно остановить. Как можно управлять им, не давая распространяться, как законсервировать его. У нас нет достаточно знаний о нём.

Ведущая:  Если говорить об исправлении людей, – в чём цель этой шестой волны коронавируса? Измотать нас?

М. Лайтман: Что касается исправления, я могу сказать только одно: как говорит наука каббала, причина всех неисправностей, бед и страданий находится в природе человека, в нашем эго. В течение нашей эволюции, из года в год, мы становимся более эгоистичными. И поэтому, вдруг, приходит какая-то новая беда, новая вариация вируса, новая сила и приносит нам несчастья.

Ведущая: В чём смысл этого нового состояния – сочетания вариаций вируса?

М. Лайтман: Я ничего в этом не понимаю. Я знаю только то, о чем говорится в науке каббала. В основе нашего прогресса лежит развитие желания получать, которое ежесекундно растёт. И если мы не производим на него соответствующие исправления, то двигаемся к отрицательному полюсу. Если же делаем исправления, (или даже, возможно, предваряем ими рост нашего эго), то продвигаемся к добру. Всё зависит от баланса добрых и злых сил, причём добрых или злых относительно друг друга. 
Пока мы не исправим себя, придя к выполнению принципа: «возлюби ближнего как самого себя», вирусы будут всё больше пожирать нас. Наше развитие идёт сейчас на очень высоких ступенях нашего эго. И потому, в той мере, в которой внутри нас живёт зло, мы увидим еще вспышки разных болезней.

Ведущая: Вчера на уроке Вы сказали, что мы увидим, как коронавирус распространяется в мире. То есть, это явление снова происходит по всему миру, а не только в каком-то одном месте? Объясните, пожалуйста, что Вы имеете в виду?

М. Лайтман: Коронавирус может распространиться во всём человечестве, и своими проявлениями так задавить нас, что мы оставим любую деятельность, кроме производства насущного для жизни. Человек не захочет ничего, кроме, «пищи для души» – только это. Кроме того, мы настолько «уменьшим» собственное эго, что станем относиться друг к другу нежно, как будто «в перчатках». Нам будет нужен только хлеб, вода и добрые отношения между нами. И если пожелаем этого, то увидим, как коронавирус, вдруг, «попрощается с нами» и уйдёт, – оставит нас, – ведь он достиг всего.

Ведущая: А что будет в Израиле? Сегодня у всех ощущение беспечности, как будто бы проблема позади…

М. Лайтман: В чем выражается эта беспечность? Пригласить музыкантов, чтобы они создали радостное настроение и плясать на улицах? Мы должны понимать, что такая жизнь ненормальна: зарабатывать за счёт других, и показывать всем, что я умнее, сильнее, богаче. И, вообще, намного значимее, чем другие.

Такой подход к жизни закончился. Мы не сможем так больше существовать. Вся эта гордыня, когда каждый «раздувает» себя перед остальными, – пришла к концу. Очень надеюсь, что человечество быстро это поймёт. И тогда можно будет сказать, что мы уже сделали первый шаг к своему исправлению.  

М. Лайтман: Человек должен понять, что если он хочет победить другого (и совершает для этого какие-то действия даже мысленно), – это уже плохо. Не говоря уже о фактическом действии. А, ведь, мы можем прийти к состоянию, когда не будет больше войн в мире: вирусы научат нас такому поведению.

Реплика (Дуди): Ну что ж, спасибо короне. Перейдем к нашей следующей теме. Сегодня вместе с нами находится наша подруга Аяла Моше из группы Ашкелона, которая работает в системе образования, и у нее есть ряд вопросов о новом феномене среди преподавателей, которые покидают сферу образования. Пожалуйста, Аяла.   

Ведущая: Согласно отчету, опубликованному на прошлой неделе Центральным статистическим бюро, количество преподавателей, покинувших систему образования, возросло на 23%. И в то же время количество новых учителей снизилось на 12% по сравнению с прошлым годом. Секретарь профсоюза учителей заявила, что существует реальная опасность нехватки учителей и воспитателей на начало нового учебного года, которые должны будут открыть классы. Я, как и многие учителя, (почти 15 лет работаю в системе образования), с большой болью решила покинуть эту систему. Я живу в ощущении непрекращающейся войны, экзистенциального выживания. Мизерная зарплата, плохое отношение, жестокость, невыполнимые и очень сложные требования. Я бы хотела спросить, стоит ли нам, учителям, продолжать бороться с происходящим, или просто позволить уйти тем, кто хочет уйти, и направить свои силы на что-то другое?

М. Лайтман: Я бы посоветовал всем учителям – уйти! Но только всем вместе уйти. Может быть тогда родители – мужчины и женщины – поймут, насколько это важно для всех и как необходимо исправить ситуацию. И это не имеет отношения ни к войне, ни к государству, ни к чему. Это имеет отношение к нашим детям, и это ни с чем не сравнить. Поэтому система образования должна быть самой важной в стране, а статус учителя должен быть на высоте – Учитель. Так необходимо сделать. Поэтому оставляйте все свои рабочие места и покажите всем таким образом, что с таким отношением, с такими законами, с такой зарплатой вы не готовы работать. Система образования должна охватывать все население страны, всех людей. Все должны быть в нее включены, должны беспокоиться о ней, участвовать в ней, абсолютно все! А не так, чтобы «сплавить» ребенка в школу, а затем вопрошать: «Что происходит?».      

Ведущая: Есть ли, по Вашему, какой-то основной фактор, заставляющий учителей покидать работу?  

М. Лайтман: Да, конечно. Главный фактор – это родители, которым все безразлично. Они могут только жаловаться: «Смотрите, что вы делаете, я отдал в ваши руки такого славного ребенка, и какого я получаю обратно?». Школа становится каким-то ужасным местом. Я отдаю туда того, кто мне дороже всех, и получаю такого ребенка, с которым невозможно говорить: школа испортила ребенка.

Ведущая: И в чем сила родителей, что они могут сделать, что изменить?

М. Лайтман: Они должны все вместе сесть и обсудить это. В каждом доме есть телевизоры, компьютеры, сотовые телефоны в изобилии: объединитесь между собой и начните думать, каким вы хотите видеть поколение ваших детей. Действительно ли школа формирует детей таким образом? Ребенок входит в школу в самые важные годы своей жизни, и что с ним происходит? Он выходит оттуда внутренне опустошенным. Когда-то был патриотизм, понятие Родины и подобные вещи, а сегодня – нет вообще ничего. Я не имею в виду социальный аспект. 

Мы должны серьезно задуматься, к чему готовим своих детей, и в соответствии с этим понять, чем их нужно наполнять, в школе, дома, в играх и т.п. Дети находятся в неконтролируемой нами сфере. Мы не знаем, кто ответственен за наших детей, кто обучает их. Я не говорю о школьных преподавателях. Кто обучает их во всевозможных местах, на улицах, везде? Что выйдет из них? Я не думаю, что ситуация должна оставаться такой. Очень хорошо, что сейчас это проявляется через учителей.    

Ведущая: А если учителя смогут объединиться, они получат какую-то другую перспективу, новый разумный подход? Проблема, по сути, в отсутствии связи между нами?

М. Лайтман: Возможно, проблема в отсутствии связей между самими родителями и их – с учителями. Они могли бы повлиять на этот процесс. Министерство просвещения, как армия: они способны совершить переворот в стране, имея бюджет, кадры, и исходя из важности задачи. Если они только захотят, то смогут совершить революцию в стране. Но они ничего не делают. Главное для них – работать в соответствии с программой, и пусть будет что будет: все шито-крыто.   

Ведущая: Из того, что мы читаем, и из того, что я лично переживаю, мы видим, что ученики уже не заинтересованы в обучении. В школе много проблем, и мы озабочены в основном дисциплиной и насилием. Я лично, не раз переживала случаи непростого насилия: однажды меня столкнули с лестницы, и были еще подобные случаи. Вопрос, по сути, в том, какую реформу нужно сегодня совершить, чтобы учителя с удовольствием служили системе, а не страдали и не выживали изо дня в день? Как Вы представляете себе исправленную систему образования?  

М. Лайтман: Я вижу систему такой, которая могла бы позволить себе называться системой воспитания. Нет воспитания в том, что вы делаете с детьми. Есть какого-то рода система образования, но не воспитания. То, в чем вы хотите обвинить детей, прежде всего, зависит от вас. Никто не говорит, что это легкая профессия, но мы видим, что хорошего результата нет. Поэтому давайте проведем ревизию, и может быть, хорошо, что это происходит именно так.  

Ведущая: Большое спасибо.

Ведущий (Дуди): Могли бы Вы сказать несколько слов о правильных решениях и преобразованиях в системе воспитания, которые Вы видите. Потому что проблема как будто бы ясна, и мы обсудим ее как родители, но каково же окончательное решение?

М. Лайтман: Что мы делаем из детей? Какие-то автоматы, умеющие читать и писать, соединять буквы в слова и выполнять действия с цифрами? Это мы из них делаем? Или же, прежде всего, мы делаем их людьми: чувственными, правильно относящимися к самим себе и остальным людям, знающими и понимающими, где они существуют, как строить отношения между ними. Где все это? Человек сегодня учится всему со своего маленького экрана смартфона. Вот и все. А для чего вся его учеба в школе? Лишь тот, кто потом желает добиться успеха, много зарабатывать – прикладывает усилия. А большинство подростков – учеба не интересует. Поэтому мне нечего посоветовать. Реформа должна затронуть все этажи здания системы образования.

Ведущий: Спасибо. Перейдем к следующей теме. В преддверии праздника Песах, мы хотим выяснить несколько вопросов: связать чудо выхода из Египта с чудом образования государства Израиль. Первый вопрос: что особенного в выходе из Египта? Что он символизирует?

М. Лайтман: Выход из Египта символизирует нашу возможность выйти из своей эгоистической природы и соединиться связями любви, объединения, теплыми взаимоотношениями. Выход из Египта – это выход из эго, из ненависти к ближнему.

Ведущий: Наше возвращение в Землю Израиля после всех изгнаний тоже является чудом?

М. Лайтман: Нет, здесь нет чуда. Чудеса – это когда мы способны подняться из своей эгоистической природы – к духовной природе, то есть альтруистической, истинной, – чего мы пока не наблюдаем. Чудо – это то, что совершается против природы. Все остальное, что происходит – это природные явления, и поэтому чудесами не являются.

Ведущий: Получается, образование государства Израиль 74 года назад, тоже не считается чудом? Это – часть естественного процесса?

М. Лайтман: Разумеется, не считается.

Ведущий: Тогда, что же, все-таки, особенного в последнем возвращении в Землю Израиля, после 2000 лет изгнания?

М. Лайтман: Это произошло согласно законам природы. Конечно, – это особенное явление, которое очень вдохновляет и волнует нас, но так это должно было произойти. Возможно, в мире есть еще подобные примеры и с другими народами тоже.

Ведущий: Так какого следующего чуда нам следует ожидать или желать?

М. Лайтман: Чудо – это явление, которое случается против законов природы, а не то, что невозможно, но происходит. Невозможно, но происходит – это лишь одно явление: когда человек из своего эгоистического желания, поднимается (или его поднимают) к альтруистическому желанию.

Ведущий: Так именно этого чуда нам сейчас нужно ожидать?

М. Лайтман: Это – единственное чудо, которое может произойти. Все остальное – не чудо, а законы природы. Только мы их не понимаем, не чувствуем, не ожидаем.

Ведущий: И как возникает такая возможность действовать против законов природы? Чудо?

М. Лайтман: Это – чудо! Это даже не вопрос. Это происходит, потому что это – чудо.

Ведущий: Понятно, но есть что-то такое, что человек может сделать, чтобы ускорить свершение некого чуда?

М. Лайтман: О! Это нечто другое. Мы можем ускорить свершение чуда. И об этом говорится в науке каббала. В той мере, в которой мы сами желаем прийти к принципу «возлюби ближнего, как себя», – мы приближаем чудо. Силой притягиваем его к себе.

Ведущий: Выходит, что у нас есть возможность управлять чудом в определенной мере? Вызвать его, ускорить его?

М. Лайтман: Да.

Ведущий: Последний вопрос. Люди с инвалидностью противостоят сложным испытаниям. Те, которым удается функционировать, несмотря на то, что на это не было никаких шансов, – чувствуют, что с ними произошло чудо, скажем, в рамках этого мира. Является ли это для них своего рода подготовкой для чуда более высокого уровня?

М. Лайтман: Нет никакой связи между одним и другим. И это нельзя назвать чудом. То, что ты не видишь связь вещей, еще не является чудом.

Ведущий: И все же, что можно сказать людям с ограниченными возможностями, которые прикладывают много усилий, чтобы действовать, несмотря на все сложности и помехи, которые есть у них в жизни?

М. Лайтман: Я желаю им крепиться и стараться, все же, прожить свою жизнь более легко. Больше нечего сказать. Почему это можно назвать чудом? Это не противоречит законам природы. Если сейчас что-то свалится с неба – это будет чудо? – Нет, не чудо. А если не свалится? – Тоже, не чудо. Чудо – это то, что по законам природы не может произойти, но случается. Дай мне другой пример! Кроме того, когда меняется эгоистическое желание человека – на обратное, тебе не найти примера.

Ведущий: Обычно, у нас принято считать, что, если человек борется с очень тяжелой болезнью, и с ним происходит что-то необычное, то это равносильно чуду.

М. Лайтман: По твоему мнению, чудо – это то, что ты не представляешь, а оно происходит? Так и у маленького ребенка также: что-то падает и разбивается, а он говорит, что ничего не делал, что этот предмет упал сам. Ну, и ты ему веришь, что этот предмет упал сам? Ты знаешь законы природы и понимаешь, что такого не могло быть. Но ребенок – уверен в своей правоте.

Ведущий: Значит, нет никаких явных чудес в этом мире?

М. Лайтман: Никаких чудес нигде не существует. Чудес не бывает. Есть лишь одна вещь, которая не относится к законам природы: это переворот желания, имеющего эгоистическую природу, – в желание противоположное.

Ведущий: Надеемся, что мы этого удостоимся! Перейдем к следующей теме: «Выбор исследователя определяет результат эксперимента». Хаим, пожалуйста.

Ведущий (Хаим): Исследователи Тель-Авивского Университета в сотрудничестве с учеными из Института Max Planck в Германии и Reed College в США повторно изучили более 400 предыдущих экспериментов по отличию между мозговой активностью и сознанием.

С этой целью они использовали искусственный интеллект и обнаружили, что методологический выбор исследователей фактически определил результаты эксперимента. Результат был настолько значительным, что алгоритм позволил им предсказать с 80-процентным успехом, какую теорию поддержит эксперимент, основываясь только на методе, с помощью которого он был проведен.

Кроме того, исследователи обнаружили, что в экспериментах присутствовала встроенная системная ошибка, подтверждающая одну из теорий. И в заключение они сказали: «Реальная картина представляется более сложной и полной, чем любая из существующих теорий, видимо, все они ошибочны и истина где-то посередине».

Поэтому, когда видишь такие публикации, сразу возникает вопрос, в чем же ценность науки вообще, как можно доверять науке? Дает ли она нам правильные ответы, если эти ответы зависят в первую очередь от мнения исследователя, пришедшего с заранее заготовленными ответами.

М. Лайтман: Наука существует в нашей эгоистической природе и раскрывается согласно эгоистическим законам. Эти законы ограничены и постоянно изменяются. А с ними – и вся наука. Конечно, это нам помогает облегчить жизнь. Хотя, кто знает, насколько мы выигрываем оттого, что облегчаем эту жизнь. Но это то, что есть.

Ведущий: И все-таки, наука должна быть объективной, показывающей истину? Может ли наука быть объективной?

М. Лайтман: Никогда! Она не может быть объективной, потому что проходит через человека, который изначально не объективный. Наука – это не то, что существует вовне. Это наше впечатление от чего-то, в чем мы якобы пребываем: состояния, системы, места. Мы получаем от этого впечатления, записываем их, и из этого состоит наше знание о мире, которое называется наукой.

Ведущий: Но во многих понятиях, (например, в медицине), мы полагаемся на ученых.

М. Лайтман: Конечно, это есть во многих отраслях. Разумеется, я полагаюсь на науку. Скажем, сейчас я нахожусь в комнате, над которой есть несколько сот тонн строительного материала. Так я полагаюсь на науку: верю, что они удержатся и не упадут мне на голову. Ну, так что?

Ведущий: Значит, есть вещи, которые работают для всех, даже если они не объективные?

М. Лайтман: Конечно! Да, мы используем науку, но используем в конкретных рамках, в которых существуем.

Ведущий: А как знать, в каких рамках использовать науку, а в каких нет?

М. Лайтман: «Нет у судьи большего, чем видят его глаза».

Ведущий: Вы можете это объяснить?

М. Лайтман: Только если у нас есть полная уверенность в вещах, существующих рядом с нами, и мы все видим и понимаем, что это так, мы можем назвать это наукой и на нее положиться. Всё остальное, где мы не можем свидетельствовать ясным зрением, это не наука.

Ведущий: Как к этому относиться?

М. Лайтман: Как к теории. Но не полагаться на это.

Ведущий: И не устанавливать по ним правила жизни?

М. Лайтман: Конечно, нет.

Ведущий: Вопрос относительно области, в которой проводились опыты. Они пытались сравнить мозговую деятельность, т.е. электрохимические процессы, происходящие в нейронах мозга, с сознанием. Результаты оказались неясными, каждый получал ответы согласно своей теории. Каково, по сути, различие между мозговой деятельностью и сознанием?

М. Лайтман: Не могу сказать, да и не хочу. Всё это не относится к науке. Это предположения и различные теории, что это так, а это иначе. Но как это работает, нам, пока что, не понятно. И я не уверен, что когда-нибудь будет понятно в таком виде, как они думают.

Ведущий: Но почему необходим физический посредник между мыслью и сознанием? Почему необходима мозговая деятельность, чтобы мы что-то почувствовали, о чем-то подумали, что-то поняли?

М. Лайтман: Это мы хотим, чтобы так было, но это не значит, что так это происходит в природе. Здесь мы буквально пребываем во тьме.

Ведущий: Существует ли возможность для человека развить истинную науку, которая не была бы субъективной?

М. Лайтман: Он не может это сделать, потому что всё проходит через человека: через зрение, слух, вкус, обоняние, осязание. Он строит приборы так, как понимает, и исследует мир так, как чувствует. И если бы он не ощущал среду через пять своих органов чувств, то у него не было бы науки. Поэтому всё находится в наших фантазиях и в мозгу, не более.

Ведущий: Значит, наука всегда будет искаженной, или есть наука не искаженная?

М. Лайтман: Для человека – это не искажение, а наука. Чего ты хочешь от человека? В конечном счете, из того, что он представляет, воображает и чувствует, – он живет.

Ведущий: Возможно ли такое, что люди что-то объяснят, и все примут это как непреложный закон, который будет работать и помогать всем?

М. Лайтман: Только после того, как исправят себя.

Ведущий: И что тогда будет?

М. Лайтман: Тогда ни у кого не будет сомнения в том, что они видят, чувствуют и сравнивают одни ощущения с другими. Это называется, быть «как один человек с одним сердцем». Пока не придем к единому результату для всех, мы не познаем истину.

Ведущий: Когда это произойдет? Объясните еще раз.

М. Лайтман: Когда Творец будет Царем на всей земле, в этот день всё будет едино.  

Ведущий: Что значит, что Творец – Царь на всей земле?

М. Лайтман: Мы увидим силу, которая проявится через все виды природы, и это будет одна сила. Ее мы сможем раскрыть, исследовать и постичь.

Ведущий: Спасибо.

Вопрос (Шели): Наша следующая тема: «Война мнений и вопросов, всплывающих в мире, вследствие войны в Европе». Параллельно голосам, поддерживающим в эти дни западное мировоззрение, слышны голоса, которые говорят, что эта война проявляет слабость западного либерализма. По их утверждению мы находимся на пике войны мнений, которая приведет к новому мировому порядку. На Ваш взгляд, ведет ли последняя война к новому мировому порядку?

М. Лайтман: Эта война не последняя, нам это ясно. Она нынешняя – уточним. Эта война, в сущности – судьбоносная, важная. Будем надеяться, что она закончится так, что мы попрощаемся с разными социалистическими, коммунистическими и прочими идеями. Этот этап будет позади, и мы не будем путаться между идеологическими и материальными формами, которые каждый будет менять так, как ему хочется.

Ведущая: Вы за западный подход?

М. Лайтман: Конечно. В нынешнем мире нет более здравого подхода, чем подход фундаментальный: согласно деньгам, науке и результатам производства. А почему нет? У тебя есть другие подходы?

Ведущая: Именно об этом я хотела спросить. Мы видим, что ни либерализм, ни фашизм, ни коммунизм – ни один из подходов не доказал себя, как положительный. Как Вы думаете, человечество уже пришло к пониманию того, что оно нуждается в новой философии для общества? Или мы все еще должны продолжать с западом?  

М. Лайтман: Кроме западного подхода, нет ничего, вплоть до окончательного исправления. До тех пор, пока мы постепенно сможем добавить к этому «возлюби ближнего, как самого себя».

Вопрос (Шели): То есть, необходима только эта добавка?

М. Лайтман: Да, добавка только в этом.

Ведущая: А где же возможность сохранять уникальность каждого человека, каждой нации, чтобы ничего не уничтожить? Это возможно только в более исправленном состоянии? В середине пути – нужно подавлять уникальность, и лишь потом это возникнет?

М. Лайтман: Каждая нация обязана сохранять себя, при условии, что она развивает принцип: «возлюби ближнего, как самого себя» относительно других народов.

Ведущая: И тогда у нее есть право жить, как она есть, в ее особой форме? Только  используя принцип «возлюби ближнего»?

М. Лайтман: Да-да, в ее особой форме.

Реплика (Дуди): Перейдем к нашей последней теме: «Израиль – среди самых счастливых стран мира». Норма, пожалуйста.

Вопрос (Норма): Несмотря на два года пандемии, ООН представила нам исследование об ощущении счастья в мире. Это список из 150 стран, и оказалось, что чувство счастья в них зависит от того, насколько вырос уровень жертвенности и взаимопомощи. В соответствии с этим исследованием, скандинавы – самые счастливые: Финляндия на первом месте. Израиль оказался на девятом месте, перед Новой Зеландией. Канада на 15-ом месте, а США – на 16-ом. Действительно ли у нас, наконец, есть хорошие новости? И после пандемии уровень щедрости и взаимопомощи вырос?

М. Лайтман: (Смеется) Стоит ли верить во все эти исследования, которые они там проводят? – Я не думаю. Скандинавы – это вообще «коробки со льдом». Мы не понимаем, о чем говорится. Так в чем вопрос?

Ведущая: Действительно ли ощущается, что растет уровень великодушия и взаимопомощи, в результате пандемии? Это именно то, что обнаруживает этот опрос. Действительно ли есть изменение в этом направлении?

М. Лайтман: Да, это возможно. Есть такие волны в нашем мире: иногда отношения между нами теплее, а иногда – холоднее. Есть подобные явления. Возможно, что мы находимся сегодня в относительно хорошей волне, которая улучшает отношения между нами. Это может быть результатом удара короны, который мы недавно пережили – скажем, что уже пережили.

Возможно, что это война в Украине так воздействует на всех – возможно. Но характер мира это не изменит. Именно таков должен быть ответ на всю эту статистику. Ни 15-ое, ни 16-ое место – ни о чем не говорит. Мы находимся в нашем эгоистическом желании получать, усиливающемся изо дня в день. И у нас нет иного выхода, кроме как принять на себя методику исправления – только таким образом мы сможем продвигаться.

Ведущая: Относительно всех этих опросов, Вы сказали, что трудно поверить в первенство скандинавских стран.

М. Лайтман: Кто составляет все эти таблицы и приводит все эти данные? – Те, кому это выгодно: всё это – вопрос политики.

Ведущая: Так что зарабатывает ООН от всех этих исследований, от всех этих опросов?

М. Лайтман: Мы видели, что происходит со всеми этими людьми, находящимися в ООН и в ЮНЕСКО – во всех этих организациях. Что можно там увидеть? Они делают то, что от них требуют. Им изначально говорят: сделайте так и так. И потом они представляют: из нашего исследования вытекает то-то и то-то. Обычное дело.

Ведущая: Впечатление, которое Вы когда-то составили об этих организациях, с тех пор не изменилось? Ведь, Вы побывали на самых высоких уровнях ООН и ЮНЕСКО.

М. Лайтман: Ничего не изменилось – ничего. Время проходит, эти люди, слава Богу, получают хорошую зарплату, их здание существует. И они там сидят, и говорят, и говорят... И все! И им хорошо – хорошо!

Ведущая: Это логично, что Израиль на 9-ом месте в мире?

М. Лайтман: (Смеется) Ты, все-таки, смотришь на это серьезно? Я думаю, что Израиль заслуживает, по меньшей мере, 8-го места.

Ведущая: Я действительно спрашиваю: в чем интерес поместить Израиль на такое высокое место, ведь ООН нельзя назвать нашими друзьями?

М. Лайтман: Они должны хоть в чем-то продемонстрировать свое позитивное отношение к Израилю. А в чем-то другом, не беспокойся, ООН наверстает свое. Почему вдруг Израиль, действительно, находится на таком высоком месте? В чем? В отношениях между нами? Между нами и арабами? Между израильтянами? Мы совсем не заслуживаем такого прекрасного места. Я ощущаю Израиль на 50-60-70-ом месте. Чего вдруг 9-е место? Этого не может быть.

Ведущая: Как Израиль может действительно прийти на первое место, чтобы все ощутили это?

М. Лайтман: Надо, чтобы принцип: «возлюби ближнего, как самого себя», был понятен и ощутим в Израиле. И чтобы Израиль распространял этот принцип всему миру. И тогда не нужно будет никого агитировать – это будет понятно, это будет ощущаться. В сердце каждого человека будет такое чувство.

Ведущая: Мы далеки от этого?

М. Лайтман: Нет, это действительно близко. И ты поднимешься на трибуну ООН и скажешь всем об этом.

Реплика (Дуди): А мы, конечно, будем аплодировать. Давайте начнем еще одну тему: «Музыка, как носитель информации».

Вопрос (Хаим): В последние годы прослушивание музыки в интернете уменьшилось примерно на 8%. А количество всевозможных ток–шоу, разъяснений, лекций, подкастов выросло на 40%. В результате этого, компании, обеспечивающие аудио трансляции, добавляют подкасты в свои трансляции. Это же, видно в статьях, публикуемых в Ynet. И даже на 45-минутные передачи – есть спрос. Прежде всего, можно ли объяснить, почему люди предпочитают больше слушать разговоры и меньше песни? И это именно в последние годы, хотя есть впечатление, что терпение людей все уменьшается? Почему  именно в последние время, когда человек становится все нетерпеливей, люди предпочитают слушать чью-то речь – больше, чем музыку? 

М. Лайтман: Потому что они желают получить самую точную информацию о мире, в котором они живут, и это – серьезная проблема. Хочется надеяться, что это происходит в преддверии раскрытия им каббалы. Каббала сможет дать им знание обо всем существующем в мире. И тогда не возникнет необходимости разрываться на части в поисках чего-то неопределенного. Хотелось бы, чтобы здесь, в каббале, они смогли бы найти единый, универсальный подход для выяснения всех вопросов этого мира. И чтобы люди смогли получить ответы на всё, что их волнует. Я очень на это надеюсь. Это происходит в преддверии последнего поколения, в котором мы находимся. 

Ведущий: То есть, Вы думаете, что этот подход к получению информации не изменится?

М. Лайтман: Я думаю, что он не только не изменится, а будет расти все больше и больше: и по отношению к фильмам, и по отношению к музыке. Всем видам развлечений придется потихоньку подвинуться. Они не исчезнут, им просто придется подвинуться и освободить место для познания внутренней сути жизни. 

Ведущий: В прошлом Вы говорили, что характер музыки постепенно изменится и вместе того, чтобы в центре внимания находился исполнитель, там будет находиться общество, а музыка его только укрепит. Видите ли Вы в данной тенденции перехода от слушания музыки к слушанию речи, пример этого?

М. Лайтман: Да. Люди желают услышать, что находится внутри человека, о чем он думает. Они этого не получают через музыку, так как это слишком отвлеченная форма. А передачи другого формата более конкретны. 

Ведущий: Есть очень интересное наблюдение. Мы знаем, что молодежь торопится больше всех: у них не хватает терпения ни на что. И, поэтому, в соцсетях мы видим, что самые преуспевающие сети – это те, что основываются на очень коротких клипах. Например, твиттер, (выставляющий очень короткие твиты), пользуется большим успехом, чем, скажем, фейсбук. А здесь, в подкастах, основной рост прослушивания бесед (за счет музыки), происходит у молодежи с 13 до 34 лет. Как можно это объяснить? Что сейчас ищет эта молодежь в беседах – того, чего не искала раньше? 

М. Лайтман: Отсутствие знаний о жизни, толкает молодежь на поиски этой информации. Существует конкретная нехватка информации о мире и о себе: нам всем этого очень не хватает. Мы этого не получаем. Мы вошли в последнее поколение. Вы еще этого не ощущаете, но судя по желанию, раскрывающемуся в человечестве, оно уже жаждет получить больше информации о своей жизни. О том, насколько оно может продвинуться в постижении восприятия реальности. Люди не могут наполнить свое восприятие реальности через ощущение музыки, ну, что поделать? Им необходимо нечто более конкретное. 

Ведущий: Последний вопрос и, видимо, более чувственный. Он по поводу учеников в Бней-Барухе. Вы иногда советуете слушать музыку или песни, даже вместо урока: в зависимости от состояния товарища. И если это так, то когда именно, по Вашему, правильнее послушать музыку и песни, если не в состоянии слушать урок? 

М. Лайтман: Я не знаю. Это очень и очень личный выбор, соответственно каждому лично.

Ведущий: Что это ему даст? Что дает товарищу, ученику, прослушивание нашей музыки? 

М. Лайтман: Наша музыка – это нечто другое. Это не только музыка, в ней важен – текст. Да и сама наша музыка несет в себе некое впечатление внутреннего состояния. Это не видно человеку, но это нечто, несущее в себе информацию о духовном. 

Дуди: Наша последняя тема.

Вопрос (Шелли): Разведенные мужчины в Израиле говорят, что закон всегда работает против них. Крайний феминизм вместе с органами социальной защиты и судами – загоняют их в угол, пока многие из них не накладывают на себя руки. Мужчины заканчивают жизнь самоубийством в 4 раза чаще, чем женщины. А разведенные мужчины заканчивают жизнь самоубийством в 7 раз чаще по сравнению с женатыми мужчинами. Система, в большинстве случаев, относится к ним, как к агрессорам и насильникам и стремится не замечать все внутренние сложности, связанные с процессом разрыва семьи. Как так произошло, что израильская система поддерживает больше матерей? Связано ли это только с феминизмом, или тут есть более глубокая причина? 

М. Лайтман: По всему миру вся система поддержки направлена на женщин. 

Ведущая: Причина заключена только в феминизме, или существует более глубокий корень, потому что женщина слабее и ей сложнее?

М. Лайтман: В чем она слабее? Женщина не слабая. Она не является слабым звеном человечества. Вот дети – да! Старые – да! А женщины – не слабое звено! Они умеют жить и наслаждаться жизнью. И живут женщины дольше мужчин. В чем же ее слабость? 

Ведущая: В возможности обеспечения. В случае разводов, зачастую, женщине сложнее обеспечить себя. 

М. Лайтман: Это понятно. На это мне нечего возразить. При разводе женщина становится той стороной, которой необходима поддержка. 

Ведущая: Так происходит, что, к сожалению, из-за поведения системы, отношения между мужчинами и женщинами, также наполняются подозрениями, ненавистью, войнами.

М. Лайтман: Это происходит из-за отсутствия воспитания. Я ничего не могу поделать. И мы уже об этом говорили. Исправление людей начинается с исправления отношений между ними. Следует исправить систему воспитания: несколько лет до старшего дошкольного возраста. Сюда входят системы и домашнего, и телевизионного, и игрового обучения. Проведите там доскональную, настоящую ревизию: выбросьте весь мусор, (который не должен даже находиться на полках магазинов) и начните воспитывать народ правильно. А после этого посмотрим. Сейчас ничего невозможно исправить.

 Ведущая: То есть, этим поколением уже можно и не заниматься? Вы говорите, что надо сконцентрироваться на детях: построить одно исправленное поколение?

М. Лайтман: Когда мы начнем строить исправленное поколение, этим мы исправим и прежнее поколение. Потому что нам придется объяснить прежнему поколению то, каким образом принять участие в исправленном поколении. И им тоже это придется проделать. 

Ведущая: Теперь – вишенка на торте: скажите, пожалуйста, что мужчина должен знать о женщине самого важного? И что, самое важное, женщина должна знать о мужчине? 

М. Лайтман: То, что каждый из них всего лишь часть тела.  

Ведущая: Что это значит? 

М. Лайтман: Часть целого! И поэтому мы не можем задать вопрос о мужчине без женщины, и о женщине – без мужчины. Я говорю серьезно – это очень глубоко.

Ведущая: Часть целого? 

М. Лайтман: Да, да. Нельзя рассматривать одно без другого.

Ведущая: Со дня своей свадьбы они несут свое общее исправление? И даже если они разводятся?

М. Лайтман: И даже до того, как они женятся. Мы должны видеть во всех мужчинах со всеми женщинами – одну систему. Ведь, в духовном, они связаны и склеены друг с другом настолько, что невозможно распознать их в отдельности. Нельзя отличить: «Это мужчины, а это женщины». Если мы не так на это смотрим, то только потому, что мы испорчены. Но природа к нам относится, как к единой совокупности. 

Будьте все здоровы, и всё будет хорошо.      

Перевод: Элишева Винер, Нина Винокур, Люба Высоцкая, Лилия Клейнер, Лея Линко, Лена Цейтлин

Редактор:  Марианна Крымская.