Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Ежедневный урок №1, 13 июля 2020 года.
РАБАШ. Что такое день и ночь в духовной работе. 34 (1988).
Чтец: Мы читаем из статьи РАБАШа «Что такое день и ночь в духовной работе», избранные отрывки. Отрывок 6
6. А поскольку помощь, приходящая свыше, – это света святости, как говорит книга Зоар: «пришедшему очиститься помогают», и Зоар спрашивает: «чем помогают?» – [и отвечает:] «святой душой», и если человек не умеет оценить душу, которую получил свыше, так как думает, что это не так уж важно, то страдания, испытываемые им от состояний падения, дают ему ощущение, позволяющее оценить важность помощи свыше, а иначе он потеряет ее, и всё уйдет в клипот. Согласно этому выходит, что тьма помогает ему, сообщая способность оценивать важность святости, чтобы она не пропала из-за отсутствия этого умения.
И на языке мудрецов это называется «Кто называется глупцом? Тот, кто теряет то, что ему дают», ведь у него нет разума, чтобы понять важность приближения, вызванного тем, что Творец приближает его. И эта тьма называется кли, что означает место, в котором у высшего блага будет возможность находиться. [РАБАШ, статья 34 (1988) «Что такое день и ночь в духовной работе», избранные отрывки, отрывок 6]
Чтец: Еще раз. [РАБАШ, статья 34 (1988) «Что такое день и ночь в духовной работе», избранные отрывки, отрывок 6] (01:54-03:23)
7. Сказано: «Кто взойдет на гору Творца, и кто устоит?», то есть даже когда человек восходит, но не умеет сохранить величину важности приближения, ситра ахра забирает его в свою власть, и свет в любом случае должен уйти, поэтому он не может устоять, но каждый согласно своему уровню обязан опуститься.
И в этом есть несколько исправлений.
1. Чтобы клипот не получили то, что у него есть. Поэтому им нечего получить от человека, ведь у него уже нет святости, которую ситра ахра могла бы взять у него.
2. После того как человек пришел к падению и начинает восстанавливаться, и видеть, до какого состояния дошел, то есть после того как вложил так много работы, чтобы удостоиться хоть какой-то святости, он вдруг видит, что остался голым и нищим, то есть находится в состоянии низости, которое не подобает человеку, вложившему труд и усилия, чтобы быть в свойстве «вы называетесь человеком». Однако он гораздо хуже, чем простой человек, то есть желание получать развилось у него до такой степени, о которой он никогда и не мечтал. И страдания, и боль, которые он ощущает от этого, приводят его к потребности ценить то время и дорожить тем моментом, когда его немного приближают свыше. Теперь он умеет бережно относиться и уважать это состояние и оберегает себя от всего, чтобы не испортить это состояние, и теперь он знает, что следует остерегаться, чтобы никто другой не помешал. [РАБАШ, статья 34 (1988) «Что такое день и ночь в духовной работе», избранные отрывки, отрывок 7] (05:45)
Вопрос (Сантьяго): Может ли каббалист прийти к состоянию, когда он будет постоянно на связи со светом, или он всегда будет терять его?
М. Лайтман: Всегда но, смотря какой каббалист. Но, если он обладает постоянным экраном, то для него свет уже находится в состоянии, когда светит ему и днем, и ночью. Имеется в виду, у него есть свет или нет у него света, – для него неважно, ему понятно, что это духовные состояния, он в них находится и старается быть в слиянии и в духовной ночи, и в духовном дне – быть слитым с Творцом.
Вопрос (USA Northeast): Есть множество состояний. Десятка такая большая, такая важная приходит ежедневно на урок, достаточно ли этого? Или тем не менее я должен хотеть получать все больше и больше, чтобы доставить Ему наслаждение каждый день с большим и большим желанием и силами ради товарищей?
М. Лайтман: Я не очень понимаю, ты заинтересован остаться в том, в чем ты сейчас, и не менять свой духовный статус? Ты так думаешь, это то, что ты чувствуешь? (07:51)
Ученик: Нет, нет, я на самом деле хочу доставить наслаждение Творцу.
М. Лайтман: Ну, может быть. Хорошо, но все-таки ты хочешь изменить состояние. Изменение состояния с твоей стороны, то, что ты можешь поменять, возможно только, если ты изменишь свои отношения в группе, свое отношение в группе, в десятке. Только таким образом! Все равно, что ты подкручиваешь ручку на каком-то приборе связи: так ты входишь в связь большую, в связь меньше, и сама эта рукоятка – это группа – за счет того, что ты крутишь ее, ты входишь в более плотную связь с Творцом. И все, это очень просто.
Выполнить это непросто, это требует времени, усилий, но, по сути, механизм вот так работает. Ты должен прийти к состоянию, как и в воспринимающем кли, как в радио, например, войти в резонанс, когда твои вибрации, твои волны, твоя частота будет соответствовать частоте Творца. Тогда это входит в такой общий резонанс, и ты услышишь голос Творца. Если ты поднимаешься на более высокий уровень частот, резонанс, слияние с Творцом, то ты уже не только слышишь, но и видишь. Нет ничего, кроме «слышания и видения». То есть слышание – это уровень бины, а зрение, видение – это на уровне «эйнаим», глаз, хохма. Вот так. (10:08)
Вопрос (Флорида): Из предыдущей статьи, если можно. «Пришедшему очиститься, помогают». Чем помогают ему? – «Святой душой». И если человек не видит душу, которую получил сверху, потому что думает, что это не важно, почему он будет ценить «святую душу»?
М. Лайтман: Как же он может оценить, если он ее не чувствует? Он должен работать. Он должен подготовить кли, желание, экран, и тогда придет свет и облачится в желание с экраном. Когда желание вместе с экраном будут «ради отдачи» (как свет, который приходит, дающий) тогда, по мере подобия свойств между его желанием с экраном и светом, свет войдет внутрь желания с экраном. И тогда будет связь между ними, и это и будет кли, наполненное светом. Этого необходимо достичь.
Вопрос (Тель-Авив-2): Вы сейчас описали товарищу в предыдущем вопросе, что он должен организовать свои отношения с товарищами, и тогда он войдет в объединение, и с помощью этого он придет к контакту с Творцом. По поводу того, что мы читали в отрывке, о том, что он поднимается, и тогда он может прийти к падению, начнет приходить в себя и увидит, какого состояния он достиг – всё это – по отношению к объединению с товарищами, это и есть подъемы и падения?
М. Лайтман: Подъемы и падения вместе с товарищами приводят затем к подъемам и падениям с Творцом. Верно. (12:32)
Вопрос (Киев-1): Про эти вибрации, о которых вы говорили. Мы с товарищами объединяемся в десятке в общей молитве, скаже. Что во-первых, это за вибрации между нами, а во-вторых, как они входят в резонанс с Творцом?
М. Лайтман: Если вы находитесь в резонансе между собой, в подобии этих вибраций между вами – это называется, быть как в одном сердце, то вы этим предоставляете место Творцу, чтобы Он облачился в вас. Почему? Потому что десять желаний, которые хотят связаться вместе, формируют кли, которое называется парцуф, и тогда Творец в него облачается. А не девять и ни одиннадцать. Десять – это то, что должно быть. Если вы находитесь в связи между вами, во взаимном понимании, то чем больше по отношению к духовному, тем больше вы предоставляете место Творцу раскрыться в вас. Именно в вас Он раскроется, не где-то еще.
Ученик: Что значит, что Он облачается на наши желания, стремящиеся к связи?
М. Лайтман: Ваши желания, которые вы хотите направить на объединение, превращаются в желание с экраном, и тогда Творец облачается в желание с экраном – по мере подобия свойств. Вы хотите отдавать Ему, Он изначально хочет отдавать вам. По мере вашего желание отдавать Ему может раскрыться ваше желание отдачи. И появляется взаимность «Я Любимому моему, Любимый мне», что называется.
Ученик: Так это из нашего общего желания? По поводу этого желания с экраном хочу уточнить. Из нашего общего желания как мы к Нему себя направляем? (14:50)
М. Лайтман: Если ваши желания для того, чтобы соединиться друг с другом, и из вашего объединения обратиться к Творцу, то Творец моментально чувствует ваше действие. И в мере того, что ваше действие уже приходит к реализации, Он облачается в него. (15:17) Творец – это поле, которое постоянно находится вокруг нас, наполняет нас, окутывает, вертит. И по мере того, что мы выстраиваем кли и уподобляем себя Ему, мы в этом кли раскрываем Его. Десятка, когда объединяется, работает как детектор, детектор поля Творца.
Ученик: Мы выстраиваем такое к Нему из нашего общего объединения отношение, что мы хотим Тебя любить, Тебе отдавать, и Он дает нам экран. И что дальше, Он как бы начинает светить? И мы должны все равно продолжать Ему отдавать?
М. Лайтман: Да. Да, вот так взаимно, некуда больше. А кому ты еще можешь давать? Хочешь привлечь еще и еще такие десятки самые разные, отдельных людей, десятки, чтобы присоединились к вашему действию.
Ученик: И мы это делаем не для нас как бы и даже не для десяток, а для Него. То есть мы должны это держать все время ощущение, что мы… (16:44)
М. Лайтман: Конечно, но пока мы действуем, это будто бы ради Него, хотя на самом деле мы понимаем, что это всё ради себя.
Мы делали, делали всё для Него, а Он нам светит, и мы доходим до какой-то связи друг с другом и с Ним, и тогда раскрывается, что мы всё это делали ради себя. И тогда мы падаем из этого состояния нашего эго в наше эго и вновь начинаем исправлять себя, и поднимать себя на еще более высокий уровень, когда любое падение, любой спуск, который раскрыли, когда мы уже думали, что мы уже исправлены, мы находимся на связи с Творцом, – вдруг раскрывается, что всё это наше эго, ради получения. И сейчас это раскрывшееся эго, мы, да, с ним работаем и соединяемся выше него, и достигаем еще более высокий уровень. Но и там с него мы тоже потом падаем в желание получать и так всякий раз: мы поднимаемся – падаем, поднимаемся – падаем, пока не достигнем окончательной остановки, станции.
Ученик: А вы еще сказали, что там есть уровень бины, и когда мы слышим, и уровень хохмы, когда мы видим. Вот из этих подъемов и падений в чем там качественная разница в этой связи с Ним?
М. Лайтман: Так есть разница между «видеть» и «слышать»: слух – он ограничен, а зрение не ограничено. Зрение, видение – оно максимально, оно дает ощущение в разуме, в понимании.
Ученик: Здесь качественное отношение какое-то наверное разное к Нему. То есть, что значит, что мы Его по-разному так воспринимаем в нашем объединении? В чем там качественное отличие?
М. Лайтман: Это вам придется выяснить через связи между вами. Сами. (19:02)
Вопрос (Турция-3): Как мы приходим к той же частоте с Творцом?
М. Лайтман: С помощью связи между нами. Если мы связываемся между собой правильно, мы всегда приходим к связи с Творцом.
Вопрос (United VG 3): Лишма – ахишена? Работа на Творца в радости, тогда материальный мир отходит на второй план?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Latin 4): Человек может ценить духовное, когда теряет его?
М. Лайтман: Да, когда теряем, начинаем больше ценить.
Ученик: И это происходит только, когда есть подъемы и падения?
М. Лайтман: Правильно, потому что во время падения, когда падаем, теряем то, что было, начинаем ценить то, что было, начинает подниматься, карабкаться на более высокую ступень и таким образом… Если человек не теряет, он не ценит то, что у него было, и не хочет большего. То есть есть тут такой порядок, как обычно, как и в нашем мире тоже мы видим такие состояния. (21:09)
Вопрос (Latin 3): После каждого подъема падение кажется еще больше, а тьма, ночь – еще более мрачные. Как подняться над этим страхом все время упасть?
М. Лайтман: Это пройдет. Это пройдет настолько, что ты начнешь ценить падения не меньше, чем подъемы. Именно из падений мы учимся, из падений мы продвигаемся, и поэтому не бойтесь падений, не бойтесь. У вас есть группа, группа должна быть объединенной, сильной, она должна поддерживать каждого. Так, ты упал, а группа сразу же помогает тебе подняться. Это вам нужно, поэтому вам нужно держаться за группу и в группе все время держать высокий уровень духа, настроя.
Вопрос (РТ 29): (22:50) Есть ли путь оценить и придать важность приближению больше, чем предыдущее падение?
М. Лайтман: Насколько человек углубляется в то, чтобы понять свое последнее падение, но не остается там долго, а выстраивает на ним подъем, тем самым он строит подъем более высокий, чем падение и входит в правильное русло. (23:24)
Вопрос (Азербайджан): Я не хочу приближаться с товарищами и это продолжается долго. Это от того, что я должен прийти к абсолютной, к правильной молитве? Или же это будет продолжаться всегда?
М. Лайтман: Тем, что человек не хочет включиться в десятку – это чисто вопрос гордыни, гордости такой. И поэтому нужно просто сломать себя, изо всех сил, насколько возможно, чтобы только войти в десятку, потому что, если не войдет в десятку, он никогда не придет в духовное.
Вопрос (РТ 6): Я понимаю, что гора Творца – это то, что строит десятка, это важность?
М. Лайтман: Гору Творца не мы строим, это Творец делает в нас такое желание получать, называется «гора Творца». (24:58)
Чтец: 8. И из сказанного получается, что падения – это явления, называемые исправлениями, способствующие удлинению времени в тот момент, когда человек удостаивается некоторого приближения со стороны Творца. И отсюда следует объяснить стих «и назвал Творец свет днем, а тьму назвал ночью» – как сказано выше, если человек говорит, что как свет, так и тьма исходят от Творца, и поэтому «и назвал Творец» , тогда из них обоих, и из света, и из тьмы образуется день один. То есть как невозможно, чтобы целый день был без вечера и утра, так же и свет и тьма исполняют одну функцию, так что вместе они называются днем. [РАБАШ, статья 34 (1988) «Что такое день и ночь в духовной работе», избранные отрывки, отрывок 8]
М. Лайтман: Это значит, что день и ночь должны быть попеременными, и так и ощущаться в человеке, что ни одно и ни другое – не нечто цельное, а одно поддерживает другое. Поэтому нам надо быть готовыми к этому, согласны с этим, ну, и относиться к этому совершенно зрелым образом, по-взрослому. Не то, что мне там хорошо-плохо, а продолжать, не то, что есть такие: «Всё, я ожидал, что будут у меня удовольствия, и я вижу, что они не очень-то быстро ко мне приходят, и я ухожу». Ну, это несерьезно, это несерьезно. Они придут на втором круге, на следующем кругообороте, может быть, через 10 лет, может быть, через 100 лет.
Жалко. Жаль. Если есть такая возможность закончить все счета с моим личным исправлением в системе Адама Ришон здесь, сейчас, зачем мне нужно это растягивать?
Вопрос (Тель-Авив-2): Может ли человек взять силы из состояния, которое называется «день», в котором он находится для следующей ночи, которая придет к нему?
М. Лайтман: Может быть и да. Надо научиться это делать, но это конечно же так. Всегда, в каждом состоянии, в котором он находится, он может использовать силы из того, что у него было раньше. (27:33)
Вопрос (Latin 7): Вы сказали, что мы должны потерять что-то, чтобы ценить. Какой должна быть моя правильная мысль или намерение, чтобы любить мою десятку без того, чтобы потерять их, чтобы ценить их? (27:38)
М. Лайтман: Ты каждый раз должен видеть, как ты их теряешь и находишь, теряешь и находишь в каждую секунду, потому что ты каждую секунду хочешь их чувствовать на более высоком уровне, новом.
Вопрос (PT 10): Продвижение в подъемах и падениях зависит от важности цели. Мы много лет находимся в пути, и все время возникает этот вопрос: что такое правильная форма возвышения цели, когда не идти вправо-влево, а идти на самом деле вперед?
М. Лайтман: «Вперед» - означает величие группы и величие Творца – ничего другого. Величие группы и величие Творца, и желательно, чтобы это было равным образом. Ты понимаешь, насколько это тяжело? Величие группы будет, как величие Творца в моих глазах. А не то, что Творец – это нечто! А группа – так… Нет, нет, нет. Надо прийти к состоянию, когда они будут равны для тебя. И потом мы увидим, что это как луна и солнце, и, хотя источник – солнце, но в соответствии с размером по отношению к нам они одинаковы, да, их диаметр. (30:13)
Вопрос (РТ 31): Как можно помочь товарищу, у которого есть трудности и, вместе с тем, он не может получить силы от группы, и он думает, что группа действует неправильно?
М. Лайтман: Ну, поговорить с ним. Что не так? Пусть он поговорит с нами. Вот я сейчас хотел бы его послушать, пожалуйста, пусть расскажет мне, что, он думает, в его десятке что-то не так. Может быть он прав – давайте посмотрим. Может быть, что он один из десяти, который прав, а девять не правы. Может такое быть или нет? Теоретически может быть, ну так давайте послушаем. Хорошо?
Ученик: Если бы он мог говорить об этом – хорошо было бы.
М. Лайтман: Давай, не стесняйся.
Ученик: Увидим дальше.
М. Лайтман: Ладно, увидим дальше. Но стоит, стоит, до такой степени стоит. Если это один из десятки… Это может быть примером для других. Я не говорю о нем, я не говорю о вашей десятке, я говорю обо всем нашем мировом кли. Это может быть хороший пример хорошей учебы для всех. (32:00)
Вопрос (Африка): Гордыня не дает возможности человеку войти в десятку. Когда это происходит, как может десятка помочь товарищам преодолеть состояние гордыни?
М. Лайтман: Это очень большая проблема. Только примером, только примером – и всё, да. И, как раз, есть такие типы людей, где гордыня там просто горит-пылает самым тяжелым образом. А, это тоже пройдем.
Вопрос (Москва-5): А что за удлинение времени, о чем говорится в начале этого отрывка?
М. Лайтман: Затягивание времени – это когда мы не обращаем внимания на наше практическое продвижение в группе. Это означает, что мы не сокращаем время, не ускоряем время. Ускорение времени только с помощью силы объединения между нами, подъем силы объединения между нами. (33:35)
Реплика (Focus Group): Скажем я товарищ в десятке, есть товарищ в десятке, который все время обижает меня тем, что нельзя на меня положиться, я не вовремя прихожу, и так далее.
М. Лайтман: Но он прав или нет?
Ученик: То, что я опаздываю на подготовку – это верно.
М. Лайтман: Ну скажем, он прапорщик, что ты делать будешь?
Ученик: Вопрос: должны ли товарищи указывать мне это без мысли обо мне?
М. Лайтман: А что значит «без мысли обо мне»? После того как они проверили – нет-нет-нет, запрещено это держать внутри. Ты обязан выяснять всё. Группа не продвигается, если она не соблюдает и не старается решать проблемы. Мы сели и начали разговаривать. На самом деле может быть что-то у меня не так: где, когда, в чем, прав он или нет. Я могу себя оправдать или нет, а может быть не стоит себя оправдывать? Ну, так проверьте! Люди же взрослые. (35:23)
Ученик: Вопрос: иногда мы видим, что рав тоже кого-то критикует. Может быть, товарищи чувствуют, что это правильный путь, чтобы пробуждать товарищей постоянно, вот так указывать им, критиковать их, насколько нельзя на них положиться и насколько они не выполняют свои обязанности.
М. Лайтман: Где у меня есть такой пример?
Ученик: Так я говорю.
М. Лайтман: На кого я так вот наезжаю постоянно?
Ученик: Но, я не знаю. Постоянно ли, на самом деле нет, иногда только.
М. Лайтман: Когда-то на Гершона, так специально, я так на него давил, но у меня был такой расчет, но, этого уже давно нет. У меня нет никакого отношения такого особенного ни к кому, чтобы я так на него давил на глазах у всех. Потому что нет среди вас таких особых сильных людей, чтобы с помощью давления на них, стоило бы продвигать их – нет, нет.
Ученик: Так, прежде всего, в принципе человек в десятке должен ли критиковать товарища, чтобы помочь ему и показать ему, что он не в порядке, что он опаздывает, нельзя на него положиться? Он должен повторять ему это снова и снова?
М. Лайтман: Вы должны об этом поговорить, но таким образом, чтобы это не помешало потом никаким отношениям ни с кем. Потому что вы этим, в первую очередь, что вы хотите? «Мы хотим приблизиться к Творцу, сделать шаг вперед». Сейчас каждый, каждый, да, в этом собрании, которое мы сейчас проводим, на совещании говорит, что вот это, вот это и вот это мешает нам продвигаться. Скажем, Нив каждый день опаздывает на урок на пять минут. Второй никогда не знает, что мы будем изучать и все время путает нас в самом начале урока. Третий еще что-то там делает, не знаю, что там происходит в десятке. Вы хотите почистить эти хвосты для того, чтобы быть готовыми к раскрытию Творца, продвижению к Нему, и я это понимаю. Но, так и поговорите об этом. Зачем это держать внутри-то, если это вас останавливает? (37:57)
Ученик: И как мы покроем всё это? Потому что такое собрание приносит много злости и критики?
М. Лайтман: Тогда вы ничего не стоите, ничего не стоите. Какое там, я не знаю, на что сердиться, еще что-то? Поцеловать я должен, я должен в конце совещания поцеловать всех. Тем, что помогли мне увидеть, где у меня что-то не так, а я верю их глазам, их ушам, а не своим. И то, что они говорят, я это принимаю, потому что это правда. Правда. Потому что я этого не могу видеть из-за своего эгоизма, «Есть глаза и не видят, уши есть, но не слышат».
И тогда, таким образом я продвигаюсь. И в той мере, насколько я на них сержусь, тогда я вижу, что в этой мере я не покрыт, что не хватает мне здесь экрана. Что я не понимаю, что величие Творца больше, чем то, что они меня там задели, обидели, что я, не знаю, я сам себе важнее, чем Творец, которого я хочу достичь. Стоит, стоит над этим вместе поработать.
Ученик: Но в любом случае, должно быть собрание, посвященное этому. Это не что-то личное, когда один товарищ указывает другому и критикует его.
М. Лайтман: Желательно, чтобы никогда так не было, а чтобы это всегда было внутри десятки.
Ученик: И тогда, как мы это можем компенсировать? Скажем, сделали это, как мы можем это сделать после того, как каждый сказал, что ему мешает в товарищах?
М. Лайтман: Сейчас мы все должны на таком совещании поговорить, насколько это поможет нам продвинуться к Творцу и пусть обнимет нас всех, как одно целое. (39:52)
Ученик: Почему это нам поможет? После того, как я слышал, что я смотрю в телефон и товарищам это мешает?
М. Лайтман: Товарищи сказали тебе, что мешает им, и чем ты мешаешь всей десятке приблизиться к Творцу. Но, так ты, что не поблагодаришь их за это? Ты что не порадуешься, что они тебе это сказали? Они продвигают тебя, продвигают всю десятку. Что для тебя важно – играться со своим телефоном или продвинуться к Творцу?
Если они говорят тебе, а ты не можешь видеть этого? Потому что у тебя есть глаза, а ты не видишь, а они видят. Скажи спасибо. Потому что по отношению к Творцу товарищи – это мои, твои глаза и уши, а не я сам. Я сам кусок эгоизма, который только мешает, и так каждый по отношению к десятке.
Ученик: А если на том же собрании не все говорят, а один такой, все время говорит, что ему мешает мой телефон, а других это вообще не трогает?
М. Лайтман: Этого тоже достаточно. Тоже достаточно. Да, скажем, прежде чем ты утром пришел на урок, ты любишь поесть чеснока. Ты пришел и воняешь. «Но, но и чем мешает-то, чем мешает?» Но кому-то мешает, да. А чего ты смеешься? Мне мешает, я говорю: «Перестань есть чеснок перед уроком». (41:34)
Ученик: Так я говорю вам, как это связано с духовным? Не смотри на эти вещи.
М. Лайтман: Это мне мешает сосредоточиться на правильном намерении во время учебы, поэтому я тебе это говорю: «Мне мешает, я не могу с этим справиться». Но, ты должен порадоваться тому, что у тебя есть возможность склонить себя перед товарищем.
Ученик: Даже касательно чеснока?
М. Лайтман: Что значит чеснок? Чеснок – это вообще противно, я смотреть на тебя не могу. Ты рот открыл, мне бежать хочется. Ты, что думаешь, я что тогда хочу тебя поцеловать?
Ученик: Спасибо.
Чтец: Товарищи всегда правы?
М. Лайтман: В моих глазах? Я думаю, что да. Мне – стоит, мне – стоит, чтобы то, что они говорят… Ну, если говорят несколько товарищей из десятки – то это вообще просто свято. Это даже без всякой критики.
Ученик: А если один товарищ говорит, он всегда прав?
М. Лайтман: Нет, ну, я могу тогда спросить других и желательно, чтобы мы говорили о таких вещах всегда в полном составе.
Ученик: Может быть, что он сам с недостатком.
М. Лайтман: Правильно, но поговори со всеми, все должны присутствовать. Но, это кли для продвижения, лучше быть не может, вот именно так. (43:28)
Вопрос (Питер-2): В десятке происходит обсуждение, и товарищи начинают спорить. И это такую боль вызывает. Как остановить в этот момент это действие и каким образом преобразовать выяснения? Что именно помешало товарищам вместо любви находиться в таком раздражительном по отношению друг к другу состоянии?
М. Лайтман: Это зависит от повестки собрания товарищей. Что они хотят сделать? Снова надо прочитать РАБАШа и установить заранее повестку совещания. А не брать много тем: одну, две темы, даже одну тему каждый раз. Каждый раз какую-то одну тему, не страшно. И вы увидите, что в конечном счете из всех этих вещей вы почувствуете близость между собой и с Творцом больше, чем от чего-либо еще. Потому что вы говорите о практическом исправлении между вами вашего эгоизма.
Ученик: Имеет ли тогда смысл на собрании габай, чтобы вел собрание и он останавливал, если он увидел это всё, как ведущий?
М. Лайтман: Может быть, но попробуйте. В первую очередь – ничего не держать внутри. Потому что это уже остановка, тормоз, вы даже не знаете об этом, не осознаете. (45:24)
Вопрос (Нью-Йорк-4): В последнее время, когда мы находимся в виртуальном мире, мы много встречаемся: три встречи в день, есть разные собрания те или иные, с Северным кли Северной Америки, Европы и так далее. Я хочу выяснить, каково место здесь собрания товарищей, когда это было чем-то особенным, раз в неделю и достаточно свято, и отделено от всего? Мы чувствуем, что это просто встречи в зуме для многих людей. Есть ли какая-то особая роль у собрания товарищей в нашей работе, и как мы должны видеть это?
М. Лайтман: Я это понимаю по-другому. Я понимаю, что десятка – это единица, да, система Адама Ришон: десять не девять, не одиннадцать, а десятка, вот эта необходимость, это как клетка, клетка в организме. Но организм состоит из многих десяток, поэтому есть такое раз в неделю, как это установил РАБАШ – общая встреча между всеми.
Когда мы находимся сейчас в последнем поколении, нам важно почувствовать и знать, что нас много. И какие у нас есть вопросы, проблемы, устремления и тому подобное – это необходимо, чтобы это было. И это раз в неделю, но и раз в месяц, в два, в три, ну, не знаю как, у нас есть общее такое собрание мировое с женщинами, мужчинами и это может быть не на целый день, на пол дня. Но, когда там мы устанавливаем наше состояние, насколько мы продвигаемся, что мы делаем – это стоит, стоит.
Потому что речь идет о десятке, как об одной клетке, потом – как об организме, большем по размеру, а потом – это просто выход во весь мир. Я думаю, что то, что мы говорим о нашем конгрессе, который будет 15-го августа, стоит это вообще сообщить всему миру и дать линк. И пусть все могут видеть, все могут участвовать, послушать. Всё равно мы соединены и переводим это на все языки. Я за это, чтобы наша реализация была практической, практически в границах всего мира. (48:42)
Ученик: Собрание товарищей тоже должно быть как событие, обращенное ко внешним? (48:54)?
М. Лайтман: Нет, нет, нет. Собрание товарищей нет. Собрание группы – это внутри группы, собрание товарищей – это среди товарищей. Даже женщины отдельно, мужчины отдельно. Я не знаю, видят друг друга, не видят друг друга, но, это как вы решите. Но конгресс, он должен быть открыт всему миру и чем больше, тем лучше.
Ученик: С конгрессом понятно, относительно, есть вещи, которые нужно выяснить, есть команда, которая с этим работает. Я хочу понять относительно собрания товарищей. Должен ли быть результат иным, чем встреча десятки или нескольких десяток, или каждая встреча – это десять человек?
М. Лайтман: Нет, нет, нет. Встреча десятки – это сплочение десятки, насколько маленькая группа, клетка, которую мы сейчас строим, была бы единой, готовой, организованной, сильной, устойчивой во всех условиях, окружающих условиях – это десятка.
Теперь, скажем, собрание раз в неделю, которое вы проводите когда? Это уже другое собрание, это уже то, как мы все вместе сплачиваемся для того, чтобы быть более связанными между десятками, которые внутри нас. Но мы говорим между десятками, которые внутри нас.
А на конгрессе, который мы строим, мне так видится, что стоит, чтобы мы выходили в мир, приглашали бы весь мир. А мы между собой, когда мы уже сплотились в клетке и между всеми клетками, выходим и хотим обнять уже весь мир. В наше время, мне кажется, что так должно быть. Этим мы, действительно, пойдем вместе с общим течением. (51:08)
Ученик: Собрание товарищей – это сплочение на разных уровнях, круги сплочения между нами. Может ли быть состояние, когда слишком много собраний товарищей или это неважно, если бы можно было бы делать каждый день, можно делать каждый день?
М. Лайтман: Нет, нет собрание десяток или товарищей?
Ученик: Собрание товарищей.
М. Лайтман: Нет, нет, это не может быть каждый день, но раз в неделю, мне кажется, это возможно.
Ученик: Потому что сегодня состояние, что есть мировое собрание товарищей в воскресенье, есть собрание товарищей Европейского кли, когда все товарищи в мире подключаются в пятницу. Есть собрание Латинской Америки, есть много событий.
М. Лайтман: Этого я не знаю, это ваше дело, это ваше дело. Может быть, есть необходимость проводить такое собрание: Южной Америки, Европы, Африки, потому что там может быть один язык, особые темы региональные, каждый в своем регионе.
Ученик: И когда мы собираемся на собрание, мы должны сплотиться больше или есть оперативные задачи, или я должен выйти с ощущением, что ого, это группа, в которой я должен быть, я выхожу укрепленным, заряженным на неделю?
М. Лайтман: Ребята, я не знаю, ломайте голову сами, ломайте голову сами. Я в это не вхожу – это как я сказал сейчас, попробуйте теперь это как-то привести в соответствие со своей жизнью. Я не буду сейчас определять и устанавливать каждую деталь, вы должны расти и сами это всё определять. Есть граница до куда я могу входить. (53:10)
Чтец: Только относительно виртуального конгресса, который будет 15-го августа, что имеется в виду, что нужно разрекламировать всему миру? Ведь это внутренний конгресс для изучающих каббалу, Бней Баруха?
М. Лайтман: А почему весь мир не может знать об этом? Мы пришли сейчас к ситуации, что весь мир должен быть в продвижении к общему состоянию, пусть будет.
Ученик: Но это не предназначено для новых людей, у которых нет особой подготовки.
М. Лайтман: Какое мне дело.
Ученик: То есть все, кто учится…
М. Лайтман: Никаких секретов и тайн, всем можно, всё, хватит. Как Бааль Сулам пишет, всё, мы уже пришли к такому состоянию.
Ученик: Даже если он в середину входит, в эти источники?
М. Лайтман: Да пусть послушает. Так, не так, нравится, не нравится ему – это всё неважно, это всё равно его продвинет или в левой линии, или в правой продвинет.
Ученик: Это не оттолкнет его?
М. Лайтман: Ну, так пусть оттолкнет, хотя бы! Хотя бы хоть что-то. Не бояться ничего, распространение – оно превыше всего. Но быть в распространении – надо быть, как можно ближе к общему уровню людей. Дуди, где мы?
Чтец: Девятая цитата.
М. Лайтман: Девятая, ну, пожалуйста.
Чтец: Девятая цитата, мы продолжаем чтение отрывков из статьи «Что такое день и ночь в духовной работе» РАБАШа. (54:53)
9. В комментарии Сулам (Предисловие к Зоар, 140) [Бааль Сулам] объясняет стих «день дню передает речение, и ночь ночи открывает знание» следующим образом: «ибо до Окончательного исправления, то есть до того как мы подготовили наши получающие келим к тому, чтобы получать только для доставления наслаждение нашему Создателю, а не ради себя, малхут называется Древом познания добра и зла. Ведь малхут – это управление миром согласно делам человеческим, а поскольку мы не способны получить всё благо и наслаждение… по вышеупомянутой причине мы обязаны принять управление добром и злом от малхут, и это управление готовит нас к тому, чтобы мы в конце концов исправили наши получающие келим ради отдачи и удостоились наслаждения и блага, которые Он задумал для нас. …и потому управление добром и злом вызывает у нас многочисленные подъемы и падения, как сказано выше…
Поэтому каждый подъем считается отдельным днем, и аналогично этому каждое падение считается отдельной ночью…»
И сказано: «день дню передает речение»… ибо в Окончательном исправлении они удостоятся возвращения из любви… И тогда станет явным, что все те наказания, которым мы подвергались во время падения до такой степени, что впадали в колебания и сомнения в первоосновах, очищали нас и стали непосредственной причиной всего счастья и блага… Ведь если бы не эти ужасные наказания, мы бы никогда не пришли к этому наслаждению и благу, и тогда получается, что эти злодеяния в самом деле стали заслугами.
Сказано: «день дню передает речение»… ведь все эти ночи, то есть падения, страдания и наказания, которые прерывали слияние с Творцом так, что возникло множество дней, идущих друг за другом, сейчас, после того как и ночи и тьма между ними тоже стали заслугами и добрыми делами, «и ночь как день светить будет, а тьма – как свет», между ними снова нет разделений». [РАБАШ, статья 34 (1988) «Что такое день и ночь в духовной работе», избранные отрывки, отрывок 9] (57:29)
М. Лайтман: Здесь вопрос: на самом ли деле, мы во время падения радуемся так же, как во время подъема? На самом ли деле, во время падения, мы уже находимся в предвкушении подъема, который будет, сколько мы постигнем, и как мы продвинемся ради отдачи друг другу и Творцу, начнем понимать и чувствовать Его, ну, действительно, с новыми силами? Насколько падение даст нам сил для подъема?
Как мы, скажем, спускаемся, а потом, на это ускорение можем подняться. Насколько эти слабости и беспомощность, разные такие состояния, которые мы ощущаем во время падения, эта тьма и сил нет, и всё уже пустое, и вкуса никакого нет, и насколько мы в состоянии понять, что всё это нам на пользу. И мы сейчас пройдем и придем к тому, чтобы приблизиться к Творцу. Больше понимать и чувствовать. Находимся ли мы в этом и держим друг друга, и превращаем ночь в день?
Насколько мы можем превратить ночь в день – это семинар, пожалуйста. Семинар. Как мы во время падения, когда ощущаем себя в чем-то плохом, в беспомощности, не понимаем, сил нет, надежда потеряна, цели нет, всякие такие вещи. Всё надоело, лучше сдохнуть, чем так жить, я хочу умереть и всё. Всё надоело. Как я отсюда держу себя и думаю о том, как я сейчас выиграю, заработаю из этой ночи, когда я почувствую свет? Пожалуйста. Посоветуйте друг другу внутри десяток и помимо десяток, как вы можете использовать именно ночь. В первую очередь должна быть ночь, а только потом день. Удачи, вперед. У вас есть несколько минут.
Семинар (01:00:24-01:08:08)
М. Лайтман: Есть вопросы ко мне? Пожалуйста. Если хотите спросить что-то из того, что вы говорили сейчас? Нет вопросов.
Реплика (Тель-Авив-2): Это вопрос от групповой комиссии Тель-Авива. Мы такое проходим сейчас, а собрания товарищей теперь в виде десяток. А есть товарищи, которые чувствуют, что не хватает им общего такого собрания, как было когда-то, когда все товарищи, члены группы были вместе, сейчас чувствуется, что не хватает.
М. Лайтман: Какое собрание, если вы не десятка?
Ученик: Ну, когда-то сидели за одним столом всей группой.
М. Лайтман: Что значит всей группой?
Ученик: Все, кто участвовал на уроке.
М. Лайтман: Урок – это урок, это не группа. Что ты меня здесь путаешь. Есть десятка, есть много десяток, а урок – это урок. Это просто собрание.
Ученик: Есть три десятки в Тель-Авиве, мы хотели сейчас сделать так, что мы, каждая десятка сидит в отдельной комнате. А товарищи в группе чувствуют, что им не хватает ощущения группы.
М. Лайтман: Это не верно. Десять – не девять и не одиннадцать, это должно быть. Всё, нет таких претензий. Если каббалист определяет, что это так – то это так. Кончили, я дальше не хочу даже слушать.
Ученик: Ну, бардак в группе. У нас получается такой бардак в группе.
М. Лайтман: Что? Так разгоните группу, и идите куда хотите. Что вы от меня хотите? Есть законы, вы слышите, читаете, – это не я установил, а каббалисты, и для нас свято то, что они установили. Хотите это выполнять? Так вы в потоке. Если нет – пожалуйста, выходите на улицу и делайте всё, что вы хотите, – вы ко мне не относитесь. У меня всё просто. (01:10:28)
Вопрос (Тель-Авив-2): Можно добавить вопрос еще?
М. Лайтман: Пожалуйста.
Ученик: Если есть у нас несколько десяток, но в одной десятке три человека, а из другой десятки пять, может быть стоит их соединить?
М. Лайтман: На уроке это можно сделать, но это уже не десятка. На уроке вы можете сидеть, как вы хотите. Урок – это не десятка. То, что вы говорите о виртуальных десятках и из десяти находится там три, то просто жаль времени, жаль. А что со всеми остальными? Спят? Ну, так что с этим делать? Я не знаю. Подумайте.
Ученик: Но объединить силой хотя бы во время урока?
М. Лайтман: Делайте пока всё, на что вы способны. В моих глазах это… Я все-таки не могу принять такого, что человек не встает на урок – это его связь с товарищами и Творцом, когда из этих точек он строит линию к цели творения, к цели жизни, к Концу Исправления. Если он не встает утром или вечером там, где он находится, на урок со своей десяткой – нет его. (01:12:02)
Ученик: Мы это понимаем, мы согласны с этим. И мы особые собрания делаем в группе уже две недели: как готовиться к утреннему уроку, что это самое важное место. Это понятно. И всё равно, товарищам не удалось еще принять эту важность. И в общем-то думаю о том, как объединить силы.
М. Лайтман: А когда они все-таки приходят?
Ученик: У каждого какие-то свои рамки: кто-то раз в неделю, кто-то всю неделю, кто-то три раза в неделю. Мы пытаемся установить эти рамки. Но если есть слабые люди, может быть, действительно можно объединить наши комнаты, чтобы объединить силы?
М. Лайтман: Это написано: «Если ты Меня на день оставишь – Я тебя оставлю на два дня». Если человек начинает оставлять эти вещи на день – Творец уже делает ему два, три дня и так далее. Я не вижу в этом никакой правильной тенденции, я не вижу.
Вопрос (Тель-Авив-2): Мы спрашиваем, как групповая комиссия, как прийти к желаемому из нынешнего состояния? Есть четкая разница, и мы считаем, что группа продвигается все-таки, сейчас гораздо больше товарищей со времен «короны», которые участвуют. Но есть некое состояние, когда мы еще не там, но хотим продвинуться. Есть такое поведение в группе, может быть поэтому: выходят из урока из Галакси в Свива Това. Мы хотим продвигать товарищей. Но наталкиваемся на странное совершенно сопротивление. И спрашиваешь ты его: «Ну, что ты?» – мы хотим продвигаться. В этом наш вопрос. Все группы по всему миру сидят в десятках, насколько я понимаю. А у нас такая вот особая группа, мы не знаем, что делать. (01:14:04)
М. Лайтман: Молиться, обращаясь к Творцу, чтобы помог вам. Это то, что я рекомендую. Молиться к Творцу, чтобы помог вам, и чтобы Он сделал, это не в ваших силах, это не в силах всего Бней Баруха. Хорошо, есть Высшая сила, молитесь, обращайтесь к Нему, чтобы сделал вам эту услугу. И Он уже сделает. Может быть, сделает.
Я думаю, что эти проблемы есть в любом месте. Это понятно, что человек должен добавить в усилиях, и он не может добавить. Это известная проблема, основная, базовая, которая зависит от нашего желания получать, да, – но, обращаться к Творцу. Не знаю, что сказать. Не знаю, что делать. Это, это проблема, то есть по всей видимости мы не будем продвигаться путем Торы, а по середине, я надеюсь так же и не путем страданий, но земным путем – по середине: и в этом, и в этом, и сюда, и сюда. Я понимаю их, приходят моменты слабости, и они говорят: «Неважно что будет – то будет», – а говорят, что неважно что будет, – главное, чтобы было изменение. Да. Но, что поделаешь?
Ой-ой-ой, сколько есть вопросов! И это всё то же самое. Все вопросы, которые вы видите, знак вопроса – это всё один большой вопрос – отсутствие важности! Отсутствие важности! И ничего, кроме этого. Вот и всё. Где я возьму важность на каждодневный утренний урок, на каждодневную встречу мою с товарищами, с учителем, с Творцом? Это все лишь три часа, каждый день. (01:16:32)
А важность, она проста – для чего я живу? Вы хотели как-то знать, каков смысл жизни и для чего я живу? Сейчас это перед вами, это уже открывается вам. Ну, и что вы с этим делаете? Вы говорите: «Возьми это Себе обратно, мы этого не хотим, лучше, если я посплю и буду жить как обычный человек, внешний такой, да, то есть мне уже не нужны большие, возвышенные вещи, меня ничего не интересует, пусть будет так». Это то, что происходит. Только важность! Важность цели!
Вопрос (Балтия-3): Изменяет ли урок в записи: может ли подменить урок на прямую? То есть это…
М. Лайтман: Нет, не может быть урок, который я слышу в записи, не может мне заменить урок, потому что во время урока я нахожусь на связи со всеми, кто находится в связи и с Творцом, а в записи я нахожусь только с записью.
Ученик: Что делать с товарищам, которые просто решили, что они приходят один раз в неделю и потом смотрят всю неделю может быть уроки каждый день, но в записи. Мы же не можем на них давить? Как это? Какой вы совет дали бы десятке в этой ситуации?
М. Лайтман: Я не знаю, вы найдите ответ.
Вопрос (Реховот): Хочу сказать спасибо за семинар и за ускорение. (01:18:58)
М. Лайтман: Я хочу поблагодарить и тебя тоже. Спасибо. (01:19:02)
Вопрос (РТ 25): Состояние, когда важность, которую мы получаем во время урока, товарищи, которые должны это услышать – они сейчас не участвуют. Как передать эту важность товарищам, которым это нужно, и которых сейчас нет на уроке?
М. Лайтман: Давид, нет у меня никаких иных средств, то, что я мог сказать – я сказал. Нет.
Ученик: Как мы, как десятка, можем передать товарищам?
М. Лайтман: Не знаю. Поговорите с женой товарища. Сделайте что-то так опосредовано, попытайтесь все-таки связаться с ним перед уроком. Это проблема, большая проблема. Я знаю. Но все-таки не выкидывать его, не выкидывать. Вскоре поменяется состояние, будет другое давление на нас, и они увидят, что стоит им снова присоединиться к уроку изо всех сил.
Вопрос (РТ 25): Сегодня урок очень такой особый: все эти выяснения. С одной стороны, мы отвечаем за весь мир, так ведь? С другой стороны, ну, я не знаю, это как детский сад. А как вот как взрослый человек, как...
М. Лайтман: Вопрос.
Ученик: Вопрос: брать в расчет это внешнее обстоятельство, чтобы мы не были как малые дети?
М. Лайтман: Этого я не знаю. Ты отец – ты знаешь, как воспитывать детей, возьми их и воспитывай. Я не знаю. Я плохой учитель, ты видишь, какие ученики у меня. Вот и всё. (01:21:14)
Вопрос (Москва-8): Если я вижу, что у товарища есть недосказанность или проблема, стоит ли из него вытаскивать эти состояния?
М. Лайтман: То же не знаю. Поговори с другими. Поговори с товарищами.
Вопрос (РТ 24): Вы сказали, вы попали в точку. Вы сказали: «Важность!» Это очень важная тема: «Как работать над важностью?». Люди встают, идут на работу – есть ведь им важность, зарплату домой принести, верят, что работают ради зарплаты. Если бы то же самое было у нас – мы бы встали гораздо раньше урока. Как помогать друг другу? Какие вещи есть у нас?
М. Лайтман: Я не знаю. Но вы должны принять в расчет, слышишь Моти? Вы должны принять в расчет, что наш эгоизм будет расти всё больше и больше. То, что мы сейчас чувствуем, – это ничто по сравнению с тем, что каждый будет чувствовать это общее огромное кли Адама Ришон. И мы все время будем расти и расти всё больше и больше; и это раздувает нас в гордыне и в ненависти, – не только хотим убить друг друга, еще более того. Именно так. И по отношению к отдыху и к тому, что мне это не важно. Страшно, что раскроется. Войны Машиаха – это войны против тех сил, которые хотят увлечь нас против, мы не хотим. Кто это те, которые воют против исправления? Мы. Внешние люди – они просто, ни то, ни другое, ни рыба, ни мясо. Мы не хотим! И поэтому мы должны организовать себя и подготовить себя, что всё, что придет и будет против нас как злое начало, – мы способны пригнуть его и превратить его в добро. (01:23:46)
Вопрос (Сочи): Получить важность цели – это зависит от самого человека, от его усилий или зависит от группы, в которой он находится?
М. Лайтман: Если он связан с группой – зависит от группы, но, если он уже не связан с группой, а приходит только раз в неделю, чтобы поучаствовать с ними вместе это не называется, что он связан и впечатляется от них, он чувствует себя отдельно, и поэтому группа не может подействовать на него.
Вопрос (Latin 7): (01:25:00) Во время семинара один из великих товарищей из десятки выразил, что проходит тяжелое состояние. И мы попытались поднять настроение в десятке. И мы поняли, что это не связано с десяткой, но связано все равно. Вопрос такой: как мы пользуемся этой возможностью, которую дал нам Творец для того, чтобы на самом деле воспользоваться этим, потому что это подталкивание на следующую ступень?
М. Лайтман: Помогите ему, все вместе покажите ему, что вы делаете с ним одно действие. Вот и всё.
Вопрос (Москва-3): У нас вопрос от десятки. Вчера у нас было собрание, и мы пришли к выводу, что у нас большая десятка – 16 человек, и надо внутри десятки создать как бы орган, который бы занимался и величием цели и быстро реагировал бы на падение товарищей. Мы пришли к выводу, что это нужно, но хотим всё равно посоветоваться с вами, стоит ли это делать? (01:26:00)
М. Лайтман: Стоит, стоит. Да-да, стоит. Очень хорошо.
Вопрос (РТ 8): Мы знаем, что у нас сейчас четкое вообще отождествление себя с десяткой, как духовной ячейкой. А что же остается от группы? Есть мировая группа. А что такое группа Хадеры, Тель-Авива? Правильное отношение к этому?
М. Лайтман: Нет, групп нет. Нет. Я вижу Петах-Тиква-8, 17, 24 – это десятки, верно? Всё, это я принимаю в расчет. Или я вижу Москва-3 – это десятка по всей видимости, или Москва-8, как вы видите, Нью-Йорк-3. Я не иду согласно группе Нью-Йорка, мне даже не важно, чтобы это был Нью-Йорк, Москва, пускай будут просто цифры. Какая разница? Есть земной шар и на нем просто номера десяток, скажем, 96-я десятка хочет спросить. 96 – неважно, это из Африки, Америки или еще откуда-то. Нет разницы. В моих глазах разницы нет.
Ученик: Группы в Израиле и в мире раньше, как бы отождествляли себя: «Я группа из какого-то региона внутри десятки». И сейчас вы говорите: неважно уже, там я Петах-Тиква-8 или я там, я не знаю, Нью-Йорк-1, то есть как бы одно и тоже должно быть. Как сделать этот переход, чтобы больше эти местные ассоциации уже не работали? (01:28:06)
М. Лайтман: Почему? Они в любом случае не встречаются. Если будет раз в год или два года, когда мы сможем свободно встретиться – мы посмотрим, что делать. Мы встретимся в Израиле, в нашем месте конгресса или в Нью-Йорке, или в Москве, или еще в каком-то месте. Так что? Как мы это и делали. Последний раз мы сделали в Болгарии, да, конгресс? Сделаем еще раз там. Какая разница? Вы сорганизуетесь, согласно тому, как вам удобно в виртуальном объединении.
Я очень надеюсь, что как можно скорее мы сможем встретиться и физически. Я в любом случае хочу, что здесь, где я сейчас нахожусь, вы уже не находитесь, чтобы вы вернулись сюда, и мы сели, и приедут к нам, как обычно, люди со всего мира и тоже будут сидеть на наших уроках на какое-то время, месяц-два, и так это и будет. Одно такое место должно быть – центр! Центр логистики, всего, он должен быть, он здесь.
Всё остальное – я не вижу никакой необходимости – содержать центры, которые так дорого стоят.
Ученик: Нет-нет, содержать это понятно, что не содержать. Но понятие было: групповая комиссия, взаимная помощь в группе, не в десятке. Может быть все-таки есть такая необходимость в таких вот структурах? (01:29:48)
М. Лайтман: Я не знаю, не знаю. Я только вижу, что время делает свое. Если мы можем продвигаться к той же цели, к тому же объединению, к той же тенденции, с той же задачей, когда мы оберегаем себя, сохраняем только направление слияния с Творцом – это цель. Нужно ли нам что-то дополнительно или есть что-то, что нам уже не нужно? Согласно этому выясняйте. Согласно этому выясняйте. Что я могу сделать? Откуда я знаю, что вам нужно: такую комиссию, другую комиссию, я и раньше не участвовал в этом. Это всё ваша работа.
Я хочу, чтобы вы были в состоянии, что, если я завтра умер – меня нет, умер – всё, бывает – бывает, ушел, что вы нормально функционируете, вы знаете, что делать, как проводить уроки, семинары, собрания товарищей, всевозможные вещи, мероприятия, решаете обо всём, как делать, – это я хочу, чтобы было. Как каждый отец хочет, чтобы произошло с его детьми после него. Поэтому не спрашивайте меня, что вам нужно. Решите, что вам нужно и делайте! Всё! (01:31:17)
Вопрос (Hebrew 10): Только один короткий вопрос. Я, собственно, повторю вопрос, который вы задали десятке. Правильно было бы, чтобы в состоянии падения ждать, что падение закончится? Ты же не знаешь, что ты получаешь духовный подъем?
М. Лайтман: Не будь умником, не будь. Если ты думаешь – это уже не падение, точка.
Ученик: Ну, нормально ли?
М. Лайтман: Это не нормально, и ты не слышишь то, что я говорю. Если ты так думаешь о падении, это уже не падение, а подъем. Вот и всё.
Реплика (Хадера-1): В продолжение вопроса Гилада. Есть все-таки еще группы, которые называются «Точки в сердце», кампусы, которые все-таки имеют отношение к группе, есть какая-то ответственность группы за тех, кто вокруг группы. То есть невозможно полностью распасться на десятки.
М. Лайтман: Я не знаю, дорогой, я не знаю. Есть у тебя Гилад, скажем, есть у тебя люди, которые ответственны за общее функционирование всего Бней Баруха, как в женской, так и в мужской части, я не знаю. Почему вы обращаетесь ко мне? Я ничего не отменяю и ничего не строю, я даю только утренний урок. Я прошу, чтобы на утренний урок приходили десятки, всё, кроме этого, я ничего не знаю. Кроме этого, вы просили меня организовать конгресс 15-го августа. Не спрашивали меня. Вы сделали – я присоединяюсь! Я не делаю ничего, кроме этого! Сорганизуйтесь внутри, насколько вы хотите, организации и комиссии, всевозможных стражников и охранников – это ваше дело, я не хочу об этом знать. (01:33:44)
Ученик: Это правильно, я бы не задавал этот вопрос, но задали вопрос, и вы ответили. А люди берут ваши слова очень серьезно и всё. И вопрос: поэтому мы должны сейчас уточнять ситуацию, вопросы?
М. Лайтман: Что я такого сказал, что это было не понятным?
Ученик: Вы сказали, что вы больше не видите групп, видите только десятки, и вам не важны вообще ни названия, достаточно только номеров. И люди начинают сразу – распадаться группы, разваливать. Не всегда получается так, как спрашивают.
М. Лайтман: А почему плохо, если будут только десятки?
Ученик: Потому что я объяснил: у нас есть ответственность за круги, которые вокруг нас, есть «Точка в сердце», кампусы есть.
М. Лайтман: Это что-то другое. Нет-нет-нет, это не те группы, которые я имел в виду, это не десятки. Если, скажем, ты живешь в Хадере, и в твоем регионе вы делаете какое-то распространение, и ты этим хочешь объединить всех тех, кто живет в твоем регионе – это не относится к десятке. И это вообще не относится к работе десятки. Я это не имел в виду. Я не знаю, какие у вас системы, кроме десяток.
Я говорю только об уроке и десятке. Кроме этого – это ваша работа, делайте, что вы хотите, то, что вы чувствуете, что необходимо и всё. Но не знаю, как сказать, иначе я закрою рот и не буду говорить об этом. Не спрашивайте меня. Короче, с этого момента и дальше меня ни о чем не спрашивайте. Тот, кто находится передо мной – находится, когда я даю урок и всё. Нет десяток других. (01:35:45)
Что я хочу? Ты человек пожилой, ты читал все источники и знаешь, что нужно делать. Не знаю, что с вами делать, ну как маленькие дети.
Вопрос (Питер-1): Правильная ли стратегия, что во время подъема, во время «дня» прикладывать максимальные, просто максимальные усилия в группе, в распространении, в учебе, во всем, что у нас есть, а когда уже наступит «ночь», падение, – тогда как бы группа или Творец как-то тебе поможет в этом?
М. Лайтман: Ну, конечно, нам нужно максимально вкладывать в учебу, распространение, объединение, я вообще даже не понял, в чем вопрос. И тогда во время падения, прежде всего то, что ты сделал, – это усилит тебе падение, то есть насколько ты поднялся во время «дня», «ночью» во время падения ты еще глубже упадешь, да, но и твоё падение затем превращается в подъем. Как, знаешь, выпрямители тока – чем глубже падение – оно становится большим плюсом, если минус большой, да. Так это. Постарайтесь.
Вопрос (Флорида): Из всех вопросов понятно то, что часть людей спрашивали, что они боятся подняться над тем состоянием, когда у нас есть постоянные группы и прочее. Как я могу помочь людям? Люди, которые находятся, чтобы понять, что это только желание получать снова манипулирует нами? (01:38:05)
М. Лайтман: Они это и сами знают. Дай им пример личный, не более того. Пример. Всё.
Вопрос (Latin): Вопрос товарища. Несколько секунд тому назад вы говорили о том, чтобы поднять вообще, сильнее сосредоточиться. Что значит усиливать интенсивность, о чем вы говорили?
М. Лайтман: О какой интенсивности я говорил?
Реплика: Мне кажется, поднимать важность.
М. Лайтман: Важность всегда нужно поднимать. Но не интенсивность. Насколько человек может дать этому времени, это не только от него зависит, но важность – да. Важность мы сами, мы, на самом деле, должны поднять к состоянию, когда нет ничего важнее. Посмотрите немного со стороны, что может быть в нашей жизни важнее: сегодня ты живешь – завтра ты умер, и что происходит у тебя со всей этой жизнью, и что есть у тебя, что остается? Ничего. Единственное есть у тебя – когда ты держишься за Вечность. За Вечность! Выше жизни и смерти! Когда дали тебе сейчас буквально подарок – держаться за это, увеличивать, продолжать это выше этой жизни. Так схватись и продолжай, делай. Я не говорю, что ты должен умереть для этого, нет. Но только всё больше и больше увеличивать свое участие с группой. (01:40:10)
Видеофайл в Медиа Архиве:
https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/OaHN8WBm?language=ru