Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.

Ежедневный урок №1, 8 февраля 2020 года.

Бааль Сулам. Предисловие к ТЭС, пункт 130-144.

М. Лайтман: Предисловие к Учению Десяти Сфирот, 798-я страница.

130. А те, кто удостаивается постичь и ощутить управление Творца на первой ступени раскрытия лика, называемой «возвращением из трепета», считаются мерой средних, так как чувства их делятся на две части, называющихся «двумя чашами весов». Ведь теперь, удостаиваясь «раскрытия лика» в стадии «Мир свой увидишь при жизни», они, по меньшей мере с этого момента и далее, уже постигли доброе управление Творца, подобающее Его доброму имени. И потому у них есть «чаша оправдания».

Однако не исчезли беды и горькие страдания, крепко отпечатавшиеся в их чувствах со времени тех дней и лет в прошлом, когда управлялись скрытием лика, еще не удостоившись вышеупомянутого возвращения. Всё это остается в силе и называется «чашей вины». Итак, у них есть две эти чаши, расположенные одна напротив другой таким образом, что с момента возвращения перед ними стоит в своей силе чаша вины, а позади них – обещанная им чаша оправдания. Тем самым, время возвращения лежит для них «посередине» между виной и оправданием. И потому называются «средними». [Бааль Сулам, «Предисловие к Учению Десяти Сфирот», пункт 130]

М. Лайтман: Хорошо? Ну, продолжи, они еще не вошли особенно.

131. А те, кто удостоился второй ступени раскрытия лика, называющейся «возвращением из любви», при котором злоумышления становятся для них заслугами, считаются склонившими «чашу обвинения» к «чаше оправдания». Иными словами, все страдания и мучения, высеченные на их костях в то время, когда подлежали управлению скрытием лика, были склонены теперь и обратились в «чашу оправдания», потому что всякое страдание и горе превратились в нескончаемо чудесное наслаждение. И называются они теперь «праведниками», так как оправдывают управление Творца. [Бааль Сулам, «Предисловие к Учению Десяти Сфирот», пункт 131]

М. Лайтман: Всё нормально?

Вопрос: Что это дает, если они в момент истины чувствуют все эти страдания? 

М. Лайтман: Дает им возможность почувствовать Его управление, что оно доброе, вечное. Сейчас ты это открываешь: что то, что казалось тебе страданием, – на самом деле ты получил от нулевого отсчета и до этого дня было только благо, просто ты не мог это всё расшифровать и видеть это как благо, которое исходит от абсолютной любви. А сейчас ты это видишь, чувствуешь, раскрываешь. 

Ученик: Так в чем смысл всех этих страданий, которые мы прошли?

М. Лайтман: Это не страдания, это подготовка келим. 

Ученик: Что это означает «подготовка келим»?

М. Лайтман: У тебя была подготовка келим, и без этого пути ты не смог бы прийти сейчас к состоянию, которое ты раскрываешь, как абсолютную любовь. Ну, подумай, подумай.

Вопрос: Бааль Сулам пишет, что с момента возвращения уже готова для них эта чаша обвинения, а после того, как они вернулись, тогда уже у них есть чаша оправдания, и то, что находится между ними, называется «средним». Как может быть такое среднее состояние вообще? Если он уже удостоился возвращения, ответа, тогда он уже оправдал. А если нет, – то что?

М. Лайтман: Сейчас он будет это объяснять, насколько я помню. Но вот это вот среднее промежуточное состояние – оно очень важно. Хорошо? (05:36)

132. И нужно знать, что мера средних возможна даже в тот период, когда человек подлежит управлению скрытием лика. Ведь благодаря дополнительным усилиям по укреплению веры в вознаграждение и наказание, раскрывается им свет великой уверенности в Творце. И удостаиваются в свой срок ступени раскрытия лика Творца согласно мере средних. Однако недостаток состоит в том, что они не могут выстоять в своих качествах, чтобы оставались они постоянно…

М. Лайтман: Это происходит. И это может произойти с каждым сейчас. Мы уже в этом находимся. Только проблема в том, что мы даже это раскрытие, когда мы это всё раскрываем, мы из этого выпадаем. Дальше.

…Ибо остаться постоянно можно лишь посредством возвращения из трепета. [Бааль Сулам, «Предисловие к Учению Десяти Сфирот», пункт 132]

М. Лайтман: Дальше.

133. Следует также знать следующее. Мы сказали, что свобода выбора бывает лишь во время сокрытия лика, но это не означает, что после того, как человек удостоился управления раскрытием лика, от него не требуется больше никаких забот и усилий в занятиях Торой и заповедями. И более того, основная часть работы в Торе и заповедях начинается после того, как удостоился человек возвращения из любви. Ибо лишь тогда ему можно заниматься Торой и заповедями в любви и трепете, как нам и заповедано. «Мир создан был лишь для полных праведников» (трактат Брахот, 61).

Это похоже на царя, пожелавшего собрать по стране всех наиболее преданных своих приверженцев и ввести их в работу внутри своего дворца. Что же он сделал: разослал по стране открытый приказ, чтобы каждый желающий, от мала до велика, пришел к нему заниматься внутренними работами во дворце. Но поставил из своих рабов многочисленных стражников на входе во дворец и на всех путях, ведущих к нему, приказав им хитростью вводить в заблуждение всех, кто приближается к дворцу, и сбивать их с пути, ведущего туда.

И, разумеется, все обитатели страны побежали к дворцу царя, однако были сбиты хитростью усердных стражников. И многие из них превозмогли тех стражников вплоть до того, что смогли приблизиться ко входу во дворец. Однако стражники у входа были самыми усердными. И любого, кто приближался ко входу, отвлекали и сбивали с большим рвением, пока не возвращался он так же, как пришел. И снова пришли, и ушли, и опять укрепились, и снова пришли, и ушли. Так повторялось несколько дней или лет, пока не утомились в своих попытках. И лишь герои среди них, чья мера терпения выстояла, победили тех стражников, и, растворив вход, удостоились тотчас узреть лик царя, который назначил каждого на подходящую ему должность. И, разумеется, с тех пор и далее не было у них более дел с теми стражниками, которые отвлекали и сбивали их, делая горькой их жизнь несколько дней или лет, когда приходили ко входу и уходили вновь. Потому что удостоились работать и служить пред великолепием света лика царя внутри его дворца.

Так же и в работе полных праведников. Выбор, свойственный периоду сокрытия лика, конечно же, не производится более с того времени, как растворили двери к постижению явного управления. К основной же работе Творца приступают именно на стадии раскрытия лика и тогда начинают шагать по многочисленным ступеням лестницы, основание которой на земле, а вершина достигает небес. Как сказано: «Праведники будут идти от успеха к успеху», и, согласно толкованию мудрецов, каждый праведник завидует славе своего товарища. И работа эта делает их пригодными к исполнению воли Творца, чтобы осуществился в них Его замысел творения: «насладить создания» Своею доброю и щедрою рукой. [Бааль Сулам, «Предисловие к Учению Десяти Сфирот», пункт 133] (10:52)

Вопрос: Он говорит здесь в отрывке, что только герои, у кого было достаточно терпения, победили. Мы на первой части урока учили, что мы должны прийти к отчаянию в собственных силах. Как эти две вещи сочетаются? 

М. Лайтман: Ну, что же это такое?! В чем вопрос-то? Нет здесь никакого вопроса! 

Ученик: На первой части: я должен отчаяться и видеть то, что не могу делать, я должен просить, а здесь написано, что они должны победить этих стражников.

М. Лайтман: Как ты приходишь к этому? Как ты проходишь по пути? Я вообще ну не могу понять твоих мозгов. Ханох, ну, что тут непонятно?

Ученик: Что здесь он пишет, что нужно победить тех стражников, которые пытаются сбить.

М. Лайтман: Когда?

Ученик: Когда поднимаются к дворцу.

М. Лайтман: Они стоят у меня на пути. Что это за стражники? Мои желания получать, которые хотят удержать меня на каждом шагу, чтобы я был всё время в «ради получения», всё время себе и только так. Правильно?

Ученик: Да.

М. Лайтман: Да, – ты не обязан соглашаться.

Ученик: Я не понял почему стражники – это мои желания получать.

М. Лайтман: А кто они?

Ученик: Ну я же хочу прийти только в желание отдавать. 

М. Лайтман: Стражники – это те условия, которые ты должен выполнить, проходя от одного к другому, а они стоят у тебя на пути, выставляют тебе условия. Можешь ты быть выше этого или нет? Выше этого, выше этого, выше этого. Ну, скажем, дали тебе такие условия, что ты можешь просыпаться в восемь утра, теперь – в семь, потом – в шесть, потом – в пять, в четыре, в три, в два. – Ну в два!!! Всё, ты теперь просыпаешься в два часа. Прошел этих стражников. Теперь: участвовать в собрании товарищей раз в день, два раза в день, три раза в день, пять раз в неделю, – еще различные такие вещи всё это делать – это всё условия, которые каббалисты: Бааль Сулам, а, главным образом, РАБАШ, которые предоставили нам в своих сочинениях. Чего здесь непонятно? (13:47)

Ученик: Здесь он говорит, что я должен…

М. Лайтман: Это силы, которые организуют тебя правильным образом, как прийти во дворец царя. 

Ученик: Я не способен связать как-то, что я должен побеждать эти силы и что нужно иметь терпение. Ты можешь терпеть и принимать эти условия на себя. 

М. Лайтман: Потому что ты согласен склонить свою голову и так принимать на себя то, что называется «бремя духовной работы». А что, у тебя есть еще какие-то возможности?

Ученик: Ну здесь я отменяю себя, я принимаю на себя вот эту тяжесть.

М. Лайтман: Что значит «склоняюсь и не принимаю»? Это как? Я иду по своему желанию или по тому, что мне говорят?

Ученик: Но это я иду. Я еще не пришел к разочарованию от собственных сил. 

М. Лайтман: Секундочка, секундочку! Это еще пока не отчаяние! Не надо перескакивать! Нет, еще не отчаяние. Дают тебе условия, условия, условия. Выполняй, выполняй и выполняй их. Когда ты их выполняешь, ты чувствуешь, что всё, – ты выжат, сил больше нет, мыслей нет, намерений нет.

Вначале была такая большая энергия, пришел полон сил. А сейчас у меня нет ничего. Я думал, что тут учат науке каббала, как получать, как понимать, чувствовать. И говорят тебе: «Нет. Всё это для тебя ноль, отдай всё другим! – Как это? Это что? – Это наука отдачи ведь, а не получения». И ты приходишь к отчаянию. Разве это неправильно? (15:46)

Ученик: Я не понимаю, как связать просьбу с отчаянием, когда ты просишь быть героем, у которого есть терпение?

М. Лайтман: Если ты выстоял до конца и продолжаешь, не важно что бы то ни было, что бы то ни было! – и это у каждого – то ты приходишь к состоянию, что лучше умереть, чем так жить, но вот это мне необходимо. Я готов умереть, пожалуйста, никаких проблем: я не могу отдавать, а это то, что я требую, – потому что это выше моей природы; но то, что в моей природе – заберите всё!

Ученик: Кто должен просить? Я не могу связать просьбу и то, что надо быть героем. Тут как бы есть две противоположности.

М. Лайтман: Да нет, нет. Оставь эту философию! Я готов преодолеть любое препятствие, пока не прихожу к состоянию, когда полностью выжат, полностью выжат. И это как раз те герои, у кого терпения хватило, и они приходят к состоянию: всё, нет больше сил, ноль. (17:04)

Вопрос: Он пишет, однако, непонятно, в общем-то, что такое раскрытие лика. И вообще, как такое может быть состояние, когда есть раскрытие лика Творца?

М. Лайтман: Раскрытие лика – это очень нехорошее состояние.

Реплика: Так это слышится, да.

М. Лайтман: Да-да – по отношению к нашему эгоистическому желанию получать – это смерть. Смерть! Это такие условия для работы, что просто невероятно, как такое вообще возможно? Становится понятно, в соответствии со временем, движением, местом, в соответствии с природой, – что происходит. Не остается тебе ничего, что ты мог бы добавить. Ты находишься в состоянии, что ты просто лопаешься, просто взрываешься: «А! что делать-то?» А тут ты ищешь. Сначала ты искал, как я могу чуть-чуть прокормить себя; дать душе своей; как бы мог бы получить. А теперь: как я буду обеспечивать свою душу, чтобы отдавать? – это гораздо тяжелее. (18:21)

134. И желательно знать этот Высший закон: раскрытие возможно лишь там, где было скрытие. Как и в делах этого мира, где отсутствие предшествует существованию. Ведь пшеница прорастает лишь там, где была посеяна и сгнила. То же и в Высшем: скрытие и раскрытие соотносятся как фитиль и пламя, льнущее к нему. Ибо благодаря всякому сокрытию, которое приходит к исправлению, раскрывается соответствующий ему свет. И раскрывшийся свет льнет к нему, как пламя к фитилю. И помни это на всех своих путях. [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 134]

М. Лайтман: Продолжи.

135. Вместе с тем пойми слова мудрецов о том, что вся Тора – это имена Творца. И на первый взгляд, слова эти непонятны, поскольку в Торе можно найти множество грубых слов. Например, имена грешников, Фараон, Бильам и им подобные, «запрет», «скверна», жестокие проклятия, и тому подобное. Как же можно уразуметь, что всё это имена Творца? [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 135]

136. И чтобы понять это, нужно знать, что наши пути – не Его пути. Наши пути в том, чтобы прийти от несовершенного к совершенству, а Его путем к нам идут все раскрытия от совершенства к несовершенному. Ибо вначале создается и выходит пред Ним абсолютное совершенство, и это совершенство нисходит от Его лика и ниспускается, сокращение за сокращением, через несколько ступеней, пока не приходит к последнему этапу наибольшего сокращения, что соответствует нашему материальному миру. И тогда раскрывается оно для нас здесь, в этом мире. [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 136]

137. И из сказанного пойми, что Тора, высоте добродетели которой нет предела, не создалась и не вышла пред Творцом сразу такой, какой предстает пред нами здесь в этом мире. Ведь известно, что «Тора и Творец едины», а в Торе нашего мира незаметно это вовсе. И мало того, для занимающегося ею ло лишма становится Тора смертельным ядом.

Но, как сказано выше, вначале, когда создалась пред Творцом, то создалась и вышла в абсолютном совершенстве, т.е. поистине в стадии «Тора и Творец едины». И это то, что в предисловии к «Тикуней Зоар» (стр. 3) называется Торой мира Ацилут: «Творец, свет и действия Его едины в ней». А затем низошла от Его лика и ступенчато сократилась многими сокращениями, пока не была дана на Синае, когда была написана такой, какой предстает пред нами здесь в этом мире, в своем облачении в грубые одеяния материального мира. [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 137]

138. Однако знай, что хотя расстояние между одеяниями Торы в этом мире и одеяниями в мире Ацилут неизмеримо, вместе с тем, в самой Торе, т.е. в свете, кроющемся внутри одеяний, нет никакого различия между Торой мира Ацилут и Торой этого мира, как сказано: «Я Своих действий не меняю» (Малахи, 3:6).

И более того, эти грубые одеяния нашей Торы мира Асия ничуть не менее ценны относительно облачающегося в нее света. Наоборот, с точки зрения их конечного исправления, они неизмеримо превышают по своей важности все чистые одеяния Торы в Высших мирах.

И это потому, что скрытие есть причина раскрытия. После своего исправления скрытие в пору откровения становится раскрытием, как фитиль – светом, льнущим к нему. И чем больше скрытие, тем больший свет раскроется и будет льнуть к нему во время его исправления. Таким образом, все те грубые одеяния, в которые облачилась Тора в нашем мире, нисколько не менее ценны, чем облачающийся в нее свет, и даже наоборот. [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 138] (23:57)

139. И так победил Моше ангелов своим утверждением: «Разве есть среди вас зависть? Есть среди вас злое начало?» (трактат Шаббат, 89). Иными словами, как разъясняется, большее скрытие раскрывает больший свет. Он показал им, что при помощи чистых одеяний, в которые облачается Тора в мире ангелов, не могут раскрыться большие света, а в одеяниях этого мира такое возможно. [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 139]

140. Итак, прояснилось, что нет никакого различия в чем бы то ни было между Торой мира Ацилут, где «Тора и Творец едины», и Торой этого мира. А всё различие лишь в одеяниях, так как одеяния в этом мире прячут Творца и скрывают Его.

И знай, что по имени Своего облачения в Тору Творец называется «Учителем», чтобы указать тебе, что даже во время сокрытия лика и даже в стадии двойного сокрытия Творец пребывает в Торе и облачен в нее. Ибо Он «Учитель», а она «Учение» (ивр. «Тора»). А грубые одеяния Торы пред нашими глазами есть крылья, покрывающие и скрывающие Учителя, облаченного и скрывающегося в них.

Однако, когда удостаивается человек раскрытия лика в четвертой стадии возвращения из любви, говорится о нем: «Не будет более скрываться Учитель твой, и глаза твои будут видеть твоего Учителя» (Йешаяу, 30:20), потому что с того момента и далее одеяния «Учения» не покрывают и не скрывают более «Учителя». И раскрывается человеку навеки, что «Тора и Творец едины». [Бааль Сулам, Предисловие к «Учению о Десяти Сфирот», пункт 140]

М. Лайтман: Наария!

Вопрос: Говорится здесь буквально о последнем этапе входа в духовное. Что является окончательным шагом для входа в духовное? (26:37)

М. Лайтман: Последний шаг перед входом и окончательный вход – это прийти к абсолютной любви. Поверх всех помех, которые раскрывают стражники.

Вопрос (Рим): Я вижу, что кроме израильтян, русскоязычных товарищей и турков нет у людей текста, они просто слушают.

М. Лайтман: Вот оно что! Нет перед ними текста. А как это сделать? Я не знаю. Ну, как скажем сделать так, чтобы был текст на итальянском? Перевод, скажем, есть? Тогда почему они не могут выставить себе на экран? Ну, спроси его. Видимо, это не сегодняшняя проблема. Кто-то знает эту проблему? Да или нет?

Реплика: Я думаю, что понимаю, что он имеет в виду. Он говорит не о том, что не хватает текстов. Он говорит, что есть текст на английском, если я правильно его понимаю, есть товарищи во всем мире, что нет перед ними книги, даже если существует. Я думаю, что он говорит о важности, что у всех у нас в Израиле книги перед нами, у товарищей русскоязычных – тоже, но остальные не читают по книге.

М. Лайтман: Что он советует? (30:04)

Ученик: Я советую всем товарищам, у которых есть перевод на их язык, чтобы они имели текст перед глазами, чтобы они смотрели в смартфоны и читали на своем языке.

М. Лайтман: Ну, пусть так и делают. Есть те, у кого нет текста? Есть текст, но они не пользуются этим? Ну, что ты можешь сделать? Ну, что ты хочешь, чтобы я сделал? Побить их? Сейчас к нам приехали уже товарищи на конгресс из России. Они сидят, в первую очередь, они уже смотрят в книгу на иврите, и кроме того, что у них есть книги на русском и есть у них тексты в смартфоне, но всё зависит уже от человека. Ну, что я могу сделать? Я вижу их на экранах, вас, и вы смотрите на меня вместо того, чтобы смотреть в книгу. Это не хорошо. Стоит смотреть в текст, стоит смотреть в текст. Ну, что тут поделаешь? Ну сколько я могу говорить, – всё равно остаётся всё тоже самое. Так, где мы?

Чтец: 14-й пункт.

М. Лайтман: Сейчас мы начинаем нечто новое. Вы хотите что-то другое учить, спросить что-то? Пожалуйста. Кто? (32:27) 

Вопрос: Можно ли задать несколько вопросов о конгрессе? Попросили просто сделать небольшое выяснение с вами по поводу того, как будут десятки выглядеть на конгрессе. Мы затрагивали эту тему на беседе с вами в воскресенье, но многие израильские группы эту беседу не успевали смотреть и поэтому попросили часть вопросов задать вновь. И первый вопрос. На большом конгрессе принято…

М. Лайтман: Я тебя спрашиваю снова. Как будут выглядеть десятки на конгрессе? Я тебя спрашиваю, потому что я к этому не имею отношения. Ну, скажи мне, на Болгарском конгрессе, я что, организовывал десятки? Или на каких-то других конгрессах? Чего вы меня спрашиваете? Хорошо, спроси.

Ученик: Мы примерно знаем, как это сделать. Но по ряду вопросов всё-таки стоит у вас спросить. И первый из них. Принято на большом конгрессе долгие годы, что первые товарищи, которые сидят перед вами – это всегда товарищи из мирового кли, а на самых первых рядах всегда товарищи, которые приезжают из самых наших дальних стран: из Австралии, из Африки, из Японии, из Китая, из Южной Америки. Почему мы так делаем?

М. Лайтман: Есть правило: кто дальше – тот ближе. Если человек приехал издалека – ну, как это — Бар бэ Йома. Это тот, кто раз в году приходил в Иерусалим, и он всё-таки приходит, и потратил много времени, денег, сил. Так для него это главное, и поэтому мы должны таких людей почтить. Он приехал из какого-то далекого места – из Австралии или из Южной Америки. Это не то, что Денис пролетел четыре часа из Москвы, и приземлился. А тот приехал – у него ни языка нет, ничего нет – и ему оказывают больше почета и уважения. И он должен видеть, что ему оказывают больше почета, что он нам важнее. Он, действительно, нам важнее. Я не понимаю, в чем вопрос? 

Ученик: Да это даже не вопрос. Но периодически у товарищей всплывает этот вопрос и вот, чтобы предвосхитить его, мы попросили вас на него ответить. И с другой стороны – это мы делаем только на большом конгрессе. А на Араве мы всегда хотели, более или менее, в перемешанном состоянии находиться. Или нам повторить эту схему и на конгрессе в Араве? 

М. Лайтман: Арава – это что-то другое. Там изначально все хотят объединиться – вместе, в кругах, там восьмерки, десятки – это что-то, что чувствуется больше вместе, поэтому это не так важно. Это не официально так. Там все мужчины, все хотят объединиться. При этом на большом конгрессе – там, чуть-чуть иначе. Но, я не знаю, установите то, что вы хотите. Но я думаю, что это правильно, что мы предоставляем место тем, кто приезжают издалека, чтобы у них было место ближе к сцене, ко всему тому, что там происходит. Пусть почувствуют, что они находятся в центре. Что дальше?

Ученик: Ещё у нас есть один вопрос.

М. Лайтман: Это не я определяю. Я понимаю, что так должно быть. Но, если вы решите по-другому – пусть будет по-другому. Только подумайте, как следует. (37:13)

Ученик: Ещё вопрос. Товарищи спрашивают, насколько хорошим должен быть уровень владения мной каким-то языком для того, чтобы я смог сесть на семинар к товарищам, которые говорят на этом языке? Например, я знаю русский и в какой-то степени знаю английский. Вот в какой степени я должен знать английский, чтобы мне можно было сидеть спокойно с англоязычными товарищами? 

М. Лайтман: Когда ты не будешь им мешать. Выяснение темы – о чем вы будете все говорить в десятке. Это не важно, что ты говоришь там с акцентом, но ты понимаешь, о чем вопрос, о чем говорят, и ты можешь участвовать с ними в этом выяснении. Это всё. Теперь ты должен взять на себя ответственность и сказать: я готов и могу сидеть, скажем, в десятке на английском языке, хотя мой родной язык русский. Но тебе надо будет убедить организаторов, что это так. Твой язык не должен быть бременем для той десятки, в которую ты садишься. Это понятно? Всё?

Ученик: Еще один вопрос. На конгрессе в Молдавии, например, когда это был русскоязычный конгресс и приехало много товарищей из Израиля, по одному из ваших советов на несколько уроков все израильтяне расселись по русским десяткам вместе с переводчиком. Стоит ли повторить подобный опыт на конгрессе в Араве или может быть на большом конгрессе? 

М. Лайтман: Я что, дал такую рекомендацию? Я так сказал? Может быть от безвыходности там было что-то?

Ученик: Нет, я думаю, что нам было важно это. Мы почувствовали, что стоит так сделать, и мы посоветовались и такое решение было принято.

М. Лайтман: Я бы так не решал. Я просто выгнал бы израильтян и всё на этом! Пусть постоят снаружи. Не мешать. Не вмешиваться. Если этот конгресс для русскоговорящих, ну, так переводчиков привезите. Или сидите отдельно. Но не входить туда, не влезать. Я бы сам не зашел к людям, которые говорят на каком-то языке, чтобы я их останавливал, чтобы там обо мне заботились. Не-не! Такого быть не может. Ты слышишь? Мы хотим заниматься на конгрессе не изучением языка. Это не добавляет к объединению. Наоборот, это отягощает нас. В том, чтобы понимать тему и соединиться с этой темой. Дальше. С этим покончили? (40:46)

Ученик: Да, с темой десяток. Просто как сообщение. Десятки на конгрессе будут постоянно меняющиеся и большая рекомендация всем товарищам стараться не садиться в десятки с товарищами из вашей десятки, в которой вы находитесь в течение года. Единственное исключение для тех языков и стран, где приезжают товарищи на одну или две десятки. Спасибо.

М. Лайтман: Очень хорошо. Правильно. Ясно.

Вопрос: (Алма-Ата) Большое спасибо. В продолжение вопроса из Рима, когда он сказал о том, что не у всех товарищей есть возможность читать текст. Не знаю, насколько это возможно, но у шидура есть такая вставка, когда на семинар выходит один вопрос и он на русском. И вполне возможно, что есть для других языков такая вставка, трансляция, вполне возможно, что в эту трансляцию, когда идет текст на иврите, там чтобы была трансляция на русском или на том языке, на котором это транслируется. Сам текст. И можно было следить его по экрану. Потому что, допустим при приезде в Петах-Тикву нет возможности с собой книги захватить. И если бы был сам текст, который мы читаем, это была бы такая большая помощь. (42:33)

М. Лайтман: Я в этом не понимаю. Но если есть такая возможность. Ну, проверьте. То есть текст передо мной будет на иврите, а я слышу другой язык?

Реплика: Он слушает сейчас на русском, и перед ним будет текст на том языке, на котором он слышит. Чтобы, например, он на смартфоне получал трансляцию на том же языке.

Ученик: Не на смартфоне. На большом экране. Вот допустим есть экран, на который во время семинара выводится... 

Реплика: Он говорит: «Просто сегодня я получаю экран с текстом на иврите. Зритель, когда смотрит, он видит на иврите текст. Допустим, когда выбираю трансляцию в интернете, я выбираю трансляцию на русском, на английском или на испанском. Не важно. На другом языке. Он спрашивает: можно ли сделать такую техническую функцию, что, когда я выбираю другой язык (не иврит), я буду видеть и на экране текст на том же языке, который я выбрал?» (44:03)

М. Лайтман: Ну, по-видимому да. Но я просто не понимаю в этом ничего.

Реплика: Алекс должен ответить на это.

М. Лайтман: Поговорите об этом. Займитесь этим. Алма-Ата, Москва, все-все-все, давите на наших товарищей, ответственных здесь. И сами участвуйте с ними вместе, чтобы выстроить все эти возможности. Пожалуйста. Наоборот, с моей стороны всё открыто. Обязаны сделать, чтобы всё было удобно и хорошо. Только сердце должно работать. Всё же остальное пусть будет готово, кроме сердца. Сердце уже зависит от нас. Москва снова? (45:01)

Вопрос: Вопрос насчет трапез между конгрессами и после конгресса уже большого, когда мы все вместе собираемся в нашем центре на улице РАБАША 12 и садимся. Мировое кли садится около сцены, израильское кли садится чуть дальше, ближе к женщинам. И рекомендация такая, что именно мировое кли – около сцены, а израильское – вот туда, подальше. И вот в прошлом году у меня было большое желание сесть с израильским кли. Я садился за эти столы во время трапез, но товарищи-израильтяне буквально выгоняли из-за этих столов, мотивируя это тем, что вот рав сказал, что мировое кли сидит около сцены. А вот у меня было очень большое желание соединиться в тот момент именно с израильским кли, а они буквально выгоняли из-за своих столов. И это было не один, а несколько раз, и это было очень неприятно. И вот что в этой ситуации делать, как поступать? (46:01)

М. Лайтман: Они хотели тебя обнять, а ты понял, что они хотят тебя отдалить. Так это. Я не знаю, что делать, вы решите. Вы не хотите так, вы уже достаточно перемешаны, что неважно, кто где сидит. Сделайте так, как хорошо для вас. Но нехорошо, если я вдруг сижу среди людей, которые говорят на итальянском, а другие говорят на немецком, а третьи на испанском, а я сижу между ними такой несчастный русскоязычный, который не понимает кроме русского никакого языка – это нехорошо. Должен быть порядок. Мне так кажется. Но я еще раз говорю: то, что вы говорите нам сейчас, если вы не обращаетесь и не выясняете эти вещи, и не пытаетесь узнать, где, кто ответственный, донести до его сведения, чтобы это было принято всеми организаторами конгресса. Пока это не будет всё организовано в таком виде, – это нехорошо. Просто так говорить, в воздухе бросать слова – это ничего не даст. Так давайте, пожалуйста, будьте упорными для того, чтобы привести это к исполнению. Понятно? Что к нашему выяснению может добавить десятка четвертая из Нью-Йорка? (47:38)

Вопрос: Мы учим, что Творец – это сила отдачи и это мужская часть. А в статье Тора –она женского рода. Что это значит?

М. Лайтман: Вся методика объединения между человеком и Творцом называется «Торой», учением, учителем. Это вся связь между человеком и Творцом. И называй это и в женском роде, и в мужском роде – неважно это, это не изменится. Связь эта включает в себя всё: и авиют, и сокращение, и экран, и отраженный свет, потому что это связь между противоположностями, между желанием получать и желанием отдавать, человеком и Творцом. И поэтому нет здесь особого какого-то отношения к женскому и мужскому; отношение к женскому – потому что мы все как бы представляем собой женское кли, желание получать. А мужское – это ради отдачи. И поэтому нужно соединить их вместе, когда они уже в той мере, что они вместе, как одно целое, тогда уже есть связь человека с Творцом. (49:19)

Хорошо. Закончили с этим. Нет вопросов больше? Нет. Хорошо, продолжим «Предисловие к Учению Десяти Сфирот». 

Чтец: Мы продолжаем пункт 141, 800-я страница.

141. И из этого пойми сказанное: «Меня оставили, а Тору Мою сохранили». Это означает: «Хорошо, если бы Меня оставили, а Тору Мою сохранили, ведь свет, кроющийся в ней, возвращает к Источнику» (Иерусалимский Талмуд, трактат Хагига, ч.1, закон 7). На первый взгляд, это странно. Однако имеется в виду то, что люди постились и страдали, чтобы найти раскрытие лика Творца, как сказано: «Близости Творца желают» (Йешаяу, 58:2).

И говорится им от имени Творца: «Хорошо, если бы вы оставили Меня, потому что все ваши усилия напрасны и бесплодны, поскольку нахожусь Я лишь в Торе. Поэтому храните Тору. И там ищите Меня. И свет, кроющийся в ней, вернет вас к Источнику, и найдете Меня», как разъясняется из слов: «Ищущие Меня найдут Меня». [Бааль Сулам. Предисловие к ТЭС, пункт 141]

142. И теперь можно прояснить суть науки Каббала хотя бы в ничтожной мере, достаточной для верного представления о природе этой науки, чтобы не вводить себя в заблуждение ложными вымыслами, составляющими представления большей части масс.

И нужно знать, что Тора делится на четыре стадии, охватывающие всю действительность. Три стадии различаются в общей реальности этого мира и называются: мир, год, душа. А четвертая стадия представляет собой пути существования этих трех частей реальности, т.е. их питание, управление, и все их случаи их проявления. [Бааль Сулам. Предисловие к ТЭС, пункт 142] (51:36)

143. Внешняя сторона реальности, например, небеса, небосвод, земля, моря и тому подобные места, описываемые в Торе – всё это называется «миром». Не то, что они так вот вокруг нас находятся, а то, что написано в Торе. А внутренняя сторона реальности – это человек, животное, звери, птицы по их разновидностям и тому подобные упоминающиеся в Торе создания, которые присутствуют в местах, именующихся «внешней стороной». И они называются «душой».

А развитие реальности по их поколениям называется причиной и следствием. Это, например, описывающееся в Торе развитие глав поколений от Первого человека до Йеошуа и Калева, пришедших в землю Израиля. Причем отец рассматривается как «причина» своему сыну, ставшему его «следствием». И категория этого развития деталей реальности причинно-следственным путем называется «год».

А все описываемые в Торе пути существования реальности, как с внешней стороны, так и с внутренней, по всем способам управления ими и случаям их проявления, называются «существованием реальности». [Бааль Сулам. Предисловие к ТЭС, пункт 143]

144. И знай, что четыре мира, называемые в науке Каббала мирами Ацилут, Брия, Ецира и Асия, распространились и вышли один из другого как печать и отпечаток. Всё, что записано на печати, непременно остается и на ее отпечатке – не меньше и не больше. Так же было и при распространении миров. Все четыре стадии, присутствовавшие в мире Ацилут: мир, год, душа и пути их существования – все они отпечатались, раскрывшись по тому же принципу и в мире Брия. И точно так же перешли из мира Брия в мир Ецира, вплоть до мира Асия.

Таким образом, стадии «мир», «год» и «душа» в видимой нами реальности со всеми путями их существования, предстающими перед нашими глазами здесь в этом мире, произошли и раскрылись здесь из мира Ецира. А мир Ецира – из того, что выше него.

Итак, источник всех тех многочисленных деталей, которые предстают перед нашими глазами, находится в мире Ацилут. И более того, даже всё то новое, что возникает сегодня в этом мире, обязано раскрыться сначала выше, в мире Ацилут. А оттуда идет, распространяется, и раскрывается нам в этом мире.

И об этом сказали мудрецы: «Нет ни травинки внизу, чтобы не было у нее жребия и надсмотрщика свыше, который бьет ее, приговаривая: «Расти!» («Берешит-Раба», ч.10). И об этом же сказано: «Человек внизу не пошевелит и пальцем, пока не провозгласят о нем свыше» (трактат Хулин, стр.7). [Бааль Сулам. Предисловие к ТЭС, пункт 144] (55:29)

М. Лайтман: Вопросы? 

Вопрос: Вы можете объяснить все эти понятия: в чем разница между тем, что написано в Торе или приводится в Торе, о чем здесь идет речь? Мир-Год-Душа.

М. Лайтман: Это всё имеет отношение к ступеням. Ничего не могу объяснить больше. Три ступени есть у нас, для того чтобы привести святые вещи к человеку. Есть Тора, Пророки и Писания, и так же, как всё, что бы ты ни взял, во всем есть три ступени, или, допустим, возьмем источник реальности и потом уже есть реальность со всеми облачениями. Нет в этом особо слов, чтобы объяснить это, когда постигаем, тогда это всё выясняется. Ты воспринимаешь мир, например, как ты можешь объяснить человеку, который не находится в нашем мире, что-нибудь об этом мире? Ты не сможешь ничего рассказать, чтобы было ему понятно о каждой детали – он не поймет, о чем ты говоришь. Поэтому только в той мере, в которой ты постигаешь, можно понять, что ты постигаешь.

Вопрос: А как понять, когда он говорит, что всё, что новое раскрывается в этом мире, сначала проявляется в Высших мирах? О чем новом говорится, о чем идет речь?

М. Лайтман: Вообще все изобретения, все новинки даже в нашем материальном мире – всё это раскрывается свыше, мы понимаем, что это раскрывается свыше. Но как это раскрывается? Исходя из эгоистического развития в человечестве, то есть чем больше желание получать, тем больше у него есть возможность раскрывать эти вещи.

Ученик: Что за этим стоит? Что определяет?

М. Лайтман: Эгоизм человека стоит за этим, поэтому евреи - они самые успешные.

Ученик: Что определяет эту форму или процесс, как вещи раскрываются в этом мире? Что является причиной того, что в этом мире есть все время обновления?

М. Лайтман: Желание получать, которое постоянно раскрывается и увеличивается.

Ученик: Но что определяет, что сейчас какая-то новая фаза в этом желании?

М. Лайтман: Да это уже началось давно. Смотри, сколько периодов времени мы прошли, эпох, сегодня говорили о том, что мы прошли последнюю эпоху капитализма, скажем, 500 лет назад она началась и сейчас закончилась, уже — всё, нет больше развития. Был потом период, что началась демократия, слава Богу, можно уже закопать ее, она уже умерла. И так далее. (59:00)

Ученик: А когда заканчивается каждый период, желание получать как бы себя уже исчерпало?

М. Лайтман: Да, конечно, иначе как? Мы сейчас именно находимся в очень таком особом переходе, переходном периоде, таком многогранном, что скоро мы увидим, что ничего не будет работать. Это интересно: как люди смогут все-таки найти что-то, как управлять всеми этими процессами, я не знаю, потому что ни в семье, ни на работе, ни в стране, нигде ни в каком обществе мы не сможем управлять ни детьми, ни школами, неважно: правая, левая – вдруг мы обнаружим, что у нас нет никакой возможности и способности хоть как-то прийти и управлять и как-то упорядочить что-то. Нет. Это скоро появится, это интересно. Как мы тогда будем себя вести? 

Я не знаю, наверно мы готовы к этому, но мне тяжело сказать, что будет. Мы вдруг увидим, что как тело распадается, также и здесь: системы государственные, в семье, во всем начнут разваливаться, будешь говорить что-то людям, они захотят слушать тебя и не будут слышать, они поймут, что не могут тебя не слушаться. И что ты сделаешь с этим? Это то, что сейчас начинается − очень интересная вещь. Я не могу сказать, что я уверен, что у меня есть понимание этого. Но то, что понятно мне, что-то произойдет, но как человечество сможет это преодолеть, как мы что-то сможем сделать здесь − я не знаю. Но прежде всего, это просто всё убегает из рук, нет никакой власти управлять чем-то. Такие события будут происходить, как этот вирус, который сейчас и такие вещи, всякие ураганы. Я не знаю, что будет там. (01:01:37)

Вопрос: Предыдущая форма может исчезнуть прежде, чем новая форма готова? То есть как вы говорите: «Мы видим, что всё просто рассыпается». Но может ли это происходить, пока нет новой формы?

М. Лайтман: С помощью войн, революций, переворотов, с помощью всех этих вещей ты приходишь к новой форме. Не то, что тебе понятно, а просто от безвыходности переходят в такие состояния. И это проявляется.

Ученик: Какая революция сейчас должна произойти?

М. Лайтман: Я думаю, что самая большая революция будет в разуме, в восприятии вещей, что мы с нашей природой ничем не сможем управлять, будет осознание зла. 

Ученик: И что тогда?

М. Лайтман: И тогда зависит от тебя и от твоих товарищей. Я говорю на полном серьезе. Я не вижу в мире какой-то другой возможности управлять миром. Это должно раскрыться сейчас в такой форме, что понятно будет всем, что эгоистическая форма просто убивает мир и невозможно ее больше использовать, всё рассыпается. А как какую-то другую форму привести и как-то дать миру, чтобы объединение было – как пишет Бааль Сулам в «Последнем поколении»? Нам нужно будет снова вернуться к «Последнему поколению», изучать более глубоко то, что написал Бааль Сулам, и мы вдруг увидим там новые вещи. Это то, что стоит сейчас перед нами. (01:03:51)

Вопрос: Можно спросить об этом? Вы описывали эту тенденцию к тому, что всё рассыпается. 

М. Лайтман: Ну мы видим это. Слава Богу, закончился период демократии. А сейчас, благодаря Трампу, он вообще его закопал и сделал хорошую вещь − нет больше демократов. Они могут там кричать, делать всякие телодвижения в воздухе, но это не поможет. С этим уже закончили, со всем этим балаганом, что они привносят. Они все уже понимают, что всё эти глупости, все эти краски, которые они привносят, не могут больше существовать. 

Ученик: Вы описывали, что даже системы управления тоже рассыпаются.

М. Лайтман: То есть также и для республиканцев, они тоже не смогут управлять. Они тоже сейчас начнут чувствовать, что они не способны, что они разваливаются. (01:05:06)

Ученик: Еще несколько вопросов. В экономике тоже так?

М. Лайтман: Да, конечно, прежде в экономике. Мы уже пришли в такое состояние, что всё искусственно, всё готово рассыпаться в любой момент. Экономика, конечно же с уверенностью можно сказать, что она искусственно поддерживается. Посмотри, как ее поддерживают, чем они держат ее. 

Ученик: Вопрос такой. Если есть тенденция, что всё рассыпается во всех аспектах − новое управление не должно параллельно возникнуть. Сначала всё должно рассыпаться, потом возникнет что-то новое? Или это два параллельных процесса, которые вместе?

М. Лайтман: Мне кажется, что по-другому этого не будет. Проблема в финансовой системе, которая захватила и привела человеческое общество в состояние, что можно жить на проценты, на бонусы − они этим просто разрушают экономику. Если когда-то там было 2-3%, ты можешь получить дивиденды на твой вклад, то сейчас это 70%. Я не знаю, я в этом не большой профессионал, но мне кажется, что это конец. (01:06:28)

Ученик: Вы видите, что это полностью развалится?

М. Лайтман: Я не могу об этом сказать, и я также не знаю, в каком темпе это будет происходить, когда войдет в эту фазу. Я могу сказать, к чему я склоняюсь, как Трамп скажем, а пока нет. Но это уже происходит внутри прямо сейчас. Посмотри, что хотят сделать американцы с этим вирусом, насколько они хотят с помощью его принести ущерб китайцам, ударить по китайцам. Смотри, что Джонсон делает с Европейским союзом, он просто разбил все правила. Не просто так британцы вышли из Европейского союза, он показал им, что он этим как бы оживляет Англию, потому что они останутся связанными эгоистически, пока не начнется там такая борьба внутренняя, что это приведет к взрыву и развалу. Нет никого там, кто готов отменить себя, нет тенденции к взаимным уступкам, чтобы они смогли сделать что-то, они просто себе копают могилу. (01:08:18) 

Ученик: Вы сейчас упомянули о конфликтах Штатов и Китая. Может война развязаться?

М. Лайтман: Нет, мне так не кажется. Они очень прагматичны − одни и вторые. Нет, это не русские, которые такие гордецы − мы способны, мы готовы, и сразу начинают входить в какие-то войны с оружием. Нет, американцы и китайцы, они не такие. Прежде всего они делают расчет, что им выгодно. Прежде всего они делают расчет. У русских гордость в первую очередь, а у этих в первую очередь, что хорошо для их кармана.

Ученик: Еще вопрос. То, что происходит сейчас с Китаем, с вирусом, может так ударить по экономике, что мы это почувствуем по всему миру, и будут проблемы уже и с продуктами?

М. Лайтман: Я уже сейчас слышу, что есть проблемы из-за международной торговли. И то, что принесен ущерб, когда Китай был как бы просто супермаркетом для всего мира. И сейчас потихоньку это закрывается. И что ты сделаешь? Американцы очень заинтересованы в этом. (01:10:06)

Ученик: Это может дойти до того, что и цены подскочат по всему миру?

М. Лайтман: Я не экономист, я не знаю. Но Творец научит нас, проучит нас. Я не знаю, но не думаю. Мы должны понимать, что наша судьба зависит только от нас. Только от нас. Я думаю, что мир не идет к общему рынку, а наоборот – к закрытию – закрываться друг от друга. (01:10:52)

Реплика: Нам надо перейти к выяснению третьего вечера на конгрессе. Мы можем начать?

М. Лайтман: Да.

Ученик: У нас есть третий вечер конгресса, предназначенный для людей, которые с нами, в интернете, вокруг, ученики кампусов первого, второго семестра и также друзья друзей наших товарищей, то есть наши товарищи из израильского кли приглашают семьи на этот вечер, и его мы посвящаем какому-то выяснению, то есть вот типа о новой жизни вокруг темы любви (вчера тоже была репетиция вместе с командой контента) и товарищи, которые приводят своих друзей, родственников, хотят чуть больше понять, как вы это видите – этот вечер?

М. Лайтман: Я не вижу, что я должен там выступать в таком виде. Я могу быть там, не знаю, 10-15 минут просто обратиться к публике, чтобы то, что вы видите правильным, о чём я бы говорил, но в такой форме, – я не знаю, не думаю. Когда вы меня начинаете тянуть к таким вещам – не знаю, я так же слышал от нескольких людей, которые смотрели на это со стороны, они тоже сказали, что не стоит. Не стоит.

Ученик: То, что вы там будете на 15-ть минут (я озвучиваю те отклики, что получили в прошлом) – это не удовлетворяет. Если я привожу друга или там студента первого-второго курса, или с интернета – хотят всё-таки вас видеть, услышать о науке каббала.

М. Лайтман: Так я расскажу про науку каббала и потом вы сможете пробежать с микрофонами. Я готов послушать вопросы и ответить на них. Пожалуйста, я согласен. Но так вот говорить о любви, о таких вещах – это абсолютно не каббала. 

Ученик: Хорошо. И вы также сказали, что весь этот вечер вы хотите, чтобы было много объединения через песни и как-то задействовать публику.

М. Лайтман: Песни – это всегда хорошо. Я вообще не понимаю, что вы хотите от меня? Вы же должны организовать этот вечер. Вы должны почувствовать, что хорошо для людей, для публики, как их пробудить. Я в общем-то могу только говорить, насколько я способен. И если вы увидите, что это нужно, то я буду говорить, отвечать на вопросы – я отвечу. (01:13:55)

Ученик: Хорошо. Если есть товарищи, мы знаем, что были обращения товарищей, которые приводят своих родственников, своих друзей и у них есть какие-то предложения, замечания по поводу этого вечера, то сейчас как раз время, поэтому если кто-то хочет поделиться, то пожалуйста. Сказать что-то.

Реплика: Скажем, можно просто пригласить людей на такой вечер и придут, скажем, 100 человек, а на вечер любви придут, скажем, 1000 человек. Что предпочтительнее?

М. Лайтман: Ты хочешь, чтобы я говорил о любви?

Ученик: Я думаю, что вам надо говорить о каббале. Но я вас спрашиваю, что предпочтительнее?

М. Лайтман: То, что вы решите – исходя из этого я буду действовать. Они сделали это о любви, я не видел там, что я особенно могу как-то включиться в это (с песнями, с женщинами) – я не знаю, я не могу.

Ученик: Нам надо привлечь как можно больше людей.

М. Лайтман: Я вас понимаю, но сделайте это без меня, если так. И всё. Без меня – это значит, что я могу быть перед этим, после этого выйти, поговорить, но в таком формате – отвечать на вопросы, могу дать им урок отдельный с вопросами-ответами и может быть с нашими песнями посередине – пожалуйста. Но не так чтобы я там, как актер на сцене, занимался этим. Я не почувствовал хорошо себя в этом.

Ученик: Оставим формат в стороне. Какова цель этого вечера?

М. Лайтман: Привлечь публику и показать им, что наука каббала дает человеку решение во всех его проблемах в жизни.

Ученик: Но, если это цель, разве не предпочтительнее, чтобы было ваше время с людьми? И они будут знать, что они для этого придут и будут задавать вопросы.

М. Лайтман: Я думаю, что должна быть такая панель с нашими людьми, которые могут говорить, вместе с этим петь песни, и чтобы мы сделали такое представление, что такое наука каббала, для чего она, что она дает широкой публике. Я могу понять и участвовать в этом, а просто так любовь – ну, что это? Конечно, слово красивое и привлекает людей, что могут прийти 1000 человек вместо 100 человек (на само слово любовь), но дайте мне какой-то уголок мой, если вы хотите, чтобы я там всё-таки присутствовал, а всё остальное вы заполните. Так я думаю. Я принимаю всю ту работу, которую Амит и вся команда сделала красиво, мне не кажется, что это хорошо. (01:17:45)

Реплика: Год тому назад все товарищи, которые пришли (друзья мои) рассказали, что им очень понравилось, что Бней Барух – это международная такая организация, что они могли увидеть людей со всего мира – Турция, Украина, весь мир. Им очень понравилось увидеть, как они говорят об Израиле. И второе: на третий день я видел, что люди ждали доктора Михаэля Лайтмана, ждали, когда он появится, потому что они хотят какое-то время быть с вами.

М. Лайтман: Так, что я должен? Исходя из того, что он сказал, я не понял, что я должен делать.

Реплика: Он сказал две вещи, которые и мы тоже видим – люди, которые приходят, они очень впечатляются нашими товарищами из мира и также людям нужны вы.

М. Лайтман: Ну так сделайте! Я готов. Поднимите на сцену представителей всех народов и сделайте хорошее шоу с ними. Я готов с ними тоже быть на сцене. А потом, если вы хотите послушать от меня что-то, я готов говорить. Пожалуйста, пожалуйста – нет проблемы никакой с этим. Всё в ваших руках! Сделайте. Всё. Выяснили. Что еще мы хотим выяснить? (01:19:44)

Реплика: Мы хотим пригласить в продолжение тех бесед, что у нас были, пригласить группы участвовать активным образом на перерывах конгресса, тогда Йонатан, пожалуйста.

Реплика: Да, в течение всего конгресса во время перерывов будет открытый микрофон (так мы говорили) и мы понимаем, что сцена – это возможность проявить себя группам, поэтому мы открыли запись для всех групп, вступаем с ними в связь, приглашаем всех сейчас думать и выяснять для себя, как во время перерыва каждая группа может дать свой подарок мировому кли, как-то выразить. (01:20:30)

М. Лайтман: На основной сцене или той, которая во дворе?

Ученик: На воздухе у здания будет открытый микрофон, сцена. Там будет музыкальное представление, и группы смогут выступать.

М. Лайтман: Всегда так было.

Ученик: Да, это обычно были наши ансамбли. Сейчас мы меняем. Не ансамбли и музыкальные группы, а пусть группы выступят.

М. Лайтман: Я понимаю, но вопрос, будет ли это интересно? Будут ли слушать? Когда есть ансамбль – это по-другому. Ансамбль, он привлекает участвовать. А группа, которая там рассказывает что-то о себе – иди знай, как они там будут говорить.

Ученик: Я только добавлю, что группы будут петь песни. Ну, скажут что-то коротко. Но главным образом будут петь песни и позаботятся о хорошей атмосфере. (01:21:29)

М. Лайтман: Вы должны проверить. И хотя это там снаружи, и не особо официально, а от имени конгресса. Но всё равно нужно проверить, чтобы это не было скучно. Как бы то ни было, нет у нас там актеров в группах, а обычные люди. Нужно их подготовить. Но, конечно же, я не против. Хорошо. Что, Орэн?

Вопрос: Я хочу еще спросить по вопросу из Москвы. Приезжают люди со всего мира в Израиль на конгресс. Скажем я приехал из России или Украины, и могу говорить только по-русски. Так что будет со мной во все эти дни? Когда я приеду сюда, я буду сидеть за столом, где будет написано «рус», на другом будет написано «английский» или испанский? Ну, хорошо. Потом у меня конгрессы. Во время конгресса это то, что здесь в зале. Потом на конгрессах я сижу в круге, где говорят только на моем языке. Значит я на русском сижу в круге, где говорят только по-русски. Много кругов. Понятно. Но всё равно только с теми, кто говорит по-русски. Во время трапез мне распорядители скажут, потому что они привыкли. Они скажут: «Ага! Ты из мирового кли. Давайте, вот туда садитесь!» Получается, я приехал сюда в Израиль и еще много людей со всего мира, но потому, что рав сказал, что на семинарах я должен говорить на своем языке. На уроке я только с говорящими на русском, и еще мне скажут на трапезах: «Вы сидите только там, впереди!» Значит я буду сидеть с товарищами, которые тоже приехали из-за границы. Поэтому между теми, кто живет за границей и теми, кто живут в Израиле - вообще нет никакого соприкосновения. (01:23:28)

М. Лайтман: Есть приборы. Я вижу в интернете. Каждый раз они рекламируют какой-то прибор, на котором есть 40 языков, и он переводит. Это работает?

Реплика: Нет-нет, это пока не работает. Мы вам приносили. Однажды привозили к вам, пытались…

М. Лайтман: Так я не понимаю, почему это рекламируют? Хочешь об этом сказать?

Реплика: Это работает в обычные дни. Человек идет на рынок, чего-то там покупает – это срабатывает. Но если человек хочет говорить о чем-то внутреннем, это не срабатывает. Но если человек спрашивает: «Как можно попасть на рынок?» – это на 40-ка языках тебе даст перевод.

М. Лайтман: Алекс, этот прибор у тебя сейчас?

Ученик: Был у нас этот прибор. Мы его пробовали вместе с вами.

М. Лайтман: Где он?

Ученик: Мне кажется мы его вернули.

М. Лайтман: Нужно выяснить, я не знаю, на рынок мне не нужно. Ладно, Орэн, что ты предлагаешь?

Ученик: Я советую так. Чтобы мы как можно меньше давали указаний людям, что делать. А дать возможность людям делать то, что они хотят. (1:25:04)

М. Лайтман: Когда у тебя тысячи человек, ты не можешь так сделать.

Ученик: Ну, скажем, уроки отдельно, и то, что не является уроком. Понятно, что на уроке вы объяснили, насколько анти духовно, чтобы человек сидел бременем в круге. Ладно, уроки будут по языкам. Но на трапезах? У нас курица и намерение. Какая разница? Вот люди будут говорить только на итальянском.

М. Лайтман: Об этом я ничего не говорил.

Ученик: Раньше и к этому относились по языкам – к трапезам. Так может на трапезах мы не будем отделять по языковым признакам: «Ты налево, ты направо!»?

М. Лайтман: Я это не указываю. Делайте, как вы считаете нужным. Это всё. Хорошо? Прекрасно. Но на семинарах – вы должны согласиться с тем, что тот же язык должен быть. Желательно не из той же группы, даже не из той же страны, но всё равно хоть как-то чтоб был общий язык. (01:26:17)

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/XQmugJzn?language=ru