Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1317

29 августа 2021 г.

О. Леви: Наша тема сегодня – воспитание любви к ближнему.

Н. Мазоз: Зрители, которые воспитывают детей в интегральном взаимосвязанном мире, понимают, что нужно воспитывать, прививать соответствующие ценности, дать воспитание любви к ближнему. Это понятно.

Но люди спрашивают: есть ли у вас какие-то основные принципы, какой-то рецепт, чтобы понять, как воспитывать ребенка? Когда мы его постепенно обучаем тому, что любовь к ближнему – это высшая ценность, согласно этому что ребенок думает? Все в этом развивает в нем отношение к жизни, к семье?

Если бы вы могли определить основной, фундаментальный принцип в таком воспитании – в любви к ближнему, – что бы вы сказали?

М. Лайтман: Я бы рассказывал ребенку каждый раз все больше и больше, насколько мы взаимосвязаны со стороны природы. Мы живем на Земном шаре, и в земле, в почве есть различные корни, которые развиваются в разных направлениях. Мы также связаны через воздух, через силы, которые нас окружают. И поэтому, хотим того или не хотим, мы взаимосвязаны, связаны через тысячи различных связей и сил.

Поэтому, когда мы изучаем историю, также изучаем и то, что если мы обрубаем связи между людьми, тем самым причиняем вред, зло всем. А тем, что пытаемся сблизить людей, народы, цивилизации друг с другом, тем самым мы делаем добро.

Со стороны природы неживая, растительная, животная природа и человеческая – все взаимосвязаны, и все связаны на Земном шаре. Поэтому стоит изучать, как связи между нами влияют на нашу судьбу, на наше здоровье, на нашу семейную жизнь, на жизнь человека.

То есть необходимо изучать эти связи в природе. Это то, что нужно объяснять детям. И чем больше мы это будем объяснять, тем больше они будут расти в этом, разовьются в этом и поймут, что это так и есть.

Н. Мазоз: С какого возраста можно обучать этому – что мир так взаимосвязан?

М. Лайтман: Этому можно обучать с младенчества. Мы раскрываем с ними какую-то цветную книгу с картинками и объясняем по этим картинкам и рисункам, что происходит. Без того даже, чтобы читать, они еще не умеют читать.

По этим рисункам мы можем объяснить им, как Луна действует на Землю, как времена года приходят и влияют на нас, как все эти изменения в природе влияют на человека – в лучшую сторону или в худшую. Исходя из того, в каком часу или в какой день, или в какой месяц он родился, у нас есть информация о характере человека.

То есть нам необходимо показать детям единство всех сил природы и насколько вся эта общая форма на планете Земля влияет на человека. Ведь человек не оторван от природы и от всего происходящего на планете Земля, как сказано: «Его рука на всем и рука всех на Нем». Это первое.

И второе. Если мы будем беречь, сохранять всю эту интегральность в природе, то тем самым мы будем оберегать самих себя и не придем к тому, как сегодня, например, что у нас уже нет чистого воздуха, чтобы дышать, и уже практически нет воды, чтобы пить, и так далее. Земной шар тоже реагирует как живой организм: какое наше отношение к нему, такое и его отношение, реакции на нас – как будто бы он хочет изрыгнуть нас с него.

О. Леви: Картина, которую вы нарисовали сейчас ребенку – что мы все соединены всю люди, все народы, все цивилизации со стороны природы, – это был первый принцип. Второе – если мы будем сохранять эту интегральность, также и наша жизнь будет сохраняться, и окружающая среда не будет уничтожаться.

М. Лайтман: Да, полный холизм, полная целостность.

О. Леви: Да. Так что я, как отец, хочу в нем выстроить – какое отношение, какой чувственный результат? К чему я хочу привести его в отношении к другим?

М. Лайтман: Что я не хочу вредить никому. Что то, что я делаю, это рано или поздно вернется ко мне. Это закон бумеранга. Это первое.

Второе. Насколько я буду сохранять в самой положительной форме окружающую среду дома, на улице, на воздухе, на суше, на море, на всей планете – мы все от этого выиграем.

О. Леви: А что значит сохранять окружающую среду, например, дома?

М. Лайтман: Сохранять окружающую среду дома – это значит, что я не хочу навредить и не хочу ничего делать, в чем нет надобности. Очень простое правило – «сиди и ничего не делай – предпочтительней». Это для того чтобы не навредить. Потому как злое начало в человеке находится с его младенчества, и он в инстинктивной форме наверняка вредит и портит свою среду. Даже если он не думает об этом, то все равно по своей природе портит окружающую среду. И поэтому, чем меньше мы хотим изменять окружающую среду, тем лучше.

О. Леви: Что главное из всего этого нужно сказать ребенку?

М. Лайтман: Ты должен сохранять все, не портить, постарайся сохранять вещи. Попробуй больше сидеть спокойно.

О. Леви: Но ребенку очень тяжело – сидеть.

М. Лайтман: Но в другой форме. Ты просто вносишь в него принципы.

О. Леви: Так в чем принцип? Это ведь не физическое сидение.

М. Лайтман: Принцип – насколько можно меньше входить со своим желанием, злым началом во все изменения, которые ты хочешь сделать, из-за того, что в тебе есть такой пылающий огонь.

О. Леви: Мы начали с заголовка – воспитание любви к ближнему. И главное, что я отметил, – это думать о других и не вредить им. Вот это – не вредить другим – является первой станцией на пути к любви к ближнему?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Какая связь между тем, чтобы не вредить и развивать любовь?

М. Лайтман: Во-первых, сначала ничего не делай, потому как злое начало в человеке находится в нем с его младенчества. Это первое. А второе – насколько ты можешь принести добро своему окружению.

Н. Мазоз: Вы говорите: «ничего не делай». Но порывы ребенка – все время что-то делать. Что я должна акцентировать для него: «Вот это – не делай»?

М. Лайтман: Если я ничего не делаю, тем самым я уже удостаиваюсь восхваления. Потому что я уже действую против злого начала, которое все время двигает меня что-то делать.

О. Леви: А что такое злое начало? Как, в какой форме объяснить ребенку, чтобы это было ему понятно?

М. Лайтман: Мы как раз в детях это и видим: сломать что-то, например, руки кукле, и так во всем.

Н. Мазоз: Да, в раннем периоде они всегда получают удовольствие от того чтобы сделать то, что запрещено. Как будто они ждут этого указания: «Нет, нельзя!» Как будто они развиваются оттого, что нельзя. Так как, в принципе, развить в них это правильное восприятие?

М. Лайтман: Просто сохранение. Объяснить, что если мы сохраняем то, что есть, перед тем как мы начинаем что-то делать, в принципе, то, что мы не разрушили, тем самым мы уже строим.

О. Леви: Вопрос от зрительницы-мамы: «Как мне знать, что мне удалось? Как мне измерить, что я действительно правильно передала ребенку этот принцип – не навреди?»

М. Лайтман: Это очень тяжело объяснить ребенку. Если ему удалось не навредить кому-то, он должен это видеть: что другой хочет этой вещи, что и он хочет…

Но все-таки даже тогда, когда мы говорим: «Будь хорошим ребенком. Не делай зла другому», – он не понимает этого. Не знаю, как сказать. Зависит от того, какого возраста ребенок. Но главное – это пример. Здесь нет чего-то, что вы объясняете.

Н. Мазоз: Но даже если не словесно. Скажем, я даю пример своим поведением. К примеру, маленький ребенок поиграл, и в конце дня, мы собираем вместе его игрушки, красиво все складываем. Значит ли это, что я чему-то научила его, что нужно сохранять вещи, возвращать их на место, сохранять целостность игрушек? И это маленький пример.

Скажем, когда ребенку 6-7 лет, у него больше интеракции с окружающими. Так что значит «не навреди», не нанести ущерб?

М. Лайтман: Оставить вещь, как она есть.

Н. Мазоз: То есть не пробовать что-то изменить в чем-то или в ком-то?

М. Лайтман: Да.

Н. Мазоз: Наш естественный порыв, как людей, – постоянно менять вещи. Изменять их, чтобы это лучше подошло мне в какой-то форме. Иногда это может быть сначала с игрушкой, а потом – и с человеком. Мне не подходит, что он такой, – хочу его изменить. И так мы хотим делать всю жизнь. То есть, когда взрослеем, то даже в продолжительной связи мы все еще хотим, чтобы другой изменился и подстроил себя в соответствии со мной.

А вы говорите, что достаточно того, что я понимаю, что мне не нужно менять ни в чем, ни в ком, а принять его таким, какой он есть.

Так каково мое правильное отношение в том, что я встречаю ребенка или товарища, друга, и хочу просто играть с ним, быть с ним в хорошей связи? Какой принцип я даю тут?

М. Лайтман: Пример! Ты не можешь давать никаких принципов и говорить с ним, как будто бы он что-то понимает. Ты только должна давать ему пример. И только потом ты можешь добавить какое-то объяснение к этому своему примеру. Но сначала это должно основываться на активном действии с твоей стороны.

Н. Мазоз: Какое активное действие я могу сделать, чтобы он чему-то научился? Я ведь должна сделать что-то, должна показать, что не пытаюсь кого-то изменить, исправить его и сломать его, что отношусь к нему с почетом, с уважением. Так я должна поступать?

М. Лайтман: Да, именно так. Только ты должна объяснить еще, почему ты так делаешь.

О. Леви: Пример. Ребенок возвращается со школы и рассказывает нам, родителям, что сегодня в школе другой ребенок поскользнулся и упал, и вокруг него стояли дети и смеялись. А наш ребенок не знал, что делать с самим собой в такой ситуации, как себя вести. Как мы как родители можем помочь ему правильно посмотреть на такой случай, на такую реальность?

М. Лайтман: Поговорить с ним. Сказать ему: допустим, это происходит с тобой.

О. Леви: То есть с нашим ребенком? Как будто он поскользнулся?

М. Лайтман: Да. Как он считает, каким должно быть поведение других? И поговорить с ним. Много говорить с ним, пока это войдет в него и начнет быть естественным для него.

Н. Мазоз: То есть если ребенок видел какой-то случай, почувствовал себя неловко, он не был частью этого «праздника», когда все смеялись, и он не знал, как правильно относиться к этому, – нужно просто представить ему эту ситуацию, что было бы с ним, если бы он был бы там? «Представь, если бы кто-то тебя поднял и принес тебе стакан воды»?

М. Лайтман: Именно так.

О. Леви: «То, что тебе неприятно, не делай другим» – может ли этот пример сработать, воздействовать?

М. Лайтман: Зависит от возраста ребенка, но, в принципе, да. То есть «из действий Твоих я позна́ю Тебя». То есть через то, что я провожу через себя и проверяю, как я себя буду чувствовать, и как я должен себя вести, согласно этому у меня есть собственный пример.

О. Леви: И что тогда? Что я делаю на основе этого собственного примера?

М. Лайтман: Тогда ты знаешь, что делать. Ты должен представить себя вместо того ребенка, которому навредили. И потом ты сможешь понять, какой должна быть реакция людей, которые были вокруг него.

О. Леви: Вы сказали: самое главное, что он должен понять, что надо не навредить своему окружению, не навредить людям вокруг тебя.

А если я, как родитель, говорю ребенку: «Во-первых, только не навреди», – есть ли тут какое-то опасение, что я буду его каким-то образом подавлять?

М. Лайтман: Нет. Ты должен просто сказать ему, что сначала подумай о результате, который будет, а потом действуй.

Н. Мазоз: Допустим, ребенок более взрослый – 10 или 11 лет, у него уже есть в школе экзамены. Он учится, и вопрос оценок становится на этом этапе очень существенным, он, как и все, хочет преуспеть. Какой основополагающий принцип я даю ребенку? Что для меня как для родителя является главным показателем успеха – чтобы у него были инструменты в жизни?

М. Лайтман: Успех в том, что мы можем посидеть вместе вечером и поговорить о том, что происходило в школе, и что он думает о своем будущем. И все больше и больше выяснять, к чему склоняется его сердце. И в соответствии с этим, стоит ли ему продолжать так, как он сейчас учится (или живет), или каким-то образом исправить свое поведение. И так продолжать.

О. Леви: Допустим, мой ребенок был одним из тех детей, кто смеялся над тем, который поскользнулся. И когда я слышу об этом дома, что я должен делать? Как должен относиться к тому, что ребенок был одним из тех, кто смеялся? Что я должен, укорять его за это? Или что?

М. Лайтман: Я думаю, что все-таки мы должны привести его к реакции сожаления о том, что у него было такое отношение к ребенку, который поскользнулся.

О. Леви: Как я его привожу к этому ощущению?

М. Лайтман: Ну, в принципе, он должен поставить себя на место того ребенка, который поскользнулся.

О. Леви: Это не угрожает как-то, что я все время буду ставить его в такое состояние опасности?

М. Лайтман: Нет, зависит от того, как я его привожу к этой ситуации. Допустим, он должен представить себя в такой ситуации, как этот ребенок, который поскользнулся, и я хочу просто его уберечь от этого. Чтобы он увидел эти вещи в объективной, правильной форме – как со стороны детей, которые смеялись, так и со стороны ребенка, который потерпел неудачу, а также со стороны того, кто стоял в стороне и не знал, что делать.

О. Леви: Так я его провожу через все эти станции: через станцию ребенка, который поскользнулся, и других?

М. Лайтман: Да. Разумеется.

О. Леви: Получается, что это какая-то ролевая игра, как будто в театре мы путешествуем через все эти роли и пытаемся понять, что они чувствуют. Что мы хотим действительно понять?

М. Лайтман: Хотим понять, где мы находимся, с какими героями в этой сцене.

Вот тот ребенок, который потерпел неудачу, – я сожалею о нем или нет?

А эти дети, которые смеются, хотят еще больше добавить ему, – почему они так делают? Они, что, не думают, что завтра с ними может произойти то же самое? Насколько они почувствуют это?

И тот, который был нейтральным, ни туда и ни сюда, – хорошо ли быть нейтральным? Или это еще хуже, потому как он не почувствовал, что он что-то сделал? Как правило, когда спрашиваем его: «А что с тобой?» – «Нет! А я ничего не делал. Я вообще ничего». Так это еще хуже – быть нейтральным.

Н. Мазоз: Что, на самом деле? Почему это хуже, чем быть тем, кто смеялся?

М. Лайтман: Именно из нейтральных людей исходит все зло в мире, потому что они оправдывают себя. То, что они не принимают участие в действии, они не принимают участие и в исправлении. У них нет осознания зла.

Н. Мазоз: То есть здесь есть основополагающий принцип: если я не принимаю участие ни со стороны добра, ни со стороны зла…

М. Лайтман: Это еще хуже, чем если бы ты принимала участие в зле.

О. Леви: Если бы вы были тем ребенком, который понял, что неправильно смеяться над упавшим ребенком, вы – такой герой с добрым сердцем?

М. Лайтман: Возможно, что я не знаю, что делать. Может быть там такая шайка, которая, если я что-то буду делать, они еще и за мной погонятся. Но если мне удается проанализировать всю эту ситуацию и знать все эти роли в этой сцене… – мне нужно понять, как правильно проанализировать.

О. Леви: Так, то есть нужно развить правильное отношение ко всему, что вы видите?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Следующая ситуация. Как после всех этих описанных ситуаций ребенок может измениться? Что будет?

М. Лайтман: Он будет знать, что здесь происходит. Он будет критично относиться ко всему процессу того, что произошло. И он будет знать, будет уметь написать или рассказать об этом в ясной форме со всех сторон – свое личное отношение к тому, как каждый из них себя вел.

О. Леви: Как принцип, что все взаимосвязаны, связан с тем, о чем мы сейчас говорили?

М. Лайтман: Это сложно. Это уже намного более высокий уровень, чем то, о чем мы сейчас говорим. Я бы сказал так: если я сейчас не определяю свое отношение ко всему, что происходит, я не учусь от своей жизни ничему.

Но если я научусь, то тогда в следующий раз уже буду знать, как не входить, не попадать в такие истории и все-таки оберегать себя. И также ребенок будет знать, как рассказать и объяснять отношение всех к этому случаю и их роли. И это будет его воспитывать.

Н. Мазоз: Мы сегодня говорили о воспитании в любви к ближнему. Вы дали очень четкое представление того, как ребенок должен пройти все эти роли – чтобы увидеть все эти углы зрения, рассмотреть это все, чтобы развить любовь к ближнему.

М. Лайтман: Мы должны ему помочь в этом.

Н. Мазоз: Да, но как эта игра ролевая развивает в нем отношение к любви к ближнему?

М. Лайтман: Мы еще не говорили об этом. Любовь к ближнему – это уже исправление. Пока мы говорили только о выяснении.

Н. Мазоз: А, то есть выяснение – это только первый этап.

О. Леви: А как определить то, о чем мы говорили? Если это еще не воспитание любви к ближнему, так это воспитание чему? Как это точно определить?

М. Лайтман: Это осознание ситуации. Перед исправлением. Здесь есть уже некоторые элементы, начало элементов исправления. Но это еще не исправление.

Над текстом работали: Р. Коноваленко, В. Дулаева, А. Ларионова, В. Калика, М. Каганцова, Р. Бейде, А. Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/BRpkM3Ba