Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1195

31 декабря 2019 г.

О. Леви: Тема передачи – «Преступность».

Мы были бы рады, если бы у нас такой темы не было. Да и вообще это неприятно, которые преступники действуют против тебя. Давайте попробуем посмотреть, почему это происходит.

Н. Мазоз: Преступность была всегда. Очевидно, она появилась вместе с человечеством. Преступность бывает в разных обществах, есть более развитая и есть менее развитая. Раньше думали, что в социально-экономически более низком обществе преступности больше, а в более высоком – меньше, но мы видим, что здесь нет четких законов. И очевидно, есть много разновидностей преступности.

Мы бы хотели понять, что движет преступниками, которые пытаются нарушить закон, какие у них мотивы.

Преступность как общественное явление, как социальное явление – как вы это видите?

М. Лайтман: Это очень проблематично, потому что мы не можем это определить. В России есть пословица: ты мне покажи на кого-то, и я скажу, какого рода он преступник. Нет возможности, чтобы доказать это серьезным образом. Нет никакой проблемы доказать, что каждый – преступник.

Н. Мазоз: То есть каждый человек потенциально может быть преступником?

М. Лайтман: Да. Потому что мы создаем законы общества, культуры, границы. Так кто мы? Мне хочется сделать так-то или эдак, а есть другие, которые скажут по-другому, и есть те, которые находятся в парламенте и так далее, и они принимают это как закон. Разумеется, есть много людей, которые не готовы, чего-то не хотят и хотят делать наоборот. Эти вещи не поняты и не приняты всеми, и интересанты продвигают разные законы к исправлению. Поэтому есть такие, кто не хочет эти законы принимать и соблюдать.

Поэтому преступность – очень и очень проблематичный вопрос: это вообще преступность или нет? Я определил закон как закон в государстве, и тот, кто не выполняет мой закон – преступник. Почему? То есть здесь есть проблема: какие законы мы устанавливаем в обществе, и являются ли эти законы… Мы не можем выполнять их.

Мы ведь находимся в рамках природы, и поэтому должны выполнять ее законы – беречь природу, и чтобы природа берегла нас. Я говорю не об экологии, а вообще обо всем человечестве, обществе, семье – обо всем. Либо я придумываю разные законы, потому что мне так захотелось; и я уже вижу, что могу на этом заработать, преуспеть или убрать людей, которые мне неугодны.

То есть здесь есть большая проблема.

О. Леви: Первый вывод – преступность это проблемное явление. Потому что законы – это не абсолют. Сегодня я установил закон, который сделал вас преступником, завтра вы будете при власти и установите закон, который сделает из меня преступника. Да….

Определенный человек в определенном государстве в определенное время выбирает нарушить закон. Закон определяет его как преступника – неважно, какое преступление он совершил. Другой человек в том же обществе не нарушает закон. Кого же мы определяем как преступника? Что заставляет человека нарушать закон? Что это за человек, у которого преступное мышление?

М. Лайтман: То есть ты говоришь, что он вообще по своей природе родился со склонностью к нарушению законов общества? Так я тебя понял?

Н. Мазоз: Да, мы видим это часто. Есть внутренняя склонность человека – нарушать законы.

М. Лайтман: То есть он не может видеть рамки настолько, что если видит, что его что-то ограничивает, неважно что, он должен это разрушить и быть выше рамок. Да, есть такие люди, я видел, знаю таких.

Н. Мазоз: Что это за тенденция – ломать законы?

М. Лайтман: Человеку мешают рамки, которые его ограничивают. Эти рамки обкрадывают его в свободе выбора, в ощущении свободы человека. Это как бы раздражает его, говорит ему, что ты – не человек, ты не свободен.

Н. Мазоз: То есть я буду делать то, что хочу, да? Это естественная тенденция у человека, который, по определению, нарушает закон?

М. Лайтман: Да. И здесь вопрос – насколько он в этом причиняет вред обществу или нет. Потому что здесь проблема: у нас есть много законов, согласно которым я никого не ущемляю, но все равно обо мне могут сказать, что я преступник.

О. Леви: Сосредоточимся на законах, где человек действительно причиняет вред другим людям. Есть много законов, которые призваны упорядочить законы общества. Если мы втроем живем в обществе, не может каждый делать то, что хочет, потому что это будет вредить другим. И поэтому закон определяет: это – можно, это – нельзя. Правильно ли будет сказать, с вашей точки зрения, что в каждом человеке скрывается потенциальный преступник?

М. Лайтман: Наверняка. В каждом. Пока он не исправил полностью свое эго. Лишь тогда он сможет поставить себя на службу общества, ради успеха общества. То есть это уже такой уровень, который мы не видели нигде в мире. До тех пор он всегда в чем-то является преступником. Он преступник с рождения.

Потому что каждый из нас рождается со своим эго, эгоизмом, и поэтому он потенциальный преступник. Не практически, но в потенциале – преступник. Хорошо, что у нас нет таких законов, что мы помещаем в тюрьму людей, которые не исправились до полного исправления.

О. Леви: Что это за ситуация?

М. Лайтман: Очень просто. Каждый человек желает блага для себя. Кроме того, ощущение блага для себя может быть результатом желания зла ближнему. Потому что он оценивает себя также относительно ближнего.

Н. Мазоз: То есть сейчас вы определили, что такое преступник?

М. Лайтман: Да. Я скажу что, но это высокое предложение. Он нарушает «Возлюби ближнего, как самого себя». Это общее преступление.

Н. Мазоз: Это общий закон. Любое нарушение, которое совершает преступник, – это он нарушает закон «Возлюби ближнего, как самого себя»?

Преступник – мы определили. Как бы вы определили тогда преступность? Что такое преступление?

М. Лайтман: Когда он желает причинить вред ближнему. Если он желает что-то для себя, то этим он причиняет ущерб другому.

О. Леви: Если один человек причиняет ущерб кому-то другому, наносит вред, – какое наслаждение, какое удовлетворение он чувствует в результате этого?

М. Лайтман: Его эго испытывает наполнение, удовлетворение. Украл деньги или еще что-то – у него растет самоуважение, он чувствует себя выше другого.

О. Леви: Вы сейчас упомянули два удовлетворения: деньги, почести…

М. Лайтман: Ну, и власть.

О. Леви: Да. Преступнику выгодно причинять вред другим, он получает удовлетворение либо во власти, в деньгах, в уважении и так далее. То есть то, что я причиняю вред другому, у меня это не считается…

М. Лайтман: И да, и нет. Все зависит от его уровня. Может быть, человек крадет скрытно, и тогда считается только с тем, что он получил деньги. Он крадет, и тогда ему хорошо: кроме того, что украл, он получает удовольствие от того, что причинил вред ближнему. Может быть, он получает удовольствие от того, что причинил вред ближнему, когда украл у него, и деньги ему не важны, но он рад тому, что причинил другому.

О. Леви: Почему иногда есть такие преступники – бывают в разных сказках, – которые выглядят хорошими людьми, с “золотым сердцем”?

М. Лайтман: А почему нет?

О. Леви: Как это может быть? С одной стороны, он причиняет вред другим. С другой стороны, этот человек добр, с хорошим сердцем – как же он может причинять вред другим?

М. Лайтман: На следующий день он просто может раздать все, что украл.

О. Леви: Почему?

М. Лайтман: Он получил удовольствие в тот момент, когда украл у кого-то, – и теперь наслаждается тем, что раздает деньги другим людям. Среди преступников есть много таких.

Н. Мазоз: Робин Гуды такие?

М. Лайтман: Да.

Н. Мазоз: Мы видим часто, что преступники не работают в одиночку.

М. Лайтман: Да, у них есть банды, шайки…

Н. Мазоз: …семьи, организации.

М. Лайтман: И они очень тесно связаны между собой, очень преданы друг другу, готовы умереть ради товарищей.

Н. Мазоз: Что особенного в такой организации, в такой шайке? Ведь у них есть цель.

М. Лайтман: У них есть суд справедливости, самоуважение. Им даже ничего неважно, но вот эта гордость…

Н. Мазоз: Да. То есть он готов умереть за товарищей. Как вы говорите, есть что-то особое в той связи, которая возникает между людьми, которые находятся в этой банде?

М. Лайтман: Преданность. Никто не предаст другого.

О. Леви: Это их каким-то образом питает?

М. Лайтман: Допустим, я кого-то поймал на ограблении банка – он всех продает. А в мафии такого нет.

О. Леви: Они получают какую-то особую силу в этой преступной организации?

М. Лайтман: Конечно! Ощущение, что за мной стоят люди – бесподобное. Ты чувствуешь, что ты – часть большой семьи, которая готова всех убить и сделать все, чтобы спасти тебя, избавить от всего. Они собирают деньги, они устраивают побег из тюрьмы и так далее.

О. Леви: И что это дает члену такого общества? Это взаимное поручительство?

М. Лайтман: Да, это буквально взаимное поручительство.

О. Леви: Но что это дает тому преступнику? Какое ощущение это дает?

М. Лайтман: Причастность. Причастность семье, настоящей семье. И он чувствует тепло, близость, чувствует связи, которые есть между ними. Это наполняет его гордостью, и его жизнь – смыслом.

Н. Мазоз: И это действительно причина, по которой преступные организации очень трудно разогнать? Они попадают в тюрьму, отбывают наказание – и выходят такими же. Здесь не помогает никакая реабилитация, ничего. Они являются частью очень большой силы, которая их бережет.

О. Леви: Фактически и статистически женщины совершают меньше преступлений, чем мужчины, намного меньше. Почему это так? Почему мужчин-преступников намного больше, чем женщин?

М. Лайтман: Это по характеру, по природе. Женщине не требуется нарушать рамки, законы. Она заботится только о том, как существовать в тех рамках, которые ей диктуют. Это природа женщины, которую ей установили на все времена во всех культурах, во всех народах. Женщину помещают в какие-то рамки и говорят: «Это твои рамки, от сих и до сих», – и она там прекрасно справляется. Мужчина на такое неспособен. Ну, или, если знают, что у него особый характер, проводят над ним специальную работу, работают с ним. И из него выходит хороший слуга.

Но все равно, женщине поверить ты как-то можешь, а мужчине…. Это характер. Женщина относится к рамкам.

О. Леви: Мы знаем, что человеческий облик – это часть природы. В природе ничего не происходит случайно. Очевидно, все имеет право на существование. Почему в обществе существует это явление – преступность?

М. Лайтман: Это наше эго.

О. Леви: Есть здесь потребность в развитии?

М. Лайтман: Да, конечно. В примитивных обществах, которые были в начале человечества, не было преступников, потому что все жили жизнью общины: и женщины, и дети, и было бунгало, и все было общим. Какая же есть возможность у преступности? Кроме того, желание получать было примитивным. Так что я украду, и у кого я украду? Так было.

Сегодня тоже подобное происходит и тут и там. Скажем, я говорю: это мой брат, и как могут быть между нами какие-то тайны друг от друга и так далее. Бывают разные случаи.

Но мы продвигаемся, и наше общество становится более сложным. Мы, конечно, уже не чувствуем близость друг к другу.В одной семье братья ссорятся и конфликтуют, и так далее.

О. Леви: Почему это существует? Почему это происходит, и куда это нас приведет в развитии?

М. Лайтман: Эгоизм растет. Приведет к тому, что мы почувствуем, насколько эго разрушает нас.

Н. Мазоз: Верно ли будет сказать так: растет эгоизм – там же происходит рост и развитие преступности?

М. Лайтман: Если несколько лет назад мне хватало украсть несколько килограмм мяса, то сегодня это несколько миллионов из банка. Посмотри, что делают сегодня большие компании – не платят налоги, делают, что захотят, и страны ничего не могут с ними сделать, – это ли не пример? Я работаю в какой-то большой фирме, там здание сто этажей. И что они там делают? Вижу, что никто из них не живет на зарплату, они ничего не платят стране, а нам, как работникам, платят копейки. Конечно, у нас возникает желание отомстить.

О. Леви: Мы говорили о том, что преступность – это проблемный вопрос. Но и установление законов – тоже проблемный вопрос.

От преступности к возвращению в нормальную жизнь. Статистика показывает, что если человек совершил преступление, был пойман, его осудили, он попал в тюрьму – весьма велики шансы, что он вернется обратно в тюрьму. Он выйдет – зайдет, выйдет – снова попадет. То есть возможность общества исправить преступников очень низкая.

Что мы упускаем в этом перевоспитании преступников? Что бы мы могли добавить, чтобы усилить и увеличить успех в перевоспитании преступников?

М. Лайтман: У нас нет никаких проблем с преступниками, а у преступников нет никаких проблем с нашим обществом. Мы просто не смотрим на преступников как на членов общества.

А как может быть иначе, если такое общество, если меня заставляют красть, иначе я просто не дотяну до конца месяца? Посмотри, скажем, на таксистов и других. Это происходит уже просто на законном основании. Половина бизнесов и отношения в государстве построены на том, как я могу украсть, как могу властвовать, и так далее.

О. Леви: То есть это первая установка. Что нужно изменить в обществе?

М. Лайтман: Воспитание.

О. Леви: Воспитание какое?

М. Лайтман: Воспитание в «возлюби ближнего, как самого себя»: что здоровье общества, здоровье граждан будет важно для тех людей, которые работают в полиции, в правительстве, во всех министерствах, в верховном суде и так далее. Это то, что важно. Но если они все продают и покупают друг друга и друг у друга, и все государство находится под ними, а они только лишь делят… – что сказать?

Н. Мазоз: Если б мы хотели построить программу общего оздоровления, всего общества, какие ведущие принципы в такой программе? Программе оздоровления общества, которое из потенциальных и действующих преступников сделает нас гражданами, людьми?

М. Лайтман: Ввести в государство закон объединения.

Н. Мазоз: Это то, чего недостает?

М. Лайтман: Это то, чего недостает. И это то, что может излечить.

О. Леви: Что такое закон объединения?

М. Лайтман: Что главная ценность – это объединение между людьми, объединение между детьми, между взрослыми, и в школе, и дома, и в обществе, и на рабочем месте, в каждом месте, на дорогах – везде. Только объединение между всеми может нас спасти.

О. Леви: Что говорит слово «объединение»?

М. Лайтман: Когда я воспринимаю другого как своего близкого, родного человека, который важнее, даже чем я сам.

О. Леви: Да, но общий закон, который все мы потенциально нарушаем, это «возлюби ближнего, как самого себя». Кто установил этот закон?

М. Лайтман:

О. Леви: Куда вы показываете пальцем?)

М. Лайтман: На небо.

О. Леви: Что значит – на небо?

М. Лайтман: Природа. Так вся природа устроена. Вся интегральная природа работает согласно закону, что есть тесная связь между всеми частями, всеми элементами реальности. Если мы не примем это, то мы не просуществуем.

Над текстом работали: Р. Бейдер, Е. Петроченко, В. Калика, А. Ларионова, Г. Эпштейн, М. Каганцова , А. Ларионова, А. Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/7FY26fp7