Телепрограмма «Новая жизнь»
Беседа 220
13 августа 2013 г.
О. Леви: Здравствуйте. В эфире «Новая жизнь» – цикл учебных бесед в равом, доктором Михаэлем Лайтманом. Здравствуйте, рав Лайтман.
М. Лайтман: Здравствуйте.
О. Леви: Здравствуйте, Таль Мандельбаум.
Т. Мандельбаум: Здравствуйте.
О. Леви: Я представлю Таль тем телезрителям, которые еще не знакомы с ней. Таль изучает психологию в Бар-Иланском университете, изучает вопросы счастья и взаимоотношений между людьми, поэтому она сегодня с нами, расскажет нам много интересного.
Рав Лайтман, сегодня мы решили рассмотреть вопрос, который она знает очень глубоко, – это вопрос счастья. Эта тема очень популярна не только в Израиле, по всему миру люди нуждаются в счастье, ищут его. Мы хотим изучить этот предмет с научной точки зрения, поэтому сегодня посвятили этому нашу беседу с Вами.
Мы постараемся понять и дать глубокое, чувственное, как можно более близкое нашему сердцу определение, что такое счастье.
Таль, пожалуйста, введи нас в курс беседы.
Т. Мандельбаум: Никто не сомневается, что мы все ищем счастья, немножко, а если можно, то побольше счастья. Но мы не всегда умеем определить, что такое счастье и как достичь его.
Действительно, в поисках счастья за последнее время развилось множество различных направлений, в том числе позитивная психология. Вместе со всем богатством исследования, мы видим, что депрессия растет и счастье ускользает между пальцами.
Я хотела бы начать с самого наивного места. Мы слышали разные истории, которые обещают вечное счастье: «Они жили долго и счастливо…». И каждый ожидает, что достигнет какого-то счастья в жизни. Обычно мы разочаровываемся, потому что не достигаем этого, понимаем, что жизнь – это не счастливая сказка.
Откуда этот миф счастья, почему человечество стремится за этим мифом?
М. Лайтман: Нам понятно, что наша природа – это желание наслаждаться, получать счастье, обретать его, и поэтому мы за ним гонимся.
Каждое поколение представляет счастье по-своему. Иногда для человека счастье – это поймать мамонта, и тогда он счастлив несколько месяцев. Семья, дети, общество есть у него, только еды не хватает. Потом наоборот.
В другие исторические периоды были другие представления о счастье - свобода, не быть рабом. А до этого быть рабом, возможно, было бы счастьем, потому что рабу не надо думать о еде. Со временем еда утратила важность, желание изменилось, поднялось на более высокий уровень. Это называется эволюцией.
Мы живем не как животные, наше желание наслаждаться, быть счастливыми постоянно меняется, поднимаясь на более высокий, более качественный уровень. И получается, что счастье измеряется уже не только едой, а свободой, семьей, профессией, властью, количеством денег. Обладатель этих параметров счастья пользуется уважением других.
Чем больше развивается человечество, тем оно более отдаляется от простого, животного понимания счастья и приближается к счастью в понимании человека. Так мы развиваемся, пока не достигаем состояния, в котором находимся в наши дни. Того, что есть сегодня у человека среднего достатка, никогда не было даже у состоятельных людей. Но никто не счастлив! Это удивительно!
Я бываю в разных местах, встречаюсь со многими людьми, к тому же интернет дает возможность познать весь мир не выходя из дома. Поэтому я знаю, что в определенных местах люди умирают от голода, не имеют жилья.
Но! У миллионов и даже миллиардов людей есть то, чего не было раньше ни в одном поколении. Даже в Африке, в Китае, в Южной Америке, где и сегодня людям чего-то не хватает, – в прошлых поколениях не хватало больше.
Но люди прошлых поколений были счастливее сегодняшних, несчастливых, у которых есть больше, даже если и не хватает. А в развитых странах ощущение недостатка такое: «Где счастье, где счастье?». Люди впадают в депрессию, потребляют антидепрессанты, с утра до вечера дай им что-то выпить, чтобы возбудить адреналин, как-то поднять себя, завести внутренний двигатель.
Есть много мест, где человеку уже не надо работать, он получает то, что нужно. В Европе и Америке получают прожиточный минимум, социальное страхование, медицинскую страховку – вы свободны, делаете, что хотите, весь мир перед вами до конца жизни. Они вообще не думают о жизни, войне, борьбе. Но люди несчастливы.
И здесь мы подходим к очень интересному вопросу: я несчастлив, не имея чего-то, и мне кажется, что будь у меня желаемое, я буду счастлив. Но, даже если я и получу то, что хочу, и смогу ощутить это счастье, то на один момент. А потом оно исчезает, я не могу уловить его и удержать.
Допустим, я люблю мороженое, есть у меня такая слабость. Сегодня я гулял с внуками, купили всем мороженое и дедушке тоже, – я чувствую наслаждение, но оно заканчивается, счастье уходит. Я могу с утра ожидать это мороженое, но когда начинаю пробовать его, через пять минут, максимум, наслаждение исчезает. А где счастье?
Качество счастья, его сложность и возвышенность зависят от меня, от моих отношений с другими, с окружением – от множества условий. И если хотя бы одно из этих условий исчезает, то ощущение счастья пропадает.
С тем же мороженым. Когда я могу наконец-то его попробовать, и вдруг кто-то мне скажет полслова – всё, наслаждение кончилось. Где мороженое, где счастье? Обратное!
Ощущение счастья зависит от потребности, от желания, аппетита, устремления. Когда я готовлю то, что принесет мне наполнение, это наполнение становится для меня счастьем, потому что в точности соответствует недостатку, который я создал.
О. Леви: Что такое недостаток?
М. Лайтман: Желание, стремление, ожидание, голод к этому. Недостаток и наполнение должны соответствовать друг другу.
И очень важно, чтобы это было не только недостаток и наполнение. Иначе я через пять минут перестаю чувствовать наслаждение от мороженого - наполнение заполняет недостаток и его уже нет. Так происходит во всем: в еде, сексе, семье, в погоне за деньгами, почестями, властью, знаниями.
Я каждый раз должен обновлять свои потребности, стремления, ожидания, искать их новые источники, хотя заранее знаю, что это скоро исчезнет.
Сегодня люди, даже по-настоящему любящие друг друга и желающие пожениться, заранее знают, что это может прекратиться через три, четыре года. Говорят, что четыре года – это максимальное время, когда держатся отношения между людьми, ведь сегодня мы так быстро перестаем наслаждаться друг другом.
Даже если наслаждение приходит не от секса, а от личности человека, от еды, которую я получаю от него, от ласки, все равно это прекращается через несколько лет.
Изменения в нас происходят очень быстро. И какой бы прибор мы сегодня ни придумали для получения счастья, этот прибор, этот инструмент очень скоро перестанет быть источником счастья. Потому что мы проживаем за нашу жизнь много разновидностей жизней, чего не было раньше.
Мы развиваемся по экспоненте. Сегодня люди живут 80 лет и больше, и в течение этой жизни проходят очень много изменений – растят детей, возятся с внуками, которые развиваются и меняются еще быстрее.
И не удивительно, что мы каждый раз хотим начать новую жизнь. Если женимся в 25–30 лет (это тоже удивительно, но, допустим), то через 10–15 лет уже разводимся, это считается нормальным. И начинаем снова.
С разводом связаны огромные проблемы: раздел имущества, финансов, стрессовые состояния у детей, устройство новой жизни, но мы все равно не можем оставаться в предыдущем состоянии. Желаем счастья и не способны его достичь. Как будто изнутри приходит какое-то злое начало, пожирает тебя и специально портит тебе жизнь.
Но поиск счастья продолжается, обновляется, облачается в различные одеяния, принимает разные формы: то еда, то секс, то семья, то дети, то путешествия – все, что угодно. Целый мир в интернете – наслаждайся! И все равно люди находятся в депрессии.
Мы понимаем, знаем, слышим, чувствуем по себе, насколько эта депрессия является болезнью нашего поколения. Но ничего не помогает - мы ищем адреналин, желаем какого-то ощутимого действия.
Что дает нам эта напряженность? Ощущение недостатка, за которым может последовать какое-то наполнение. Значит, мы понимаем, что даже недостаток, потребность быть счастливым нужно обрести.
Это признак депрессии. Не отчаяние достичь чего-то, потому что сегодня достичь можно все, что угодно, – люди покупают билет в космос! И это наконец-то возможно. А сколько израильтян выезжают за границу путешествовать? Два миллиона? Да, может быть, каждый второй, третий человек. Чего только ни делают.
У каждого есть много возможностей, но мы видим, что нет потребности, нет желания, стремления, ожидания наслаждения, поэтому люди находятся в отчаянии, в депрессивном состоянии. Эта депрессия – действительно, самое большое бедствие поколения.
Рассуждая о счастье, мы должны прежде всего, говорить о желании счастья, чтобы человек точно знал, что сделает его счастливым, к чему он может устремиться. Иначе он просто тоскует, перебирая в мыслях свои возможности:
Ну, может быть, сделать это? Нет, не хочу.
Может, это? Что мне это даст?
А если так? Нет смысла.
Человек даже не чувствует, что есть какие-то источники счастья, откуда он может черпать его. Не чувствует! И это большая проблема – человек останавливается еще до того, как пытается чего-то достичь. Получается, что потребность, желание счастья, определенного и понятного человеку, – это, прежде всего.
Потребность в счастье на высоких уровнях называется музой, ее ищут. Когда есть вдохновение, я возбужден, устремлен к цели, внутренне горю, я весь живой. Мы знаем от людей, занимающихся каким-то творчеством, насколько хорошо это в них работает. Как мы завидуем спортсменам, у которых есть цель! Скоро олимпийские игры и вся жизнь посвящена им. У человека есть звезда в небе, он стремится к чему-то.
Но у большинства – нет, вообще нет. И они отчаялись найти это. Не то, что не знают, чего хотят, но ищут какой-то обучающий курс или общество, в котором есть некая абстрактная идея. Ну, хоть что-нибудь, дающее какое-то занятие, наполнение, способное смягчить и хоть немного наполнить. Это большая проблема.
Мы должны понять, что эта проблема будет шириться, расти, занимать всё больше места в мире, будет усиливаться в каждом человеке и все быстрее распространяться в обществе.
Человечество будет впадать во всё более глубокое отчаяние и не сможет определить для себя, что такое счастье. Будет осознавать, что это важно, что этого не хватает, но будет в растерянности и в отчаянии от невозможности обрести потребность в счастье, настолько это покажется далеким и нереальным. Не лучше ли вообще не чувствовать, даже потребность в желании счастья?
И всё это для чего? Чтобы мы тотально разочаровались и потеряли надежду найти счастье, достичь его.
Потребность в счастье оживляет. Когда мне недостает чего-то, и я нахожусь в поиске, в погоне, выделяется адреналин. Как человек влюбляется! Люди готовы платить много денег и тратить много сил, чтобы находиться в этом азарте, влечении, чтобы адреналин зашкаливал. Потом, когда достигает своей цели, всё это начинает гаснуть.
В ближайшее время человечество обнаружит, что оно находится в пустыне, не понимая, что такое счастье, что такое желание к счастью.
«Экшен и кайф». Эти два слова нам очень понятны, их невозможно ничем заменить - экшен и кайф, экшен и кайф.
Бывает, что людям требуется не горение, а что-то спокойное. Все равно, состояния человека должны меняться. Если человек не чувствует чередования состояний «экшен и кайф», то он опускается на уровень животного, у него всё идет как обычно.
И экшен, и кайф, и требование к их чередованию привели нас на вершину нашего развития. Поэтому мы чувствуем, что достигли какого-то уровня, остановились, и ощущение жизни начинает спадать, мы начинаем падать. Почувствовать, что не хватает желания жить, наполнить свою жизнь чем-то – это начать чувствовать прерывание жизни, существования.
Ну, я живу как животное, встаю, проглатываю пищу, получаю несколько калорий и не чувствую никакого вкуса. Мне нечем заняться. Может быть, есть, но эти занятия хуже бездействия. И так заканчивается жизнь.
Человек практически раскрывает, что нет смысла в жизни, потому что всё уже продано: и правительство, и бизнес, и экономика, и всё, что управляет его жизнью. Нас обманывают через интернет и направляют на то, что угодно определенным кругам. Мы не можем найти общий язык с нашими детьми и супругами, приходим в отчаяние от своего существования, от ощущения жизни. Какой смысл в жизни? Не знаем.
В поисках экшен люди взбираются на высокие горы. Но мы видим, что из года в год интерес к альпинизму гаснет. Антидепрессанты принимают не для того, чтобы успокоиться. Я нахожусь в экшен и успокоиться? Нет. Успокоиться, чтобы не чувствовать внутренней удрученности, внутренней пустыни, пустоты, которая меня заполняет. Мы потребляем всё больше разнообразных антидепрессантов.
Какова тенденция нашего развития? Что видит исследователь, объективно наблюдающий за эволюцией человечества? К чему оно продвигается?
Я вижу, что мы все продвигаемся к вопросу: В чем смысл нашей жизни? Каждый - на своем уровне развития, в соответствии с теми требованиями и свойствами, которые есть у него от природы. Но у всех это так.
Пытаясь реализовать свои природные свойства, мы ищем новые ощущения: может быть, поискать что-то в интернете или сменить профессию, развестись, завести новую семью, сменить место жительства, найти какое-нибудь хобби – сегодня для этого существует целая промышленность. Но всё это не помогает.
Мы путешествуем по всему миру и видим везде одно и то же. Получается, что эта тенденция - общая для всего человечества. И вопрос даже не о счастье, а о том, как жить этой жизнью, где взять на это силы. Даже согласно статистике самоубийств, наркотиков и антидепрессантов я вижу, что мы находимся в падении - человечество теряет смысл жизни.
Мы подошли к какому-то темному, серому месту - и не живем, и не умираем. Но ведь мы знаем, что управляющая нами природа толкает к развитию тем, что пробуждает в нас новое желание, новую потребность. Очевидно, мы еще не подошли к тому желанию, которое должно раскрыться как ответ на вопрос: Для чего мы живем, в чем смысл жизни?
Это вечные вопросы. Но наше поколение, находясь перед ними, не может дать ответ. Мы пока находимся в какой-то переходной точке, которая является точкой переворота. Но она еще не перевернулась, чтобы мы смогли увидеть вторую сторону этого отчаяния, его порождение. Это, пока что, наше состояние.
Т. Мандельбаум: Действительно, не все одинаково чувствуют это состояние. Многие люди относятся к депрессии, как к некому излишеству: «Почему бы тебе не получать удовольствие от маленьких вещей? Посмотри, какая красота, вокруг цветы». Так что это за подход?
М. Лайтман: Верно. Довольный своей участью человек может быть очень счастлив. Но это временное лекарство, которое перестает работать. Есть такие лекарства, к которым привыкают и они перестают действовать. Это – подобного рода.
Люди покупают велосипед или мотоцикл, или путешествуют, или занимаются рыбалкой, кто-то собирает марки, другие - гербарий. Эти вещи сегодня не наполняют человека. Он понимает, что стоит этим заняться, потому что нет выбора.
Почему сегодня так развит спорт? Футбол – все сходят с ума. И правительства заинтересованы в этом, строят стадионы. Для чего? Чтобы дать человеку стимул самому заниматься спортом. В престижных районах сегодня строят велосипедные дорожки, потому что в выходные дни сотни людей выезжают на велосипедах, целыми семьями.
Это тоже временно, как и все занятия, увлечения. Это все пройдет и много после себя не оставит. Таль, Вы психолог и понимаете, что мы должны работать с тем, что есть сегодня, а не смотреть на это философски.
Психология, в противовес философии, занимается тем, что есть здесь и сейчас, она старается помочь людям привести себя в равновесие, и если не достичь счастья, то, по крайней мере, получить небольшое удовольствие из тех, которое есть в жизни.
Философия переводит эти вопросы в разряд сущностных: куда Природа ведет нас и что будет с человеком. Но если не смотреть за горизонт, то получается, что «всегда богат тот, кто доволен своей участью», что счастье – это возможность искренне радоваться каждую секунду в жизни или искусственно приводить себя к этому.
Т. Мандельбаум: Это хорошо.
М. Лайтман: Это хорошо. Мы должны использовать здесь общество, потому что человек – продукт общества. Допустим, общество, в котором я нахожусь, поднимает - пусть даже искусственно - какую-то идею и превозносит ее. Например: быть велосипедистом, или играть в дворовой футбольной команде, или еще что-нибудь. Тогда участвующий в делах этого общества пользуется уважением.
Я чувствую в этом азарт, хочу, чтоб меня уважали, хочу гордиться этим, потому что «зависть, почести и слава выводят человека из этого мира». И, конечно, с помощью такого окружения я поневоле устремляюсь к его ценностям. Человек не может этого избежать.
Попадая в незнакомое место или страну, я смотрю, как все одеты, потому что хочу ходить в похожей одежде, кушать местную пищу и выглядеть как все. Поэтому психология использует поддержку окружения.
Это дает человеку какое-то время, чтобы перевести дыхание, продолжить свою жизнь, но не может продолжаться долго. Передышка нужна только для того, чтобы он удостоверился, что это – не цель. Он должен проверить все свои желания, источники и средства наполнения и обо всех сказать: Ничего не стоят.
Помощь общества заключается в том, что оно возбуждает в человеке желания к разным вещам, создает иллюзию, что этому нет конца. Этому будет конец, потому что у нас не просто меняются источники наслаждений от общества. Общество тоже развивается, и это все заканчивается.
О. Леви: Вы можете сказать, кто такой «счастливый человек», дать ему характеристику? Не имея в виду кого-то конкретно, а описать тип «счастливый человек».
М. Лайтман: Да. И поэтому я уверен заранее, что такие люди единичны в роде человеческом.
Счастлив тот человек, у которого есть потребность, нехватка чего-то - хисарон. Понятие «хисарон» включает в себя: желания, стремления, ожидание чего-то.
И вот этот хисарон, эта потребность, желание должно развиваться, я должен все время увеличивать желания, аппетит, стремления, ожидания. В противном случае, наполнившись достигнутым счастьем, я останусь пустым.
Развитие должно происходить в тенденции подъема. Это значит, что у меня должна быть потребность такая, которую я не смог бы подавить, наполнить или нейтрализовать получением любого вида счастья. Ощущение счастья и мой хисарон, моя потребность не должны исчезать, не гаснуть, когда я наполняю себя.
Разве такое возможно? Если я хочу мороженое – я получаю мороженое и все, я получаю наслаждение. И через какое-то время, когда я наполнил по количеству и по качеству те вкусы, которые хотел ощутить, – наслаждение исчезло. Я ищу нечто другое: может, попью что-то, съем или пойду погулять, устану и лягу спать.
Получается, что я постоянно должен создавать для себя источники, из которых смогу обрести потребность. Сколько людей сегодня платят деньги, чтобы достичь желания к сексу, аппетит к еде, любовь к семье, детям – это целая индустрия. Но мы в этом все равно не преуспеваем.
Орен просил меня дать определение счастливому человеку. Так вот, счастливый человек – это человек, в котором есть постоянно усиливающаяся потребность – с одной стороны, а с другой стороны - есть возможность соответственно наполнять ее, чтобы эта потребность все время в нем ощущалась. Это – совмещение двух противоположностей!
Т. Мандельбаум: Съесть пирог и оставить его целым.
М. Лайтман: Да. И как это сделать? Здесь проблема. Можно сделать, если вы хотите получить немедленное решение. Или вы хотите, чтобы я еще потянул напряжение?
Т. Мандельбаум: Я могу сказать, кто считается «счастливым человеком». Это человек удачливый, уважаемый, у которого хорошие отношения и материальные возможности, он делает, что хочет. Этого люди хотят достичь в жизни. Но выясняется, что это не приносит счастья.
М. Лайтман: Наоборот, такой человек погасил желания, когда реализовал их.
Т. Мандельбаум: Материальные возможности, возможность сделать, что он хочет в своей жизни?
М. Лайтман: Да. Пока он их не достиг, у него был смысл в жизни, ему было ради чего жить. Достиг – и ради чего жить?
Тут возникает вопрос: живем ли мы от ощущения хисарона, потребности, адреналина, от экшэн или от того кайфа, который потом гасит экшэн и мы остаемся пустыми?
Т. Мандельбаум: Провели исследование, показывающее, что у людей, планирующих отпуск, уровень счастья был высок.
М. Лайтман: От ожидания, от предвкушения.
Т. Мандельбаум: Именно, от ожидания, потому что во время самого отпуска уровень счастья упал.
М. Лайтман: Я помню, как впервые выезжал путешествовать за границу. Каждый день считал: еще 20 дней, еще 15 дней. И помню, как ребенком волновался, когда мы ездили на море, считал, сколько километров до него осталось. Мне было лет девять.
Что я хочу сказать? Это ощущение радости и волнения – от ожидания. Хисарон, потребность должна быть постоянной, нельзя чтобы она гасла, исчезала, нельзя чтобы кто-то посторонний загасил это. Я должен оберегать свой аппетит, голод – это для меня должно быть самым святым, самым важным.
Т. Мандельбаум: И чем больше человек прилагает усилий, тем больше он наслаждается. Например, роды: так много боли и усилий – и самый большой уровень счастья.
М. Лайтман: Счастье измеряется величиной потребности – это то, что Вы сказали. Значит, мы должны развить потребность и не ждать, чтобы она потухла, не стремиться наполнить ее. Наоборот, развивайте ее еще больше, узнавайте, как усилить ее.
Останови себя, покрутись вокруг накрытого стола, где стоят всякие вкусные блюда, пока у тебя не будет необходимого аппетита, чтобы из всего ты мог извлечь максимальный вкус. А иначе ты просто заглатываешь еду, твой живот становится как наполненный мусорный бак, и ты ничего не вкусил.
Мы должны понять, что есть особая техника раскрытия счастья. Потребность, желание должно быть очень большим по величине, сложным, готовым вкусить и различить самые разные по качеству, силе и величине виды наполнения.
Вот как мы говорим «французская кухня» и предполагаем что-то особое. Или, может быть, глубокие воспоминания из материнского дома, от которых во многом зависит всё мое ощущение, ведь я был счастливым ребенком. И вместе с этими вкусами я вспоминаю все, что сопровождает меня по жизни, мою любовь, отношения с родителями и так далее.
Нужно позаботиться о развитии желания, и это – прежде всего. Если хорошенько подумать, то станет ясно, что нам есть чем наслаждаться.
Мы уже говорили, что в нашем мире есть много возможностей, но у нас нет желания к наслаждениям, особенно к тем, которые нас окружают в мире, но мы пренебрегаем ими, не чувствуем их. Мы как будто проходим рядом с ними, не обращаем на них внимания и устремляемся вперед, нам кажется, что там есть то, что нам недостает. А может быть, это находится под моим носом, а я этого не вижу?
Получается, что, прежде всего, нужно научить людей создавать, выстраивать желания, потребности. И тогда мы почувствуем, что находимся в мире, готовом наполнить нас всем благом, всеми наслаждениями, но не хватает нашего желания, которое называется «сосуд». Куда получить наполнение? Ну, дай что-то и получи!
Этот сосуд – проблема. Понять его, сложить, составить, «болеть» им, стремиться к нему – это наша большая работа. И очевидно, что мы постепенно к этому приближаемся, что мир действительно будет наполнен изобилием, бесконечными возможностями, и нам придется лишь научиться получать от него.
Нам нужно узнать, при каких условиях, и на какие виды желаний мы получаем наполнение, счастье. А оно есть в любом месте, где бы я ни находился, - оно просто наполняет всё. Но скрывается от меня, исчезает в воздухе, и я не чувствую его. А всё зависит от желания.
И вместо вопроса о счастье возникает вопрос о вкусе, о потребности в этом счастье.
Т. Мандельбаум: В любом случае мы хотели бы понять, в чем вкус, что означает счастье, которое мы ищем. В различных культурах это не одно и то же. В одной культуре счастье – это Феррари и вилла, а в другой – танец вокруг костра. Как я узнаю свое счастье, если мое знание необъективно?
М. Лайтман: Ощущение счастья субъективно, у каждого человека - свое. Мы не похожи друг на друга, хоть в чем-то, но отличаемся, хоть чуть-чуть. Если мы получаем одно и то же, то в этом «чуть-чуть» я почувствую, что у меня еще нет счастья.
Счастье – это полное, совершенное, вечное наполнение, которое не прекращается. К тому же я уверен, что оно и не прекратится. Вкусы мои растут и усиливаются, стремление развивается, в то время как я наслаждаюсь всё больше и больше.
Наполнение вызывает потребность, потребность вызывает наполнение. Они соединены, следуют вместе и, несмотря на это, я ощущаю потребность прежде наполнения, иначе у меня не будет вкуса.
Здесь есть дополнительные компоненты для ощущения счастья, и мы должны углубиться в них, чтобы почувствовать прежде, чем пробовать.
Если я чувствую боль, это несчастье? А если желаемое находится в пределах моего достижения, это хорошо или нет для развития желания? Когда я должен ощутить потребность в чем-то, когда кладу это в рот? Приходит ли эта потребность вместе с наполнением или должна опережать наполнения? Если я чувствую наполнение во рту, это наполнение само во мне развивает потребность, желание?
Здесь есть много разных нюансов. Мы, может быть, поговорим, насколько можно развивать их, раскрывать широким массам, чтобы не путать их. Но всё-таки в результате всех наших бесед мы придем к простому решению: проблема в желании.
Я вижу, что мы живем в очень хорошее время. Наше сегодняшнее состояние позволяет сказать, что и мир, и человек поднимаются на следующую ступень. Поднимаются! Они отчаялись находиться в прошлом состоянии, когда наполняли себя едой, сексом, семьей, деньгами, почестями, властью и так далее. Люди чувствуют, что большое желание, в котором жили и развивались, обанкротилось.
А что дальше? Очевидно, что-то совершенно новое. И вот этот новый мир должен сейчас раскрыться перед нами. Но это произойдет только в соответствии с тем, насколько правильно и самостоятельно мы сможем выстроить желание к нему.
Все предыдущие поколения получали это желание от природы, и оно толкало нас к развитию. И прежде желания возникали внезапно: «Я хочу это! Я хочу то! Может быть, это! А может, то!» Крестьянин получил от своего отца кусок земли и осла, женился, обзавелся домом, детьми, продолжает пахать землю. И вдруг он хочет что-то другое.
Какой-то внутренний эволюционный двигатель развивает эти желания. Сотни лет проходят, пока не появится новое желание, но проявляется оно внезапно - как бы рождается из человека,
До недавнего времени наше развитие не сопровождалось отчаянием. Человек отрабатывал желание находиться дома, в семье, на своем земельном участке и переходил к чему-то новому. Новое желание развивалось в нем без страдания и растерянности. Он искал пути реализации этого желание, искал наполнение, но не само желание. У него уже было желание, скажем, учиться чему-то или приобрести новую профессию.
Впервые этот двигатель развития не подталкивает нас вперед, привел к какому-то месту, оставил и делайте, что хотите. Впервые в истории мы должны начать самостоятельно проверять, каким желанием стоит обзавестись.
Прежде природа развивала нас, мы ни о чем не спрашивали, а просто развивались, переходили от одного этапа к другому. Можно сказать, что эволюция происходила по некоей кривой.
Сегодня мы впервые в истории говорим о сосуде желания, о потребности, которую должны искать. Что мне стоит желать – это самый первый вопрос! Какими в прошлом были вечные вопросы: чем наслаждаться, к чему продвигаться? В наши дни я выбираю, к какому наполнению стоит стремиться, что является для меня счастьем.
Прежде счастье прописывалось мне природой - с помощью разных возбудителей, которые обычно поставляет окружение. Если ты будешь кузнец, солдат, ученый, богач или кинозвезда, то будешь счастливым. И мне было понятно, к чему стоит стремиться.
Сегодня окружение не дает мне этих возбудителей. Оно не поставляет готовые желания. Общество пока путает людей, чтобы как-то подсластить им жизнь, призывает кататься на лыжах, на велосипедах. Но на самом деле, мы должны, прежде всего, проверить, к чему стоит устремиться, от чего получать наполнение.
В этом новизна нашего состояния, такого не было прежде на протяжении всей истории развития человека. Мы сегодня подходим к такому состоянию, когда сами должны сформировать желание. И я думаю: каким должно быть это желание; должно ли оно соответствовать тому, как я буду жить? Я, как бы, являюсь Высшей силой для самого себя.
Прежде мы получали все желания от того, что нас формировало, и согласно этому достигали наполнения. Каждый раз эта формирующая сила продвигала нас к новому желанию, и мы шли к новым наполнениям.
Сегодня – нет. Сегодня мы не чувствуем рук, которые направляют нас сзади. У нас их нет! Мы должны стать творцами для самих себя.
Это состояние особое, очень тонкое, потому что мы выбираем силы и тенденцию нашего развития. Сегодня человек свободен в этом выборе, как будто эволюция закончилась. Только с этого уровня и далее мы будем называться человеком.
Раньше мы развивались как животные - с помощью пробуждающихся в нас желаний, потребностей, которые раскрывались в нас, как бы, сами собой.
Сегодня мы хозяева и сами себя формируем. Это действительно новая ступень, новое отношение к жизни, к развитию. Начав формировать себя, мы уподобимся Творцу, Природе.
Мы углубляемся в наш предыдущий уровень, с которого приходили к нам побуждения к развитию, и тем самым поднимаем себя на более высокий уровень. Другими словами: с того уровня, на котором сегодня находимся, мы опускаемся на одну ступень; собираем и проверяем желания, потребности; поднимаемся на более высокий уровень, чтобы наполнить их.
Мы сами и формируем потребности, и достигаем наполнения этих потребностей. Не это ли называется счастьем? Мы можем сделать так, чтобы они не исчезали, потому что и то, и другое – в наших руках. Вот тогда мы достигнем вечного счастья.
Будем надеяться, что это нам предстоит.
Т. Мандельбаум: Хорошо. Очень ободряет, что можно достичь вечного счастья.
М. Лайтман: Мы приближаемся к концу программы. Мне нужен «хэппи энд».
Т. Мандельбаум: Да, но еще нужно изучать его, тренироваться. Это не происходит в мгновение ока.
Как можно объяснить, что, несмотря на все наши усилия и множество возможностей, депрессия в мире только растет? У психологов нет ответов на эти вопросы.
М. Лайтман: Психология хороша тем, что помогает человеку не покончить с собой. Иначе люди просто сводили бы счеты с жизнью, потому что сегодня нам не нужны материальные наполнения. Ну, что человеку нужно? Еще какое-то блюдо? Говорится не об этом, а о наполнении в чувствах.
О. Леви: Поскольку мы приближаемся к завершению, давайте подведем итог.
Итак, цель нашей беседы по поводу счастья – постараться дать определение счастью. И я понял следующее: мы живем сегодня в мире, где есть всё, есть полное изобилие, но мы не испытываем голода ни к чему, поэтому не чувствуем счастья и наслаждения от всех хороших вещей, которые есть вокруг нас. Я правильно понял?
М. Лайтман: Да.
О. Леви: Тогда я вновь задам вопрос, с которого мы начали нашу беседу: что такое счастье в реальности, где есть всё, но мы не хотим ничего, поэтому не получаем никакого удовольствия? Как относиться к счастью?
М. Лайтман: Прежде всего, я должен быть счастлив сегодня тем, что у меня есть потребность.
О. Леви: Аппетит мне нужен?
М. Лайтман: Да! Ты знаешь, что такое адреналин? Экшен?
О. Леви: Да.
М. Лайтман: Когда я хочу чего-то и стремлюсь к этому – прежде всего, это я хочу, - тогда глаза горят, жизнь прекрасна и стоит жить! Это прежде всего я хочу! Это можно купить? Я куплю! Мне не нужно счастья - это неприятно. Я хочу все время экшен, я хочу желать чего-то достичь – этого я хочу, это ощущение жизни.
Сегодня, как никогда раньше, жизнь ощущается в погоне за чем-то. Если я душой нахожусь в погоне за чем-то, это самое лучшее ощущение. Почему люди покупают мотоциклы и с огромной скоростью едут по дороге? Ощущение внутреннего напряжения, движения навстречу чему-то – это самое важное ощущение. Счастье не в том, что ты наполняешь себя, а в том, что ты стремишься к наполнению. Именно в этом!
Ты любил кого-нибудь?
О. Леви: Да.
М. Лайтман: Когда ты чувствуешь любовь? Когда перед тобой есть что-то. Это далеко, может быть, недостижимо, но у тебя есть стремление и оно наполняет тебя - это ощущение счастья.
Мы должны еще много говорить о потребности в этом наполнении. Чем именно мы себя наполняем? Не тем, что нам кажется сначала. Об этом сказано: «Не хлебом единым жив человек».
О. Леви: Итак, это была первая беседа, очень интересная.
Спасибо Вам, рав Лайтман, спасибо, Таль Мандельбаум.
Т. Мандельбаум: Спасибо.
О. Леви: Спасибо и вам.
Давайте сделаем домашние уроки и поймем, к чему стоит стремиться в жизни, чего желать?
До следующих встреч, всего наилучшего. «Новая жизнь».
Проверка по звуку: Рита Бейдер
Редактирование: Татьяна Спивак