Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Ежедневный урок №1, 4 февраля 2020 года.
Общий крик к Творцу. Подготовка к конгрессу в пустыне - 3.
М. Лайтман: Нет более важного действия, чем общий крик к Творцу. Крик означает огромный хисарон, который выходит из десятки, общий крик, который направлен на Творца, подготовившего кли, противоположное Ему. И творения подготовили себя правильно – для того, чтобы объединиться и в общем крике обратиться к Нему. Тогда желание снизу и желание свыше объединяются вместе, создают единство, соединяя две противоположности, когда творения хотят прийти к отдаче Творцу, а Творец хочет отдавать творениям. И в соответствии с действием, если смотреть по действию, они противоположны, и по природе они противоположные, но по намерению они общие для обоих. Поэтому вся наша работа и всего человечества в конечном счете – это прийти к общему крику Творцу, в котором мы постигаем Цель творения – слияние между нами и с Ним. И поэтому к этому мы всё время должны себя направлять, к этому приближаться и проверять себя по отношению к этому статусу – как мы все вместе кричим к Творцу.
В науке каббала нам нужно понять, что здесь нет какого-то плюрализма: левые, правые – всякие такие разные подходы, разные виды работ на Творца, другие. Нет тех или этих. Если мы говорим о природе, то нет многих путей, а есть только один путь. И каждый должен видеть себя, насколько он входит на этот путь и продвигается в соответствии с тем, что предписывает ему путь – с точкой объединения. Поэтому все наши подходы, которые есть в этом мире, различные виды, варианты – это потому, что мы находимся во тьме. И поэтому есть много мнений, много подходов и, действительно, это только от слабости нашего разума, от слабости понимания, где мы находимся. Но, представьте себе, если бы природа была раскрыта нам, разве у кого-то было бы сомнение, что должно быть так, а не иначе? Нет.
Поэтому то, что принят в нашем мире плюрализм: множество мнений, намерений, мыслей – есть место для каждого глупца только до тех пор, пока он находится во тьме. Но если мы приходим к раскрытию Творца, то исчезают различия подходов, стремлений, обращений и философий, в которых находится творение. Поэтому именно наука каббала сосредотачивает все обращения человека и постепенно приводит их к состоянию «единый человек с единым сердцем». И мы должны гордиться именно этим раскрытием единства. В этом Цель творения, а не в том, чтобы у каждого, рожденного женщиной, было его мнение, его подход, его понимание творения.
Поэтому мы на нашем пути должны прийти к общему крику к Творцу. Это тема нашего урока. Нет большего, чем это – чтобы у нас был один хисарон, раскрыть его, и, когда мы его выясним из тьмы, насколько это возможно, тогда мы вскричим, и тогда уже раскроется преимущество света из тьмы, и мы раскроем также и себя в состоянии слияния с Ним. Ну, давайте перейдем к четвертому отрывку. (07:08)
4. В то время, когда человек хочет сделать всё ради Творца, а не ради себя, тело противится изо всех сил, то есть возражает: «Почему ты хочешь уничтожить меня и всю ту власть, которая есть у меня? И ты приходишь ко мне, говоря, что нужно работать только ради Творца, а не ради себя, и это на самом деле полная отмена желания получать во всем. И ты говоришь мне, что мудрецы сказали: «Тора выполняется лишь теми, кто умерщвляет себя перед ней». То есть нужно уничтожить, умертвить всю власть собственной выгоды и заботиться только о благе Творца, и прежде этого человек не может удостоиться Торы». И человек видит, что не реально, чтобы была у него сила идти против этой природы. И тогда нет у человека иного совета, как обратиться к Творцу и сказать: «Сейчас я пришел к состоянию, когда я вижу – если Ты не поможешь мне – я погиб». И нет у него надежды, что когда-то будет у него сила преодолеть желание получать, являющееся его природой, но только Творец может дать иную природу. [РАБАШ, статья 37 «Что такое Тора и что такое закон Торы в духовной работе»] (10?26)
М. Лайтман: Вопросы.
Вопрос: Можно больше объяснить, в чем разница между криком и молитвой – когда я молился и не получил ответ, тогда я кричу? Или до этого я должен кричать, или это не связано?
М. Лайтман: Это очень личная вещь, насколько человек чувствует. Но крик, это значит, что он уже понимает, что ему ничего не может помочь, и в молитве человек должен его установить правильно. Крик, это как ребенок кричит, когда не знает, как просить. Молитву человек выстраивает, как каббалисты установили нам молитву Шмона Эсрэ (18-ть): три первых просьбы, три последних и посередине, что выстроено по структуре духовного парцуфа, который объединяет нас с Творцом. Он – сверху, как верхняя половина кетэра, я – снизу, и между нами все праотцы (все сфирот). Поэтому тфила (молитва) это нечто такое выстроенное.
В то время как крик, он из глубины сердца, когда я не понимаю, я только чувствую – когда человек приходит к этому, благодаря многим молитвам, усилиям и выяснениям. Но, в конечном счете, он приходит к состоянию, когда ему не за что ухватиться, невозможно ухватиться за Творца, и он чувствует себя очень далеким, и тогда от этого у него есть как бы усилия, так их называют. И именно тогда он добивается успеха, но над этим надо тяжело работать и именно в разуме, в чувствах, в выяснениях, во всем, пока не приходит к состоянию, что он прорывается в крике. То есть крик – это результат выяснений, понимания и огромного усилия. Понятно? Моти. (13:08)
Вопрос: До сих пор мы не чувствуем себя «как один человек с одним сердцем». Как же тогда мы можем прийти к общему крику?
М. Лайтман: Это то, что я хотел добавить. Наша работа должна быть в общем крике, в общем – это главное. Потому что Творец требует от нас кли, чтобы мы постарались выстроить модель, пример структуры души. И мы объединяемся, объединяемся, как дети, которые строят домик из песка или из кубиков. Вы видели, как дети стараются, потеют, и еще, и еще, и много раз домик падает? И после всех попыток, после всего, что есть, мы кричим вместе, что нам не удается сблизиться, выстроить вместе, что насколько мы сближаемся, – мы отдаляемся еще и еще, и еще объединяемся, и чувствуем, что отдаление становится большим. Оно не большее, оно просто уходит вглубь, становится в более точной резолюции, поэтому мы чувствуем, насколько мы еще более далеки, пока не хотим поубивать друг друга.
Это значит, что мы пришли к общему крику, когда мы очень хотим и понимаем, что крик должен быть только «вместе», потому что над этим мы работаем. Если я кричу сам по себе: «Помоги мне!» – это крик из клипот, наоборот, этим я отдаляюсь от Творца. Нужно остерегаться этого. Только из объединения, вокруг объединения, потому что нам нужно построить кли Адам Ришон. Поэтому крик должен быть общим. Нужно на это обращать внимание, насколько именно мы это понимаем. Вначале это в понимании, затем в чувствах всё больше и больше. В этом наша работа. Чем больше мы заботимся об объединении в десятке, вместо объединения с Творцом, – объединение в десятке важнее. (16:08)
Вопрос: С вашего позволения я хочу остановиться на слове «общая, совместная». Вчера я кричал целый день, были всякие проблемы, я всё время кричал.
М. Лайтман: Это называется «крик в пустыне».
Ученик: Связаться с десяткой в течении дня и кричать: «Давайте вместе сделаем это!», либо каждый из нас должен?
М. Лайтман: Нет, не каждый. Если ты хочешь включить всех вместе, то уже этим ты выполняешь действие. Но ты чувствуешь их, что они находятся вместе с тобой, что они объединены по-настоящему. Как будто они живут сейчас вместе с тобой в объятиях, и ты сейчас раскрываешь им уста и все вместе наполняют свои легкие воздухом, и кричат в едином крике к Творцу. Кричат, пока не получают ответ.
Ученик: Это работа воображения – то, что вы описываете?
М. Лайтман: Я называю это работой в желании, а не в воображении. (17:25)
Вопрос: В свете того, что вы говорили вначале, нужно бояться множества всяких мнений, плюрализма.
М. Лайтман: Всё, что происходит в нашем мире, выходит из разделения, из того, что человек хочет охранять свое эго, свою индивидуальность, и поэтому мы в особенности это видим в академии, университетах – у каждого свое мнение, и каждый уважает остальных, (потому что иначе, что будет?), каждый изобретает что-то свое. А что там есть? Мы не исследуем объединение, как подойти к этому, как прийти к этому, в какой форме, как объединить человечество, быть едиными. Поэтому мы вскоре увидим кризис во всей нашей жизни – в семейной жизни, между государствами, в отношениях между государствами. Мы увидим этот кризис и в науке, поскольку наука исследует жизнь эгоистическую, а этой эгоистической жизни вскоре наступит конец.
Ученик: Мы видим, что даже у товарищей, которые отвечают на вопрос семинара – у каждого есть свое мнение и ответ на вопрос.
М. Лайтман: Ты прав, а чего мы хотим? Чтобы каждый из корня своей души, насколько он противоположен, насколько он иной для остальных, чтобы он стремился к той же цели: к выяснению объединения. Это главное – выяснение объединения, Творца. И, хотя мы все разные, но все направлены на единую цель, на единое понятие и его мы хотим выяснить. И тогда – насколько мы объединяемся, несмотря на отдаление, которое Он внес в нас, которое находится между нами – на основе тьмы и сопротивления мы хотим объединиться, мы как бы вбираем в себя, поглощаем ту самую суть Творца (Один, Единый). То есть мы хотим выяснить объединение, единство Творца. Мы хотим к этому обратиться, и понятно, что каждый из точки своего разбиения. Но мы не стираем эту точку разбиения каждого – нет «все преступления покрывает любовь» – мы поднимаемся над разбиением и объединяемся. Короче, должно быть объединение над авиютом – выстраивание парцуфа. (21:15)
Ученик: Есть товарищи, которые живут в разных местах, скажем, я думаю, что большинство живут в тех местах, где это очень уважается – это плюрализм.
М. Лайтман: Я понимаю, что мы все испорчены в соответствии с нашей эпохой, я нахожусь на связи с моими учениками в Америке, и, скажем – это что-то ужасное, что происходит в каждом. Я просто не знаю, они очень далеки от правильного взгляда, у них есть проблема – они не могут направить себя правильно на цель. У них уже есть отклонения под воздействием окружения, что цель не в раскрытии единства, и что может быть иной подход, кроме этого. И вместе с тем они учатся у нас, но они всё еще не понимают, где они находятся. Они думают, что со всякими этими плюралистическими подходами, левыми, демократическими можно прийти к истине. Хотя всем понятно, к чему приводит демократия. Как пишет Бааль Сулам, что из-за этого приходят к фашизму, и к нацизму и так далее.
Ученик: Я приехал из Австралии, и тоже есть влияние окружения.
М. Лайтман: Ни у кого нет претензий, что он такой. Есть только претензия, что надо все-таки стараться критиковать себя, а не говорить: «Я прав, так это у нас». Что значит – так у нас? В каком-то большом университете, в каком-то его особом кругу? Что значит – у нас? Ну, можно сказать, в этом кругу так, а здесь так; и я выясняю, насколько я могу объективно в середине между тем и этим. Но у них есть проблема, у них есть проблема. Большинство моих учеников в Северной Америки (я чувствую, я не говорю им это), но это факт, что они очень испорчены с каббалистической точки зрения. Если есть две силы в действительности: сила Творца и сила творения, которую Творец так удерживает против Себя, то откуда тут возникают мнения? Из тьмы, из тьмы! И эго человека очень жестоковыйное, оно всё время требует свое, оно не в состоянии слышать.
Ученик: Так в этом всё дело. Например, я могу сказать, что я впитывал это окружение 30 лет, потом я нашел каббалу, и вкладываюсь в это.
М. Лайтман: У тебя возьмет еще 30 лет, еще 30 лет – я говорю тебе. И «каждый, кто больше своего товарище, его злое начало больше».
Ученик: Как это можно ускорить? Может быть люди не хотят еще 30 лет в этом находиться?
М. Лайтман: Только объединением в группе, чтобы полностью отменить себя перед десяткой – отменить во всём, всей силой. Иначе ты будешь связан со всеми этими мнениями в мире, которые сформированы из простого, маленького эго, в котором ничего нет, пока человек не увидит, что действительно есть только одна идея в мире – единство. (26:07)
Вопрос (Нью-Йорк): Я хотел, чтобы вы знали, что когда находишься в Нью-Йорке, многие товарищи в Америке проходят много проблем: всякие трудности, которых не было в последнем десятилетии (и экономические, и семейные, и групповые), то есть как будто Творец это специально делает для многих товарищей. Так исходя из этого, можно прийти к крику? Тяжело видеть, что проходят товарищи. Какова должна быть реакция наша из такого состояния?
М. Лайтман: Мы должны видеть эти состояния, как шанс объединиться – каждый, исходя из своей проблемы, но проблема общая. Тема урока «Общий крик к Творцу». Надо понять, что всё, что происходит, исходит от Него, потому что нет никого, кроме Него, и мы присоединяем к этому все наши беды. Беды – значит отсутствие хасадим, с одной стороны. А с другой стороны – там есть свет хохма такой острый, как нож, и мы все должны обратиться (тот, кто чувствует себя хорошо и тот, кто не дай Бог чувствует себя плохо – неважно), потому что только с помощью этого мы выйдем. Иначе состояние будет хуже – не только в Америке, а везде, и в Израиле это будет. Но там это, разумеется, будет быстрее и сильнее. Да, я еще объясню это в будущем.
А нам нужно стараться быть вместе, чувствовать общую беду, просить за всех товарищей и не пренебрегать никем, а наоборот – «все преступления покроет любовь». И пренебрежение, отдаление – это всё Фараон, который находится среди нас, именно с помощью этих форм разделения (об этом сказано) египтяне порабощают народ Израиля. Здесь есть очень много, мы еще будем учить, но мы сейчас начинаем приближаться к выходу из Египта нашего, и затем всё человечество надо будет вывести из этого – это всё наша роль. И вы увидите, что нет иной группы в мире, которая понимает, чувствует и готов (готова!) выполнить свою миссию. Творец работает над этим, а нам нужно сделать то, что мы должны с нашей стороны. (29:41)
Вопрос: Я думаю, что прежде всего то, что мы поднимаем этот вопрос, очень помогает товарищам из Северной Америки. Вчера также было дневное задание: помочь товарищам выйти из этого. Я хочу, чтобы мы помогли этим выяснением, которое сейчас раскрыли. Например, рав пишет по многим направлениям, то есть обучает на утреннем уроке, и понятно, что мы должны видеть вас, как высшего; и также вы пишите о многих всяких темах, всяких областях, которые происходят в мире. Скажем, если я нахожусь в Америке, так я привык к тому, как сказал Маркус, что должно быть много мнений. А какое правильное отношению каббалиста, когда он высказывает мнение вне каббалы?
М. Лайтман: Нет такого, нет такого – вне науки каббала. Просто наука каббала – это связь творения с Творцом, и кроме этого, ничего нет, нет никого кроме Него. Так о чём говорится? Всё остальное следует только из человеческой ошибки, когда думают, что есть множество богов в природе, что есть возможность связаться с какими-то другими силами, силами природы – это всё из ошибки. Нет, кроме этого, ничего, кроме науки. Скажем, физика, химия, где мы исследуем поведение материи – это тоже следует из законов творения, законов Творца, но в такой форме, что у нас нет подхода, потому что мы не можем управлять этим. Это – неживое-растительное-животное, а мы должны на человеческом уровне связаться с Творцом и тогда все эти ступени, которые под нами – придут в порядок и нам будет это понятно из того, что мы приходим к Творцу. (31:56)
Ученик: Скажем, если рав пишет о какой-то теме общественной, происходящей в Америке? Были такие статьи.
М. Лайтман: Но я пишу об этом с каббалистической точки зрения. Понятно, что нет никакого иного мнения.
Ученик: Хорошо, допустим я живу в Америке и воспитан так, вырос в такой мысли совершенно другой, если я хочу быть вашим учеником, как я должен стараться приспособить себя к этой структуре высшего, к этому подходу, который полностью противоречит моему воспитанию, моему окружению?
М. Лайтман: Когда я прихожу к науке каббала (может быть, я не знаю), но наука каббала строит человека, из дикаря – человека подобного Творцу. Поэтому я должен понять, что я меняюсь – хочу или не хочу, я меняюсь. И я прихожу к состоянию, когда я впитываю эти свойства Творца (отдачи и любви) и хочу, чтобы они были моими, чтобы я был полностью подобен Ему. Поэтому нет здесь в науке каббала никакого стремления, желания, действия, кроме как впитать свойства Творца и стать в этом подобными Ему, находиться в зивуге с Ним. Так это.
Если они хотят быть моими учениками, то учить только это, ничего, кроме этого. Чему мы еще обучаем? Как уподобиться Творцу: Он милосерден – и ты будь ты милосерден, и ничего, кроме этого. То есть я обязан привести всё мое желание получать к тому, чтобы оно приняло форму десяти сфирот. Все эти формы отношения Творца к нам (от кетэр к малхут) я хочу в той же форме, с тем же стремлением так отнестись к Творцу. А чем нам еще заниматься? А вообще, чем еще заниматься творению? Нам нужно только найти связь между нами, кроме этого, всё уже есть и всё очень легко. (34:37)
Ученик: Когда вы говорите словами науки каббала, то легче понять, что мы говорим о духовном. Но когда это представляется словами нашего мира по теме, которая вроде как не имеет отношения к науке каббала, может случиться так, что я как ученик, не совсем могу понять это, то есть разные мнения слышу. Мы говорим: «А здесь вообще говорится о материальном», – есть разные мнения, и каббалист тоже может говорить также, как и другие – тоже самое.
М. Лайтман: Это от недостатка восприятия целостности мира. Я это понимаю, я тоже был в этом. Что делать? Это называется «страданием при воспитании детей» – ждать, пока они не поумнеют. Я тоже говорю такими полунамеками – (может быть да, может быть нет), потому что надо дать свободу человеку, чтобы он вырос. Каждый растет из земли иным образом, когда он растет, как растение: солнце – да, вода – да, немножко там, но в конечном счете процесс роста, он только с помощью того, что человек находится в борьбе с собой, с Творцом, с тобой – это понятно. Поэтому нужно его оставить в покое и ждать. Но если мы находимся в состояниях общих, продвинутых, как сегодня в мире, и мы чувствуем, насколько эти общие силы становятся всё более и более жесткими, требовательными, то нет выхода, и мы тоже в соответствии с этим должны справляться с ними. (36:59)
Ученик: Так я, как ученик, должен стремиться, даже если я не могу или мне тяжело, но я должен стремиться и хотеть, чтобы мое мнение в широком спектре, не только то что мы изучаем в науке каббала, а во всех, по всем темам, – я должен стремиться прийти к тому же мнению, какое высказывает каббалист?
М. Лайтман: В этом как раз разница между наукой каббала и религией. Если ты обращаешься к религиозным, там нет вопроса – у тебя есть рав, «сделай себе рава, купи себе товарища» и вперед, как написано в «Пиркей Авот». В то время, как в науке каббала – нет. Тебе нужно выяснить, тебе нужно находиться в молитвах, нужно просить, нужно обсуждать между товарищами, потому что здесь развивают человека, подобного Творцу, в различных формах эго, при том, что есть у него там внутри клипот, всякие отбросы и так далее.
Поэтому каббалисты воспитывали людей, которых они обучали, но для простого народа это не подходит, поэтому они выразили это в законах, в молитвах, в заповедях: делай так-то, больше ни о чем не думай, у тебя есть книга, и ты эту книгу, как инструкцию должен пролистывать и с утра до ночи меньше думать, больше делать. У нас нет, у нас наоборот: вся работа в выяснении, всё проясняется в мысли, поэтому тебе нужно дать им время и свободу – с одной стороны. А с другой стороны – все-таки ты строишь для них оболочку, чтобы они не слишком далеко убежали с пути, чтобы они занимались вещами, которые ведут к правильной цели.
Здесь действительно, «страдания при росте (воспитании) сыновей». В Торе мы, как в религии смотри, что они сделали, каббалисты сами это сделали, они привели народ к такому выполнению: вставай утром, начинай с утренних благословений и продолжай весь день вплоть до вечера, пока ты не прочтешь молитву «Шма» в кровати, и тогда всё в порядке. Понимаешь? Поэтому есть проблема, когда мы начали учиться еще в Бней-Браке, то в Бней-Браке говорили: «Рав Лайтман хочет привести людей к религии с помощью каббалы». Потому что приходили светские и принимали такой религиозный облик, и в Бней Браке относились к этому с почтением: «Да, он возвращает к религии с помощью каббалы». Но это не наш путь.
Однако есть очень много кругов, которые так действуют. Я не знаю, что делать с американцами, если ты меня спрашиваешь, как ответственный за нашу связь с Северной Америкой, я не знаю. То есть я знаю, но как практически обратиться к людям? Я вижу, что они очень прочно находятся под воздействием этих левых убеждений, хотя они годами слышат от меня, каково мое отношение к плюрализму, к левым, к демократии, к Трампу и ко всяким этим делам. Слышат, я и не скрываю, я и не могу это скрыть, потому что оттуда исходит вся ненависть, нацизм, все эти вещи, и мы это видим – как они говорят.
Но мне интересно, насколько человек может быть учеником, находиться на уроках и слушать, и вместе с тем говорить: «Нет-нет-нет, вот до сих пор – да, а сверх этого – нет: я отношусь к левым, к университету, я отношусь к таким подходам и мнениям». Вот удивительно, насколько в одном человеке может быть и одно, и другое. Но, что делать? Невозможно приходить с подавлением – запрещено, «нет насилия в духовном», он должен сам постепенно раскрыть и решить. Посоветовать деликатно – да, но говорить: так или иначе. Нет. Ты знаешь, я очень настойчивый, но не в том, что относится к свободному выбору человека, иначе я бы отменял исправление его души, только он сам в состоянии это сделать. (42:55)
Вопрос: А что по поводу какой-то мысли, например, которая может быть? Допустим, я живу в другой стране, океан разделяет меня и рава, может быть есть какие-то вещи, которые рав не совсем чувствует, не в точности понимает?
М. Лайтман: Но мы говорим о законах природы! Ты хочешь сказать, что я не понимаю что-то в американской демократии, в правых, в левых, в этом Белом Доме или там Конгрессе или еще что-то? Я соглашусь с тобой – я не понимаю в политике, я не хочу понимать эту политику. Но говорится о пути к истине, и неважно, в каком времени ты живешь, в каком месте – это вообще неважно. Есть единый закон для всех, для всех народов во все времена, для всего мира. (43:56)
Ученик: Скажем еще, опять же: я живу в какой-то стране, я часто слышу, что вы говорите, что не чувствуете общества, что полагаетесь на нас, потому что мы там живем и лучше чувствуем.
М. Лайтман: Это для того, чтобы дать им немножко пространства, чтобы они не убежали. Ты знаешь, какие американцы иногда агрессивные? Когда я говорю с ними, я чувствую: «В этом мы тебя не принимаем», – это как бы я слышу. «Мы в этом понимаем больше, у нас это так». Что значит – у нас? Мы живем в соответствии с теми же законами природы. Ты хочешь сказать так: «Для того, чтобы я жил в моем обществе, мне стоит думать так». – Верно: ты в Египте – ты ведешь себя как египтянин, я это понимаю; но по крайней мере осознавай это. Ты готовишь себя, чтобы выйти из этого, или нет? (45:08)
Ученик: Иногда вы говорите, что если ученики живут рядом с каким-то обществом, то они должны стараться вести себя, как в этом обществе.
М. Лайтман: В любом месте ты должен себя вести, как человек и не идти путем грубой силы. Но твое мнение, истина твоя должны быть у тебя внутри. «Истину покупай, но не продавай», – а ты продаешь ее за различные соблазны, которые тебе там предлагают.
Ученик: Можно еще вопрос? Вы несколько минут назад упомянули, что есть все-таки какая-то новая сила, что исправление раскрывается именно в Америке.
М. Лайтман: Да, конечно, там эта большая сила, широкая.
Ученик: То есть как бы кажется, что у вас есть такая забота о потенциале, который там может быть, нужно реализовать. (46:30)
М. Лайтман: Я пока еще не вижу в наших американских товарищах никакого серьезного потенциала. Конечно же, нам будет не хватать, если они вдруг исчезнут. Я забочусь, волнуюсь о том, что они не растут: ни качественно, ни количественно – это меня волнует, и у меня есть беспокойство о том, что вообще американский Бней Барух может пропасть с карты. Но может так случиться, не дай Бог, что будут такие проблемы и беды, что это на них очень сильно повлияет. Но пока я не вижу, пока я не вижу, что, исходя из их усилий, они поднимаются, и вместо того, чтобы сделать это действие «ахишена», то есть с опережением – это произойдет с помощью ударов. То, что мы раскрываем постепенно давление, какие-то проблемы сторонние всякие, у каждого личные пробуждаются – таким образом это раскрывается. С одной стороны – для того, чтобы их укрепить – это происходит; с другой стороны – это действует так, что отдаляет их.
Я думаю, что мы должны все постараться протянуть им руку. Но у меня не много есть, что сделать здесь, я не знаю уже – как. Мне вчера, например сказали: «Может быть вы поедете, встретитесь с группами?» С кем встречаться? Не с кем встречаться, ты прекрасно знаешь это, лучше меня: не с кем встречаться. Когда мы смотрим, например, на американские группы, что у нас там есть? Две с половиной группы. И всё? Во всей Северной Америке, среди всех этих миллионов евреев, которые там живут, и кроме евреев, как бы то ни было, это огромная сила. Как ты можешь это объяснить? В Южной Америке намного больше групп, чем в Северной Америке. В Европе больше, чем в Северной Америке. На Востоке, в Азии – еще немного и будет больше учеников, чем в Северной Америке.
Это страна, которая погружается во тьму, и будут проблемы у нее, потому что в общем мир развивается с помощью Высшего света, с помощью Высшего света и всё. И то, что происходит с нашими группами – это плохой признак для всей Америки, плохой знак. Но, будем надеяться, что они всё равно будут пробуждаться и начнут вставать, подниматься. Но, первый шаг, который должны они сделать – не связывать себя с «левыми», потому что – это клипа, это против объединения, в каких бы то ни было формах, которые только могут быть – это всё против исправления. Я не говорю, что «правые», «крайние правые» намного лучше, но вот этот яд, который «левые» вносят в общество, этот огромный обман, который они делают, эта ложь – она очень плохо влияет. (51:01)
Вопрос (Торонто): Чего вы ждете от товарищей в Северной Америке? Широкого распространения или внутреннего?
М. Лайтман: Прежде всего, внутреннее распространение. Прежде всего, потому что нет групп, нет групп! Ты понимаешь? Проблема, что наши группы разваливаются, люди, которые сидят в группах – это очень разные люди, они не очень-то находятся в стремлении к объединению, не очень-то они хотят и с нами объединяться, есть какое-то охлаждение, говорят: «А, океан нас разделяет!» Я не понимаю, что значит нас разделяет океан? Этого я не понимаю, почему он должен нас разделять? Мы должны почувствовать себя, что мы вместе, или хотя бы хоть как-то хотеть быть вместе.
Но, когда я говорю с ними, то чувствую, что они находятся в чём-то другом, они стоят на своем мнении. Держатся за свое мнение! И понимают даже, что оно противоположное нам и не совсем тоже самое, и всё равно они готовы оставаться в этом. Но в науке каббала это нельзя принять, это не принято, невозможно такое, чтобы было. Потому что мы занимаемся единым законом для всех миров, и здесь не может быть много мнений, есть только мнение Творца, которое мы должны принять, так как нам каббалисты это передали, дают нам, приводят, а не так, чтобы каждый понимал закон природы по-другому, закон творения. (53:04) Хорошо, Торонто?
Ученик: Так может быть, несколько товарищей могут нанести ущерб всему континенту и всей организации?
М. Лайтман: Да, то, что происходит в Северной Америке. Действительно, есть несколько товарищей, может в каждой группе есть один-два, я не знаю, сколько, и это приводит к тому, что в общем всё американское кли пропадает, постепенно уходит и пропадает. Это мы видим во многих группах. Мы видели когда-то это во Флориде, во всяких других местах, почти не видно Чикаго, кто там? Нет. Но, что делать? (54:06)
Вопрос (Нью-Йорк): Еще несколько вопросов, чтобы выяснить эту тему. Как не оставаться животными, как людям делать правильные выяснения и идти за равом в конце концов? Как это сделать?
М. Лайтман: Я понимаю, что вы не получили религиозного воспитания, и вы не идете за мной с закрытыми глазами, но я и не хочу этого, я не требую этого. РАБАШ требовал, но это был РАБАШ! Я не требую этого. Но у него это было так, он был готов даже выкинуть людей из своего места. У нас этого нет, мы должны быть более открытыми, мы не являемся хасидами Ашлага, как у него было, хасидут Ашлаг. Я не знаю, что тебе сказать. Но если не изучают, хотя бы нужно спорить и как-то обсуждать это: «Почему я думаю по-другому, почему мое мнение другое, чем твое?» Ученик должен изучать, почему его мнение отличается в каждой области жизни от мнения его учителя, потому что это же его учитель, наставник. Понятно, что в каждом точка в сердце, она другая, в каждом она иная, но кроме точки в сердце, путь, цель, видение должно быть тем же. Нью-Йорк?
Ученик: Нужно кричать, чтобы прийти к слиянию с Творцом, должен быть крик, чтобы прийти к слиянию с равом?
М. Лайтман: Нет, это повседневная работа, мы должны выяснять то, что мы изучаем, а вы должны постараться понять, почему так говорится. Мы согласны с тем, что говорит РАБАШ, пишет Бааль Сулам – тоже не совсем, мы слышим, они так пишут, говорят, наверное это так – но мы понимаем, что наверное это так, но мы понимаем, что в нас этого пока нет еще, и мы должны прийти к состоянию, чтобы это было в нас, что это будет в нас. Тогда как по отношению к учителю это не так: он думает так, я думаю по-другому, мы живем вместе в этом мире, есть два разных человека и каждый имеет право на свое мнение. Это может быть на животном уровне, когда ты любишь кислое, а я люблю соленое. Об этом мы не спорим: на уровне неживом, растительном и животном. Но когда мы говорим о человеческом уровне, когда мы все должны стать подобными Творцу во всём, кроме нашего животного тела, то, что имеет отношение к уровню «человек» – всё должно прийти в подобие с Творцом, ты должен принимать, как-то выяснять, разбирать и приходить к этому – то, что не имеет отношение к телу, имеет отношение к мысли, направлению, намерению, подходу, иначе не будет связи и ты не сможешь ничего получить через меня. Это закон. Это не то, что я хочу так или иначе. Я сожалею, но это закон. (58:22)
Ученик: Может быть, чтобы навести порядок и начать действовать по направлению к исправлению. Есть три вида учеников: есть новые ученики, на самом деле есть десятки таких, особенно в виртуальной среде; есть ученики, которые ежедневно присутствуют на уроках, есть несколько десятков таких человек по всей Северной Америке; и есть товарищи, которые так, посередине, которые были сильны, но ослабли. Так какое должно быть исправление по отношению к ученикам, которые приходят ежедневно, по отношению к новым, по отношению к тем, которые не очень связаны со всем – каково исправление по отношению к каждой группе, чтобы мы все выпрямились, выстроились так, как вы хотите?
М. Лайтман: Я советую соединиться вместе, объединиться, быть как можно более объединенными в течение дня с нами – вы как будто находитесь где-то на другой планете, в космосе. И вы должны быть объединены между собой в течение дня, укреплять друг друга, обсуждать, что было на уроке, о чём мы говорили, какая тема, повторять это, слышать, что происходит от берега до берега. И главное, что вы должны – вы должны почувствовать себя единой группой. Не то, что мы − западный берег, восточный берег, средний, Торонто, Флорида вообще пропала, я не знаю где они там сейчас, что там у них. И вы всех должны привести к одной единой группе USA BB, и быть несколько раз в течение дня соединены между собой.
Всегда должно быть открытое окно, что каждый, кто хочет что-то сказать, сделать, чтобы было какое-то живое место, чтобы люди могли туда присоединиться и быть на связи, соединенными. Я говорю это для вашей духовной пользы и также материальной. Я еще раз подчеркиваю и предупреждаю вас − также и материальной. Потому, что в той мере, когда человек не делает действия по духовному пробуждению, начинают пробуждать его через земные проблемы всякие материальные. И мы всегда видели во все времена и также мы об этом писали в книге Хаима Раца: в тот момент, когда мы разлучаемся, отделяемся от духовного и занимаемся только материальным, тогда возникает множество проблем и бед. (01:01:44)
Ученик: Это работа этого ядра, этих 50-ти человек в Северной Америке, которые приходят на уроки, − они участвуют в объединении, в зумах десяток, в зумах между десятками, во взаимных мероприятиях. Есть такое ядро, как вы описываете. И оно должно задать такой дух среди всех десяток или сотен людей вокруг, или делать что-то самостоятельно?
М. Лайтман: Я не знаю. Проверьте сами. Я не хочу здесь вам четко определять: так или иначе. Вы должны сами увидеть, как вы должны жить. На самом деле окно возможностей становится меньшим и время с каждым днем уплотняется, и я не знаю, что делать, я буквально в отчаянии, вы просто у меня сквозь пальцы утекаете.
Вопрос (Нью-Йорк): У нас была платформа, чтобы все группы Северной Америки, все вместе могли смотреть урок. И сейчас у нас платформа, где мы все соединяемся по отдельности. Может быть это тоже создает какой-то такой разрыв между нами? И может быть стоит, чтобы была одна платформа, чтобы мы снова могли вместе смотреть уроки?
М. Лайтман: Откуда я знаю, какой платформой вы пользуетесь и что там происходит на этих платформах. Понятно, что вы должны стараться быть как можно больше вместе, но я не понимаю в технических вопросах, вы должны вместе решить. Но, конечно же любое разделение, как материальное, понятно, и тем более духовное – это очень плохая вещь, это просто дьявольская вещь. (01:04:10)
Вопрос (Москва): Три вопроса есть. Вот в группе Москвы регулярно бывают проблемы, все об этом знают. И вы периодически берете такую большую «кувалду» и бьете нас через экран ей, а мы встаем и просим помощи у всех групп и товарищей мирового кли. Нам это тоже не очень просто делать, но мы встаем и делаем это. Вот сейчас говорите о том, что в Северной Америке есть проблемы, но товарищи не встают и не просят помощи у остальных товарищей. И вопрос: как мы можем помочь тем, кто не просит помощи? − первый вопрос. (01:05:06)
М. Лайтман: Прежде всего, с русскими я справляюсь с помощью «палки» − они привыкли к этому, они сильные, с ними можно так разговаривать, это что-то другое, я их лучше чувствую, они ближе, они участвуют в наших уроках, потому что нет практически разницы во времени между Москвой и Тель Авивом, и также язык ближе – со всех сторон. Понятно всем, что есть связь и насколько это всё переплетено: русские, евреи, Израиль – это легко, это очень близко и ментально, и вообще всё. Тогда как с Америкой – это проблема. Я не знаю, я очень остерегаюсь грубо или в обязывающей форме говорить с американцами, потому что это другое что-то, это что-то другое. И я действительно не знаю, как с ними разговаривать. Я не знаю, и поэтому это проблема. И так же наши люди, которые отвечают за нашу связь с Америкой, − они тоже находятся в такой растерянности и беспомощности, отчаянии. Они – с одной стороны видят, что происходит. С другой стороны – что они могут сделать? Я вижу их как будто у них нет никакого оружия в руках, нет у них оружия. Нет у меня ответа. (01:07:19)
Ученик: Второй вопрос. Когда несколько лет назад у русских групп тоже начались сложности, и мы начали ослабляться, Боря Белоцерковский вместе с большой командой придумал «Курс группового развития» и начал все наши группы на русском пространстве развивать, прямо активно развивать и укреплять. И вот с этого года буквально, Гиль попросил совместно с Борей товарища из Москвы для Латинской Америки, и они проводят такой же курс, активно развивают. Там 90 групп участвуют по воскресеньям. Большое воодушевление. И вроде как Северная Америка тоже хотела, когда услышала об этом, но видимо, у них нет Бори, такого как есть у нас, и Гиля. Может ли одна группа в таком виде, в такой форме помогать другой, обучая ее, как развиваться и удерживаться на пути? (01:08:23)
М. Лайтман: Может быть, но так помогите. Помогите. У нас есть английский отдел, более правильно сказать – отдел Северной Америки. Обратитесь к ним и помогите им, чтобы они тоже построили такое же.
Ученик: И третий вопрос. Мы часто говорим о том, что язык – это средство, которое разделяет нас, когда на конгрессах мы в любом случае делимся на разные языки, и это то место, которое пока не может досконально сблизить нас. Вот, например, в Нью Йорке принято смотреть урок: одни на иврите, а часть товарищей смотрят при этом на русском, еще часть на английском, может на испанском кто-то смотрит. То есть в принципе, они все смотрят урок на разных языках. Насколько это вообще сближает? Это, в принципе наверно, одна такая группа, ну может быть еще в Торонто. Или, например, насколько приемлемо, что вся группа говорит, например на русском языке, а вопрос товарищи задают на иврите, когда все товарищи не понимают, о чем вообще спрашивают? То есть насколько важно в группе говорить на одном языке?
М. Лайтман: Я не знаю. Это специфика места. Но я бы думал, что хорошо, чтобы был общий язык для всех – английский. И постепенно все должны изучать английский, и всё равно это местный язык, и так бы и продолжали вместе. Как такое может быть, что мы на четырех языках говорим: английский, иврит, русский и ещё испанский, например, в группе Нью-Йорка? Это не добавляет в объединение группы. Не стоит, так я думаю, но ещё раз – невозможно «нет более умного, чем опытный». Ну всё тогда, нет вопросов больше? (01:10:49)
Вопрос (Солт-Лейк-Сити): Друзья, нам нужно так объединиться вокруг земного шара, вокруг времени. Может быть стоит выстроить заново дежурства Рамхаля?
М. Лайтман: Ну, хорошо, ладно.
Вопрос (Италия): Каково намерение в том, чтобы разбить стену между нами?
М. Лайтман: Мы соединяемся в Творце вместе, и тогда мы разрушаем эти стены. Мы разрушаем эти стены меж нами только тогда, когда соединяемся с Творцом. Только в такой форме.
Вопрос (Алма-Ата): Знаете, вы до этого сказали минут десять назад – услышать мнение Творца в группе, в десятке. Это мнение товарищей моих или чьё-то другое? Как это – услышать мнение Творца в группе?
М. Лайтман: Объединение, единство, вместе. Это мнение Творца, нет ничего другого. Творца не существует. Когда мы соединяемся вместе, тогда мы его строим – понятие «Творца», то место. Что значит место? Нет места. Наше желание, когда оно строится из противоположности наших противоречий друг с другом, когда мы приходим к одному желанию, тогда это называется «место» – это Творец. Хорошо. Я извиняюсь, но так это – соединяемся в единой точке, что называется.
Чтец: Пятая цитата, из книги «Шамати», 19-я статья «Что значит, что Творец ненавидит тела в духовной работе».
5. Но обязан человек верить, что это свыше указывают его эгоизму создавать ему помехи в работе, ведь таким образом Творец дает ему силу раскрыть свое желание насладиться. И именно когда пробуждается его эгоизм, возникает у него возможность работать над укреплением связи с Творцом, чтобы помог человеку обратить желание наслаждаться в намерение ради отдачи.
И должен человек верить, что этим доставляет удовольствие Творцу, когда просит приблизить его к слиянию с Творцом, означающему подобие свойств и отмену эгоизма, чтобы работать на отдачу. И об этом сказал Творец: «Победили Меня сыны Мои». То есть Я дал вам желание насладиться, а вы просите Меня дать вместо него желание отдавать. [Бааль Сулам, «Шамати»,19 статья «Что значит, что Творец ненавидит тела»] (01:16:42)
М. Лайтман: Вопросы. Да, Хаим.
Вопрос: Что делать с ощущением безысходности, когда мы слышим, что рав так говорит?
М. Лайтман: Молимся, кричим – это даже хорошо. Безысходность, отчаяние – это самые лучшие состояния, но для того, кто работает, потому что наша работа – в том, чтобы просить. Если я пришел к такому отчаянию, значит я пришел к состоянию, что могу из него вскричать. Я не могу просить, когда я нахожусь в каком-то половинчатом состоянии, когда я как-то все-таки понимаю состояния, и у меня есть какой-то контроль. Нет, мой крик должен быть полным, когда я чувствую, что – ну нет у меня ничего, и нет никакой надежды. Я просто полностью потерян, – тогда я могу просить, только тогда я могу просить, в таком виде – чтобы Творец помог мне. (01:17:50)
Ученик: А в чем именно Он должен помочь?
М. Лайтман: Чтобы дал мне силу отдачи. Что мне еще просить? Я прошу возможность отдавать. Чего еще не хватает мне?
Ученик: Но я спрашиваю о ситуации с американскими товарищами. Нужно молиться за товарищей в Америке. О чем именно?
М. Лайтман: Чтобы они поняли, что мы должны все вместе обратиться к Творцу и просить только одно, чтобы был у нас хисарон отдавать Ему, быть в отдаче Ему. А это значит – быть в отдаче и давать своей десятке, всем десяткам, всему нашему кли, а потом всему человечеству. Мы находимся в таком состоянии уже, что мы должны принимать в расчет всё человечество. Посмотри, что происходит, какие удары, которые приходят уже в мир, они все глобальные.
Ученик: Я не понял, вы начали разговор с десятки, а закончили всем человечеством.
М. Лайтман: Это то же самое, я должен только включить это в десятку, потому что всё в конечном счете – это десятка, один парцуф. Но с чего начинать? Начинать с того, что есть у меня в руках, то есть моя маленькая десятка.
Ученик: Так о чем нам нужно молится? Я не понимаю.
М. Лайтман: Я должен молится Творцу, чтобы дал нам возможность объединиться, чтобы мы могли быть в отдаче Ему. Быть в отдаче по отношению к товарищам, во взаимной отдаче, таким образом мы находимся в отдаче по отношению к Творцу. Потому что сумма товарищей, чтобы все вместе приняли единую форму, чтобы они были как единое целое, когда товарищи будут как кли, а Творец – наполнение, как сила, которая находится между ними. Когда мы объединяемся над нашим эго, эгоизмами, мы соединяемся в нашем стремлении объединиться. То есть та сила, которая нас разделяет, злая сила и хорошая сила, которая нас привлекает к друг другу – они вместе дают нам новую реальность, которая называется: Творец (бо у рэ) – приди и увидь, – нет другого Творца. (01:21:14)
Ученик: Вы сказали, что чувствуете, что Америка протекает у вас между пальцами?
М. Лайтман: Да, потому что они не выполняют действия.
Ученик: Так молитва, которую вы сейчас описали, она нужна для того, чтобы они были с нами?
М. Лайтман: Да. Не то, чтобы они были с нами. Дело не в том, чтобы они были с нами, они должны искать, как быть в единой просьбе к Творцу. И чтобы как можно больше они уподобились этому. Чтобы группы уподобились, стали подобны друг другу, чтобы они держали друг друга, поддерживали. Я не знаю, насколько американские группы находятся в связи между собой.
Ученик: Подобные, в каком смысле?
М. Лайтман: Похожи в понимании урока, в общих действиях, чтобы были у них такие взаимоотношения, как есть у нас хотя бы. Мы находимся в состояниях, которые нас должны волновать, вызывать беспокойство, я очень беспокоюсь. Пока еще злые силы в Америке, они более успешны. И главное, что я вижу, что они пытаются оправдать себя тем, что они не согласны со мной и с нами – у них якобы что-то другое. В этом проблема, и из-за отсутствия объединения, которое они дают нам, они будут страдать из-за этого, несомненно. (01:23:37)
Вопрос: Продолжая то, о чем говорил Хаим. Есть возможность группе исправить себя, или над ней надо произвести исправление?
М. Лайтман: Нет, только с помощью связи с другими. Как там написано? Человек не может спасти себя из темницы.
Ученик: Ну, так можете ли вы нам указать на действия, которые могут привести к исправлению состояния?
М. Лайтман: Нет, но они же могут вместе, у них же много групп есть (то, что осталось от каждой группы), они должны поговорить друг с другом и понять, что только благодаря объединению их совместному над всеми прегрешениями, они связываются с нами и со всеми другими группами в мире, не пренебрегая, не отдаляясь, а наоборот как можно больше приближаясь. Тогда они получат ту силу, которая способна на многое.
Ученик: Я в течении некоторого времени уже обратил внимание, что эта беседа об Америке повторяется. И я пытаюсь понять, что товарищи в Северной Америке должны делать и что всё остальное мировое кли должно сделать, чтобы исправить состояние?
М. Лайтман: Я думаю, что мы должны помочь им соединиться между собой. И почувствовать, что мы поддерживаем их во всем, в чем только возможно. Я не знаю, как мы говорим, исходя из этого, они должны понимать, что они должны делать. Что опять повторять полтора часа то, о чем мы сейчас говорили?
Ученик: Нет, не повторять, но может быть, скажем, нам предстоит конгресс. Если бы была какая-то цель, которую вы бы нам указали, что нам нужно сделать перед конгрессом, то это изменило бы состояние, по крайней мере было бы, за что можно ухватиться, чтобы можно было действовать.
М. Лайтман: Они должны проверить себя, насколько они близки, близки ли они по мнениям в понимании цели, находятся ли они во взаимодействии между собой, или каждый видит свое развитие в другом направлении. Тогда какое же есть у них соединение, объединение, где они смогут получить высший свет, если у них нет согласия во мнениях, в намерениях, в будущем состоянии? Они погружены во всякие глупости, в левизну эту, я не знаю, что есть в этом. Вообще, как можно думать об этом? Как будто они там находятся, являются какими-то функционерами, какой-то партией – нет, просто обычные люди. Чего они, что-то дает им – быть в этом? Мне не понятно это, это буквально воздействие окружения такое на них. (01:27:00)
Ученик: Когда мы проверяем близки ли мы по мнениям, есть какое-то мнение, по отношению к которому мы себя изменяем? Что – оно должно как бы обнулить нас по отношению к нам?
М. Лайтман: Они должны проверять себя по отношению к нам. Думают ли они, как мы.
Ученик: А если я вижу, что я так не думаю, – что мне делать?
М. Лайтман: Если ты не думаешь так, как мы, так ты должен знать, ты не находишься с нами вместе.
Ученик: Как исправить?
М. Лайтман: А! Как исправить? Ты должен себя принизить, отменить, нет тут ничего другого. Слушать всё время, почему, почему мы думаем по-другому. И откуда у нас есть такое мнение и почему? Как мы? Ты должен понимать, если ты не вместе со всеми, ты не с нами, то ты снаружи. Тебе не поможет даже, что ты слушаешь урок. Ты его не слышишь, у тебя нет того духа. Ты понимаешь? (01:28:11)
Вопрос (Midwest, Зоар): Что это за действительность такая? Когда мы в группе, мы видим, что полностью следуем за вами. Я никогда в группе не слышал даже одного слова, которое как бы отличалось. Мы сейчас сидим и чувствуем себя ужасно, но может быть действительно есть такие люди, которые не делают это. И я тоже не понимаю, как они могут быть учениками? Но как прийти к такому общему крику? Иначе мы упираемся в состояние и даже не осознаем, что есть проблема, мы не приходим к общему крику.
М. Лайтман: Я два дня назад говорил по радио Чикаго и товарищ твой: Гриша, который там на экране и еще товарищ, имени которого не знаю. Но я его также помню много времени уже с начала работы радио. Получилось так, что мы находимся буквально очень далеки друг от друга, я не знаю, о чем ты говоришь. Такое ощущение у нас, ну, оставим это, это не важно. Я не хочу посвятить весь урок Северной Америке, мне кажется, что это не оправдано.
Видеофайл в Медиа Архиве:
https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/sCGs0ZId?language=ru