Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите, и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 10 ноября 2026 года
Часть 1: РАБАШ. Нельзя слушать хорошее от плохого человека. 4 (1987) (в записи от 15.01.2002)
Чтец: Здравствуйте, в первой части мы будем изучать урок Рава в записи от 15 января 2002 года. Урок основан на статье РАБАШа «Нельзя слушать хорошее от плохого человека», «Труды РАБАШа» том 1, стр. 399.
Будем читать статью вместе в десятке.
Нельзя слушать хорошее от плохого человека
Сказано: «И сказал Аврам Лоту: "Пусть не будет ссоры между мною и тобою и между моими пастухами и твоими пастухами, потому что люди-братья мы! Ведь вся земля пред тобой! Отделись же от меня, если ты – налево, я – направо, а если ты – направо, я – налево"»1.
И нужно понять слова его: «Потому что люди-братья мы». Ведь они же не были братьями!
А в книге Зоар объясняется так: «"Потому что люди-братья мы" – злое начало и доброе начало близки друг другу: одно справа от человека, другое – слева от него. То есть злое начало – слева, а доброе – справа»2. И согласно этому получается, что «люди-братья» – имеется в виду, что говорится об одном теле, а ссора – между добрым началом и злым началом, которые называются братьями.
Исходя из этого непонятно – можно допустить, что доброе начало говорит злому началу: «Если ты – налево, то есть ты говоришь мне идти по левому пути, то есть по пути злого начала, ибо оно всегда находится слева, как сказано в книге Зоар, что «злое начало – слева от него». И доброе начало говорит ему: «Я не пойду твоим путем, а я пойду по правому пути, то есть по пути доброго начала, которое всегда находится справа». Это мы можем понять. Но то, что оно говорит: «А если ты направо» – то есть если злое начало пойдет по правому пути, то есть по пути доброго начала, – почему же доброе начало говорит ему: «Я – налево»? То есть доброе начало пойдет по левому пути, то есть по пути злого начала. Это понять трудно.
А мой отец и учитель спросил, почему, когда у Яакова был спор с Лаваном, сказано: «И отвечал Лаван и сказал Яакову: «Дочери – мои дочери, а дети – мои дети, и скот – мой скот, и всё, что ты видишь, мое оно»3. То есть Лаван-грешник утверждал, что всё – его, то есть что у Яакова нет никакой собственности, а всё принадлежит Лавану-грешнику.
И почему, когда Яаков давал дары Эсаву, сказано: «И сказал Эсав: "Есть у меня много, брат мой. Пусть будет тебе то, что у тебя"»4. И не захотел брать у него всё, что тот хотел дать ему. Тогда как Лаван утверждал обратное: что всё – его.
И [Бааль Сулам] сказал, что тут дело в порядке работы – как вести себя в работе со злым началом, когда оно является к человеку со своими справедливыми доводами, чтобы помешать ему прийти к слиянию с Творцом.
«И сказал Лаван» – называется, что он приходит с доводами праведника, и говорит с ним, когда он желает молиться и хочет немного удлинить свою молитву. Или другой пример, что человек хочет пойти учиться в Дом Учения, и желание его было стать сильным, как лев, и перебороть свою лень. Злое начало является и говорит: «Верно, что ты хочешь перебороть себя и исполнить волю Отца твоего в небесах, как сказано: "Йеуда бен Тейма говорит: будь стремителен, как леопард, и лёгок, как орел, скор, как газель, и силен, как лев, чтобы исполнять волю Отца твоего в небесах"5».
(05:46) Но я-то знаю, что у тебя нет желания исполнять волю Отца твоего в небесах. Однако, на самом деле, я знаю, что ты работаешь только ради любви к себе, и нет у тебя любви к Творцу, чтобы мог ты сказать, что то, что ты собираешься сейчас сделать некое действие, исходит из [намерения] «ради небес». А всё, что делаешь ты, – это для меня, то есть для Ситры Ахры, а не ради святости.
В таком случае, в чем же заключается это преодоление? То есть если ты работаешь для меня, я советую тебе: сиди спокойно и получай наслаждение, ведь всё, что ты хочешь сделать, – для меня. Поэтому, я жалею тебя, чтобы ты не прилагал больших усилий и наслаждался покоем. И это то, что сказал Лаван. То есть [злое начало] облачается в одежды Лавана, то есть оно говорит: «Дочери – мои дочери, и всё, что ты видишь, мое оно»6.
А Яаков, в отличие от него, утверждал: «Неправда это, а, на самом деле, я работаю ради небес. В таком случае мне всё же стоит преодолевать свою лень, и исполнять волю Творца. И не хочу я слушать твои аргументы, которые ты приводишь как аргументы праведника».
А Эсав-грешник был наоборот. Ведь, когда Яаков приходит к нему и хочет дать ему своё обретение в Торе и заповедях, Эсав говорит ему: «Есть у меня много»7. То есть у меня есть много Торы и заповедей от других людей, которые все работают на меня, а не ради небес. Однако ты – праведник. Ты не работаешь на меня, а работаешь ради небес. В таком случае у меня нет никакой доли в твоих Торе и работе. Поэтому я не хочу принимать это и помещать в свое владение. Ведь праведник ты и работаешь только ради небес.
И спросил об этом Бааль Сулам: «Всё же, на самом деле, кто из них приводит правдивые доводы, Лаван или Эсав?» И сказал он, что, на самом деле, оба они говорят правду, удобную для Ситры Ахры, ибо они мешают человеку прийти к совершенству. И разница в их доводах, приводятся ли они до совершения действия или после его совершения. То есть до совершения действия человек хочет преодолеть и сделать что-нибудь в святости, ради Творца. И тогда злое начало облачается в аргументы праведника и говорит ему: «Ты не способен сделать хоть что-нибудь ради святости, а всё, что ни делаешь ты, всё это – для меня». И это называется: «Всё, что ты видишь, мое оно»8. То есть всё, что ты делаешь, – всё это для Ситры Ахры. В таком случае лучше, чтобы ты был [в состоянии:] «Сиди и ничего не делай». И зачем же стараться и преодолевать свою лень? И так оно принуждает человека не заниматься Торой и заповедями. И это доводы Лавана.
(10:14) А доводы Эсава – после совершения действия. То есть если человек, наконец-то, преодолел доводы Лавана и пошел путем Яакова, к нему является Эсав и говорит: «Видишь, какой ты герой и воин, не такой, как твои товарищи; они лентяи, а ты настоящий мужчина. Кто сравнится с тобой?» И это ввергает его в гордыню. И об этом сказали наши мудрецы: «Сказал рав Хисда, и также Мар Укба: всякий, в ком есть высокомерие, – сказал Творец, – не можем Я и он пребывать в [одном] мире»9.
И потому Яаков выступает против этого и говорит ему: «Неправда! Всё, что делал я, было лишь для тебя, то есть ради самого себя, а это – желание получать, относящееся к Ситре Ахре. И сейчас я должен начать работать заново – так, чтобы всё было ради небес, а не для тебя. Но до сих пор я работал только для тебя». И это то, что Яаков дал Эсаву как подарок, а Эсав не хотел принимать у него, утверждая, наоборот, что Яаков – праведник, и всё делает ради небес, а не ради себя.
И отсюда мы сможем понять то, что мы спросили – как можно сказать, что доброе начало говорит злому началу: «Если ты пойдешь по правому пути, я пойду налево? Ведь левый путь относится к Ситре Ахре, а не к стороне святости». И из вышесказанного мы можем понять, что доброе начало сказало злому началу: «Ты должно знать, что ты не сможешь обмануть меня, ибо я знаю одно: что ты хочешь помешать мне прийти к уровню работника Творца, то есть чтобы все мысли мои были бы ради отдачи, а ты, исходя из своей задачи, стараешься оставить меня в эгоистической любви.
В таком случае, как же я могу слушаться твоего правого пути? То есть того, что ты являешься ко мне, облачившись в доводы праведника, то есть что ты советуешь мне быть праведником и работать ради небес. Этого не может быть, поскольку это не соответствует твоей задаче, а ты наверняка хочешь тут своими советами помешать мне достичь цели. И потому ты являешься с доводами правой линии, называемой «Лаван». Что же я должно делать в таком случае? – [Что угодно,] лишь бы не слушать твоего голоса и делать ровно обратное твоему мнению. Как сказано: «"А если ты – направо, я – налево"10».
И отсюда вытекает, что человек всегда должен быть на страже, чтобы не попасть в сеть злого начала, когда оно является к нему с доводами праведника, и не слушать голоса его. Хотя оно дает нам понять, что сейчас мы не идем по прямому пути, ибо то, что мы хотим сейчас сделать, есть заповедь, основанная на преступлении. Этими словами оно [злое начало] связывает нас, и мы попадаем в ловушку и в сеть, ибо оно хочет управлять нами своими праведными речами.
(15:05) И от имени Бааль Шем Това говорят так. Чтобы узнать, является ли это советом злого начала или нет, нужно провести выяснение. Если то, что оно сказало ему, приводит к усилиям, это относится к доброму началу. А если, послушавшись его, человек не будет должен прилагать усилие, это признак злого начала. И так можно распознать, является ли это советом доброго начала или злого начала.
Например, если у него возникает мысль, что не всякий должен вставать затемно; это работа для людей, основное занятие которых – изучение Торы, и не может простой человек сравнивать себя с мудрецами, которые должны исполнять: «И Тору Его изучает он днем и ночью»11. Но [должен ли так поступать] простой человек? И приводит ему доказательство из слов мудрецов, подтверждающее его аргументы: из того что «сказал р. Йоханан от имени р. Шимона бар Йохая: даже если человек читал только «Шма» [во время] утренней и вечерней молитв, он исполнил: "Да не отойдет эта книга Торы от уст твоих"»12. В таком случае оно убеждает его: «Лучше было бы тебе вставать утром, как все, и ты не будешь весь день усталым и сможешь молиться с намерением – лучше, чем, если бы ты молился, вставая затемно».
И известно из всех хасидских книг, что главное – это молитва, поскольку в молитве человек не думает ни о чем, кроме как о том, чтобы Творец услышал его молитву. И молитва – это время, когда легче построить намерение и почувствовать, перед кем ты стоишь. Иначе – во время изучения Торы, хотя и сказано: «А изучение Торы равноценно всем [заповедям] вместе взятым»13.
Еще объясняют, что это означает, что Тора приводит человека к важности и величию Творца. Получается, что Тора – это только средство, приводящее человека к тому, чтобы он мог молиться и ощущать слова: «Пред кем стоишь ты»14 – что это средство, как прийти к слиянию, то есть чтобы, когда человек молится Творцу, он мог знать, с кем говорит он и по каким правилам следует обращаться к Творцу. И тогда – это время, когда он может отменить себя перед Творцом, а это главное – отменить свою собственную власть. И он должен прийти к ощущению, что нет ничего другого в мире, кроме Творца. И человек хочет слиться с Ним и отменить собственную власть.
И еще больше того сказали мудрецы: все добрые дела, совершаемые человеком, – как Тора, так и все остальные действия в святости – всё это человек может видеть, в порядке ли они, по своему ощущению в молитве. Согласно этому выходит, что главное – это молитва. А если ты встанешь затемно, всё равно всё испортится! Что же ты в таком случае выиграешь? И нет сомнения, что оно [то есть злое начало] приводит доводы праведника. И тогда человек может выяснить: если прислушается он к его доводам и будет у него больше усилий – он может знать, что это доводы доброго начала. А если он послушается его совета и у него будет меньше усилий, – это признак того, что сейчас с ним говорит злое начало, и оно только рядится в доводы праведника и этим ставит ему ловушку, чтобы он упал в сеть, которую оно поставило ему, из-за того, что оно говорит с ним устами праведника. Но, по правде говоря, всегда нужен учитель, который знает, как научить человека, чтобы тот знал, что есть истина и что есть ложь, ведь сам человек не в состоянии выяснить это.
(20:24) И из сказанного – что злое начало является с доводами праведника, то есть что оно хочет дать человеку совет, как он может войти в духовное, – мы сможем объяснить слова мудрецов: «Тот, кто хвалится облачением мудреца, но не является мудрецом, – того не пускают в покои Творца»15.
И надо понять, почему это такой уж большой грех – когда человек хвалится облачением мудреца. То есть он очень ценит облачение мудреца – до такой степени, что похваляется этим. Ведь он не совершал такого большого преступления – настолько, чтобы ему дали такое большое наказание, до такой степени, что его не пускают в покои Творца. Получается, что говорится о человеке, достойном войти в покои Творца, однако за этот грех – [состоящий в том,] что он похваляется облачением мудреца – положено такое большое наказание.
Но тут следует объяснить, что имеется в виду, когда злое начало является к человеку и похваляется облачением мудреца, то есть говорит с человеком как мудрец, разговаривающий с простолюдином, и советует ему стать мудрецом. И это, как спрашивает мой отец и учитель: что такое мудрец 'талмид хахам' (букв.: «ученик мудреца»)? И почему не говорят просто «мудрец» 'хахам'? Дело в том, что это указывает нам на то (чтобы мы знали), что мудрецом называется Творец, желание которого – давать своим творениям. А тот, кто учится у Творца этому свойству, – «быть дающим» – называется учеником Мудреца. То есть он научился у Творца быть дающим.
И отсюда следует объяснить, что злое начало является к человеку и дает ему советы, как прийти к слиянию с Творцом, то есть чтобы он был в покоях Творца. И оно, на самом деле, не является учеником Мудреца, то есть злое начало не собирается привести его к слиянию [с Творцом], а, наоборот, – к разделению. Но оно говорит как ученик Мудреца, потому что хочет поставить ему ловушку, чтобы сбить его с правильного пути.
И если человек не обращает внимания и не проверяет, кто говорит с ним, доброе начало или злое начало, а слышит только, что оно говорит из облачения мудреца, оно похваляется этим, то есть дает понять важность мудреца, но, вместе с тем, замышляет вывести его на другую дорогу, в «различие по форме». Тогда человеку говорят, чтобы он знал: если послушаешь ты его совета, – то человека, послушавшего его совета, не пускают в покои Творца, а совсем наоборот. Поэтому следует быть очень осторожным, чтобы знать, кто это говорит, и не считаться с тем, что оно говорит. То есть даже если оно говорит хорошее, всё равно нельзя слушать его. Отсюда получается, что от недостойного человека нельзя слушать даже достойные речи. [РАБАШ. Статья 4 (1987). Нельзя слушать хорошее от плохого человека]
Чтец: (27:35) Переходим к уроку с Равом от 15 января 2002 года.
(Трансляция урока в записи)
М. Лайтман: Мы прочитали статью из «Шлавей Сулам», том 1, страница 89, «Нельзя слушать хорошее от плохого человека». Почему? Потому что если в своей основе он плохой, тогда только облачение, которое он приносит тебе, тогда оно хорошее, но внутри него внутренняя часть плохая, и берегись не купить красивое облачение, ведь потом раскроется тебе плохое содержание, которое утянет тебя с правильного пути. Этого, по сути, нужно остерегаться. То есть есть препятствие в начале и есть препятствие в конце с каждым желанием и мыслью, которые приходят к человеку.
В начале это в истинной форме, если и намерение, облачение злого начала, и его содержание – они одинаковы, тогда изначально это видно, что оно притягивает и вводит человека в заблуждение и ослабляет его, тогда человек различает это. Или же, если облачение сладкое, красивое, и только внутренняя часть плохая, внутренняя часть всегда плохая у злого начала, тогда эта вещь раскроется в конце. И здесь нужно остерегаться, что слышатся хорошие вещи, а внутри они плохие.
Это мы видим на наших двоюродных братьях, это не случайно наши братья. Согласно чему они братья? По обертке, взяли от отца обертку, милость, ишмаэлиты, а внутри них сидит то же злое начало, та же основа, которую взяли от матери. Поэтому до определенного возраста, то есть пока злое начало еще не развилось, тогда могут быть вместе, а потом говорит Сара, то есть доброе начало в человеке, святая нуква по отношению к нечистой нукве, что нужно разделиться.
(30:38) Как человек отличает в своей жизни? Вопрос облачения очень важен и очень труден. Потому что если человек еще не владеет выяснением истины и лжи в противовес горькому и сладкому, что горькое и сладкое могут запутать его и затушевать вопрос истины и лжи, тогда это то, что происходит, что от плохого человека может услышать хорошие вещи и пойти за хорошими вещами, которые услышит, в конечном счете, по лживому совету. Контроля по-настоящему нет, мы не можем контролировать это, а только силой, которая выше нас, можем сделать это.
Потому что если человек еще не находится в истинном выяснении истины и лжи, а в горьком и сладком пока еще, чтобы было сладко, он «продан» этому. Только выше знания, или, то есть, с помощью группы. Нет здесь ничего другого, чтобы действительно можно было полагаться на себя. И весь наш путь тогда из-за этого полон провалов, препятствий. Пока мы постепенно не приобретаем выяснение истины и лжи.
И тогда написано, что ученик мудреца должен быть как железо, то есть что уже горькое и сладкое не влияет на него. Но в начале пути влияет очень сильно. Не в начале, это почти до входа в святость, можно сказать. Это мы еще проясним, что происходит там на ступенях, близких к махсому. Но написано: «Тысячу раз упадет праведник и встанет», что это за неимением выбора он должен прояснять и падать на каждой ступени, которая есть внутри него, чтобы увидеть, насколько она плоха и насколько он в нехватке сил.
И вставать, и продолжать, и исправлять это, и так далее, пока не сможет упорядочить все эти авханот, и с этими авханот, уже когда они ясны ему, тогда прийти к крику, к молитве, к полному желанию подняться над всей своей природой.
Да?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (34:04) Что такое выяснение истины и лжи в период подготовки, какая истина и какая ложь?
М. Лайтман: Выяснение истины и лжи в период подготовки в противовес выяснению горького и сладкого – это похоже на то, что потом. Очень просто, на всякую вещь, которую человек прошел, не на то, что перед ним. О том, что перед ним, написано: «Не верь в себя до дня своей смерти», пока не умерло желание получать и ты не вошел в святость, не верь себе, что ты уже прошел все, и ты уже герой, и ты уже ученый, и уже не может быть у тебя больше никакого провала. А могут запутать тебя сейчас в течение секунды еще тысячью и одной вещью, и снова ты как младенец, как маленький ребенок, ты побежишь за каким-то пузырем, каким-то красивым, и какой-то красивой игрушкой, и просто ничего не поделаешь.
Но все-таки о вещах, которые ты уже прошел, о вещах, которые ты прошел, ты уже можешь постепенно сказать, что эти вещи – лживые вещи. И раз за разом этот опыт усиливается от падения к падению, этот опыт усиливается, пока в конечном счете человек не приобретает достаточно впечатлений. Конечно, можно еще с небес придумать что-то и свалить его, но согласно корню его души, если он прошел достаточно, тогда заканчивают это, и все, больше не нужно. Это теоретически – нет конца вещам, которыми можно запутать человека и играть с ним так.
А вся цель в этом – чтобы оставили ему решимот на потом, что когда он входит в святость, ему нужны все эти решимот, и он пойдет со всеми этими падениями оправдывать Творца, превращая и прегрешения, и ошибки в заслуги. И поэтому у каждого есть определенное число, уже назначенное заранее согласно корню души, сколько он должен пройти таких препятствий. Но препятствий много, и очень неприятных иногда, есть такие, что человек действительно входит в такие вещи. И к каждому они приходят в своей определенной форме. Вот и все.
(37:03) Есть человек, которого сбивают на животной страсти, на сексе, есть такие, кого сбивают именно на деньгах, есть такие, кого сбивают на тщеславии, есть такие, что именно на власти. То есть что как бы дают, а потом сваливают, и еще дают, и еще сваливают, и так, пока он не научится тому, что это свойство в нем – плохое свойство, потому что оно приводит его к провалу, из опыта, что начинает ненавидеть его, что начинает бояться, что снова упадет из-за него в какое-то такое препятствие, болезненное и очень неприятное и тяжелое.
Пока действительно настолько не начинает ненавидеть это свойство, что отдаляется от него, ведь ненависть – это отдаление в духовном. Вот и все. Так что у каждого есть, и обычно не одно из всех этих свойств, а два-три, так, в каком-то смешении они приходят, все эти препятствия, и пока не проходят. Это занимает годы, пока человек действительно не соберет достаточно опыта в этом согласно корню души и больше не нужно, может быть десять лет проходить это и еще больше. И даже двенадцать, пятнадцать, зависит от темпа, и может быть намного короче.
Но обязан, без этого не может быть. Или могут пройти те же препятствия, как бы те же препятствия, но в другом облачении. Если работает в группе и предан группе и тянется за группой, тогда как бы те же вещи, но они будут все-таки в другом стиле, немного другом, ином. Но все-таки обязан, это вещи, которые невозможно предотвратить.
Ученик: (39:23) Что заставляет человека вдруг отвергнуть этот опыт, который он прошел? Если он тянется...
М. Лайтман: Отвергнуть – человек никогда не отвергает опыт, который он прошел, или не может отвергнуть. Это кажется нам, что мы забываем какой-то опыт, который прошел, это не забывают, просто приходит более сильное решимо, а весь мой опыт – на более слабом решимо. Тогда сейчас я вижу, что это просто, тогда это было не в порядке, но сейчас это наверняка в порядке.
Я попался на краже десяти шекелей, так наслаждение от десяти шекелей и опыт десяти шекелей, горький опыт и наказание за десять шекелей. Но сейчас передо мной миллион шекелей, это наслаждение, которое гасит прежде всего и предыдущее наказание тоже, и также оно кажется мне, соответственно тому, что я запутан наслаждением, так мне кажется, что я способен это сделать и я сделаю это, и никто не увидит этого, и без всяких плохих последствий для себя.
И еще эта путаница, она приходит перед глазами человека, что и с этими вещами он сделает к добру, и по пути святости, а потом, ну, не знаю, как сказать. Допустим, я украду, а потом мне не нужно будет вкладывать себя в тяжелую работу и все такое, и я посвящу все свое время Торе, каббале, пути Творца. Могут быть такие путаницы, что ты просто оправдываешь это действие кражи.
Кража – имеется в виду, всякая вещь, которая как бы не приводит прямым образом к цели, могут раскрасить тебе ее, подать тебе ее в такой форме, что это просто хорошая вещь, не так уж страшно. Может быть, она не так уж хороша, но мне это нужно в пути, без этого я буду болен, без этого я не, ну, не преуспею. Ну, всегда есть оправдание.
Ученик: (41:49) Вопрос, как он выходит из этого...?
М. Лайтман: Он выходит из этого, он выходит из этого только тем, что терпит поражение. Как он может выйти? Ведь намеренно вводят человека в такие вещи, и он бежит и хочет достичь какого-то наслаждения, допустим, денег, и работает над этим полгода, год, и вкладывает в это массу, и забывает о пути, конечно, и этот путь, путь уже к духовному, он почти не служит ему в этом ничем, или он вспоминает об этом, тогда он думает: я заработаю миллион, а потом я пойду в духовное, я буду свободен от проблем. Или я заработаю миллион, а потом я вложу это в духовное, дам им десятину, допустим, хотя бы. Всякие вещи.
И урок из этого можно извлечь только через провал. Провал, что в том самом действии, которое он делает, допустим, в деньгах, что он терпит крах... , как это называется, банкротство. Не просто что бросает и отчаивается или что-то, нет, нужно войти в банкротство. Так банкротство… Какая связь есть между банкротством и его как бы раскаянием, что он возвращается к добру? Что наоборот, допустим, что увидит, даже что заработает хорошо, и нет ему от этого пользы, так это то же самое, даже если заработает и увидит, что нет ему от этого пользы, это тоже ощущение как банкротство.
Но обычно делают это до конца и в материальном, и в духовном, что нет пользы, то есть что он входит в беды, в проблемы. И тогда заменяют ему эти беды и проблемы материальные на беды и проблемы духовные, тогда начинает учиться сожалеть о духовном. И это уже внутренний процесс, то, что делают с человеком. Допустим, но здесь можно нарисовать массу... как сказать, то, что они пишут?
Ученик: Сценарии.
М. Лайтман: Сценарии, то, что приносят человеку. Но обычно это должен быть провал в том самом действии прямо до конца. И тогда остается сильное решимо в этом. А потом делают ему какое-то упражнение с чем-то другим, и еще упражнение с чем-то другим, и так далее. Допустим, со страстью, с деньгами, с тщеславием, с еще чем-то, так, хорошие вещи в пути.
Ученик: (45:20) Может ли человек завершить этот процесс?
М. Лайтман: Но от этого человек становится железным, не влияет на него, уже не влияют на него все эти вещи, уже эти вещи – прямо так, детская игра. А до этого они выглядят, каждая из них, как вещь очень важная, и очень тяжелая, и очень всеохватывающая. После этого...
Да.
Ученик: Может ли человек завершить этот процесс выяснения злого начала без Торы, а в конце выяснения присоединиться к Торе? То есть что уже прямо-таки наполнил меру провала...?
М. Лайтман: Прежде всего, эти вещи происходят только с тем, кто вкладывает много сил, да? Вот и все. Написано: «Был праведный муж без еды и без пропитания», как поют, да? Что для того, чтобы войти в эти вещи, ты должен быть мужем, действительно мужем доблестным, тогда ты придешь к настоящим провалам. Да. Если ты так, немного приходишь, немного нет, немного вкладываешь, немного нет, так у тебя не будет проблем.
У тебя будут маленькие проблемы, как у каждого, как бы как у тех, кто снаружи, ты не придешь к авханот большим, чем обычный человек, а так, так себе, немного работы, немного денег, немного чего-то дома, немного болезней, немного этого, как обычная семья. Что и то, что она проходит, это тоже не случайно, а тоже чтобы собрать негативные авханот из жизни и прийти к вопросу «в чем смысл нашей жизни?», в конечном счете, ради чего страдают из поколения в поколение. Но это зависит от вклада. Хороший вклад очень быстро приводит человека к хорошим ударам.
Поэтому, когда человек потом смотрит на других, почему у них нет, а у него есть, так это может быть потому, что они просто не продвигаются, тогда чувствуют себя так себе. Животное всегда одно и то же, а человек получает удары и падает. Так что, то есть, глазами невозможно судить, и видеть, и сказать, кто больше в продвижении.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (48:12) Вы сказали, что человек, преданный группе, проходит эти препятствия...
М. Лайтман: Человек, преданный группе, проходит эти препятствия в другой форме. Что это значит? Потому что если он предан группе, если он включается в товарищей, у него есть из взаимовключения с товарищами уже другая возможность упорядочить решимот. В общем, мы должны собрать впечатления, решимот, авханот, мы должны сформировать опыт на всевозможных желаниях и исходящем из них. Если я включаюсь в других, уже тем, что я вкладываю в них и я отдаю себя им, я подсознательно впитываю это.
Подсознательно я беру это у них, это просто переходит ко мне. В мере того, сколько я даю им, вношу в них вклад, в этой мере это приходит ко мне. Это не ощущается, человек не ощущает: я внес в него 20 кило усилия, получил от него впечатления о тысяче всяких случаев, нет, этого мы не ощущаем. Но так это переходит. И тогда в обмен на усилие… Но усилие – это тоже страдание, относительно, в обмен на усилие ты получаешь от многих людей их впечатления.
Теперь, так если я получаю от многих людей их впечатления, тогда они должны падать, а я вкладываю в них и из их падений я научусь. Но они должны падать. А если есть группа, в которой никто не упадет, а один вкладывает в другого, тогда откуда мы научимся, какие впечатления будут у нас? Допустим, в идеале каждый вкладывает в другого, ни у кого как бы нет каких-то проблем, тогда называется, что все начинают учиться на страданиях любви.
Что я учусь не на животных страданиях, когда я сталкиваюсь с деньгами, с тщеславием, со всякими вещами, с разочарованиями всякими, а я начинаю учиться на страданиях любви, насколько я не люблю другого, насколько я в неудачах с другим. Тогда наши провалы уже переходят на совершенно другой уровень, на духовный уровень, на уровень отношений между нами. И в этом есть всякие проблемы, и взрывы, и всякие ссоры, но это уже иначе, это уже в другой сути, в другом количестве, это уже совсем другой класс.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (51:26) Если я вкладываю в большее число людей, мое продвижение быстрее, это прямо количественный вопрос, или если я вкладываю в одного, этого достаточно?
М. Лайтман: Вкладывать ли в одного или вкладывать в нескольких? Нам говорят, что достаточно, по сути, одного, наименьшее множество – двое. Но я не думаю, что это реально, если это один, человек будет запутывать сам себя, ему необходимо несколько человек. Ты видишь, и здесь был пример, что было только пять человек, тогда им было более-менее легко вкладывать один в другого, но когда это стало уже пятнадцать, тогда они потеряли связь друг с другом. Но, по сути, этого не должно быть, признак, что не было связи, признак, что еще не было связи.
То, что я вкладываю в пятерых, а не в пятнадцать… Смотри, потому что пятнадцать действительно требует работы, а пятерых я как бы собираю их в какой-то один образ, и легко работать над ним. Я не говорю, что нужно начинать сразу с большого количества, но я думаю, что если группа… Группа должна быть такой, что все чувствуют, что работают как одно тело, тогда это неважно, перед тобой один или двадцать.
Но присоединять к одному еще одного и еще одного – только при условии, что они будут все как один всегда перед тобой. Вот и все. Это проверка, действительно ли ты имеешь дело с группой как один человек с одним сердцем. Чувствуешь ли ты, что ты с ним в одном сердце. А кто это он? Он может быть одним человеком, или могут быть десять и двадцать. Согласно этому должна быть проверка. А если еще невозможно, тогда взять ограниченное количество людей и работать с ними.
Но здесь есть проблема, ты берешь ограниченное количество, а потом начинаешь добавлять к ним нескольких, и тогда привычка тоже проблематична, перейти от малого количества к большему количеству. Может быть, взять с самого начала большее количество, но людей, которые готовы. Понимаешь, здесь есть проблема.
Ученик: (54:28) Это должно быть прямо ежедневное постоянное вложение? Если я работаю на кухне, допустим…
М. Лайтман: Это должно быть ежедневное вложение во всех, такое, что если я работаю сейчас на кухне или в каком-то другом месте, неважно, я, по сути, работаю по отношению к группе, и мое вложение – для группы.
Ученик: Так когда я работаю на кухне и я готовлю еду, я знаю, что я сейчас готовлю еду для всего Бней Баруха, а если я делаю что-то другое, тогда ощущение, что я делаю что-то для всего Бней Баруха, меньше… То есть я спрашиваю, могу ли я быть на кухне и ощущать, что я делаю... что важно – это ощущение, что я делаю что-то сейчас для всей группы, или я прямо должен схватить рядом с собой людей физически и работать над ними, близко с ними, чтобы ощущать это живо так все время? Или достаточно того, что в мыслях у меня есть, что я сейчас делаю...?
М. Лайтман: Есть работы и работы. Смотри, нам дают всевозможные возможности сделать что-то, и есть работы более общие, которые мы можем делать вместе все, групповые. Есть такие, что мы, кто-то один, одинокий, в каком-то отдаленном месте делает ради группы, а мы не с ним. Есть всякие вещи. Есть такие, что делают работу и не видят результатов от нее сейчас или потом. Есть такие, что делают, вкладывают массу сил, но почему-то с небес не дают увидеть результат в ясной форме.
А наоборот, могут даже устроить с небес, что это будет как провал, и он, бедный, работал, и так старался от всего сердца, да? Мы не можем согласно видимому судить об этом и так оценивать человека. Понимаешь? Это я помню, как Роман поехал к Баба Сали. Да, какие приготовления, как бедняга таскал вещи. Что получилось? Вышло почти ничего, да? Ни нам, ни им, и ничего, ни распространению, ничему. Это яркий пример, все помнят, я помню такие вещи. Понимаешь, это было уже три, четыре года назад, я не помню такие вещи, да? Когда?
Ученик: Три года.
М. Лайтман: Не помню. Но я помню, что это, он думал, что продаст там сто комплектов «Зоар», да? Если он продал один, может быть, не знаю, или два. Но какие приготовления, своей маме натаскал, заполнил там всю квартиру книгами. И вернул все обратно. Так это не проходит просто так. Ты можешь сказать, что сделал? Смотри, что вышло из всей его работы. Результат – это никогда не в руках человека.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (57:44) Он предлагает проверку, что там, где есть усилие, там это довод истины. Если у тебя есть две возможности, тогда злое начало потянет тебя туда, где тебе удобно, но это тоже не... С другой стороны, он говорит, если у тебя нет наставника по-настоящему, который знает, что истина и что ложь, ты не узнаешь.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Так что это за проверка – там, где есть усилие? Может быть, как раз там провал.
М. Лайтман: Обычно усилие, проверка, как идти, – это по тому, где больше усилия. Это все. Что?
Ученик: Мы знаем, что много раз человек идет именно к чему-то трудному, и не потому, что это...
М. Лайтман: Нет-нет, не может быть. Не может быть.
Ученик: Потому что там есть что-то более...
М. Лайтман: О, может быть, может быть, может быть, вот и все. То есть не что... тогда это не по усилию он идет. Он идет по вознаграждению. Идти туда, где больше усилия, – имеется в виду, что ты не видишь за это платы. А только больше усилия ты видишь в этом, и тогда ты нуждаешься в выше знания, тогда ты нуждаешься в помощи свыше. Нет, он пишет, Бааль Сулам, то, что человек способен сделать, это не называется усилием. Очень просто. Если я могу поднять двадцать кило, мне трудно, до того, что я рву себя, но я поднимаю эти двадцать кило, это не называется, что я приложил усилие.
У нас это немного иначе, просто, да? Это называется просто работа, я приложил старание и выполнил это. То, что в моих силах выполнить, это называется просто работа. Усилием в духовном называется, что я не способен сделать. После всех стараний, и всех расчетов, и всего, и что я прихожу к этому, допустим, тогда не двадцать кило, а двести кило это весит, лежит здесь что-то, что весит двести кило, я не способен, что делать, просто смотрю на это, это... что делать. Но если я обязан вместе с этим, тогда уже я нуждаюсь в силе выше природы. Дадут мне силу выше природы, чтобы я поднял это как 2 грамма вместо 200 кило, у меня будет. Не дадут мне, не смогу. Очень просто.
Ученик: (01:00:30) Что значит обязан, почему обязан?
М. Лайтман: Это мера необходимости. Нет, мера необходимости в вещи, это стоит на моем пути. Я обязан это сделать, я обязан сейчас подчинить себя по отношению к товарищам. Если я проверяю по-настоящему, как это, после правильной проверки, если это правильная проверка, тогда я обещаю тебе, каждый увидит для себя, что он не способен. Это как 200 кило, которые находятся сейчас у меня, это, я должен пройти эту тропу, и у меня здесь двести кило, блок на пути, и обойти его я не могу, перепрыгнуть не могу, я обязан сдвинуть его.
Я не способен, что делать. Если я не сдвигаю это, я просто нахожусь на том же месте. Раскрытие этого, что я раскрываю, что это 200 кило, и что это стоит на моем пути, и что я не способен поднять это, и что это важно мне, как жизнь и смерть, просто нет здесь выбора, вот и все. Это как человек, когда у него есть болезнь просто смертельная, и все. Что обязан, обязан, чтобы у него было лекарство в руке, если нет – конец.
Если я прихожу ко всем этим состояниям, и вместе с этим раскрывается мне, что только высшая сила может помочь мне, и тогда я обращаюсь к Нему, это состояние, что я обращаюсь к Нему, со всей необходимостью, что я хочу пройти по пути, поднять это препятствие, чтобы Он помог мне это сделать, или чтобы Он сделал мне это, неважно, как это выразится, все это, что я прихожу к конечной точке, что остальное – это Он сделает, это называется, что я приложил усилие. А потом Он делает. Как Он делает это? Он дает мне выполнить это, или облачается в меня и выполняет это, или как бы берет меня, и мы вместе делаем это, или Он Сам делает это, а я как наблюдатель. Это неважно, есть здесь всякие вариации этого... вот и все. И тогда я прохожу.
Так это состояние, к которому я пришел, что Творец делает, называется, что я приложил усилие выше знания, вот и все. Ведь не случайно написано, что усилие выше знания, что я не способен его сделать, и не требуют от меня, чтобы я сделал, а требуют от него сделать окончательное выяснение, что я не способен, и что я требую от Творца, чтобы Он сделал, вот и все. И так каждый раз.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:04:07) То есть не то что я бросаюсь на каждые 200 кило, которые я вижу, а только на двести кило, которые стоят на пути. То есть не брать...
М. Лайтман: Не то что я брошусь на каждые 200 кило, которые я вижу, а на каждые 200 кило – только на те, которые стоят на пути. Но ты бросаешься на каждые 200 кило, которые ты видишь, и проверяешь их, на пути они или нет. Ты ищешь эти 200 кило, или ты ищешь, как пройти по пути?
Ученик: По сути, как пройти по пути. Но в принципе мы проверяем только, куда вложить усилие.
М. Лайтман: Я ищу куда вложить? Я ищу... что это, это урок физкультуры, что я просто беру гири тут и там? Есть разница, что на уроке физкультуры моя цель – поднять как можно больше, да? И это цель. То есть цель – в самом действии. Здесь я говорю еще, что моя цель – пройти, достичь какой-то цели, а убрать препятствие – это средство. Правда, потом я вижу, что это одно и то же, но все-таки сейчас мы говорим как о средстве и цели.
Да.
Ученик: Если внешний результат не отражает усилие и желание человека, тогда почему мы здесь все-таки делаем выбор по внешнему впечатлению, и может быть, что есть люди, которые вкладывают гораздо больше, но это не называется...
М. Лайтман: Мы выбираем товарищей и людей для примера внутри Бней Барух по тому, что видим глазами, мы не можем иначе. И говорят так, по статьям РАБАШа, что это действительно так должно быть. Мне не нужен скрытый праведник здесь, который будет сидеть в стороне, может быть, что он будет влиять на меня и делать мне так, что я сам не знаю, откуда это приходит, откуда это приходит ко мне. Но мне нужны товарищи, от которых я получу поддержку, и поддержку не в том, что они будут вкладывать в меня и делать мне это без моего ведома, и в скрытности, и так далее. А чтобы они помогли мне как пример, чтобы я сам улучшился.
Я не нуждаюсь от них только в поддержке, чтобы они делали мне, как высокие души, которые помогают нам и тянут нас во всевозможных формах вперед, о чем мы не знаем. Мне нужны товарищи, чтобы они дали мне пример, чтобы я тоже выполнял вещи на деле, как они. Так что если какой-то товарищ сейчас, вместо того чтобы сидеть здесь, сидит дома и учится с постоянством и вкладывает силы, это тоже помогает группе, я не говорю, что нет, но для меня он не может быть примером в том, что внешним образом он сидит дома.
(01:07:21) Он должен дать мне пример для моих действий. Я должен видеть его самоотверженность, я не хочу, чтобы он играл мне здесь скрытого праведника. Он прямо должен показать мне свою любовь товарищей. Потому что это умножает мир, это дает пример, что и я захочу это сделать. Когда я смотрю на других, я ожидаю от них, что они дадут мне силу и научат меня, как делают, и тогда это потянет меня, это обяжет меня. Вот и все.
Но если все мы будем скрытыми праведниками, тогда каждый будет заниматься только тем, что он оправдывает товарища, что бы тот ни делал, наверняка у него есть оправдание, и наверняка он прав, и Творец устроит ему так. Ведь, конечно, каждое действие, которое раскрывается у нас, это уже желание Творца. Ну, так что из этого будет? А мы должны здесь идти не по тому, что раскрывающееся – это желание Творца, а согласно тому, что «если не я себе, то кто мне».
Мы сейчас находимся каждый раз перед действием. «Если не я себе, то кто мне» – я нуждаюсь в команде. Наоборот, я хочу, чтобы каждый показал мне еще больше того, что он как бы, может быть, действительно делает или способен. Какое мне дело, что у него внутри? Главное для меня – воодушевиться, и тогда я сделаю действительно что-то, что он не может выполнить. Ну и что? А потом я сыграю то же самое, и тогда он сможет сделать. Каждый сможет возвысить себя через другого. Я могу сказать себе десять раз что-то, ничего не поможет.
Ученик: (01:09:32) А теоретически ты можешь...
М. Лайтман: Это не теоретически, я могу сказать себе... ты не куришь, ты не понимаешь этого. Я себе какое только не делал промывание мозгов, какие только книги и какие-то, чего я только не… смотрел на свои рентгеновские снимки, была у меня такая язва и всякие вещи. Какие боли. Не мог убедить. Еще немного, может быть, ведь эти сигареты немного, не «Житан», так какие-то такие фильтры, понимаешь, всякое проходил, знаешь. Вот и все.
Я попал однажды в место, где, знаешь, что такое «курить запрещено», что все делают из этого. Если ты спрашиваешь: «Может быть, да?» «Я занимаюсь этим?» Это что-то, мне выказали такое презрение, такое отторжение, я помню, мне было совсем не трудно те несколько дней, что я был там. С такой привычкой я ощутил такое отторжение, их ненависть к этому, что мне было очень легко... знаешь, тело не требовало этого, очень просто, как будто я в этом не нуждаюсь.
Но на самом деле внутри, если бы ты измерял какими-то медицинскими измерениями, тогда ты бы увидел, что оно нуждается в этом. Да, потому что привычка становится второй натурой, вот и все. Но я не ощущал этого, настолько ненависть к этому, которую я впитал от них, подавила мне все стремление, все это ощущение голода по никотину. Это я помню.
Так что такое группа? Группа может сделать с тобой, что хочет. Ты сойдешь с ума. Ты войдешь в какую-то группу, ты сойдешь с ума от того, каково ее влияние на тебя. Что это?
Ученик: А какая разница между этим и политиками, могут быть десять человек, которые...
М. Лайтман: Так разница между группами – от чего я собираюсь воодушевляться. А разница между... Ты спрашиваешь так: эта группа, от которой я собираюсь воодушевляться на духовном пути, эта группа, в которой, может быть, все играют? Какое мне дело, что играют? Мое тело принимает такую игру как истину и делает хорошие вещи. Пусть играют все, что находятся в Ацилуте, пусть дадут мне пример, что такое Ацилут, по своим действиям, но не так, что каждый будет делать из себя типа скрытого праведника, который находится в Ацилуте, а из себя он делает так, как будто он ничто. Нет, пусть будет ничто и делает, как будто он в Ацилуте.
Ученик: (01:12:34) Где это как будто...
М. Лайтман: Нет, это другой вопрос, откуда он знает. Но из того, что они будут играть по отношению ко мне так, я воодушевлюсь от этого, я сделаю такие вещи сам, они передадут мне эти силы. Это то, что я требую от них. Требую ли я от них, чтобы они любили меня? Я не могу. Но если они покажут мне, что они занимаются любовью товарищей по-настоящему, внешне, внутри каждый остается при своем, конечно, но во внешнем, если я впечатлюсь ими, я буду вынужден против своей воли, хочу я или не хочу.
Не то что против своей воли, это уже будет мое желание – делать такие действия, о которых до этого я не мечтал, что я могу. Вдруг я побегу и сделаю это, и тому, и тому, я не смогу не сделать этого, настолько я воодушевлюсь от них. Я буду наслаждаться тем, что я буду делать такие вещи, это будет хисарон внутри меня, это не будет стоить мне усилия сделать. Ты понимаешь, о чем мы говорим? Не будет стоить мне усилий делать такие хорошие вещи.
А не так, как сегодня подумать о ком-то и сделать что-то – это такие старания. Я буду делать себе внутри всякие такие расчеты, что тебе стоит, сделай немного что-то, это все-таки возвращается к тебе, может быть, духовное, говорят, может быть, материальное немного. Так тебе не нужны все эти расчеты, это просто становится тобой.
Ученик: И это зависть?
М. Лайтман: Что это, это выгодно?
Ученик: Зависть?
М. Лайтман: Из… неважно, зависть, страсть, тщеславие, неважно, что мы должны в этом использовать. Но это не из зависти, это из примера. Зависть тоже есть здесь, но также такое воодушевление, что хочешь ты или не хочешь, это приходит как бы от духа. И если эта вещь не будет как пример внутри группы выделяющийся и почитаемый, и почитаемый, а не так, что все скажут: «А, это нормально, это…», а будет почитаемо, так это не будет работать.
Того, кто будет пренебрегать такими примерами, такими вещами, – немедленно выбросить. А тот, кто хочет учиться, еще не может, новый, слабый, не знаю что, – это да, чтобы оставался вокруг такой группы. Но тот, кто так, в каком-то пренебрежении, неважно в чем, видят здесь это, – тот просто чтобы вылетал отсюда. И тогда действительно есть надежда.
Ну.
(Окончание урока в записи)
Чтец: (01:15:16) Друзья, сейчас поделимся впечатлениями от урока. Что мы берем от этого урока для реализации в десятке?
Семинар
Чтец: Перейдем к следующей части урока, но прежде вместе споем.
Песня: (01:21:34)
Набор: Команда синхронного набора
Берешит, 13:8-9.↩
Зоар, Лех леха, п. 86.↩
Берешит, 31:43.↩
Берешит, 33:9.↩
Трактат Авот, 5:20.↩
Берешит, 31:43.↩
Берешит, 33:9.↩
Берешит, 31:43.↩
Трактат Сота, 5:1.↩
Берешит, 13:8-9.↩
Псалмы, 1:2.↩
См. трактат Менахот, 99:2.↩
Трактат Пеа, мишна 1:1.↩
Трактат Брахот, 28:2.↩
Трактат Бава Батра, 98:1.↩