Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 75

16 сентября 2012 г.

О. Леви: Мы говорим в последнее время о деньгах. Тему «Деньги» мы каждый раз рассматриваем с других аспектов. Сегодня мы решили по просьбе наших телезрителей поговорить о деньгах в семье.

Семья и деньги – это то, от чего невозможно убежать, это занимает всех нас. Хотим мы или нет, в определенные периоды это доставляет нам разные проблемы. Сегодня экономическая ситуация от месяца к месяцу все усложняется, и дороговизна жизни и существования приводит к тому, что с многих сторон – и в Израиле, и во всем мире – споры и скандалы увеличиваются, и деньги стоят в их основе.

Деньги запускают какой-то процесс и вносят очень нехорошую атмосферу в дом. Деньги – самая холодная вещь, самая материальная, она входит как какая-то ракета в дом, который должен быть теплым, и просто разрушает его изнутри.

Н. Мазоз: Когда мы говорили об этой теме между собой, то пытались проверить, как раньше выглядела семья. Было какое-то ощущение взаимосвязи, все считались друг с другом, заработок на жизнь волновал всех, все этим занимались, даже взрослые дети помогали прокормить семью – это было понятно.

Что-то произошло на протяжении лет, и в наше время родители для детей – это как банк. Они просто берут у них деньги, и если старшие не в состоянии дать деньги, то дети пренебрегают родителями, сердятся на них: «Как это ты не можешь мне дать денег и удовлетворить мои потребности?!»

Деньги ли создали это разъединение? Либо это прикрывает более глубокий какой-то раскол?

М. Лайтман: Прежде всего, я думаю, что семья основана для того, чтобы позволить человеку удобно и комфортно существовать. Это понятно всем, что человек без семьи не может существовать.

Сегодня мы развили такие социальные, общественные службы, что человеку семья как бы и не нужна. Он может купить разные услуги, вплоть до самых личных, и как бы и не нуждается в семье. Но это на самом деле не так. Мы знаем, что то тепло и преданность невозможно купить за деньги. Это первое.

Второе. Орен, ты выпускник университета, экономист, скажи мне, пожалуйста, если вы производите расчет, сколько человеку нужно денег в месяц (шекелей, скажем)? Допустим, хватит ли пять тысяч в месяц одному? А сколько нужно двоим?

О. Леви: Восемь тысяч.

М. Лайтман: Почему не десять?

О. Леви: Они вместе под совместной крышей – это удешевляет жизнь.

М. Лайтман: Так это же выгодно! Почему же семьи разваливаются? Ведь это противоречит логике. То есть это мне совершенно непонятно!

Весь развал семьи исходит от тех капиталистов, от тех финансовых магнатов, которые хотели, чтобы холодильник, стиральная машина, сушилка, квартира были у каждого. Поэтому через рекламу, через разные средства массовой информации они приводят, убеждают каждого из нас, что мы хотим разводиться.

Когда ты разведен, ты выходишь из семьи, тебе нужно купить и квартиру, и холодильник, и стиральную машину – каждому свое. Поэтому это дает работу и прибыль тем людям, которые привели тебя к разводу. То есть это все запланировано с какими-то корыстными целями людьми, которые хотели на этом обогатиться. Понятно, что, если мы соединяемся вместе, то нам не нужны все эти вещи, мы можем сэкономить.

Семьи, которые входят в такие экономические трудности и начинают разваливаться, – это не потому что им будет легче, а потому что они не получают правильной поддержки в том, как управлять домашним хозяйством.

У двоих есть намного больше возможностей, иногда даже одной зарплаты достаточно для двоих. И у двух человек есть большая возможность даже зарабатывать одну зарплату, даже по ползарплаты, даже где-то частично, на полставки, все равно как-то можно устроиться. Но одному человеку….

Обычный человек часто деградирует, если он не работает. Он недостаточно устойчив для того, чтобы обслуживать и содержать себя. Женщины еще ладно, а мужчина – деградирует вплоть до того, что просто выходит на улицу.

Здесь очень большая проблема в социальной работе, которую мы должны проделать, чтобы дать им интегральное воспитание: как находиться в единстве в семье в трудные периоды времени и как можно все-таки обеспечивать себя и существовать.

Конечно, двое – это легче. Еще лучше, если это будет не два человека, а двадцать. Если это будет группа, коллектив, это будет еще легче. Они будут работать в разных местах, каждый что-то зарабатывать. Даже если один зарабатывает какой-то мешок риса, а другой – несколько буханок хлеба, неважно каким образом, но у них уже есть из чего существовать. И общие расходы на всех намного меньше, чем прежде. Сколько нам стоит содержать человека в армии – пропитание, одежда? Очень мало. То есть, насколько люди более связаны и могут больше пользоваться общими услугами, им это содержание выходит дешевле и легче, и тогда им остаются еще какие-то излишки для того, чтобы держать себя достойно.

Поэтому все зависит от их объединения – это то, что я хочу сказать.

Развал семьи показывает то, насколько мы находимся в крахе системы, крахе воспитания. Человек не знает, на что он способен ради своего доброго, хорошего продвижения в жизни, и насколько не способен содержать себя отдельно.

Я думаю, если он отделяется, то это первый шаг к нищете, к такому состоянию, когда у него не будет ни дома, ни работы, ничего в жизни. Он просто закончит свою жизнь на улице или рядом с мусорным баком.

Н. Мазоз: Мы заметили, что тема финансового кризиса в семье – это триггер. В результате мы видим, что семья разваливается не из-за денег, она развалилась гораздо раньше. Пока были деньги, мы этого не замечали, было какое-то состояние застоя, каждый постепенно расходился в свою сторону. А когда забрали деньги из семьи, из дома, вдруг создался этот кризис. То есть проблема больше в отношениях, не в деньгах, деньги лишь как-то прикрывали это, и мы не видели, насколько мы разъединены.

М. Лайтман: Верно.

Н. Мазоз: Поэтому мы хотели бы посмотреть именно на финансовый кризис как на хорошую причину и возможность исправить системы связи, которые испортились между нами. Пока деньги были и кризиса не было, каждый был закрыт в своей комнате, и все было хорошо.

Мы говорили между собой, рассказывали, что подростки обычно заперты в своей комнате. А когда они выходят? Или они голодны, или им нужны деньги. Если нет, «не разговаривайте со мной, оставьте меня в покое!» Не знаешь, когда они идут спать, когда они бодрствуют. А когда забираешь у них деньги, им приходится выходить из комнаты.

О. Леви: Они как бы встречаются в гостиной. Экономические трудности заставляют людей, каждый из которых находился в своей нише в доме, выходить в гостиную.

Но что происходит в гостиной? Что мы там видим? Допустим, мы – три члена семьи, каждый находился в своей комнате, и все было в порядке. У нее были деньги, чтобы пойти в магазин купить себе одежду. У вас были деньги, чтобы купить себе сотовый телефон и компьютер. У ребенка были деньги на то, чтобы он проводил время с друзьями. У каждого была какая-то подпитка, которая оставляла его спокойным. Но когда сейчас начинается кризис, нехватка, каждый выходит из своего угла, и они все встречаются в этой общей гостиной. И что теперь делают? Ругаются, скандалят, спорят о том бюджете, который сократился.

Что вы, как специалист по связям между людьми, можете предложить? Это все больше и больше охватывает семьи. Что можно сделать? Существуют экономические консультации, как вести домашнее хозяйство, как можно сократить расходы, но и она может помочь, этой экономической консультации не хватает для всех.

В этой ситуации как будто бы происходит насилие - внешний фактор заставляет семью соединиться между собой.

М. Лайтман: Прекрасно – это цель, а не деньги и не что-то иное. Есть давление на объединение. Если они это понимают…

О. Леви: А они наверняка не понимают это! Это между собой мы говорим об этом. Они только находятся в состоянии нужды.

М. Лайтман: Если бы они могли это понять, тогда уже не о чем говорить, – они уже не начинают набрасываться на эту добычу, как волки, и не устраивают всю эту войну.

Все зависит от их соединения. Если они объединятся, то вместо этого маленького куска, которого недостаточно даже одному, будет изобилие для всех.

Им надо усвоить, что цель всего нашего существования – объединиться, и что проблема заключается в том, что они не объединяются. А для того чтобы им объединиться, им дан этот удар. Тогда они будут заботиться не о том, чтобы разбежаться по всем направлениям, где бы добыть еще денег (а этого не будет), а, может быть, они сделают акцент на том, как объединиться. И тогда тот самый механизм, который дает им нехватку средств, будет работать в обратном направлении. Они запустят его, чтобы он работал в другом направлении так же, как они сделали это, чтобы у них была потребность в деньгах.

Но для этого, действительно, нужно получить «высшее» образование. Имеется в виду не университет, а «высшее» образование, то есть оно выше, чем просто обычный человеческий взгляд на жизнь, когда они смотрят в направлении того, чего не хватает в тарелке, и не понимают, что за этим есть какая-то еще дополнительная цель.

Н. Мазоз: Давайте еще раз вернемся к этой картинке: каждый выходит из своей комнаты, и они сидят в гостиной. Они в кризисе, не понимают, что они должны объединиться, но встретились-таки в гостиной. Что мы, как родители, можем сделать, чтобы начать какой-то процесс объединения между нами?

М. Лайтман: Я бы подключил их к какому-нибудь телевизионному сериалу, который показал бы им типичную семью, которая собирается в гостиной и начинает обычный спор между собой: «Мне нужно это, а мне нужно то, и почему этого нет, и почему это так». Звонят своим товарищам, дети звонят своим друзьям, собираются соседи с такими же проблемами. И в середине этого сериала они видят, что те, кто находятся в этом сериале (играют эти роли), они тоже смотрят телевизор и видят: по новостям показывают, что снова идет подорожание, снова разные экономические санкции. И так далее, и так далее.

Прежде всего, показать им ситуацию так, как она выглядит со стороны, – вытащить человека из его личного ощущения: что так не только у него, а это удел масс, здесь есть общее явление и даже мировое. Показать им, как это происходит во всем мире. Такую же семью в Испании, и в Италии, и в Южной Америке, и в разных местах в Европе. Может быть, разные лица, может быть, разные блюда, но те же проблемы: те же дети, которые требуют свое, родители, которые не могут обеспечить им то, что хотят дети, не могут содержать дом, и которым непонятно, что будет сегодня, а завтра вообще совершенно неизвестно. Находятся в подобной ситуации не то, что миллионы, миллиарды людей в мире!

Здесь уже есть такая некая особая пугающая волна. Это не то, что удел масс, и, как говорится, «общая беда уже является половиной утешения», – так говорится о еде. Дети, может быть, не думают о еде, а думают о разных своих игрушках: сотовых телефонах, джинсах, компьютерных играх. Но родители думают о более насущных для жизни вещах, которых, может быть, вот-вот не будет, и они чувствуют это. И поэтому это проблема.

Прежде всего, нужно показать всем, что это общий удар. И этот общий удар относится к самому необходимому. Одежда – ладно, есть разные какие-то склады, избытки, как-то можно справиться. Но говорится о еде! Еда, отопление – если это страны Европы и северные страны – необходимые вещи! – электричество. Хоть немного, чем-то, как-то. Говорится о сокращениях. Пока что это не угрожает насущному существованию людей.

Это, прежде всего, та картина, которую они должны получить. Не драматическим образом – а как раз-таки приятным, чтобы они это не отвергали, не расхотели видеть это, а чтобы увидели, что так происходит в каждом месте. Герои сериала так тепло рассказывают:

– О, Джон, как дела у тебя?

– Отлично, Риккардо! Ты видишь, как у меня. Ну что поделаешь? Ну, а ты как?

– А я, там, из Испании, там, в Риме тоже такая же ситуация. Ну, что делать? Мы уже не знаем.

Ну и так далее, и так далее.

Таким образом, прежде всего, показывают им связь между разными людьми, которые находятся в одной ситуации. И все понимают друг друга, у них есть возможность связаться. Кроме того они чувствуют, что есть некое подслащение, какое-то облегчение. Не от того, что другие страдают, а это все-таки как-то снижает мое определенное напряжение.

Это действие – само по себе оно очень воспитательное. Оно показывает моим детям то, в какой ситуации находятся другие дети. Что мы будем делать? Что будет с нами? Мы можем вот так вот переговариваться между континентами, задумываться о том, что делать.

Я думаю, что именно такой подход нужен. Не фокусироваться на одной семье, проблеме родителей и детей (там нет решения), наоборот – взять и показать более общим образом. Это может поднять человека над проблемой и дать ему более взрослый взгляд на ситуацию, более зрелый. Так же и решение – он понимает, что в таком мире это проблема.

Исходя из этого, можно говорить о разных вещах:

– Что вы производите? Почему закрылся ваш завод, Родриго?

– У нас, в Южной Америке, завод закрылся, потому что никому не нужен наш сахар.

– Как это не нужен ваш сахар?! Нам это нужно! Мы, итальянцы, хотим ваш сахар! Да, но нам нечем заплатить за это. А, может быть, вам нужны наши сыры?

Нет коммуникации, нет связи между нами. Все прошлые системы, поскольку они стали очень эгоистическими, индивидуалистическими, протекционистскими, не давали нам возможности находиться в хорошей, доброй связи между нами, и таким образом общаться и наполнять наши насущные потребности каждого.

Тут есть чему научиться, показать связь между вещами. Может быть, сложно это реализовать. Я не говорю, что они сразу начнут посылать друг другу сахар и сыры. Но можно показать, что здесь есть избытки, здесь есть недостатки, и мы можем помочь друг другу. Даже внутри каждой страны может быть такое. Показать людям разные формы отсутствия связи – это то, что составляет проблему!

А на самом деле в мире нет недостатка ни в чем. Ни в чем! В изобилии есть и джинсы, пропитание. Было исследование, – я читал несколько дней назад, – что если мы распределим поровну продовольствие между всем человечеством, каждый получит три тысячи калорий, – это в два раза больше, чем нужно человеку в день! Вообще, о чем можно говорить?! Все зависит от связи между нами!

Так как же, все-таки, нам помочь семье?

После того как мы даем разные примеры того, что связь является спасителем, может быть, то же самое мы сможем сделать внутри семьи?

Давайте, прежде всего, сядем за круглый стол – не этот маленький журнальный столик в гостиной, а сядем за круглый стол, поговорим между собой. Вот такой стол без углов – это называется, что мы сидим вместе. Давайте начнем обсуждать то, как нам решить эту проблему: «Сколько у нас есть в общем, и каким образом мы можем подумать о каждом? Почему мы должны думать обо всех, а не то, что об одном – да, о другом – нет?» То есть психологически подвести их к общей мысли.

Может быть, исходя из этого, нам понадобится всем перейти жить в одну комнату, в гостиную, чтобы сэкономить кондиционирование, электричество. Может, половину нашей квартиры мы вообще начнем сдавать. И прочие вещи. Ну, а кто знает? Буквально так.

То есть, есть некая проблема, трагический поворот. Но он переводит нас к мысли, что с помощью объединения мы можем этот удар как-то принять. Что мы можем из этого понять? Может быть, мы пойдем на объединение между нами и будем играть по-другому, и тогда этот удар вдруг исчезнет. Мы должны в этом фильме привести их к такой мысли: «Ой, может нам, действительно, так сделать?! Если мы расселены по комнатам, то у нас есть нехватка; если мы будем все вместе, может быть, у нас образуются излишки? Посмотрим».

Я не могу говорить здесь исходя из каббалы. Но у нас есть такая особая статья Бааль Сулама, которая называется «Скрытие и раскрытие лика Творца», и там написано:

Человек, который находится в скрытии, ему кажется реальность такой, что все вокруг него находятся: одни – бедные, другие – богатые. Эти бедные – они праведники, а богатые – наоборот, воры. Эти – преуспевающие, а эти – наоборот, все несчастные.

И так далее, и так далее. То есть зависит от того, как человек открывает свои глаза на мир, настолько, что для него все выглядит совершенно противоположным.

Я не могу сейчас это выразить, но мы также часто видим в нашей жизни, что все зависит от восприятия человека. Есть люди, которые очень радуются и счастливы, что довольствуются малым. Но внутреннее счастье – его невозможно купить за деньги. То же самое и здесь.

Как-то это отобразить, показать чисто психологически, что все зависит от внутреннего наполнения человека. Если есть любовь, и она наполняет все, и он чувствует тепло и доброе отношение, то он не продаст это и не купит какой-то холодный дворец, чтобы сидеть там одному и бродить по холодным комнатам. Это так. Психологическая работа, которая объясняет человеку, что его внутреннее наполнение – то, чем он наслаждается, то, как он наполняет себя – это даже не калории, не еда, не ее количество и качество, разумеется; это не одежда – новые джинсы или какая-то новая компьютерная игра, – а в общем он наполняется удовлетворением. Это может быть совершенно абстрактным, все эти облачения могут быть другими.

Н. Мазоз: Вы говорите об удовлетворении и счастье. Действительно, в последние годы и удовлетворение и счастье мы покупаем за деньги.

М. Лайтман: Мы думаем.

Потому что мы не успеваем купить и снова бежим, чтобы купить что-то другое. На какое-то мгновение. Как в сексе, есть наслаждение - и все. То же самое в шоппинге: я получаю наслаждение на какой-то момент, несколько минут, час-два – и все, оно исчезает, и снова мне это требуется. Все это так потому, что само удовлетворение духовно. Наслаждение - это внутреннее впечатление, воодушевление! А то, что я хочу достичь с помощью разных материальных действий, в итоге всегда дает мне бо́льшую опустошенность. Я как бы уловил его, но в итоге достиг большего опустошения.

Н. Мазоз: Как семья, а не деньги, может являться источником удовлетворения, счастья? Именно семья.

М. Лайтман: Связи в семье.

Н. Мазоз: Связи в семье – как они могут быть источником той силы, которая раньше была у семьи? Раньше было ощущение силы – сам факт, что я отношусь к какой-то семье. Семья может находиться в более тяжелой ситуации или в менее, но покуда я являюсь частью этой семьи, все хорошо. А сегодня мы это чувство утратили.

М. Лайтман: Потому что тогда была связь в семье, и была общая какая-то поддержка, люди чувствовали себя принадлежащими к одному организму, у них была большая зависимость друг от друга, не было таких внешних систем, которые помогали человеку.

Он должен понять, что семья - это его крепость.

Я думаю, что мы продвигаемся к этому направлению, потому что все системы, которые мы построили, начинают сыпаться. И у нас снова будет та же проблема, и придется вернуться к тому же состоянию. Но когда мы возвращаемся к этой семье, то уже с пониманием, с ощущением, с осознанием зла в том, что мы находились, и в хорошей оценке того, что есть в семье. Мы вернемся к этому, нет выбора. Человек один.

Но есть здесь еще иной уровень – не только семья. А общество, само общество. Мы обнаружим, что без связей все эти сети, организации, которые мы построили, все социальные органы не могут работать. В них нет души и желания помочь человеку. Они существуют ради себя, для того чтобы обеспечивать своим работникам хорошие зарплаты, но в обслуживании человека они очень плоские и не дают никакой пользы.

Н. Мазоз: Так как семья может заново стать источником счастья и удовлетворения?

М. Лайтман: Исходя из ощущения, что никто не помогает, что никто не поддерживает, что все рассыпается, разваливается и не на кого опереться. У меня нет ничего в жизни: ни товарищей, ни эффекта от всех этих систем. Пенсия, социальное страхование, даже больничные кассы, разные фонды пенсионные и прочие, все, что было, – все это скоро просто развалится, и ничего не останется.

Я рекомендую всем вытащить оттуда деньги, потому что в итоге, если число работников сокращается таким драматическим образом, и мы входим в банкротство всех систем, больших заводов, - откуда возьмутся деньги содержать все эти системы социального страхования, больничные кассы, пенсионные фонды и прочее? Ничего не будет, все эти кассы просто опустеют, поэтому у человека не будет никакой возможности упасть на какие-то руки, кроме как на руки семьи. И тогда им всем придется помочь друг другу, чтобы выжить: и дети родителям, и родители детям. Это – учеба, это – наука объединения, насколько мы должны быть объединены. Через страдания.

Нам нужно показать все эти вещи, как пример, и объяснить это все (я не рассказывал, не объяснял), – есть тысяча возможностей показать это: нам дают проблемы для того, чтобы нас обязать, вынудить объединиться.

Если мы знаем заранее, что объединение это и есть спасение, то нам не нужны все эти страдания. Мы уже на нашем уровне можем начать объединяться с помощью игр, семинаров, разных мероприятий, лекций, вместе на городских площадях, на разных лекциях на работе и прочее – таким приятным образом, без того чтобы впадать в какие-то давления. Создадим такую воспитательную систему, и нам не придется нуждаться, заботиться о хлебе насущном и делить четвертинку хлеба на пять человек, потому что это все, что у нас есть.

Могут наступить очень тяжелые ситуации! Написано, что будут состояния, для того чтобы вынудить нас к объединению: мы скатимся к тому, что люди будут поедать своих детей. Так пишут пророки. Такое уже было у человечества и снова может произойти.

Н. Мазоз: То есть наша цель – все-таки не дойти до такой ситуации и как-то ее предотвратить?

М. Лайтман: Да.

Н. Мазоз: Я пытаюсь представить себе такую семью, как пример. Допустим, они просмотрели какой-то сериал, поняли, что это глобальная проблема, а не их частная, в их семье. Какие результаты этого просмотра?

Они думают: «Это – не только мы, это – у всех». С другой стороны, есть ощущение, что если я не могу прокормить свою семью как родитель, значит, я недостаточно удачлив.

М. Лайтман: Если вместе со мною выбросили еще тысячу или две тысячи человек с работы, закрыли завод, что делать?

Н. Мазоз: То есть это дает какое-то хорошее ощущение. Когда и взрослый человек, и подростки понимают, что это какой-то общий процесс, который проходит человечество, то это, конечно, снижает напряжение.

Хорошо, снизилось напряжение, и теперь вы предложили провести круглый стол. Допустим, они уже пришли к выводу, что должны научиться объединяться между собой. Теперь вопрос: как это делать? Как мы начинаем объединяться из семьи?

М. Лайтман: Мы должны провести курс. Вместе с ведением домашнего хозяйства - семинары: что такое семья, для чего она существует; какая правильная модель должна быть; согласно возрасту, отношениям, что положено каждому, что требуется от каждого; что называется системой.

Любовь обязывает давать и любовь обязывает получать – в общем взаимодействии. Любовь – это не просто я что-то получаю, а я наполняю желание кого-то своими действиями. Это называется любовь. Любить – это использовать все свои силы на то, чтобы наполнить того, кого я люблю. Для этого я должен знать, что он хочет. И тогда посмотреть, насколько и на что я способен выше всех моих сил. Это называется любовь.

Ну, может быть, не требуют настолько, но начинают выяснять эти вещи – откуда это исходит. Это исходит из того, что всем людям потребуется быть в связи друг с другом. Но начинают с маленькой ячейки – с семьи. Поэтому есть женщина, мужчина, они рожают детей, строят некую ячейку, некое такое «колесико», «шестеренку». Есть еще вторая, третья. И так у нас в мире есть много, много, много семей.

По сути, нет в мире человека, у которого нет семьи, ну, если только, не дай Бог, полностью не потерял всех своих близких. А так он находится, далеко ли, близко, но все-таки в какой-то связи со своей семьей. Прежде всего, человек связан с семьей, – мы говорим о массах. Вместе с тем, связан со многими другими системами. Прежде всего, мы учимся, как быть в хороших, добрых отношениях, взаимных, с любовью, объединением, необходимостью, в семье.

Я часто слышу очень большой вопрос: я так должен относиться еще и ко всем - к горожанам, с кем я живу в городе, землякам в своем районе? Я понимаю, что у нас есть какие-то общие службы, там, освещение улиц, уборка улиц, орошение. Сделать в районе такую же атмосферу как дома. Как когда-то строили крепостную стену вокруг города, так же и сейчас мы представляем себе, что вот это – наш район. Как мы можем в нем построить такую хорошую добрую семью?

Человек немножко выходит из своих границ и начинает относиться таким образом к вещам, которые окружают его. И так он продвигается.

Это уже требует более массивного, более широкого воспитания. И необходимо также объяснение: «Почему мы связаны? Как я завишу от него, он зависит от меня?» Мы здесь должны расширить взаимодействие, взаимное поручительство, глобальный мир и так далее; насколько мы зависим друг от друга и прочее, и прочее; насколько нам это стоит делать.

Может быть, нам стоит даже в нашем районе или поселке построить или создать какие-то вспомогательные службы. Допустим, первой помощи, какие-то детские консультации, чтобы люди могли прийти и оставить маленьких детей поиграть, чтобы можно было пойти на несколько часов заработать что-то; а, может быть парикмахерскую сделать на добровольных началах. Давайте устроим друг с другом такие разные службы на добровольных началах.

Если это район, давайте создадим в домах внизу, – там есть такие места, – службы для нас: детские кружки, разные склады одежды, вечером организуем какие-нибудь столы на улицах, какие-то общие продукты, еду (это намного дешевле, чем дома). Можно расширить то, что есть обычно в семье, вывести это в район. Потом еще больше, еще больше.

Это не должно быть так, что я всех вижу, всех знаю, нет, – мы строим такую сеть в общем, и она дает нам такую поддержку. Я готов участвовать и платить за то, чтобы получить от нее такое обслуживание, даже в ощущении. Даже если мне это и не нужно буквально, практически, но я чувствую, что это у меня есть. Это очень важно. За это ощущение платят большие деньги.

Думаю, что постепенно это должно распространяться. Но все зависит от семьи.

О. Леви: Если мы посмотрим назад, на процесс, который происходил за последние десятки лет, когда все находились “в одной комнате”, – действительно, 50-100 лет назад люди так и жили: были связаны, были близки, дома была какая-то защита. Но пришло другое поколение, другое время, и возникла новая культура – там, где стены дома разъединяют их по разным комнатам.

Но комнаты – это только то, что указывает на отдельные единицы на более внутреннем уровне. Семья стала очень хрупкой оболочкой. И в очень критических состояниях, когда, может быть, есть какая-то тяжелая болезнь, – такие редкие состояния, – снова пробуждается семья как естественная сеть, которая связывает, поддерживает всех.

Итак, мы поняли, что нехватка денег сегодня - это общее явление. И вот, мы снова встречаемся в гостиной. Какой инструктаж, какое объяснение, что можно им дать? Как нам перевести это на практические действия? Мы сейчас как бы ломаем внутренние стенки между собой. Как мы можем начать их растворять?

Вы много рекомендаций построили на том, что будет общая нужда на грани голода, нехватки продовольствия. Давайте сейчас уже попробуем упредить этот удар таким лекарством – подумаем о том, что семья уже как бы поняла эту идею. И какие практические упражнения можно ей предложить, для того чтобы создать между нами объединение внутри дома?

М. Лайтман: Была когда-то одна комната?

О. Леви: У нашего дедушки была, да.

М. Лайтман: Ее, эту комнату, делили на четыре.

О. Леви: Да. Комната была большая.

М. Лайтман: Да, было когда-то в домах. Делили одну на четыре комнаты, и это называлось квартирой. Была комната родителей, комната детей, комната для сына, комната для дочери и гостиная, где мы встречаемся, как парламент такой. От комнаты к отдельной квартире путь очень легкий, потому что я в своей комнате как будто бы закрыт – это тоже как бы квартира.

Вопрос следующий: с помощью чего, как я могу повернуться к семье? С помощью нужды. Нужды! Когда мне больно, когда я болею, я возвращаюсь к маме. Когда я голоден, и у меня нет ничего другого, я прихожу к маме. Когда у дочери есть какая-то проблема с мужем, она бежит к маме. Правильно? Это обычные вещи. Так и происходит все это – бегство в семью. Когда? Когда плохо.

Дети в 15-16-17 лет не хотят жить в той же квартире в отдельной комнате с родителями. С какой стати комната?! Мне нужна отдельная квартира! И он уходит, работает где-то в каком-то месте, – ему неважно, что он тяжело работает, только чтобы быть отдельным.

Это стремление к независимости, к отрыву от других мы не можем и не должны ломать. Это создано в нас нашим эгоизмом, который требует отделения от других, потому что не может терпеть. Наш эгоизм не может выдержать связи с другими!

Но если мы приводим человека к состоянию, когда он начинает быть связан с другими: немножко любви, дружбы, тепла, внутреннего тепла, – тогда он уже не хочет быть один настолько, что он готов спать даже в одной кровати с кем-то. Это очень трудно представить в наше время! Десять товарищей могут жить в одной квартире, им это неважно. Они даже не чувствуют, что мешают. Наоборот, когда каждый натыкается на другого, у них есть какая-то связь, какие-то отношения, какая-то симпатия.

Пока мы не создадим между ними внутреннюю связь и в семье, и в людях вообще, это не будет существовать. Поэтому интегральное воспитание должно быть вместе с какими-то такими легкими признаками нужды. Есть самый маленький такой признак того, что человек находится в нужде, – у тебя уже есть начало, есть возможность обратиться к человеку и предложить эту систему. Нужно поработать над этим обращением, но, в сущности, этого достаточно. Не нужно ждать больших ударов.

Но, в итоге, насколько ты преуспеешь? Это хорошо, насколько получится. Но проблемы, удары вынудят людей прийти к объединению.

Особенно в семье мы можем использовать разные оттенки, чтобы объяснить, что все проблемы – именно в час нужды – решаются только через объединение! Еще более того продолжить объяснение, пока ты показываешь им: для того, чтобы вы объединились, на вас сыплются все эти проблемы, экономические и прочие. Потому что программа природы – привести все творение, все создания к интегральному объединению, чтобы они находились в равновесии, все – в равновесии с природой.

Я думаю, что более-менее мы исчерпали тему.

О. Леви: То есть мы. Мы тему не исчерпали, но определили, что делать, что здесь есть место для развития. Верно? Не следует строить все на ударах, но можно развить объяснения, обращения к семье. Можно показать семье, что все проблемы решаются через внутреннее объединение и более того, что они приходят к ним для того чтобы они объединились. Это можно будет решить в семье?

М. Лайтман: Попробуем вместе.

Н. Мазоз: Я только хочу подчеркнуть, что пока в семье не будет между ними внутренней связи, это не удастся. Как действительно создать эту внутреннюю связь между ними – это главная задача.

М. Лайтман: Мне кажется, что это с помощью правильных средств массовой информации: разные сериалы, клипы. Те же места, те же программы, тот же стиль, – то, что они любят смотреть.

Над текстом работали: И. Левитас, Е. Голод, Л. Барсуковская, Л. Фрейдман, М. Каганцова, А. Ганеева, А. Александрова

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/3vi5I5la