Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Телепрограмма «Новая жизнь»

Передача 1309

13 июня 2021 г.

О. Леви: Мы поговорим сегодня об общении внутри семьи между родителями и маленькими детьми, скажем, до десяти лет. Каждый, кто растил детей, знает, что это критический возраст, когда общение и связь с детьми очень сильно влияют на всю оставшуюся жизнь. И мы хотим услышать мудрые вещи – на пути к хорошей жизни.

Я. Лешед-Арэль: Да, сегодня сосредоточимся на основной семье, в которой есть дети, скажем, трех-пяти-восьми лет. Их связь, общение, коммуникация с родителями, когда мы, родители, ощущаем большую ответственность. Ведь в этом возрасте личность ребенка устанавливается, а мы не совсем понимаем, когда, в каком возрасте он что понимает, и не знаем, когда ему что передавать, как, каким образом и как правильно с детьми говорить. В конце концов, мы хотим выстроить личность человека, который способен коммуницировать, общаться не только в семье, но и вне семьи. Ведь семья – это некий вид инкубатора, из которого маленький человек потом выходит в общую жизнь. Мы хотим изучить этот аспект коммуникации между родителями и детьми в раннем возрасте.

Перед тем как мы приступим к практическим вещам, касающимся коммуникаций, мы бы хотели, чтобы вы высказали вашу точку зрения, так, в более широком аспекте.

Какой вообще должен быть внутренний подход родителя к ребенку? Почему я вообще родитель именно этих детей? В чем смысл связи между нами – между родителями и детьми?

М. Лайтман: Вы должны формировать его в жизни. Вы должны отформатировать его, установить его правильно, дать ему то направление, которое вы считаете правильным. Кто выбирает в этом возрасте путь для ребенка? Насколько он будет продвигаться, в какую сторону, что из него выйдет? Вы даже думаете, что из него получится, какую выберет профессию, какой путь жизни, образ жизни, когда станет взрослым. И даже если вы это не осознаете полностью, так вы его формируете. Вы – его лицо, лицо этого образа, вы его направляете туда.

Я. Лешед-Арэль: А в чем значение связи между родителями и детьми?

М. Лайтман: Оно заключается в том, что вы обязываете ребенка делать шаги вперед в том направлении, в котором, вы считаете, он должен продвигаться.

Я. Лешед-Арэль: И это происходит посредством связи между нами? То есть мой путь – сформатировать, сформировать его таким, каким, я считаю, он должен быть? Какова правильная связь между родителями и детьми?

М. Лайтман: Правильная связь – это как между друзьями, между родителями и детьми. Но дружественные отношения в этом случае могут помочь больше. Потому что, если мы будем к нему относиться как его товарищи, ребенок будет слышать больше, услышит больше.

Я. Лешед-Арэль: Между родителями и детьми – вы говорите в иерархическом смысле?

М. Лайтман: Да.

Я. Лешед-Арэль: А в каком возрасте должен быть такой подход?

М. Лайтман: Это неважно. Нет разницы. Если вы видите, что можете повлиять на него более позитивно, он видит в вас товарища, значит, стоит быть товарищем.

Я. Лешед-Арэль: Есть дети, на которых тяжелее повлиять лишь будучи другом? Есть ли какая-то иерархическая власть?

М. Лайтман: Это зависит от характера ребенка и от атмосферы, которая царит в семье. Но мы должны пользоваться и тем, и тем.

Я. Лешед-Арэль: Какова правильная атмосфера, которую стоит создать в семье, чтобы быть этой ячейкой, чтобы правильно растить детей?

М. Лайтман: Понимать, что здесь находится большая проблема. Когда мы начнем правильно относиться к тому, что мы или ниже ребенка, или равны с ним, или выше него. Эти три варианта – есть место дня них?

Я. Лешед-Арэль: Родитель должен руководить всеми этими опциями и знать, когда какую привести в действие?

М. Лайтман: Конечно, мы должны научить родителя быть родителем.

О. Леви: Вы можете дать пояснение, несколько слов по поводу этих трех уровней? Когда я должен относиться к ребенку, когда я снизу, когда я на том же уровне, и когда я сверху?

М. Лайтман: Конечно, зависит от возраста. Но в возрасте до десяти лет, конечно, огромная разница между родителями и детьми в мировоззрении.

О. Леви: Давайте вообще возьмем, без всякой связи с каким-то конкретным возрастом. Ведь, действительно, дети между тремя и десятью годами очень разные. Как я вообще смотрю на своих детей? Дайте эти три вида, три типа отношений, чтобы мы поняли этот подход.

Вы сказали, что иногда я должен относиться к ребенку, как будто я под ним, ниже его, иногда, как будто я с ним на одном уровне, и когда я выше его. Вы можете дать здесь пояснение?

М. Лайтман: Мне кажется, что это довольно понятно.

Потому что, если я нахожусь в товарищеских отношениях с ребенком, как его товарищ, мне следует больше обращать внимание, насколько наше общение взаимное, насколько взаимно понимание.

Если я нахожусь выше его на уровень, тогда могу решать за него, чуть-чуть давить или диктовать ему, что делать. И он тоже должен это правильно принимать от меня, чтобы у него было ощущение чьего-то права над собой в жизни.

И когда я даю ребенку возможность обучить меня быть ведущим, я – за ним.

Мы должны варьировать все эти состояния. Зависит только – когда и от чего. Но ребенок должен понимать, что есть место таким отношениям.

Я. Лешед-Арэль: А что эти три формы строят в ребенке?

М. Лайтман: Он больше разбирается в отношениях между людьми, обнаруживает в себе возможности, как себя направлять или как относиться к кому-то – так или так. И, в общем, это дает ему развитие, горизонт.

О. Леви: Я понимаю, что он – как результат. Но важно ли, чтобы у меня как у родителя была такая гибкость и такая динамичность?

М. Лайтман: Да, конечно. Матери в этом больше преуспевают. Потому что у них гибкость в этом и внутренняя намеренность направлена к этому. Потому что ребенок для них – их сокровище, и чтобы что-то сделать ради своего ребенка, они готовы полностью себя отставить в сторону.

О. Леви: А что с нами?

М. Лайтман: А с нами, конечно, много сложнее. Мы не настолько гибкие, также мы не желаем этого, нам это не надо. Потому что у нас изначально, скажем так, армейский подход – как в армии. Это не всегда хорошо, но и без этого все-таки нельзя.

Я. Лешед-Арэль: То есть мужчина все-таки склоняется к тому, чтобы смотреть на вещи сверху вниз, меньше склоняется быть другом, и еще меньше – к тому, чтобы ребенок его обучал, что правильно и что нет. То есть, в принципе, есть важность и значение у этих трех форм общения?

М. Лайтман: Есть большая важность, но мужчины не настолько гибкие.

О. Леви: Сущностный вопрос: почему я – отец именно этого ребенка?

М. Лайтман: Ты должен познать корень своей души, и какие исправления тебе следует совершить в этой жизни. Часть твоих исправлений передаются твоему ребенку.

Я. Лешед-Арэль: То есть эта система взаимоотношений – некое средство для исправления?

М. Лайтман: Для исправления души.

О. Леви: То есть для обеих сторон?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Что это мой сын или моя дочь, это не просто так?

М. Лайтман: Нет, нет. Тут вообще нет ничего просто так. Это продолжение исправления душ.

Я. Лешед-Арэль: Мы говорили вот об этих трех формах общения – сверху, наравне и снизу. Можете ли вы описать ситуации, в которых правильно использовать один или другой вид общения?

Почему я спрашиваю? Есть люди, которые действительно приняли какую-то одну определенную позицию. Или они воспринимают своего ребенка как друга, и тогда им не хватает каких-то других способов и качеств. Или они взяли какую-то иерархическую позицию – и тогда им не хватает других отношений. То есть я не совсем знаю – есть еще другие формы? Обычно мы или тут, или там. А как нам привести связь во все эти объемы? В каких ситуациях нам стоит это использовать, относиться так или так?

М. Лайтман: Я не считаю, что здесь есть возможность обучить человека или сказать ему, как поступать. Ни мужчине, ни женщине. Только если мы понимаем, что стоит перед нами, насколько хотим увидеть ребенка удачным, мы всегда можем представить себе, что же не хватает, что еще мы можем ему дать в каждый момент для его развития, в его направлении. И я не думаю, что мы ошибемся, если всего лишь правильно уравновесим себя в любви, в ответственности и в понимании того, где мы находимся по отношению к ребенку.

О. Леви: То есть я должен постоянно оценивать, какой вид общения выбрать, чтобы достигнуть своей цели? Объясните, пожалуйста, что такое – успешный ребенок? Ведь каждый ребенок разный. Но наверняка есть какой-то прототип успешного ребенка. Какой он?

М. Лайтман: Уравновешенный ребенок – его не тянет ни ко злу, ни к добру, он понимает, где он существует. Может быть, он кажется другим немного старше своего возраста, но это от его привычки, отношения к жизни, которое так на него влияет. И в нем происходит постоянный диалог – между ним и жизнью. Мы видим, что такие дети чуть-чуть больше остальных изолируют себя, отдаляются от других. Может быть, не в играх или не в классе, – но внутри у них есть что-то такое, что делает их чуть-чуть старше, они чуть более взрослые, чем другие дети.

Я. Лешед-Арэль: Нет ли в этом какой-то потери детства (в какой-то мере)?

М. Лайтман: Ой, нет, тут вообще нечего бояться.

О. Леви: Вопрос из интернета. Почему важно давать ребенку возможность обучать родителя? Это по поводу того, что вы сказали, что иногда я должен быть ниже ребенка, чтобы он меня обучал. И не теряется ли тут ответственность и авторитет родителя?

М. Лайтман: Возможно, что нет. Я ему должен объяснить, что существуют такие состояния в жизни, ситуации, в которых я не нахожусь, я их не понимаю, не знаю их. И я не переживаю по поводу того, как это объяснить ребенку – что я не понимаю. Да, я чувствую себя в этом слабым. Но объясняю ему так, что в этом нет ничего негативного, ничего плохого.

Также и у него будет множество вещей, которые он не сможет выполнить, что-то он явно не сможет сделать. Он не может быть олимпийским чемпионом во всех отраслях. Каждый – на своем месте, сколько ему надо для жизни. Он должен приобрести уверенность, чтобы заниматься своим делом, чтобы смог защищать себя и занять правильное место в обществе. И так далее.

О. Леви: Это очень красиво звучит. Я должен представлять, с чем он столкнется в жизни, и что он тоже иногда не будет самым умным, и не всегда будет знать, как что-то решить. Должен ли быть здесь какой-то главный общий принцип, который я должен принять, и с помощью которого я сейчас выстраиваю в своем ребенке его отношение к вещам, с которыми он столкнется в будущем?

М. Лайтман: Да.

О. Леви: Что делать с этой ответственностью? Вы сейчас такой груз положили мне на плечи – что это должно быть постоянно у меня в голове: как я отношусь к моему ребенку, его формирую так. То есть быть родителем – это…

М. Лайтман: Ага! Ну, наконец-то!

О. Леви: Первое определение, которое вы дали, когда объясняли три вида отношений, – быть друзьями. Как это объяснить?

М. Лайтман: Чтобы ребенок чувствовал, что ты действуешь ради его блага. Что бы ни было – это ради его блага. Даже когда ты давишь на него и обязуешь его, это ему во благо. Даже когда тебе приходится сказать ему прямо: «Мне очень жаль, что мне надо давить на тебя и требовать от тебя, но ты обязан дойти до этого и до этого».

Я. Лешед-Арэль: Это очень важно то, что вы сейчас говорите. Ведь первая инстинктивная реакция ребенка – он чувствует, что ему это неудобно, что это не совсем то, что он хочет делать. И поэтому иногда кажется, как будто это против него, а не за него. И даже если тебе кажется так, ты вынужден делать по-другому, жестче. Это стоит сказать сначала. Есть еще другие пути объяснить ребенку, что я всегда поступаю ради его блага?

М. Лайтман: Нам следует объяснить, что таков мир и такова наша жизнь. И я всего лишь обучаю его быть более готовым, подготовленным ко всем тем отношениям, давлениям, которые будут в его жизни.

Я. Лешед-Арэль: С какого возраста ребенок может это понять?

М. Лайтман: Ну, мне кажется, что с довольно раннего возраста. С пяти лет – точно. Они помнят всё.

О. Леви: Вы сказали, что очень важно, чтобы я давал ребенку пример того, как преодолевать свою гордыню, как получить помощь от кого-то, как сотрудничать. И вот это понимание – оно критично для того, чтобы он определил правильную связь с людьми в будущем.

М. Лайтман: Как это описать? Допустим, я говорю в присутствии ребенка о том, что мне надо встретиться с кем-то. Я рассказываю, насколько мне тяжело с ним говорить, насколько, на самом деле, терпеть его не могу. Вместе со всем этим я готовлю себя к этой встрече правильно, красиво.

Я. Лешед-Арэль: Вы, в принципе, раскрываете перед ним свой внутренний мир, все ваши сомнения?

М. Лайтман: Все образование – только из примера.

Я. Лешед-Арэль: Важно также, чтобы он, скажем, посещал со мной разные места, чтобы видел, как я отношусь к другим людям, а не только к семье?

М. Лайтман: Это хорошо для ребенка. Зависит, с какого возраста. С шести, с семи лет – да.

О. Леви: Даже если я говорю ребенку, что это ради его блага, иногда он все равно не принимает это. Что я должен делать как родитель?

М. Лайтман: Тогда я ему показываю, насколько мне жаль, сколько я вместе с ним страдаю, насколько я, так же, как и он, нахожусь под этим давлением, в этом состоянии. В таком же состоянии, как и он. Я даже говорю ему примерно следующее: «Я не представляю себе, как ты сможешь преодолеть это. Я вижу, что это очень сложно. Но если сможешь преодолеть это, ты будешь героем».

Я понимаю, заранее объясняю ему, что это непростое дело. Может быть, не получится. И поэтому я всего лишь даю ему возможность: попробуй! Если получится, это тебе «раскроет врата».

О. Леви: Из ваших слов ощущение, что всегда, когда вы говорите о своем подходе к ребенку, вы оставляете ему такое очень достойное, свободное место.

М. Лайтман: Конечно. Я не давлю на него. Я не делаю из него никакое мое создание. Я всего лишь даю ему возможность существовать и самому себя создать.

Я. Лешед-Арэль: Даже когда вы находитесь в отношении «снизу-вверх»?

М. Лайтман: Отношение «сверху-вниз» – я говорю ему это, объясняю ему это тоже. Но я уже говорю, что также существуют вещи, которые мы должны принимать без вопросов. И это не отношения, когда от меня исходит «сверху-вниз». Такова жизнь. Таково наше общество. Скажем, высшая сила так нас обязует. И мы должны это принять.

О. Леви: Тема нашего разговора – общение с маленькими детьми в семье. Есть вы, и есть дети. И мы с ними устанавливаем это общение. Я чувствую, что вы берете меня – родителя – и ребенка, и переводите совершенно в другую сторону. Не то, что я и он напротив друг друга, а мы вместе. Вместе как будто учимся, развиваемся. Это так?

М. Лайтман: Правильно. Я не ставлю cебя напротив него. Наоборот, мы вместе.

Я. Лешед-Арэль: Скажем, в доме все, что нужно, идет своим чередом: детей отправить в душ, родители должны быть вовремя на работе. Те вещи, которые обязаны делаться каждый день. Нет тут какого-то выбора: идти или не идти. Нужно выходить вовремя, в такой-то определенный час. Как правильно справиться с сопротивлением ребенка выходить из дома тогда, когда я очень спешу на работу? Какие посылы? Как при этом быть с ним на одной стороне? Даже когда я описываю эту ситуацию, все равно чувствую себя по разные стороны баррикад.

М. Лайтман: Он обязан вместе с тобой выйти?

Я. Лешед-Арэль: Да. Я его отвожу в детский садик. А сама должна идти на работу.

М. Лайтман: Тогда он обязан быть готовым.

Тогда перед ним лежит его одежда, которую он должен одеть. Большие часы, чтобы видел, чтобы давили на него. И чтобы он знал, когда вы должны выйти. Он должен понимать время и знать это время.

Я. Лешед-Арэль: Да. Это все существует.

М. Лайтман: И что происходит?

Я. Лешед-Арэль: Ну, говорит: «Не хочу». Что-то увлекает его внимание, он хочет еще поиграть. Даже мне тяжело выйти утром вовремя. Но я прилагаю все усилия, как взрослый, потому как у меня есть ответственность. А у него все-таки меньше ответственности.

Как мне все-таки убедить его, что он должен выйти со мной? Как реально создать какое-то сотрудничество в подобных случаях? Во многих семьях это момент конфликта. И тогда часто ты выходишь из дома очень рассерженным.

М. Лайтман: Мы должны организовывать примеры, которые бы нас обучили, как каждую минуту утром (минутка и минутка) мы будем проводить, как солдаты. В эту минуту я одеваюсь. Следующая минута – я уже обут. Еще минута – я уже закончил свой туалет. И я уже себя организовал, собрал свою сумку. Все по минутам. И за минуту до того, как мы договорились, я стою возле двери и жду маму.

Я. Лешед-Арэль: Так, в принципе, здесь требуется дополнительная такая тренировка?

М. Лайтман: Ребенок должен знать, что за пять минут до выхода из дома – он понимает часы – он должен сообщить: «Мама, через пять минут мы выходим».

Я. Лешед-Арэль: Можно вообще дойти до такого состояния?

М. Лайтман: Да. Чтоб он знал, что он ответственный, и по-другому мама не выйдет вовремя.

Я. Лешед-Арэль: То есть передать ему ответственность?

М. Лайтман: Конечно. Он сообщает минуту до выхода. Он должен себя чувствовать, как такой человек, который следит за временем и сообщает.

О. Леви: Это очень красиво. Подведите, пожалуйста, какой-то итог, который мы должны держать в голове, запомнить.

М. Лайтман: Делайте все ваши планы с ним вместе. Вместе, в этой кооперации, в сотрудничестве он поймет, что жизнь так построена. И так мы вместе преуспеем, станем успешными.

Видео-файл в Медиа Архиве: https://kabbalahmedia.info/ru/programs/cu/0g8TfhyX