Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1274

5 августа 2020 г.

О. Леви: Здравствуйте! Спасибо, что вы присоединились к нам, к «Новой жизни» – серии передач с доктором Лайтманом. Здравствуйте, доктор Лайтман.

М. Лайтман: Здравствуйте всем.

О. Леви: Здравствуй, Ница!

Н. Мазоз: Здравствуй!

О. Леви: Номер нашей передачи – 1274. И мы хотели бы сегодня с доктором Лайтманом поговорить о самых глубоких ощущениях, чувствах, которые находятся в обществе. Ница, пожалуйста, начни.

Н. Мазоз: Мы видим, что в последнее время все общество и в Израиле, и во всем мире пришло к ощущению отчаяния, к ощущению безвыходности. Много всего прошло по обществу, можно проанализировать все происходящее во многих формах.

Мы видели, что изначально было какое-то чувство солидарности, что все были вместе, что все слушали друг друга, а также слушали указы правительства. И постепенно это начало разрушаться, и пока не пришло к полному распаду. И мы видим, что уже солидарность разрушается, уже никто не хочет никого слушать, не хотят слушать указы. Есть очень большой гнев, злость, боль. И мы видим, что все находятся в состоянии депрессии, страха, неуверенности, конечно же, одиночества.

И можно об этом много говорить и много это рассматривать с разных сторон, и многие комментаторы об этом говорят, но хотелось бы сегодня действительно погрузиться в сердце общества, почувствовать ниже этого видимого ракурса, что ощущают те, кто протестуют, кто возмущаются, – без того, что мы согласны с ними или не согласны. Мы хотели бы вместе с вами обсудить, что происходит в сердце общества.

М. Лайтман: Я смотрю на это с двух сторон. С одной стороны, что происходит в сердце человека; (а с другой), что природа хочет, чтобы происходило в сердце человека. И как результат этих двух направлений – какой желательный результат со стороны природы и со стороны человека, и что в конце выйдет.

Потому как я не вижу здесь, что это некая слепая природа. И нет никакой другой причины. В моих глазах, это очень целенаправленное, логичное управление, когда у него есть программа и конечный результат в начальном замысле, когда все ясно, куда оно направляет человечество. Я имею в виду первопричину, которая находится в природе.

Согласно науке каббала, Элоким (Бог, Творец) – по числовому значению это природа. И я не говорю сейчас о состоянии, что человек находится здесь, как ребенок, которого якобы забыли дома. А здесь действительно нужно рассмотреть, что природа хочет от нас. И поэтому так я на это смотрю.

Что происходит в сердце публики? К сожалению, публика обескуражена, она находится в безвыходной ситуации. Она не знает, что будет происходить. Если хотя бы общество знало, что будет происходить, то тогда, согласно этому, они бы понимали, как подготовить себя. Но если никто им не рассказывает, это очень большая проблема. Это очень большая проблема.

И я думаю, что мы в этом виновны – народ Израиля. Ведь он знает, согласно своей Торе, куда мы развиваемся и что причиняет нам природа, и каббалисты, которые находятся в народе Израиля, понимают этот процесс, но не могут дойти до народа и рассказать ему. И у них нет средств, предоставить это израильскому народу, чтобы он понял, почувствовал и через себя передал другим. Это называется «быть светочем для всех народов».

Когда, как не сейчас, в таких случаях, как пандемия? И это не случай, этот процесс, в который мы только что вошли. Когда это закончится? Это не закончится. Это не закончится! Будет еще больше и больше, якобы хуже, – я не думаю, что это хуже, но якобы хуже, – пока мы не откажемся от всех своих надуманных занятий и останемся только с необходимым для существования. И так далее, и так далее.

Н. Мазоз: Как великие каббалисты, которые существовали на протяжении поколений, предвидели, что будет такой момент?

М. Лайтман: Они не предвидели точно пандемию, но что будет что-то такое – несомненно.

Н. Мазоз: Я не говорю именно о самой ситуации. А о ситуации, в которой мы находимся?

М. Лайтман: Да.

Н. Мазоз: Что они предвидели, что произойдет? Как они анализировали этот процесс внутренний, который все проходят?

М. Лайтман: Они были уверены в том, что природа должна привести нас к осознанию зла – к осознанию зла нашего эгоизма, нашей природы человеческой, и что мы захотим изменить себя. То есть привести нас к состоянию, в котором мы еще не находимся, когда мы скажем: «Хватит! Мы готовы измениться. Мы готовы улучшиться, улучшить себя. Мы хотим изменить наше общество, согласно лучшим силам. Не в ненависти друг с другом, не в конкуренции друг с другом, не то, что каждый гордится тем, что он преуспевает больше другого, и так далее. Мы хотим быть в жизни спокойны, умиротворены, уверены, все вместе, когда я не хочу превосходить соседа, хочу быть, как все – в мире, в единстве, в объединении в таком – обоюдном, красивом состоянии».

Н. Мазоз: Каббалист может отожествить себя с этой болью, с безвыходным состоянием, в котором находится общество сейчас?

М. Лайтман: В относительной форме, – да. Он не может быть в такой же форме ощущения, потому что это, скажем, как родители, которые дают горькое лекарство ребенку маленькому. У ребенка болит, и он не понимает почему и зачем, а мама – плохая, потому что дает ему это лекарство, и он плачет и топает ногами. Но, с другой стороны… Мать страдает так же, как ребенок, и даже более того. Но, с другой стороны – она, как мудрец, который видит новое состояние, состояние более лучшее и доброе.

Н. Мазоз: Так, как бы вы определили эту причину отчаяния и безвыходности, в которой мы находимся сейчас?

М. Лайтман: В первую очередь, причина приходит от цели природы, у которой есть очень четкая целенаправленная программа, согласно которой все существует, – это со стороны природы.

А согласно этому, так же и люди. Потому что они еще не понимают, где они находятся и так же вообще не хотят понимать, где они находятся. Это просто, как маленькие животные, которые хотят просто хорошо чувствовать себя, как маленькие дети: «Дай нам заработать, дай нам преуспеть, верни нас в предыдущее состояние». Но невозможно! Потому что есть процесс, и невозможно войти два раза в одну и ту же реку. Но это не хотят слышать.

Н. Мазоз: Так, в чем цель? Вы сказали, что есть причина, первопричина природы. Куда это нас ведет?

М. Лайтман: Это ведет нас к осознанию зла.

Н. Мазоз: Что это значит?

М. Лайтман: Осознать нашу природу, что мы находимся в состоянии, когда хотим вредить друг другу, что каждый хочет построить свое лучшее состояние на разрушении состояния другого. И иначе мы не чувствуем, что мы находимся в лучшем состоянии, а только в сравнении с другим. И поэтому выходит, что природа не согласна, чтобы мы так продолжали.

Н. Мазоз: И тогда Она приводит нас к отчаянию?

М. Лайтман: Нет, Она приводит нас не к отчаянию, а к осознанию зла, что в нас.

О. Леви: Почему мы чувствуем себя отчаявшимися?

М. Лайтман: Потому что ты, несчастный, хотел преуспеть во всем, что есть перед тобой, и превзойти своими силами все эти вещи, чтобы показать, что ты выше всех. Но природа тебе этого не дает, и поэтому ты в отчаянии.

О. Леви: Это ощущение отчаяния меня должно парализовать?

М. Лайтман: Конечно. Еще более того. Это еще даже не конец пути. И на самом деле, это отчаяние не вводит тебя в новое развитие. Оно тебе говорит еще: «Да, да, ты преуспеешь, еще и еще. Выйди на улицу и покричи, разбей витрины, окна. И все зависит от каких-то там руководителей, – и так далее. – А эти правители!..» Ты все еще думаешь, что все это зависит от людей. Ты все еще думаешь, что, кто-то еще тебе поможет. И это вообще не может быть так, это не так.

О. Леви: Что это за ощущение, как будто это тьма, которая так влияет на тебя?

М. Лайтман: Это безвыходность. Потому что ты не знаешь, не видишь, как достичь лучшего состояния, и вообще достигнешь ли ты его.

О. Леви: Ну, это ужасное ощущение!

М. Лайтман: Да. Но, видимо, без этого ощущения невозможно исправить человека, чтобы он хотел вообще изменить всю свою жизнь, все принципы своей жизни. 11:40

Н. Мазоз: Кажется, как будто мы идем вслепую. Когда человеку больно, он в отчаянии, он может кричать, но он все-таки хочет найти какое-то решение, пусть оно будет правильное или нет. Но он кричит. И точка, в которой мы находимся сейчас, – кажется, что это именно это, – каждый кричит из точки, которая ему болит.

М. Лайтман: Скоро это закончится.

Н. Мазоз: Это закончится?

М. Лайтман: Да. Потому что они почувствуют, что есть предел этим крикам. И кому ты будешь кричать? У правительства нет денег. Ну, скажем, заменим несколько раз правительство, ну и увидишь, что все равно нет денег. Так обратись к ученым, поищи какие-то методики, каким образом управлять этим государственным или семейным бизнесом, и увидишь, что ни у кого ничего тоже нет.

Н. Мазоз: То есть, если я понимаю правильно, то ситуация такова, что природа куда-то нас ведет к ощущению, что точно нет выхода, это тупик. В этом направлении, в котором мы развивались – нет выхода.

М. Лайтман: Верно. Мы упираемся в стену. Все, что осталось, – это нам подняться по этой стене, взобраться.

Н. Мазоз: Есть возможность взобраться по стене?

М. Лайтман: Да. Да.

Н. Мазоз: Если бы сейчас, я представляю, попытаюсь представить такую ситуацию, – скажем, стояла бы цепочка величайших каббалистов и говорили бы с народом Израиля, и обращались бы к его боли, к его страданиям.

М. Лайтман: Но народ еще не готов услышать.

Н. Мазоз: То есть мы всё еще не в состоянии, что мы не можем услышать?

М. Лайтман: Не можем.

Н. Мазоз: Почему?

М. Лайтман: Да, потому что мы – как маленькие дети. Ты знаешь? «Я… я хочу!». Ты знаешь, как это происходит. «Я хочу это и всё!». И он кричит и всё. И скажи ему тысячу раз, что это нехорошо тебе, что будет тебе от этого плохо.

Н. Мазоз: Да. И это плохо для здоровья, и не кушай это.

М. Лайтман: Да. Да. Вот именно так.

Н. Мазоз: Вот это сладкое – вот тут всё. Просто слова. Так что же это за точка, в которой откроются уши?

М. Лайтман: Постепенно. Пока он увидит, что нет никакого выбора. Что не делает разум, делает время. И как мы видим на себе. И плачет, плачет, кричит, хочет всё разбить, эти все витрины.

Н. Мазоз: Но, в принципе, тогда обычно происходит, что он засыпает.

М. Лайтман: Ну, это хорошо, пусть заснет.

О. Леви: Вы думаете, что это чувство отчаяния увеличится или уменьшится?

М. Лайтман: Конечно, увеличится! Иначе, какая цель у этого?

О. Леви: И куда это должно нас привести в чувственной форме, к полной парализации?

М. Лайтман: Нет, к полному отчаянию.

О. Леви: Что это за ощущение – полное отчаяние?

М. Лайтман: Что передо мной нет никакого решения. Ни в разуме, ни в чувстве, ни с помощью правительств, ни с помощью войн, ни с помощью мира, вообще ни с помощью чего нет у меня никакой возможности навести порядок в моей жизни.

Н. Мазоз: Подготовьте нас к следующему этапу.

М. Лайтман: Следующий этап может быть только после того, как мы находимся в полном отчаянии, абсолютном отчаянии от всех наших усилий. Как сказано в науке каббала: «Нет более счастливого момента в жизни человека, чем тот, когда находит себя отчаявшимся от своих сил».

Н. Мазоз: Почему же это так всегда происходит, что когда мы действительно приходим совсем к точке самого полного отчаяния, только тогда происходит изменение?

М. Лайтман: Да, это тогда, когда ребенок успокаивается и вот так вот: «Ы-ы», – и понимает, что ему нечего делать. У него все еще остается что-то от его плача, но, в принципе, ничего.

О. Леви: Вы чувствуете эту боль нашу, или…? Это как-то слышится…

М. Лайтман: Я чувствую, я чувствую. И я рад этому, что есть боль. Но я еще больше буду рад, когда это придет к окончательному своему развитию. И для того, чтобы это быстрее пришло, я готов выходить и объяснять. Но это пока не происходит.

О. Леви: Так вы можете объяснить, вы чувствуете мою боль, мой плач, мое отчаяние?

М. Лайтман: Да. Да. Ты со своей женой и четырьмя детьми, и все твои долги, и несмотря на то, что вы оба – с высшим образованием, но сегодня это уже ничего не стоит. Это не основа для нормальной, уверенной жизни, чтобы вы могли существовать и в новом мире, который раскрывается. И тогда ты смотришь на все, что происходит, и ты живешь в страхе.

О. Леви: Полностью! И он даже растет изо дня в день.

М. Лайтман: Я понимаю тебя. Да.

Н. Мазоз: Вы сказали, что вы рады этому процессу, который происходит, от отчаяния и боли. И я понимаю, что радость ваша не от того, что нам больно, а от факта, что мы проходим некий процесс, который позитивный, что без него невозможно якобы продвигаться к следующему этапу. В этом, в принципе, все дело? То есть вы видите, что: «Вы придете к состоянию еще большего отчаяния, но это не плохо. Нужно прийти к этому состоянию. Это не совсем плохо»?

М. Лайтман: Нет, нет, нет. Это будет очень плохо! Потому что момент отчаяния обязан быть перед нами, когда мы увидим себя, что к состоянию, которое было, мы точно не вернемся, и состояние перед нами нам неизвестно и неясно, и мы находимся между тем и этим, то есть посредине между небом и землей. И это крик к небесам.

Н. Мазоз: То есть это точка невозврата, когда невозможно никуда идти: как будто мост за мной сгорел, и впереди нет ничего – только пропасть?

М. Лайтман: Да, пропасть.

Н. Мазоз: Это ощущение?

М. Лайтман: Да.

Н. Мазоз: И, когда я нахожусь перед этой пропастью, смотрю назад: уже мост сгорел, – и что тогда происходит? Я кричу небесам.

М. Лайтман: О! Ты кричишь к небесам. Точно.

Н. Мазоз: Так природа хочет, чтобы я закричала к небесам? Почему?

М. Лайтман: Чтобы раскрылись тебе возможности, которые, согласно твоей природе, пока еще ты не способна видеть.

Н. Мазоз: Вот этот крик, то есть этот вопль внутренний, который должен выйти из нас, из общества вообще даже, – если я правильно понимаю, – это вопль, из которого я вдруг увижу возможности, которые раньше не видела?

М. Лайтман: Да.

Н. Мазоз: А вы можете объяснить, как это работает?

М. Лайтман: Это из точки тотального отчаяния. Потому что перед тобой есть пропасть, ты видишь, что – как мы говорили – ты можешь только уткнуться в стену, и тогда взобраться по стене. Твой выигрыш и спасение должны прийти совершенно с другой стороны, из другого места.

О. Леви: Мы уже несколько месяцев кричим.

М. Лайтман: Но ты кричишь, взываешь к тому состоянию, которое было. Ты неправильно кричишь.

Н. Мазоз: То есть факт, что мы работаем один на другого, а также на тех, кто якобы нас организует и управляет нами – это неправильный крик?

М. Лайтман: Нет. Вы, в первую очередь, обращаетесь сначала к правителям народа. Это первое. Но это и вообще не находится в их руках, они совершенно ничего не могут сделать. Они сами находятся в состоянии безвыходном абсолютно. Потому что все, что мы проходим, в первую очередь, бьет по ним. Это показывает всем, всему народу и всему миру, что сегодня у правителей нет никакой силы, – кроме армии, понятно, – но никакой силы построить и устроить эти вещи.

О. Леви: Так, рав Лайтман, к кому нужно кричать, чтобы этот ужас закончился?

М. Лайтман: Видимо к высшей силе. К высшей силе. Природа – в числовом значении (в гематрии) это «Элоким» (Бог, Творец). И Он нас ведет к следующему состоянию, к следующему витку в нашей истории, в нашем развитии.

О. Леви: А если я нерелигиозный человек?

М. Лайтман: Это неважно. Это не относится к религии, это относится к науке.

О. Леви: То есть? Я не понял. К кому нужно взывать?

М. Лайтман: Кричать – это значит знать, что согласно эволюции, естественному развитию, следует состояние, к которому я должен сейчас прийти. Это совершенно противоположно религии.

О. Леви: Вы сказали, что человек чувствует себя, что он уперся в стену, и нет ничего. Он как будто сейчас умрет, вот всё, стена. Это единственный выход – это как будто взобраться по стене?

М. Лайтман: Да, как будто взобраться.

О. Леви: Но у меня даже нет сил двигаться, я парализован.

М. Лайтман: Так в таком случае ты начнешь чувствовать, что есть в природе силы, которыми ты можешь воспользоваться. И что ты не хочешь работать, исходя из своей злой силы – эгоизма, а хочешь сейчас получить добрую силу.

О. Леви: Я не понимаю, о какой злой силе во мне вы говорите. Я думаю, что все-таки я – относительно хороший человек. Что вы подразумеваете?

М. Лайтман: Я подразумеваю, что вы полностью злы.

О. Леви: Я не чувствую так!

М. Лайтман: Так тебе тогда нужно перед этим пройти осознание зла.

О. Леви: Что означают эти слова – «осознание зла»?

М. Лайтман: Что ты строишь себя на основе – за счет другого. Ты все время хочешь быть лучше, чем другой.

О. Леви: Конечно. Ясно. Это каждый так хочет.

М. Лайтман: Ну вот именно в этом и зло.

О. Леви: Ну почему? Я хочу быть лучшим, а не худшим.

М. Лайтман: Что значит лучшим?

О. Леви: Лучшим – это значит быть отличником, номером один.

М. Лайтман: А почему ты думаешь, что это хорошо?

О. Леви: Я не знаю.

М. Лайтман: Так, так каждый хочет. И…

О. Леви: А что здесь не в порядке?

М. Лайтман: Потому что каждый хочет разрушить другого. Это тебе кажется, что ты не хочешь. Но на самом деле тем, что ты хочешь быть хорошим, ты на самом деле хочешь, чтобы другому было плохо. Ну не сильно, а чуть-чуть.

О. Леви: Как вся эта история относится к ощущению отчаяния, которое сегодня мной овладевает?

М. Лайтман: Потому что природа тебя сейчас заводит в состояние всей силы природы, как интегральной системы, когда все соединены доброй связью обоюдной. И если не раскрываем это, то чувствуем очень-очень плохо.

Н. Мазоз: Вы могли бы нам дать такое – немножко подглядеть, возможность подглядеть, что находится там, за этой стеной?

М. Лайтман: Там все находятся в состоянии, когда каждый думает друг о друге, чтобы каждому было хорошо.

Н. Мазоз: Это то, что находится по другую сторону этой стены? То есть здесь каждый заботится только о себе, и кричит с этого места, когда ему чего-то не хватает? А с другой стороны стены…

М. Лайтман: Там хороший мир, когда каждый думает о другом, всем всего хватает.

О. Леви: Так, что же эта за стена?

М. Лайтман: Стена – это то, что есть у тебя в сердце относительно другого. Всё.

О. Леви: И что это за вопль, за крик, который дает больше силы?

М. Лайтман: Твой крик. Твой крик сейчас – это эгоистический крик, потому что ты хочешь все еще вернуть старый мир. И из отчаяния ты приходишь к состоянию, что нет у тебя больше старого мира. И тогда ты начинаешь осознавать, что есть новое состояние. И только в нем ты можешь существовать. И ты будешь в нем существовать. Так еще несколько ударов, еще несколько, и тогда ты согласишься.

О. Леви: Перед этим вы привели такой красивый пример о матери и ребенке, который плачет. Когда вы смотрите на меня и вообще на всех людей, и с этой болью, и с этими страданиями, отчаянием, которые мы сейчас чувствуем, дайте нам какую-то надежду. Что вы нам могли бы посоветовать?

М. Лайтман: Как будто мама ребенка. Так, что бы вы сказали ребенку?

О. Леви: Нет, так вот, я спрашиваю. Вот, вот я – ребенок, скажем, а вы – мать, как вы меня успокаиваете?

М. Лайтман: Я тебя успокаиваю, что ты еще больше будешь чувствовать страдания. И так ты быстрее поймешь, в чем правильное состояние.

О. Леви: Это совершенно меня не успокаивает.

М. Лайтман: О, разумеется! Ты хочешь, чтобы я тебя успокаивал в обратную сторону, как реверс, как было раньше.

Нет обратного пути. Только вперед!

О. Леви: Так, что же мать говорит ребенку?

М. Лайтман: Мать говорит ребенку, что нет выхода. У тебя все пройдет, и ты пройдешь это, и будет перед тобой хорошая жизнь. И на самом деле, самое лучше, что может быть. И мать хочет моего блага, и нет никого, кто любил бы меня больше, чем мать. И природа – это мать, и так она мне всё устроила.

О. Леви: Дай Бог!

Рав Лайтман, наше время подошло к концу. Большое спасибо!

М. Лайтман: Я очень рад, что наше время закончилось, и мы находимся в хорошем состоянии.

О. Леви: Амэн! Да. Дай Бог, чтобы мы чувствовали, как вы.

Ница, спасибо! Спасибо и вам, что вы были с нами. «Новая жизнь» – учимся жить хорошо. Всего доброго!

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/5JW6yCYI?language=ru