Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Ежедневный урок №1, 11 января 2020 года.

Еврейский выбор: единство или антисемитизм, глава 7.

Заголовок «Нацизм, Холокост и очень сложные вопросы».

8 мая 1945 года Германия представила союзникам безоговорочную капитуляцию, и Вторая мировая война официально завершилась в Европе. К тому же времени доказательства геноцида, совершенного нацистами против европейского еврейства, были подавляющими, даже захваченные нацисты не пытались это отрицать. 

Были выставлены не только лагеря смерти, концентрационные лагеря, принудительные трудовые лагеря, но и массовые захоронения. Самое ужасное было то, что все свидетельства об этом были задокументированы, и сами нацисты тщательно готовили и хранили. Каждый поезд, который был отправлен в лагеря смерти, был задокументирован, включая количество людей на борту. Каждая партия евреев с места на место, каждое убийство, с помощью газа или пуль, записывались и отправлялись в Берлин для архивирования. Каждое ювелирное изделие, обувь, золотой зуб, даже волосы, были сняты, сложены и задокументированы для последующего использования эффективной демонической нацистской машиной убийства. За всю историю не было более преднамеренного, тщательно выполненного уничтожения одной нации другой.

Большая часть моей собственной семьи погибла во время Холокоста. Я вырос с призраком этого геноцида, но я никогда не получал никаких ответов. Просто их ни у кого не было. Как немцы пришли к этому? Была ли это судьба или можно было бы избежать Холокост? Это два из многих вопросов, которые мы будем решать ниже. Возможно, не может быть однозначных ответов, но, безусловно, есть факты, которые преобладающий нарратив часто пропускает, стараясь избежать, а мы должны их отметить, чтобы исследовать новые взгляды на Холокост и извлечь новые уроки из этой трагедии, если мы действительно хотим, чтобы это никогда больше не повторилось.

М. Лайтман: Если есть вопросы, вы можете их задать во время чтения.

Заголовок: Два вида евреев.

Ноябрьские выборы 1932 года в Германии были неоднозначными. Национал-социалистическая немецкая рабочая партия Адольфа Гитлера – НСДАП, более известная как нацистская партия, получила 230 из 608 мест в Рейхстаге, германском парламенте, и стала самой большой партией в Германии. Однако они не имели большинства и не могли сформировать правительство без коалиции с другой партией. Тем не менее, Гитлер не будет делиться властью с социалистами, которые получили 20 процентов голосов, или с коммунистами, которые получили 17 процентов. И, наконец, 30 января 1933 года раздраженный президент Пауль фон Гинденбург использовал свои чрезвычайные полномочия и назначил Адольфа Гитлера временным канцлером.

Эдвин Блэк пишет в своей революционной книге «Соглашение о передаче: драматическая история пакта между третьим рейхом и еврейской Палестиной»: что нацисты пообещали, что, придя к власти, они восстановят экономику Германии, разрушат ее демократию, уничтожат немецкое еврейство и установят арийцев в качестве высшей расы – именно вот в этом порядке. И поэтому многие западные лидеры видели только экономическую ценность нацизма. Гитлер казался единственной альтернативой коммунистическому государству, человеком, который может восстановить немецкую экономику и заплатить долги Германии. Это было бы хорошо для всех западных экономик. Что же касается угрозы для немецких евреев, это считалось внутренним делом Германии. Таким образом, практически без помех – за исключением безуспешных попыток еврейских организаций бойкотировать немецкие товары – нацисты пошли прямо, чтобы выполнить свое слово. Практически сразу они начали оказывать давление на евреев чтобы ликвидировать оппозицию. 27 февраля 1933 года здание Рейхстага загорелось. «К следующему утру, – пишет Блэк, – немецкая публика была убеждена, что пожар был началом коммунистического восстания при поддержке евреев.

М. Лайтман: Вы попытайтесь представить себе, как это происходит в Америке. Со всеми этими партиями история повторяется. (06:18)

…Гитлер потребовал и получил временные абсолютные полномочия, приостановив все конституционные свободы».

Однако менее известно, что в глазах нацистов не все евреи были одинаковы. Нацистская Германия провела четкое различие между евреями, стремящимися к ассимиляции, которые рассматривали Германию в качестве своей родины, и евреями-сионистами, целью которых было как можно быстрее подтолкнуть евреев из Германии переехать в Палестину и создать национальный дом для еврейского народа. Еще в 1920 году, «в мюнхенском пивном зале, когда Гитлер проповедовал свою доктрину изгнания евреев, кто-то из толпы прокричал о правах человека. Гитлер резко ответил: «Пусть еврей будет искать свои права человека там, где будет жить: в Палестине».

Альфред Розенберг, один из главных нацистских теоретиков, который не был евреем, несмотря на его еврейское звучащее имя, также расценил Палестину как хорошее решение. В 1920 году он писал, что сионизм должен активно поддерживаться, чтобы мы могли ежегодно перевозить определенное количество евреев в Палестину или, в любом случае, за наши границы. Соответственно, когда нацисты пришли к власти, они осуществили две совершенно противоположные политики в отношении евреев-ассимилянтов и в отношении сионистов. Наряду с преследованием евреев-ассимилянтов, как это впоследствии было предписано в Нюрнбергских законах, они поощряли сионизм и сионистскую деятельность с тем же рвением, как и преследовали ассимилированных.

Известный историк и профессор исследований Холокоста в Университете Вермонта, Фрэнсис Р. Никосия, пишет, что внутренний позиционный документ СС 1934 года «предложил позитивные усилия правительства и партии по поощрению сионистских усилий в Германии, направленных на то чтобы привить чувства еврейского сознания и идентичности у немецких евреев и для содействия эмиграции в Палестину. Еврейские школы, спортивные группы, учреждения и культура – короче, все еврейские организации и мероприятия, способствующие еврейскому самосознанию – должны были поощряться. Эти усилия, наряду с центрами профессиональной переподготовки, созданными сионистами по всей Германии для еврейских эмигрантов, отправляющихся в Палестину, должны были быть положительно восприняты СС». (09:33)

М. Лайтман: Таков был период. Но евреи не очень-то приняли эту возможность: получить профессию и переехать в землю Израиля. Дальше.

Заголовок: Не только евреи, но и весь мир выигрывают.

Курт Тухлер, активный сионист, был знаком с несколькими членами нацистской партии, некоторые из которых были довольно высокого уровня. Среди них был его хороший друг, офицер СС австрийского происхождения барон Леопольд фон Мильденштейн. Чтобы укрепить нацистскую поддержку сионизму, Тухлер попросил Мильденштейна написать благоприятные газетные статьи о сионистском предприятии в Палестине. Мильденштейн согласился, но оговорил свое согласие на посещение Палестины и непосредственное изучение сионистских усилий по созданию национального дома для евреев.

Блэк рассказывает, что в конце апреля 1933 года мужчины и их жены сели на океанский лайнер, направляющийся в Палестину. Нацистская партия и Федерация сионистов Германии дали разрешение на совместную поездку. Фон Милденштейн одобрил то, что он видел в кибуцах и в Тель-Авиве. Он даже выучил несколько еврейских слов. Было сделано много фотографий, многочисленные сувениры были привезены в Германию. Тщательно иллюстрированный микрофильм был опубликован под названием «Нацистские путешествия в Палестину». Газета Геббельса настолько гордилась этим проектом, что в честь путешествия была выпущена даже памятная монета – одной стороны была свастика, с другой стороны Звезда Давида. (11:44)

Чтец: Мы просим на пульте показать нам картинку. Этот микрофильм с заголовком «Нацистское путешествие в Палестину» это было рекламной серией статей от 3 октября 1934 года. Вторую картинку, пожалуйста. Статья «Путешествие нацистов в Палестину», которая опубликована 27 сентября 1934 года, «Der Angriff» – (атака). Слева снимок, немецкий еврейский эмигрант в Палестине работает на тракторе, как свидетельство «нового еврея». Справа, торговля апельсинами в порту Яффо под Тель-Авивом. Источник: фоторепортаж Гарриет Шарнберг. Третью картинку, пожалуйста. Вот как раз эта медаль в честь путешествия Мильденштейна в Израиле. На одной стороне медали изображение Звезды Давида и написано: «Путешествие нациста в Палестину», а на другой стороне медали изображение свастики и надпись «И доклад об этом в «Angriff». Продолжаем читать. (13:15)

В 1980 году историк Джейкоб Боас опубликовал эссе о малоизвестной, но важной истории Мильденштейна в престижном журнале «История сегодня». В эссе, озаглавленном «Нацистское путешествие в Палестину», говорится: «Существовала возможность возвращения значительного количества евреев в Палестину, несмотря на слаборазвитую экономическую базу Палестины, при условии, как предупредил фон Мильденштейн, что евреи будут создавать свою собственную родину, работая и самостоятельно обрабатывая землю. От такого возвращения, – заключил фон Мильденштейн в своей статье, – выиграли бы не только евреи, но и весь мир, в том смысле, что «он указывает путь к исцелению многовековой раны на теле человечества: еврейский вопрос».

Боас продолжает: «В Палестине фон Мильденштейн встретил «нового еврея», к которому он испытал симпатию, потому что он увидел еврея, который изо всех сил пытался восстановить свои корни на земле своих предков. С этого палестинского еврея фон Мильденштейн нарисовал весьма лестный портрет. Вот этот образ «нового еврея», спроектированный фон Мильденштейном, должен был бы, конечно же, ввести в недоумение обычного читателя «Angriff» (Штурм). Однако, предостерегает Боас, что фон Мильденштейн не был другом евреев, как таковых. 

В соответствии с официальной политикой СС он проводил четкое различие между сионистскими евреями и ассимилирующимися. По словам Боаса, «сочувствие Мильденштейна выражалось только той части еврейства, которая называла себя сионистской. Для так называемого ассимилирующегося еврея, который утверждал, что он сначала немец, а потом еврей; или вообще отрицал свое еврейство и избегал своих расовых чувств, у Мильденштейна не было особой позиции, и поэтому его взгляд на всё это был близок к официальной позиции партии».

«Das Schwarze Korps» (черный корпус) был официальным еженедельником пропагандистского агентства СС. Каждый член СС должен был прочитать его и убедить других сделать то же самое. Газета была издана Верховным командованием СС в собственном издательстве Нацистской Партии в Мюнхене. 15 мая 1935 года в газете были опубликованы две статьи, в которых четко очерчен контраст между подходом Третьего рейха к евреям-ассимиляторам, и его подходом к евреям-сионистам. Тематическая статья под названием «Нет места евреям в армии!» фактически началась с очень позитивной ноты, адресованной евреям-сионистам: «Скоро Палестинская земля (земля Израиля), вернет своих сыновей, которые были потеряны на протяжении более тысячи лет. Наши добрые пожелания идут вместе с ними с официальной доброй волей». (17:12)

Однако, как продолжает статья, она затрагивает ассимиляцию евреев и полностью меняет тон, говоря, что: «Евреи, которые борются всеми средствами против их социального и политического дистанцирования и рассматривают Германию как свою «прародину» – для этих евреев – Германия стала площадкой для предателей отечества, и эти организации, которые действовали в качестве защитников неотъемлемых прав, не сделали ничего, чтобы остановить это безобразие. Они всегда указывают на то, что некоторые из них также носили серую униформу немецкой армии в Первой мировой войне. На это можно было бы ответить, что речь идет не о роли евреев в Первой мировой войне, но также бессмысленно сводить число бойцов-евреев на фронте с таким пафосом. Неважно, с каким энтузиазмом евреи пошли на войну, в то время обсуждение этого было излишне. Это можно было бы пропустить как ключевой вопрос: когда наш немецкий народ рискует потерять свою национальную идентичность, видные евреи стали представителями всего, что было политически и морально предназначено для гибели немецкого народа. Не считается свидетельством определенного немецкого отношения, что евреи в то время могли быть немецкими солдатами. Это изношенное утверждение уже лишнее. В будущем больше не будет никаких серьезных инцидентов в немецкой армии, когда командиры полков вынуждены принимать евреев».

Вторая статья того же дня под названием «Видимый враг» подтвердила еще более явно позицию нацистской Германии по отношению к евреям, стремясь избавить их от любых иллюзий, которые они могут иметь в отношении Третьего рейха: «После захвата власти нацистами наши расовые законы фактически значительно сократили непосредственное влияние евреев. Но еврей в своем упорстве рассматривал это просто как временное ограничение. И вопрос, как он это рассматривает, всё еще остается открытым: как мы сможем вернуть себе прежнюю позицию и снова работать во вред Германии?»

Теперь статья снова делит немецкое еврейство на две отдельные сущности: «Но надо разделить еврейство на две категории: те, которые открыто проявляют себя как евреи, и те, кто прячется за международными еврейскими агентствами социального обеспечения. Евреи в Германии делятся на две группы: сионисты и те, кто предпочитают ассимиляцию. Сионисты придерживаются строгой расовой позиции, эмигрируя в Израиль, они помогают построить свое собственное еврейское государство. А ассимилирующиеся настроены евреи отрицают свою расу и настаивают на их лояльности к Германии или подразумевают преобразование, что является неприемлемым с точки зрения СС – или же утверждают, что являются христианами, потому как были крещены, чтобы свергнуть национал-социализм». (21:08)

Пожалуйста, дайте четвертую картинку. Газета «Das Schwarze Korps» (черный корпус) от 15-го мая 1935-го года, на первой странице статья «В армии нет места евреям». 

М. Лайтман: Вопросы есть о прочитанном?

Вопрос: Нацисты разделяют сионистов и тех, кто ассимилируется?

М. Лайтман: Да.

Ученик: То есть не хватает вообще религиозной части.

М. Лайтман: Не настолько это важно; они сами не были религиозными, нацисты Германии после социализма и коммунизма, они не очень-то религию почитали.

Ученик: Но в их действиях, в их отношении.

М. Лайтман: Нет, они не относились к евреям, как к религиозным или светским, это их не интересовало совершенно, потому что они сами не относили себя к религии, сами немцы.

Ученик: В практике – да. Но они заставляли состригать пейсы.

М. Лайтман: Это из-за ненависти, это не из-за религии, это из-за простого антисемитизма – вот и всё. И ненавидели религиозных с пейсами меньше, чем тех, которые хотели ассимилироваться в германском обществе, потому что с религиозными ясно, что с ними сделать – выбросить или в Палестину, или вообще покончить с ними, а те, которые ассимилируются и хотят войти в немецкое общество – их они чувствовали, как врагов. Еще? (23:22)

Вопрос: Вот я, как человек непонимающий этого, но и сегодня есть такая вещь, что есть те, кто ассимилируется и за то, чтобы оставаться в Америке, а есть те, кто все-таки пытается как-то поддерживать связь с еврейством. С нашей точки зрения нам предпочтительнее обращаться к тем или мы стреляем…?

М. Лайтман: Мы потом поговорим об этом, иди вместе с нами, не заскакивай вперед, я не хочу сейчас говорить о том, что произойдет там, только послушайте о том, что было в Германии, и вы постепенно раскроете, что ничего нового не происходит.

Реплика: Что касается добавки, где написано «ассимилирующиеся», и всё время добавляют в тексте то, что называется «отношение к каббале».

М. Лайтман: Это написано, но этого не будет в книге, верно, Хаим? В данный момент – нет, этого не видно в книге, я думаю, это путает.

Ученик: Именно так, потому что мы говорим – ассимилирующиеся, а о сионистах…

М. Лайтман: Нет, именно так, как в первый раз – в таком виде и должно остаться. Хорошо. (24:58)

Реплика: Бааль Сулама в «Последнем поколении» пишет: «Мир находится сейчас в состоянии полного разрушения, очень примитивном с точки зрения государственности и политики, подобно пещерному времени, а разрушения приходят к нам в образе нацистов – это прямое порождение демократии и социализма». 

М. Лайтман: Это то, что сейчас процветает в Америке.

Ученик: «Управление меньшинством и разрушение религии, этики и мира. А люди считают по ошибке, что нацизм – это только результат Германии. Нет – это результат демократии-социализма, которые остались без религии, без веры и морали, поэтому в этом все народы равны и нет надежды, что нацизм исчезнет с победой союзников, англо-саксы вдруг будут нацистами».

М. Лайтман: Это буквально повторяется, потому что это законы развития человечества, и здесь ничего не поделаешь: тот, кто хочет это видеть таким образом или нет, он всё равно увидит то же самое, потому что всё это повторяется, потому что природа остается той же природой. Поэтому, – пока не произойдет исправление, эти волны будут всё время возвращаться, пока мы не поймем, что нам нужно делать, и поэтому наше распространение может спасти много и избежать многих страданий. Вперед. (27:00)

Заголовок: «Практика дифференциации».

Нацисты не только заявили о своем различии между сионистскими и ассимилирующимися евреями; они сделали их частью своего законодательства и практиковали это! Например, четвертый пункт в пресловутых Нюрнбергских законах содержит два подпункта. В первом, касающемся евреев в целом, говорилось: «Евреям запрещено поднимать флаг рейха или государственный флаг, или демонстрировать цвета рейха». Второй подпункт дал евреям-сионистам привилегию, которой не было предоставлено никакой другой группе национальных меньшинств Германии, даже предоставил эту привилегию официальной государственной защите: «Им (евреям) разрешено отображать еврейские цвета. Осуществление этого права охраняется государством». Еврейские цвета позже стали флагом, Звездой Давида, которая сегодня является флагом Государства Израиль. (28:11)

М. Лайтман: Скажем, американцы (просто так я говорю), они провозгласят о государстве Израиля, а внутри ничего не будут делать против тех фашистов, которые сейчас встают против евреев в Америке – это еще мягко сказано, если не будет большего. А ты, ковбой, с чем не согласен-то?

Реплика: Это уже долгое время происходит.

М. Лайтман: Может быть, может быть. Но это будет продолжаться еще с большей силой. То есть одно не противоречит другому, одно не отрицает другое, с другой стороны, они будут оберегать Израиль по всевозможным причинам, потом поговорим об этом. Так высшее управление выстроит эти вещи. А с другой стороны, то, что есть там внутри – именно будет противоположность этому происходить.

Чтец: Так, мы попросим 5-ю картинку вывести на экран, так вот 4-й пункт из Законов Нюрнберга, это 1935 год. Возвращаемся к тексту.

Но нацисты сделали гораздо больше, чем позволили евреям «размахивать еврейским флагом». «Jüdische Rundschau» (Еврейское обозрение), крупнейшая и самая важная сионистская еженедельная газета в Германии того времени, «была по существу освобождена от так называемой цензуры или того «единообразия», требуемого нацистской партией от всех аспектов немецкого общества. «Jüdische Rundschau» мог свободно проповедовать сионизм как совершенно отдельную политическую философию – действительно единственную отдельную политическую философию, санкционированную Третьим рейхом. В 1933 году иврит стал поощренным рекомендуемым курсом во всех еврейских школах. К 1935 году были разрешены формы для сионистского молодежного корпуса – единственная не нацистская форма, разрешенная в Германии», – пишет профессор Блэк. (30:44)

М. Лайтман: Вы понимаете, насколько управление желает подтолкнуть всё это дело (трудно говорить) к возращению на землю Израиля.

Заголовок: «Передача или бойкот – вот в чем вопрос».

Когда нацисты пришли к власти, евреи за пределами Германии были так же озадачены, как и евреи внутри нее. Чувство безотлагательности и кризиса охватило еврейский мир, еврейские лидеры были сбиты с толку, не зная, как относиться к вопиющей антисемитской риторике, исходящей из Германии, или как оценить опасность, которую ее правительство представляет для немецких евреев, в частности, и для мирового еврейства в целом.

После первоначального шока сформировались два конфликтующих подхода: один подход утверждал, что мировое еврейство не должно молчать. Они должны бойкотировать все немецкие товары и призывать правительства своих стран – прежде всего США, Великобритании и Франции – поступать так же. В результате Версальского договора, последовавшего за Первой мировой войной, который гарантировал, что Германия не сможет восстановить свою военную и промышленную мощь, сторонники бойкота надеялись, что бойкот перевернет уязвимую экономику Германии в последующий хаос, нацистское правительство будет свергнуто.

Другой подход пошел совершенно противоположным путем: сотрудничать и использовать ситуацию. Результатом последнего подхода стало Соглашение о передаче – самое маловероятное, неприемлемое, и некоторые сказали бы «аморальное» соглашение когда-либо подписывалось, в то же время единственная мера, которую евреи предприняли в ответ на нацизм, который фактически спас еврейские жизни. Фактически, Соглашение о передаче спасло приблизительно 50 000 немецких и австрийских евреев. Экономическое закрытие, навязанное Германии с началом Второй мировой войны, прекратило действие соглашения в конце 1939 года, через несколько месяцев после начала войны. Если бы не было бы прекращено закрытие, невозможно сказать, сколько еще евреев было бы спасено.

Но Соглашение о передаче было не только спасением жизни десятков тысяч евреев; это принесло с собой экономический бум и обогатило еврейское поселение в Палестине 14 миллионами фунтов стерлингов, более чем 1,1 миллиарда долларов США в 2019 году. Этот огромный вклад в формирующееся еврейское государство способствовал росту его экономики и имел первостепенное значение для содействия еврейским военным силам, инфраструктуре, рабочим местам для еще большего числа еврейских эмигрантов в дополнение к 50 000 человек, приехавших из Германии.

С мая по август 1933 года Соглашение о передаче прошло три стадии разработки, прежде чем достигло своего окончательного вида. Его цель состояла в том, чтобы позволить немецким евреям покинуть Германию, сохраняя при этом часть своего имущества и обходя строгие немецкие ограничения на денежные переводы. Согласно эссе о Соглашении в передаче в Национальной библиотеке Израиля: «В 1931 году, после глобального экономического кризиса, который привел к тому, что экономика Веймарской республики стала почти банкротом, те, кто эмигрировал из Германии, были вынуждены платить очень высокие налоги за перевод своего имущества за рубеж; эта политика оставалась в силе и в нацистский период». (35:11)

Вкратце, Соглашение о передаче было выполнено следующим образом: для его реализации были созданы две компании – в Германии это была «Palästina Treuhandstelle Zur Beratung Deutscher» (PALTREU), партнерство Англо-Палестинского банка и Макса Варбурга и банка Оскара Вассермана. В Тель-Авиве это была Haavara, дочерняя компания Англо-Палестинского банка. PALTREU получал деньги от евреев, которые хотели иммигрировать в Израиль, покупал у них немецкие товары для производства в Палестине. В Палестине Хаавара собирала импортируемые товары из Германии, продавала их, а затем отдавала новым иммигрантам свою долю.

Еврейское телеграфное агентство (JTA) 25 мая 1936 года подробно разделила суммы переданных в Палестину благодаря этому соглашению о передаче. Более чем 26 миллионов рейхсмарок, переведенных в Палестину «до конца 1935 года», около 43 процентов были направлены новым иммигрантам. Остальные средства были инвестированы в инфраструктурные, коммунальные и промышленные компании, такие как Еврейский национальный фонд, Nir, Ltd. и Rasco. Эти 43% могут показаться не такими уж большими, но, учитывая положение евреев в Германии и учитывая тот факт, что, если бы они эмигрировали сами, они могли бы спасти гораздо меньше из своего имущества. Если вообще, то эти сорок процентов – это была прекрасная сделка! Более того, остальные деньги изменили ситуацию с точки зрения экономики поселения в Израиле, помогли создать собственную военную, гражданскую промышленность, также приобрести столь необходимое оружие для предстоящих сражений. По словам Блэка: «Теперь, когда мир столкнулся с проблемой ворованных активов эпохи Холокоста – еврейского золота, искусства, страхования, рабского труда – Соглашение о передаче является единственным примером спасения еврейских активов, которое произошло до геноцида. Это был единственный успех – и дерзкий по своим масштабам». Однако в тоже время были вещи гораздо менее очевидные. Открытая симпатия Германии к сионизму была воспринята с большим подозрением в еврейском мире. Если бы Германия заключила сделку с сионистским руководством в Палестине, это подорвало бы попытки мирового еврейства бойкотировать немецкие товары.

Ифаат Вайс, директор Института Дубнау и профессор еврейской истории в Лейпцигском университете, дает хорошее резюме сложнейших еврейских подходов к вопросу о бойкоте и также в отличии от Соглашения по передаче. По словам Вайса в борьбе между сторонниками Соглашения передачи и сторонниками бойкота было несколько претендентов. «Движение (бойкота) началось со знаменитого митинга, организованного Американским еврейским конгрессом при Стивене Вайзе в Мэдисон-Гарден-Сквер, Нью-Йорк, 27 марта 1933 года». Однако в Америке бойкот «вызвал наибольшую симпатию у мелких торговцев» и людей небогатых, но не у крупных бизнесменов». Немцы не упустили эту разобщенность, «как выразился тогда госсекретарь Рейхсканцелярии (министр иностранных дел): «Несмотря на кажущийся успех для евреев Америки Бойкот – это обоюдоострый меч. Более того, из-за экономических интересов ведущих бизнесменов, в распоряжении которых немецкие активы, нарушили его, как внутри американского еврейства там уже разразился раскол.

В общем и целом, продолжает И. Вайс, «Еврейское движение за бойкот немецких товаров было главным среди усилий международных еврейских организаций от имени, как бы ради немецкого еврейства, еврейских общин. Еврейские общины, в особенности в США, Франции и Великобритании приняли в этом участие. Движение за бойкот в Польше было особенно сильным, стало доминирующим в еврейских действиях против нацистской Германии». Вместе с этим люди, наиболее пострадавшие от нацизма до этого момента, а именно немецкое еврейство, в целом выступали против самой идеи бойкота.

«Движение за бойкот широко воспринималось как угроза интересам немецких евреев, поскольку оно может заставить немцев ужесточить свой собственный антиеврейский экономический бойкот. Это также считалось потенциальным препятствием для Соглашения о передаче, договоренности, которая служила основным интересам немецкого еврейства то, что касалось экономики и эмиграции», – утверждает Вайс. Историк Йоав Гелбер пишет в отношении оппозиции немецкому еврею к бойкоту, что было решено вместе с немецкой сионистской делегацией в Лондоне в начале апреля 1933 года избегать присоединения к зарождающемуся анти-германскому бойкотическому движению, чтобы иметь возможность продолжать сионистскую деятельность в Германии. (41:34)

М. Лайтман: Да.

Вопрос: Если немцы были так заинтересованы, чтобы отослать евреев в Палестину, зачем их убивали?

М. Лайтман: Это было ещё задолго до того, как начали их уничтожать. Они хотели очистить Германию от евреев. Если ты будешь говорить сейчас со всеми странами в мире, я думаю, что не найдешь страны, которая так не скажет. Все хотят очистить себя от евреев. Только те, которые принимают евреев, для того чтобы поднять экономику, они их оставят. Всегда так было: при переходе евреев из одной страны в другую, экономика росла, процветала, а затем их выбрасывали. И тоже самое у нас. Это удивительно, то, что мы находимся в средневековье – в древней Испании, в Германии, во Франции, в Англии, в любом месте – тоже самое, только в современных келим. Но буквально, законы Природы так действуют.

Реплика (Хаим Рац): Ещё только добавлю (потом мы увидим это в продолжении главы), какие усилия они приложили, чтобы отправить евреев из Германии. А что касается уничтожения, это окончательное решение было принято только в 1942-м году. А до этого они пытались отправить их в Израиль, потом ещё в какие-то другие места.

Реплика: Я хотел бы добавить, что Гитлер в книге «Майн Кампф» не пишет таких слов. Он просто говорит, что евреи доминируют в мире. Ничего положительного там вообще не было написано.

М. Лайтман: Нет никакого положительного подхода. Не думай, что немцы любили евреев; конечно же, нет. Хотя и уважали, но это не относится к отрицательному отношению, к ненависти. Но хотели освободиться от них. Ты понимаешь, они не хотели, чтобы евреи оставались в Германии. Скажем, было у тебя затем в Польше, я помню, потому что мой отец был на польской территории, и у них в 55-м году была возможность выйти, когда в Польше решили выбросить всех евреев. 1955 год, всё – больше не хотели там терпеть евреев, и тогда многие (я был с ними знаком со многими), я помню, что они уехали оттуда. Пришли к нам, чтобы проститься, и уехали. Ни одно государство не хотело внутри держать евреев – это понятно. Теперь, после всего этого успеха мы видим, как история повторяется в Америке, и ничего нового не увидите. Со всем этим новым поколением, компьютерами, прессой, свободой – нет. Это будет просто в еще более жестоком виде, чем раньше. Вы это увидите. (45:46)

Вопрос: Сергей из Москвы спрашивает: «Почему история повторяется? Что это за духовный закон такой?» 

М. Лайтман: Это духовный закон. Физические законы, которые проявляются в любом месте, согласно их законам, ты спрашиваешь, откуда эти физические законы? Не спрашиваешь? А почему об этом ты спрашиваешь? Нет никакой разницы. Когда ты изучал законы физики в школе, и сегодня прошло 20-30 лет – что-то изменилось, что эти законы уже не действуют? Действуют! То же самое и здесь, только проблема, что в человеческом обществе мы этого не видим, мы не можем исследовать и знать, что это закон и нужно его остерегаться, давайте остановимся и сделаем так-то и так-то. И в этом наша проблема, что мы слепы, мы ничего не видим. В этом вся проблема. (46:45)

Вопрос: Вы вначале сказали, что мы можем как бы отнести это к американскому еврейству и я вспомнил: вот Лео пытался участвовать в этом шествии на Бруклинском мосту, то есть люди даже не понимают, о чём он говорит. Скажем, у его у дедушки был свой бизнес в Берлине, и отец тоже с трудом сбежал, и семья – на протяжении многих лет ничего этого не знали и не знают, у них понятия нет.

М. Лайтман: Именно поэтому наше распространение настолько важно. 

Ученик: У нас не очень-то получается. Снова на Бруклинском мосту то же самое – не знают они.

М. Лайтман: Делай то, что положено тебе! То, что ты способен. Всё! Но, по крайней мере то, что я хочу от этой книги – не изучать историю, даже ближайшую историю 20-го века, но чтобы вы увидели, насколько в 21-ом веке это в точности произойдет – именно один к одному. Это то, что я хочу. И всё. И тогда увидите, что мы должны делать. Вперед! (48:03)

Чтец: Заголовок «Глубоко укоренившееся отчуждение».

Спор по поводу Соглашения о передаче и о бойкоте был ожесточенным и ядовитым. Это отражало больше, чем разногласия по поводу правильного способа реагирования на нацизм, который сам по себе был достаточно серьезным вопросом. Под этим были еще слои презрения, вражды среди спорящих сообществ. Среди евреев было три основных лагеря: 1) ортодоксы, в основном это были польские евреи, 2) сионисты, большинство из которых проживали в Палестине. 3) ассимилянты, в основном немецкие и австрийские евреи. Американское еврейство было разделено между ортодоксами, ассимилянтами, которые были выходцами из Германии, и даже до сих пор владели активами в Германии, и сионистами, которые были в основном членами ревизионистского движения Жаботинского.

Отношения между этими тремя сообществами полны напряженности, отчуждения с начала эмансипации в начале 19-го века, и появление сионизма в конце 19-го века только усугубило эту разобщенность, поскольку это противоречило религиозным взглядам ортодоксов, что возвращение в Сион должно происходить только после прихода Мессии. И по словам немецкого историка Тобиаса Гриля, еще одним аспектом разделения в еврейском мире было то, что немецкие евреи покровительствовали польским ортодоксальным евреям, при том, что они были все светскими и стремились к ассимиляции. И во время Первой мировой войны они надеялись, что их восточноевропейские братья будут освобождены от царского ига и восстановлены на более высокий культурный уровень. Примерно через два месяца после начала войны профессор Людвиг Штайн (1859–1930) выступил с докладом в Ассоциации еврейской истории и литературы евреев, заявив: «Если удастся согнать Россию туда, где она должна быть, в Азию, поэтому не исключено, что мы приведем русских евреев обратно к немецкой культуре и цивилизации». (00:50:40) 

Заносчивость немецких евреев не осталось только в Германии. Когда немецкие евреи иммигрировали в Америку, они сохранили свое отношение к польскому еврейству. Эдвин Блэк пишет, что «Американский еврейский комитет и Бней Брит были основаны зажиточными немецкими евреями с особыми взглядами на жизнь». В отличие от своих восточноевропейских коллег, немцы цеплялись за свою первоначальную национальную самобытность и стали еще более экономически обеспеченными. Более того, многие немецкие евреи полагали, что они аристократы, и что единоверцы из Польши и России были «нецивилизованные» и «отсталые». Эта предвзятость была лучше всего изложена в немецко-американской еврейской газете за июнь 1894 года «Еврейский стандарт», в которой говорилось, что полностью акклиматизированный американский еврей ближе к «христианским ощущениям вокруг него, чем к иудаизму этих жалких темных евреев». (52:04)

В то же самое время сионисты не могли противостоять анти-ассимиляционной атаке. Пишет Блэк, что «31 января 1933 года, через 24-ре часа после назначения Гитлера, то ZVfD [сионистская федерация Германии] газета, «Jüdische Rundschau» [еврейский обзор], желчно утверждала, что защита прав евреев может вестись только сионистами, а не господствующим течением еврейства. После сожжения нацистами книг 10 мая «Еврейский обзор», как и все евреи, оплакивал потерю, но не могли устоять перед публичной маркировкой многих еврейских авторов-ренегатов, предавших свои корни. А атака против ассимиляции продолжалась еженедельно, когда сионистские обвинения казались болезненно похожими на нацистскую линию, дискредитирующую немецкое гражданство общества евреев».

Хотя сионисты не были заинтересованы в евреях, которые ассимилировались, но видели всё-таки некоторые преимущества. В конце концов, евреи в Америке и Великобритании были способны поддержать сионизм как в финансовом, так и в политическом плане. Но когда дело дошло до польского ортодоксального еврейства, сионисты были еще жестче в своем выражении и отношении. В предыдущей главе мы упоминали ужасные слова Хаима Вейцмана во время 20-го Сионистского конгресса в 1937 году о судьбе польских евреев, как «они – пыль, экономическая и моральная», что «выживет только мелкая кучка их» и что «мы должны принять это» или ненавистные слова поэта Ури Цви Гринберга о польских торговцах, которые наконец вспоминают о Палестине теперь, когда ворота во все страны закрыты. (54:13)

Однако эти лидеры были не одиноки. Скорее они выражали преобладающий дух в Палестине. Ицхак Грюнбаум, который до 1931 года был лидером сионистского движения в Польше, предупредил, что польское еврейство находится в серьезной опасности. По словам ранее упомянутых историков Райнхарца и Шавита в марте 1936 года Грюнбаум предупредил: «Мы движемся к новой катастрофе в жизни нашего народа, катастрофе, которая будет больше, чем у немецкого еврейства». В этом месяце он сообщил Науму Голдману, представителю исполнительной власти сионистов в Лиге наций и основателю Всемирного еврейского конгресса, что опасность в Польше «велика». И мы не сможем изменить ситуацию, это приведет к катастрофе, подобной той, что произошла в Германии, но разница в том, что в Германии было 600 000 евреев, а в Польше - 3 миллиона».

Несмотря на мрачное сообщение Грюнбаума, тот же Наум Гольдман встретился с министром иностранных дел Польши Юзеф Бек 2 октября 1936 года, чтобы удержать его от помощи Жаботинскому – единственному сионистскому лидеру, который пытается помочь польским евреям, – о своем плане – отправить миллион евреев из Польши в Израиль. «Сионистское движение, сказал Гольдман, «признает, что Палестина сама по себе не может принять всех еврейских эмигрантов, а, следовательно, все же найти другие страны назначения». Более того, его иммиграционная политика основывалась на предположении, что не все желающие эмигрировать подходят для Израиля, поэтому политика основывалась на принципе выборочной, селективной эмиграции». (56:19)

И даже Грюнбаум действовал против своего собственного доклада. «Если бы сионистское движение поощряло массовый исход евреев из Польши: «Мы, строящие страну, можем ожидать потоки, которые только навредят нам». «И этот «поток иммигрантов» поставит под угрозу сионистский проект в Палестине – продолжают Райнхарц и Шавит – не было его личным мнением, и пришла от человека, который хорошо знал и понимал, куда дуют ветры в польском правительстве и обществе».

Три года до этого, в октябре 1933-го года, во время поездки в Польшу писал Давид Бэн-Гурион Вейцману: «Иудаизм разрушается и задушен. Я видел положение евреев в Польше, в Литве, в Латвии. Мы не можем так дальше продолжать. Германия – это только прелюдия. Не только бедность, нехватка средств к существованию, политическое давление, усиливающийся антисемитизм, ужасная вещь, – это полное отсутствие надежды». Тем не менее Бен-Гурион «не предполагал иммиграцию миллионов или сотен тысяч, а скорее десяток тысяч, потому что «очевидно, что Палестина еще не предлагает решения для всех польских евреев. Иммиграция в Израиль должна быть ограниченной, и поэтому существует необходимость в селективной эмиграции». (57:55)

В заключение можно сказать, что «руководители сионистского движения делали различие между угрозой войны евреев Европы и угрозой для еврейского поселение в Палестине. Их главной заботой было сохранить сионистский проект Израиля».

Как подробно описано в 5-ой главе, вражда между сионизмом и ортодоксальным еврейством прочно укоренилась в народе. В середине 19-го века, когда царь Александр II освободил русское еврейство и дал им равные права, и молодые ортодоксальные евреи толпами стекались в светские университеты, где становились светскими, социалистами, коммунистами и даже революционерами. Когда в 1881 году вспыхнули погромы на юге (известные как «буря на юге»), многие социалистические евреи вышли из России и направились в Палестину, чтобы создать родину для евреев. Но представляли это, как светское социалистическое государство, а совсем не как ортодоксальное еврейское государство. Давид Бен-Гурион, Хаим Вейцман, Берл Кацнельсон и практически все лидеры сионистского движения были выходцами из губерний Восточной Европы и не хотели переносить это в Палестину. Не хотели, чтобы ортодоксальные евреи стали доминирующей силой на новой родине, которую строили в Израиле. В этом смысле у ортодоксальных евреев в Восточной Европе не было никаких оснований надеяться, что сионисты будут бороться за его спасение. На самом деле ортодоксальные евреи тоже не хотели иммигрировать в Израиль. (01:00:01)

Профессор Вайс объясняет, что рабочее движение в Палестине, возглавляемое Дэвидом Бен-Гурионом и Берлом Кацнельсоном, «основало свою позицию [против бойкота] на дихотомии между созданием страны и диаспоры, между действиями и гордыней. Моше Шерток, преемник Арлозорова на посту главы политического департамента Еврейского агентства, не экономил слов: «В самом начале выступал против бойкота, потому что считал его жестким в стиле диаспоры, бальзамом для раненой души. У еврейского сердца есть такое чувство, но политическое движение не может действовать только в соответствии с чувствами». [Йосеф Ааронович, отвечающий за финансы в Еврейском агентстве] назвал бойкот «надутым пузырем».

Фактически, по мнению Блэка, даже Соглашение о передаче, официальная цель которого была спасти немецкое еврейство, должно было использоваться для блага пионеров сионизма в Палестине. «К 1933 году, – пишет Блэк, – более половины еврейской рабочей силы в Палестине и 80% членов кибуцев (это были пионеры). Подавляющее большинство этого сионистского авангарда были погружены в европейскую социалистическую мысль, были активными членами партии Мапаи [Бен-Гуриона]. Но в Германии было не менее 3000 пионеров, так называемых «халуцим», многие были не немцы, которые проживали в рейхе. Очевидно, что обнищавшие немецкие еврейские массы с большим трудом будут отобраны для въезда в Израиль. Партия Мапаи хотели также, чтобы квоты на работников иммигрантов были заполнены не столько немецкими пионерами, сколько евреями из Польши, Чехословакии, Румынии и других стран. Д-р Артур Руппин [один из лидеров сионистской организации и один из разработчиков Соглашения о передаче] на самом деле указал, что великая палестинская структура, которая будет создана в результате германского кризиса, при приходе нацистов к власти, должна будет обслуживать нужды еврейских общин по всей Европе, а не только Германии».

А между тем в Польше ортодоксальные евреи презрительно относились к сионизму, к Палестине, как сионисты по отношению к ним. Попытка Жаботинского помочь евреям покинуть Польшу была не первой попыткой сделать это. Профессор Вайс пишет, что «Соглашение, подобное Соглашению о передаче, известное как Соглашение о клиринге, было разработано между Еврейским агентством и польским правительством во второй половине 1936 года, подписано в марте 1937 года. Цель была дать возможность еврейским эмигрантам из Польши перевести свои активы в Израиль, несмотря на польское валютное законодательство, покупая польские товары».

Однако соглашение достигло очень незначительного успеха, как можно было ожидать, «проистекало из внутренней борьбы с еврейской стороны. Ревизионисты, сформировав широкий фронт против Соглашений о передаче, когда она разрабатывалась, проявили большой интерес к Соглашению о клиринге, об очистке в Польше, пытались заключить отдельные соглашения, которые обойдут Еврейское агентство, из которого они уже вышли. Соглашение об освобождении стало объединяться по мере ухудшения состояния польских евреев и участившихся дебатов об «эвакуации». Грюнбаум руководил переговорами от имени Еврейского агентства, тем самым исполняя свое мрачное пророчество о «бегстве и организованном исходе». Эти последующие события в Польше таким образом доказали печальное бессилие движения бойкота в отличие от практичности сионистской формулы», а именно Соглашения о передаче.

Райнхарц и Шавит также описывают печальную судьбу вот этого соглашения об очищении. По их словам, «соглашение предназначалось для того, чтобы разрешить переход еврейской общины из Польши. Соглашение вступило в силу 1 марта 1937 года, но лишь немногие еврейские «капиталисты» проявили к нему какой-либо интерес, и в августе 1938 года было расторгнуто». Фактически, продолжают историки, «во второй половине 1930-х годов большое количество евреев стучались в двери палестинских офисов в Польше, чтобы получить права на переезд. Тем не менее, «из-за тщеславия, которое, как оказалось, имело трагические последствия, «многие из тех, кто проявил интерес, решили остаться в Польше или искали другие места для эмиграции». (01:05:28)

М. Лайтман: Вопросы.

Вопрос: Я не понял, почему части евреев запрещали эмигрировать?

М. Лайтман: Политическая борьба между евреями. Ты разве не понимаешь? Здесь тоже была. Всё время была эта борьба. Ты думаешь, что воевали затем с арабами? Между собой больше воевали. Это, как всегда.

Ученик: Общее ощущение – если мы правильно понимаем, что происходило тогда. То есть они чувствовали, что есть опасность для них там, где они находятся, и всё равно были готовы погибнуть, но не эмигрировать?

М. Лайтман: Не настолько, чтобы погибнуть – не говори так.

Вопрос: В трех вот этих течениях, которые были в еврействе, в движении. Мы видим весь этот период, что каббалисты ведь происходили от ортодоксального еврейства.

М. Лайтман: Ну, это понятно, да.

Ученик: И вот из ортодоксального еврейства в Польше на них было оказано давление.

М. Лайтман: Да.

Ученик: И там с 1800, с 19 века начали отделять ортодоксальное еврейство от всего остального.

М. Лайтман: Да.

Ученик: В особенности сионистское движение. Вообще запрещали эмигрировать в Израиль. И всё равно они же были в постижении? Непонятно, как это.

М. Лайтман: Вот этого я не понимаю, что ты это относишь к каббалистам. Этого я не понимаю.

Ученик: Но ведь есть же имена тех, кто сопротивлялся. И там был Бааль Сулам.

М. Лайтман: Какая связь с Бааль Суламом? Разве он был против?

Ученик: Были люди, очень большие, и у них были связи с Бааль Суламом. Были люди, у которых было постижение, которые были лидерами народа.

М. Лайтман: То, что было много постигших, поэтому еврейство Польши было самое цветущее. Благодаря этим людям, постигшим духовное. Но чтобы они были против того, чтобы репатриироваться в землю Израиля? Была там борьба, так я думаю (насколько я понимаю) между теми, кто находился у власти, это еврейские общины, а каббалисты обычно сидели тихо, они не были лидерами еврейства.

Ученик: В начале, я не очень помню даты, но где-то вот 1800-й год, где-то так, были каббалисты, которые вели народ против движения просвещения, против сионизма. И чтобы ортодоксальное еврейство в Польше объединились, и никак с ними вообще не смешивались, не переезжали в Израиль.

М. Лайтман: Почему?

Ученик: Чтобы служить народу.

М. Лайтман: Об этом я тебе ничего сказать не могу, не могу. Я не изучал этого периода, он мне не знаком. РАБАШ не очень-то об этом хотел говорить, а я и не спрашивал. Не знаю, не знаю. Что каббалисты были против того, чтобы ехать в землю Израиля, в страну Израиля, – такого я не знаю, потому что во все времена именно каббалисты всех времен хотели репатриироваться в землю Израиля, и переезжали, несмотря на то что это было так трудно тогда.

Реплика: Как раз то, что вы говорите. Что большая часть каббалистов, как Бааль Шем Тов, рабби Нахман из Бреслава, совершали многочисленные попытки переехать в Израиль. У них не получилось. Было много примеров, что именно каббалисты очень хотели, весь этот период очень стремились переехать в Израиль. У них было много-много попыток.

М. Лайтман: Я не знаю, что там было – политика или что, что происходило, но по отношению к стране Израиль… (может быть, потому что в стране Израиль была уже власть мапайников, я не знаю. Я не знаю, какими были расчеты и что там произошло, поэтому я не собираюсь об этом судить.

Реплика: Еще, что касается этой темы – большой каббалист АГРА (Виленский Гаон) сам пытался тоже переехать и в конце 18 века, ему не удалось, а ученики его переехали. Если смотреть на историю, и мы говорим, что это как раз начало сионизма. То есть ученикам АГРА в начале 19 века удалось переехать в Израиль.

М. Лайтман: Хорошо. Что?

Реплика: Я прошу прощения, что я упорствую, но все-таки общее ощущение, что они путали народ. Ну даже в Германии, вот как Хаим говорит, то есть пытались как-то действовать, то есть пытались заниматься евреями. То есть сначала был запрет посещать магазины, и постепенно довели их до уровня собак, а потом и вообще, и всё равно они не хотели переехать.

М. Лайтман: Ты еще вскоре увидишь это на примере Америки. Очень просто. Для чего мне спорить с вами? Вы увидите это в ближайших событиях истории. И вы увидите, насколько евреи сворачиваются и готовы принять всё, и опустить голову, только бы не оставлять этот рай. Вперед! (01:12:53) 

Заголовок: «Хороший верховный комиссар».

Из 600 тысяч евреев, которые жили в Германии и Австрии, менее десяти процентов воспользовались соглашением о передаче и эмигрировали в Израиль. Одним из наиболее встречающихся аргументов, касающихся еврейской эмиграции в Израиль, было то, что евреи хотели бы приехать в Палестину, но политика британского мандата по миграции это всё ограничивала. Но если такова была ситуация, каков смысл было вообще подписывать соглашение передачи? По какой причине, чтобы там ни было, в общем обоснования политики британского мандата в отношении еврейской миграции в Израиль во время нацистов, часто пропускались критические факты, которые при добавлении к этой истории, отражают разворачивание событий в совершенно новом свете.

М. Лайтман: То есть это не британцы, которые не позволяли эмиграцию. 

В начале 1929 года палестинские арабы начали серию нападений на евреев. В течение недели между 23-им и 29-ым августа 1929 года 133 еврея были убиты и около 200 ранены. Многие из жертв подверглись пыткам, издевательствам, физическому и сексуальному насилию. Во время беспорядков 17 еврейских поселений, в основном небольших, плохо защищенных, были эвакуированы и покинуты. Исраэль Амикам – юрист и писатель, который взял интервью у некоторых жертв беспорядков и задокументировал ответы британского мандата в Палестине в то время, опубликовал книгу под названием «Атака на еврейское поселение в Израиле в 1929-м году». В своей книге Амикам описывает многочисленные случаи пыток, убийств, насилования, поджогов и других актов невыразимой жестокости по отношению к беззащитным женщинам, детям и пожилым людям.

Травматические события лета 1929-го года вызвали шок не только во всем еврейском поселении в Израиле, но и в Великобритании. Вследствие этих событий британское правительство назначило сэра Джона Хоуп Симпсона исследовать беспорядки и сделать практические выводы для исправления ситуации. Результатом стал доклад Хоуп Симпсона, который, как сказал известный историк профессор Норман Роуз, «чрезвычайно критично относился к сионистским методам в Палестине».

В соответствии с выводами и рекомендациями отчета Хоуп Симпсона, министр колонии лорд Пассфильд издал официальное заявление британской политики в Палестине, которое стало известно как «Белая книга Пассфилда». В своей книге пишет профессор Роуз: «Бессмысленная, грязная война», что Пассфилда «чрезвычайно критичен к сионистским методам в Палестине, особенно в отношении иммиграционной политики и покупки земли. Только в одном конкретном случае сионисты могли получить какое-то удовлетворение: было подтверждено, что насилие является результатом нападений арабов на евреев, которым не было никакого оправдания». Пассфилд сделал свои выводы в своем заявлении о политике, которое поддерживало «радикальные ограничения в масштабе еврейской иммиграции и покупки земли, а также законодательные предложения, враждебные Национальному сионистскому движению. Даже Беатрис Уэбб, жена Пассфилда, сама не являющаяся другом сионизма, считала, что это всё было «плохо подготовлено и бестактно».

Неудивительно, что «Белая книга» не получила теплого приема среди сионистов. Вейцман и другие лидеры Еврейского агентства подали в отставку в знак протеста против того, что они назвали попыткой «торпедировать проект Еврейского национального дома». Хотя Вейцман официально подал в отставку, он не перестал действовать. И другие сионисты ответили на Белую книгу, развернув кампанию против нее. В результате этого, в письме Вейцману, которое было представлено Совету Лиги Наций в качестве официального правительственного документа, направленного Верховному комиссару в качестве инструкции Кабинета министров, представлено и зарегистрировано на заседании парламента Рамсея Макдональда, премьер-министра. Это не отменяло Белую книгу Пассфилда, но изменило ее стиль и содержание до такой степени, что сделали эту Белую книгу практически бессмысленной. Письмо Макдональда ознаменовало период беспрецедентного роста и расширения поселения. Естественно, арабы смотрели на это по-другому. Раздражительно, презрительно, они назвали это «Черным письмом». (01:18:34)

После всеобщих выборов в октябре 1931-го года полностью изменилась политическая карта в Англии, и лейбористская партия была побеждена. Макдональд к тому времени уже ушел в отставку, был переизбран на пост премьер-министра, сформировал совершенно другой кабинет, который был намного теплее по отношению к еврейским целям. Вскоре после выборов Макдональд снял с должности Верховного комиссара-канцлера и вместо него назначил генерала сэра Артура Гренфелла Ваучопа. «Для сионистов, – пишет Роуз, – Гренфелл Ваучоп был, пожалуй, лучшим Верховным комиссаром Палестины». «Я даю вам хорошего человека, такого же шотландца, как и я», – заверил Рамсей Макдональд Бен-Гуриона. Ваучоп немедленно решил воплотить в жизнь дух письма Макдональда. Администрация нового Верховного комиссара стала свидетелем резкого роста еврейской иммиграции. В 1933-35 годах в Израиль въехали 134 540 иммигрантов – поистине резкий рост по сравнению с общей цифрой в 247 404 за период 1921-35 годы. Приход Гитлера к власти в январе 1933 года послужил стимулом для всплеска еврейской иммиграции, и может изменить демографическую структуру страны. К сожалению, как отмечалось ранее, только 26 000 евреев приехали из Германии, остальные приехали из Восточной Европы.

К сожалению, на самом деле, не только Гренфелл Ваучоп был благосклонен к еврейскому делу в Палестине. В рамках подготовки к Соглашению о переезде, Хаим Вейцман и Хаим Арлозоров провели 14 апреля 1933 года встречу с Верховным комиссаром Г. Ваучопом и сэром Филиппом Канлифф-Листером, британским секретарем по делам колонии в экспериментальной сельскохозяйственной станции около Тель-Авива. «Канлифф-Листер был чиновником кабинета министров, который непосредственно контролировал колонии Англии и мандат Палестины», – пишет Блэк. «Вместе Ваучоп и Канлифф-Листер имели право радикально изменить курс еврейского национализма в Палестине. Канлифф-Листер уже говорил с еврейским палестинским промышленником Пинхасом Рутенбергом в Лондоне о переезде немецких евреев в Палестину посредством финансовой компании. По сути дела, колониальный секретарь одобрил это. (01:21:51)

Арабы в отчаянии начали свое первое и единственное восстание, направленное напрямую против британского мандата. В пятницу, 27 октября 1933 года, Исполнительный комитет арабских стран провел несколько одновременных демонстраций с применением насилия против полицейских из Британского мандата по всей Палестине. Беспорядки были продолжением арабских демонстраций, которые прошли за две недели до этого в Иерусалиме. Согласно The Sunday Times, в ходе этих беспорядков погибли 20-ть арабских участников этих демонстраций. Тем не менее, еврейская иммиграция продолжалась практически без помех.

К настоящему времени отношения между лидерами сионистской организации и существующим британским правительством были более чем теплыми; чувствовалась прямая поддержка. На самом деле, за много лет до этого Хаим Вейцман уже встречался с Гербертом Самуэлем, который теперь был министром внутренних дел. На этой встрече Самюэль, номинально либеральный еврей, был более чем в восторге от идеи еврейской родины, чем сам Вейцман. В письме, в котором Вейцман описал свою встречу с Гербертом Самюэлем, он с удивлением отмечает: «Что Самюэль полагал, что мои требования были слишком скромными, и что в Палестине должны произойти большие дела; он сам будет действовать и ожидает, что еврейство само двинется в Палестину». Но самыми удивительными были последние слова Вейцмана о встрече: «Самюэль не исключал возможности восстановить Храм, как символ еврейского единства». (01:23:49) 

Заголовок: Окно для немецкого еврейства постепенно закрывается.

М. Лайтман: Вы послушайте, послушайте. Это действует, это работает. Это формирует душу. Нам необходимо это как подготовка к нашему будущему, потому что по-другому мы не сможем прийти к исправлению. (01:24:21)

Окно постепенно закрывается для немецкого еврейства.

Когда Мильденштейн основал еврейское отделение в СД (разведывательное управление СС), его целью было облегчить еврейскую иммиграцию в Палестину. Он был не только энтузиастом сионизма, но также и воодушевил этим остальную часть своего отделения. Один из работников Мильденштейна, который был в некотором смысле «протеже» Мильденштейна, был австрийцем, вступившим в нацистскую партию через несколько месяцев после прихода к власти Гитлера в Германии. Звали его Адольф Эйхман. По словам известного романиста и издателя Анны Портер, «Эйхман одел свою нацистскую форму тогда, когда национал-социализм всё еще был вне закона в Австрии».

В 1934 году был «большой прорыв» Эйхмана, как он писал об этом позже, когда он встретился с Леопольдом Мильденштейном на Вильгельм штрассе 102 в Берлине. Бывший австриец, фон Мильденштейн начал обучать Эйхмана основам своей идеи. Он сказал ему, что в первую очередь нужно прочитать книгу «Еврейское государство» Теодора Герцля. Эйхману понравилась книга. Он подумал, что книга дает ему понимание еврейского сознания, а также представляет возможное решение для «еврейской проблемы»: эмиграция в Палестину. В конце концов он сосредоточился на этом, и решил, что станет специалистом по евреям. После Герцля он прочитал труды Макса Нордау и Моше Гесса. Он написал статью об идеях Герцля и сионистских организациях. Он выучил ивритский алфавит и через несколько месяцев смог прочитать, хотя и медленно, газету на идиш. Он подписался на еврейское издание «Haint» (сегодня). Он хотел посмотреть, кто пишет о том, как описываются аспекты еврейской жизни в рейхе. Он хотел понять, какими людьми были евреи.

Тем не менее, несмотря на соглашение о переезде, которое предлагало евреям иммигрировать в Палестину и давало им преимущества, которые не давала ни одна другая страна, и, несмотря на доброжелательную политику Британского мандата в отношении еврейской иммиграции в Палестину, которая привела к притоку евреев из других стран, немецкие евреи занимали очень маленькую часть иммигрантов. Очевидно, все эти меры не давали достаточного импульса немецким евреям для переезда в Палестину; большинство из них всё еще оставались на месте.

Как отмечалось ранее, для содействия иммиграции евреев в Палестину нацистская Германия поддерживала сионистские организации в Германии. Профессор Блэк подробно описывает, насколько серьезной была эта поддержка. «Признание сионизма нацистами, начавшееся в апреле 1933-го года, было очевидным, поскольку сионисты обладали явно защищенным политическим статусом в Германии. Сразу после поджога рейхстага 27-го февраля 1933-го года нацисты разгромили практически всю политическую оппозицию. В результате чрезвычайных указов большинство не нацистских политических организаций и подозрительных газет были распущены. На самом деле, около 600 газет были официально запрещены в 1933-м году. Другие были заглушены путем насилия. Исключениями были Jüdische Rundschau (Еврейское обозрение), еженедельник «Сионистская федерация Германии» и несколько других еврейских изданий. Еженедельник немецкого сионизма продавался на улицах и в газетных киосках. Хотя многие влиятельные арийские издания были вынуждены ограничить размер своих страниц, чтобы сохранить газетную бумагу, «Jüdische Rundschau» не пострадал от обязательного нормирования газетной бумаги в 1937-м году».

Но, несмотря на все эти усилия, слишком мало евреев были готовы отказаться от Германии и переехать в Палестину. Фон Мильденштейн, который написал сочувствующие статьи о сионизме в «Der Angriff» и основал еврейское отделение в СД, теперь был начальником Эйхмана, и всё более нетерпимо относился к евреям – так же, как и его начальство. В июне 1936 года Мильденштейн оставил или был отстранен от должности, по-видимому, в результате его неспособности побудить евреев покинуть Германию и отправиться в Палестину – Землю Израиля. Он всё еще был обеспокоен Палестиной, но уже с другой стороны. В 1938 году Мильденштейн вступил в «министерство пропаганды» при Геббельсе, где, будучи начальником отдела пропаганды на Ближнем Востоке, он работал над тем, чтобы подорвать свою прежнюю политику и подстрекать арабов к насилию против евреев в Палестине. Уход Мильденштейна повлек за собой сдвиг в отношении еврейского отдела к евреям, в конце которого Адольф Эйхман стал руководителем отдела. «В начале 1940-х годов, – пишет Блэк, – область занятий Эйхмана сменилась с эмиграции и сионизма на депортацию и геноцид, поскольку он организовал перемещение миллионов евреев в газовые камеры Европы». (01:30:41)

План Б – Вытеснить евреев.

Мы уже показали, насколько далеко нацисты зашли в том, чтобы поощрить иммиграцию в Землю Израиля в качестве средства решения «еврейского вопроса». Они не только поддерживали сионистские организации, но и жестко подавляли не сионистские и в особенности ассимиляционные еврейские организации. Фрэнсис Никосия и Дэвид Скрейс пишут в «Еврейской жизни в нацистской Германии», что «между 1933 и 1935 годами сионистское движение очень быстро стало единственным политическим выбором для евреев в Германии, поскольку его рост вскоре опередил рост числа не сионистских организаций и стал доминировать в политическом отношении немецко-еврейского руководства в Берлине. В ноябре 1935 года Ассоциация немецких национальных евреев была распущена, и организация CV должна была изменить свое название на «Центральная ассоциация евреев в Германии» с «Центральная ассоциация немцев еврейского вероисповедания», и были ликвидированы любые «ассимиляционные» тенденции. В течение следующих трех лет организация еврейских ветеранов войны постепенно была ликвидирована. Поскольку CV и RJF (Рейхская немецкая федерация еврейских фронтовиков) стали всё более неактуальными, две сионистские организации остались единственными еврейскими организациями политического характера. (01:32:52)

М. Лайтман: Есть вопросы до сих пор?

Вопрос: Прежде всего, Хаим с товарищами проделал замечательную работу, собрал материалы, скомпилировал, это действительно впечатляющая работа, без сомнения. Но главный посыл, как я думаю, из этого – то, что евреи должны переехать в Землю Израиля. Вся история это показывает. Такой посыл прослеживается из книги. А вопрос: как из этого перейти к единству евреев и Творца? (01:33:41)

М. Лайтман: Это вещи, которые идут параллельно, а не одно за другим. Так я думаю. Мне очень тяжело говорить об этом, потому что мы находимся здесь так же на перекрестке. Американские евреи не знают, что происходит, не знают, что будет, и они не захотят это слышать. Это как Лео пишет о том, что он спросил на мосту в Бруклине во время марша. Они вообще не могли понять, о чём вообще он говорит, как я понял. Так, что мы тогда должны делать? Я не знаю. Я буквально ощущаю беспомощность, растерянность, я не знаю, что делать. Понятно, что в конце концов американские евреи должны будут переехать в Землю Израиля, потому что будет такое давление, такие силы будут стоять, которые будут буквально против Израиля действовать, и это для пользы Америки. И они сделают нам как бы добро, типа одолжения – что вот это ваше единственное место для американских евреев – Израиль. Я не знаю. (01:35:26)

Реплика (Хаим Рац): Книга проходит по всей еврейской истории. И в течение всей истории мы видим, что проблема в отсутствии единства в народе. В каждую эпоху это выражается по-разному. И всегда есть какая-то возможность выхода, которую народы мира предлагают нам, а мы не берем ее. Мы хотим остаться, отказаться от этого и раствориться среди принимающего народа. Теперь в этой главе говорится о немецкой Германии и возможностях сионизма – выбрать или не выбрать. Потом мы увидим, что нацисты перешли от попыток переселить евреев в Палестину – к попыткам просто вытолкнуть их из страны. И каждый раз, когда ты читаешь всю книгу – ты получаешь общий взгляд на явление и тогда, как написал один человек в своей реакции на книгу, не из наших, он говорит, что общая картина – это когда евреи объединяются, когда евреи едины – то им хорошо, когда они разъединены – им плохо. Именно это и верно. То есть он правильно понял. В каждую эпоху есть как бы выход, который евреи не выбирают. И в последней части книги мы покажем там, где будет подведен итог всей книги, там будет описано, что наша миссия быть едиными, показывать единство миру, если этого мы не делаем, – нам плохо – как пишет Бааль Сулам в статье на окончание Книги Зоар. То есть всегда у евреев есть возможность идти таким путем. (01:37:50)

М. Лайтман: И еще, какое твое мнение? Переехать в Землю Израиля или остаться и объединиться в Америке? Ну, в этом же вопрос. Что ты не знаешь? Твое внутреннее впечатление? Из того, что ты занимался всеми этими материалами, ты заходил в архивы, стал просто специалистом, столько книг проработал. Как бы то ни было, это тебя все-таки выстроило внутри по-другому. После того, как ты соединил все эти материалы, проработал, что ты советуешь евреям Америки? Неважно, есть там ограничения: деньги, место и все эти вещи. Так все-таки, что лучше – оставить Америку и переехать в Израиль, или объединиться в Америке, и Творец с ними там? (01:38:46)

Ученик: Сказать мое личное мнение?

М. Лайтман: Да, твое личное мнение. Я спрашиваю тебя об этом. Ты хочешь подумать?

Ученик: Нет, может быть уже слишком поздно. Нам запрещено действовать исходя из того, что слишком поздно. Запрещено действовать – как будто слишком поздно. Но, состояние не хорошее.

М. Лайтман: Да, это действительно, точка очень болезненная, но из этой точки могут развиться новые вещи. Ну, хорошо, что мы прочитали эту часть: насколько были все эти противостояния, борьба, все эти течения в Польше, в Германии и так же в Израиле, Палестине. Мы еще должны будем вспомнить то, что мы прочитали, когда будем слушать новости завтра и послезавтра. (01:40:25)

Вопрос (Семен Винокур): Я бы хотел спросить: тот, кто отреагировал на книгу Хаима, что евреям хорошо, когда они вместе. Есть примеры в книге, где действительно видно, что евреям хорошо, когда они вместе?

Реплика (Хаим Рац): Для этого должны быть такие примеры в истории.

Ученик: Да, но подчеркивается это в книге, потому что пока...

Реплика: То, что он понял из этой книги – это посыл, который мы хотим передать.

Ученик: Да, но примеры?

Реплика: Да, но прежде всего хорошо, что понял общий посыл. У него есть там свое мнение, но посыл он понял. Есть ли примеры, что когда мы едины, то хорошо нам? Проблема в том, что мы никогда не были едины. (01:41:21)

М. Лайтман: Короткие примеры: пока мы не заканчиваем строить Храм, пока не возвращаемся из изгнания Вавилонского.

Реплика (Хаим Рац): Ну, царь Соломон, это понятно. И были примеры. Был пример перевода Торы 70-ю переводчиками. Был такой период в истории евреев относительно спокойный. Потом есть в восьмой части пример такого относительно хорошего положения евреев в Италии. Там хотя была и ассимиляция, и разделение на ортодоксов, сионистов, всё там было, все проблемы евреев Европы были и в Италии, за исключением одного: они не были разобщены. Это по-прежнему была единая еврейская община со всеми своими различными мнениями, была одна община с единой газетой, было общинное сознание евреев. И несмотря на то, что в Италии были фашисты, и было влияние немцев, и так далее, практически там должна была произойти Катастрофа, но практически там не было антисемитизма. Есть даже письмо Гиммлера, где он пишет, что итальянцы не делают то, что мы им предписываем, и не высылают своих евреев. Италия стала убежищем для евреев Франции. Итальянцы очень сильно сопротивлялись по отношению к тому, что требовали от них немцы, они не выслали евреев в концентрационные лагеря. Условия существования евреев были удобными, всё было там хорошо. Все-таки 15% итальянских евреев было убито, но это произошло после того, как в 43 году Италия вышла из войны, немецкие войска вошли в Италию и тогда они начали высылать евреев. (01:44:03)

М. Лайтман: Да.

Реплика (Яков Сабаль): Вопрос в отношении книги. Есть вещь, которой в книге нет, но может быть стоит ее внести туда? Нацисты в конце Второй мировой войны очень тесно сотрудничали с арабами в Палестине и внедрили им нацистскую идеологию. И часть нацистов переехала на Ближний Восток, и растворилась в арабском населении. Может быть это подействует на публику.

Реплика (Хаим Рац): Да, это то самое изменение в сознании, которое было у Мильденштейна, который в самом начале очень сильно поддерживал сионистов, а в конце он полностью изменил свое мировоззрение. Он перешел в министерство пропаганды Геббельса и начал действовать против сионистского движения, он писал книги против сионизма, стал поощрять арабов в их выступлениях против сионизма. То есть нацистское мнение о сионизме изменилось на 180 градусов.

М. Лайтман: Да, понятно. После того, как они увидели, что с евреями у него ничего не получается. (01:45:57)

Вопрос: Мы обычно цитируем знаменитых антисемитов, в частности Форда, но в этой главе как раз нет таких цитат. Нацисты пишут о сельском хозяйстве, но они не пишут о духовном лидерстве евреев.

М. Лайтман: Как они могли вообще о духовном говорить, где ты видишь такое? Они просто хотели уничтожить евреев, чтобы их не было в Германии.

Ученик: Да, но я бы хотел спросить, как это связано с духовным лидерством евреев, так, как об этом писали другие антисемиты? Мы говорили о том, что у больших антисемитов было понимание о духовной роли евреев. А вот в этой главе это не прослеживается.

Реплика (Хаим Рац): Ну не знаю, я это не исследовал. Он пишет, что тем сионистам, которые хотят переехать в землю Израиля, надо помочь, что земля Израиля возвращает себе своих детей, но о духовном преимуществе евреев он не пишет.

М. Лайтман: Они много чего изучали. Я не знаю, может быть есть какие-то источники, которые говорят больше об этом. Много учили. (01:47:47)

Реплика (Хаим Рац): Только добавить к тому, что спросил Шауль. Если кто-то найдет цитату, найдет какой-то пример, где антисемиты говорят о духовной роли Израиля, я буду рад получить эту цитату.

Реплика: Хаим говорит, что сейчас уже немножко поздно.

М. Лайтман: Это Хаим сказал, я не подписываюсь под этим. Хотя мы и работаем в недостатке, ощущаем это, но исходя из того, что раскрывается, мы должны работать.

Ученик: Но все-таки, что мы, как мировое кли можем сделать? Есть подготовка, есть какое-то усилие, которое мы можем дать в объединении?

М. Лайтман: Я не знаю. Я обращаюсь к тебе, как к говорящему на английском языке, чтобы ты начал распространять эти и другие наши материалы. И еще, и еще и во все стороны в интернете. Как ты можешь ждать, достучаться, прийти к кому-то сегодня? Только в такой форме. Поэтому каждое свое свободное мгновение ты должен заниматься этим: распространять эти материалы.

Ученик: Вы считаете, что мы делаем достаточно, мы здесь и мировое кли? (01:49:17)

М. Лайтман: Нет, конечно же, нет. Достаточно будет только в Гмар Тикуне, а до этого ничего недостаточно. Да, Яков.

Реплика: Всегда кажется, что голос антисемитизма сильнее, чем наша возможность распространения.

М. Лайтман: Нет, просто у нас есть возможность, которую мы не реализуем, поэтому кажется, что наше распространение слабое, потому что мы не используем все возможности для этого.

Ученик: Мы видим, какие усилия делает Германия, чтобы поощрить евреев к эмиграции в Палестину. Можем ли мы передать наш посыл людям, которые нас не любят, антисемитам, чтобы они воздействовали правильно на евреев? (01:50:24)

М. Лайтман: Когда у меня есть возможность говорить с лидерами антисемитов, например, американцы или еще кто-то, я никогда это не отвергаю, я всегда с этими разговариваю.

Ученик: Да, но считаете ли вы, что у них есть возможность, посредством нашего объяснения, чтобы они поняли, как надо правильно воздействовать на евреев?

М. Лайтман: Я не понимаю; я объясняю лидерам антисемитов в Америке, когда у меня есть такая возможность. Я объясняю им нашу линию и потом мы видим, какое-то влияние есть на них, а более этого я ничего не могу сказать. Если у тебя есть возможность встречаться с такими людьми, я буду рад. И мы даже здесь принимали таких людей из БиБиСи и других организаций. У меня нет никаких проблем с этим. Я готов встречаться со всеми. Я не обязан с ними целоваться, но разговаривать, да, я буду рад с ними говорить.

Вопрос: Почему со стороны высшего управления открывают какой-то выход, поддают возможности, как скажем было у евреев в Германии, была возможность выехать, всякие соглашения о вывозе имущества; а с другой стороны, хотя высшее управление и открывает дверь, но оно не дает возможности выйти?

М. Лайтман: Творец – это закон Природы, когда есть сила отдачи и сила получения, система посередине и как они должны связываться с друг другом, и всё. Нет сердца у Него, каких-то расчетов интимных, для меня это близко, дальше, как написано таким языком в Торе или что-то подобное. Дан закон и невозможно по-другому, и если вы думаете, что это как-то можно переступить, не вечность Он будет с нами спорить и бороться – нет, это всё только во вред себе.

Предоставь нам такие цитаты, дай нам, чтобы было видно – как нож режет, и всё. А что по-другому, что эти все сделали ради Творца? А кто это всё сделал, если не Творец? Та же сила. (01:53:02)

Ученик: Да, я слышал как вы говорили. Вы говорите: «Смотрите, как высшее управление хотело подтолкнуть евреев».

М. Лайтман: Так мы говорим на человеческом языке, на языке идей, но на самом деле тут есть закон, который от начала до конца действует и ничего не меняется посередине. Как там написано, Творец не меняет законы творения. Ну, мы читали такие предложения. Не думай, что вдруг будет какое-то изменение в твою пользу, такой поворот какой-то. Как такое может быть? Это же законы, как физика, биология, химия, такой же закон Природы.

Ученик: Да, но что это за закон, который в начале как бы работал на благо евреев, а затем…

М. Лайтман: Ну, это очень простое объяснение. Как действует закон, что зародыш развивается в матери, в чреве матери. А потом, когда он рождается, все к нему так хорошо относятся, и всё общество, пока он маленький, пока не вырастет. Где это написано в статье «Мир»? Потом как начинают к нему жестко относиться, всё написано там. Наша основная проблема в том, что мы думаем, что у Творца есть сердце. Это не сердце, а общий закон Природы, и всё.

Ученик: Так чего не хватало евреям, для того, чтобы…

М. Лайтман: Только одного – если ты объединяешься – таким образом ты ускоряешь процесс, и он развивается в хорошем, приятном виде. Потому что весь процесс стремится к объединению, он и идет к объединению. Если ты ускоряешь этот процесс, то получается, что ты делаешь добро, а если нет, тогда ты делаешь зло. И если ты обязан участвовать в объединении и не участвуешь, тогда ты наносишь вред всему миру. Это не те, у которых есть свободный выбор.

Ученик: Да, но что там было, чтобы сказать евреям, что вы это должны сделать, что вы должны объединиться, что вы должны подняться над различиями, как Хаим приводил пример Италии.

М. Лайтман: Я не знаю, закон. Сейчас у тебя просто сгорают леса в Австралии, говорят, миллиард, огромное количество животных горят в лесу, – что ты можешь сделать с этим? Дано разрешение этой злой силе – ну, как там написано, я не помню уже в точности. Ну как там это?

Реплика: В книге «Mein Kampf», есть такие слова, вызывающие дрожь. Он пишет, что вечная Природа преследует нарушение ее законов, и я уверен сейчас, что я действую по указанию Творца и с евреями буду воевать во имя Творца. (01:56:30)

М. Лайтман: Ты не можешь сказать, что он просто больной на голову. Нет, это силы природы так формируют каждого, человек так вот раскрывает рот на это. Ничего не сделаешь, это было во все времена. Что, не рукой Творца было всё это сделано в Вавилоне, Навуходоносор и в другие времена? Нужно только не упрямиться, а использоваться свободу воли, это единственное. Ты хочешь что-то добавить?

Реплика: В книге Зоар, глава «Ахарей Мот», написано, что «властители мира в каждом поколении, прежде чем приходят в мир, предстают перед Творцом и даже те души людей, прежде чем явиться в мир, они предстают»… Нет, я другую цитату прочитаю. «Каждый властитель, в чьих руках убивать или оживлять, он не является настоящим властителем, потому что сердца властителей в руке Творца». 

М. Лайтман: Хорошо.

Ученик: Кроме моих близких братьев, вся моя семья находится в Соединенных Штатах, и я там достаточно много времени прожил. Те годы, когда мы говорим, перед Германией, перед тем как нацисты пришли к власти в Германии, в Америке тоже был очень большой антисемитизм. Мой отец тоже всё это на себе испытал, и как относились как к собакам там, когда он в школу ходил, испытал это. В 1905 году был кризис в Америке и произошел раскол между ортодоксами и теми, которые начали как-то связываться, ассимилироваться в это существующее общество в Америке. И было что-то посередине, консерватизм начал развиваться, и пытались также войти в глубину иудаизма, но это не привилось и на сегодняшний день моя большая семья так чувствует, что для них Израиль это как пятно какое-то – здесь диктатура, здесь плохо относятся, и они конечно же природным образом ассимилируются в Америке. Понятно, что не хватает им удара какого-то такого, чтобы их потрясло, хотя потрясение это происходит, есть проблемы с банками там и так далее, и сейчас очень много иммигрантов из исламских стран. И понятно, что всё это на них упадет, но им не хватает также потрясения внутреннего.

Я написал так для распространения в своей семье об этом, и мой двоюродный брат написал мне: «Вот то, что ты написал сейчас, так ты просто ты перечеркнул всё, что во мне есть еврейского, то есть большую часть еврейского, то есть не хочу это знать». Я так написал это очень жестко, я обратился к Хаиму, Хаим дал мне какой-то материал, и я написал им это, и стало тихо, то есть никто вообще никак не реагировал, они это прочитали и всё, и не хотят никакого контакта со мной. И кроме того, что я написал им то, что вы написали, когда я написал еще раз, тот же мой двоюродный брат пытался атаковать это, но я не стал реагировать; посмотрим, что дальше будет с книгой.

Но, если мы подготовим как такой запасной план хотя бы, то есть такую основу для интерактивного общения, конечно же, сначала в Израиле, но и также и в Америке со всеми общинами еврейскими, которые переехали в Америку из Израиля, они вернутся тогда, ортодоксы, может быть, приедут. Но моя семья никогда оттуда не уедет, только если действительно насильно их оттуда перевести сюда. Но когда перед ними раскроются материалы, которые дадут им такое очень глубокое понимание того, как ошибочна эта основа, на которой они построили свою теорию, – у них не будет выбора, они должны будут как-то справляться с этим внутренним шагом, который они должны будут сделать, потому что это свыше.

Им нужно будет место работы, и где их расселить и должны быть у нас какие-то места, где мы сможем интерактивно с ними общаться, мы должны подготовить такие инструменты. Но самое лучшее, чтобы справиться с этим антисемитизмом в мире, с огромным эгоизмом этим, который есть, вы коснулись этого намеком, но и у меня есть также и личные материалы. Если мы будем использовать анимацию, мультипликацию, то есть ты можешь показать там всё: и конец мира, и как наука каббала объясняет всё, как мы должны объединиться и как мы успокаиваем эти силы злые, и как мы можем это все смягчить.

На письме это не так воспринимается, тяжело очень до них достучаться, но когда ты делаешь это в анимации, в мультипликации, то ты можешь показать всё это, как такое чувственное впечатление создать, подействовать на них. И легко в общем-то в конечном итоге мы сможем получить такое средство и делать это промышленно. Они захотят, чтобы у нас были такие возможности. Давайте сделаем, может быть, мозговой штурм, и начнем писать сценарий. Я думаю, я уверен, что это возможно. (02:04:10)

М. Лайтман: Если ты знаешь, то я приглашаю тебя стать руководителем рабочей группы.

Ученик: У меня нет проблем, я девять лет назад еще начал передавать сюда в Бней Барух, и недавно опять поднял эту тему.

М. Лайтман: Нет, ничего не надо передавать, просто приходи сюда.

Ученик: Я буду рад, если это произойдет, я готов со всеми встречаться.

М. Лайтман: Всё, назначили тебя.

Реплика (Семен Винокур): Мы начали, Моше начал этот процесс, мы начали делать анимацию вокруг этой книги, так что обращайся ко мне, и мы попробуем это сделать.

М. Лайтман: Да, конечно, мы должны открыть новый отдел, понятно, да, конечно.

Вопрос: Есть еще одна часть в народе Израиля, географически она далека от евреев Европы, и какова роль этой части евреев?

М. Лайтман: Мы не говорим о роли части евреев.

Вопрос: Я хотел спросить о посыле. Мы всё время говорим о евреях, но когда мы говорим о том, что это переходит на плоскость духовного, так вопрос: в духовном не важно, от какой матери ты родился, чтобы исправить мир?

М. Лайтман: Да, но есть то, что ты обязан, поскольку ты еврей – это мы видим на протяжении всей истории, в особенности то, что относится к выходцам из Европы, но сейчас Америка, неважно. И есть понятие, что поднимаются и соединяются с духовным посылом все те люди, которые чувствуют внутри себя пробуждение (из народов мира), они тоже присоединяются к единству, к объединению, они тоже начинают это движение. Так что? (02:06:32)

Ученик: Это не создаст конфликт в дальнейшем?

М. Лайтман: Нет, не будет никакого конфликта. Почему должен быть конфликт, если в конечном счете все должны объединиться? Так какая разница, кто раньше, кто позже? Тот, кто готов – пожалуйста. Почему конфликты, – я не понимаю? Откуда мысль такая возникает о конфликте?

Ученик: Я не спрашиваю о конфликте, я говорю о нашем посыле «Евреи всего мира, давайте объединимся».

М. Лайтман: Да, прежде всего евреи. А что я скажу – «весь мир»? Это как будто бы я там в воздухе витаю.

Ученик: Так что это за такие этапы – поэтапно?

М. Лайтман: Потому что еврей, где бы ты ни был, в любой стране, он чувствует себя под давлением, поэтому к нему можно обратиться, есть основа. Друзья, вы просто пишите, пишите статьи, делайте что-то, тогда я дам вам возможность спросить, а не просто так, что сейчас вы хотите что-то сказать. Нет, так не хочу. Ты хочешь что-то сказать очень важное, – напиши, а еще лучше – вырази в статье. Я не люблю просто пустые разговоры, советы; пишите и присылайте. Если человек не умеет выражать себя в такой форме, чтобы это можно было передать остальным, – его нечего слушать, мы должны заботиться о распространении, только о распространении. Было еще что-то, что нам надо было сделать с семи до восьми? Обсуждение конгресса, пожалуйста.

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/gQC4Xsg4?language=ru