Что такое знамёна в духовной работе
РАБАШ, статья 32 1991 г.
Из урока 30 июня 2002 г.

М. Лайтман: Мы прочли статью: «Что такое "Знамёна в работе"» – из 3-го тома "Шлавей аСулам" в главе "Бемидбар".

Здесь мы видим, что наша работа не заканчивается, а на протяжении всей дороги, пока человек не доходит до конца исправления, вся его дорога "выше знания" – в пустыне или в Египте до этого. И это дорога, по которой надо идти, и на которой из "ло лишма" приходим к "лишма". Этот переход, этот прыжок делает (для человека) Творец в соответствии с усилиями человека.

Позже мы будем изучать, как работа человека подразделяется на 13 свойств и 12 свойств. 13 свойств – это определения свойств изобилия, которое спускается сверху вниз, которые называются "мазалот" (знаки удачи, знаки зодиака). Изобилие приходит постепенно – ор хохма сочится струйками из рош Арих Анпина в виде "тринадцати исправлений Дикна" (через бороду Арих Анпина).

И когда доходит вниз, творение должно быть исправлено для получения изобилия в свои исправления. И это называется, что подразделяет свои уровни получения на части, на определённые разделы, которые называются «колена» – 12 колен, 12 частей работы над общим кли. В каждом из них есть своя работа, своё знамя – своя возможность "проскочить" под своим знаменем. Эта работа и действия настолько не похожи друг на друга, как один лагерь на другой. Это уже частности. С тем, кто будет близок к этому, выучим.

Вопрос: Почему это называется работой в "ло лишма", если цель этой работы – Творец?

М. Лайтман: Человек, который находится в "ло лишма", хочет он того или не хочет, он работает в "ло лишма" (ради себя). Это значит, что и его работа и его цель, и его усилие – всё это ради себя (ло лишма). А когда он получает "лишма", тогда и его работа и цель меняются. Уже не цель, а сама работа становится для него вознаграждением. Тогда всё изменяется.

Я приложил различные усилия для отдачи самому себе, а также и тебе, так как я вижу от этого пользу. Пусть это даже высшая польза, ну и что? Ведь всё это я делаю потому, что я чувствую, я, я... – всё это связано с моим "я".

Когда, как результат на это усилие, приходит исправление свыше, тогда всё меняется во мне. Отдача ради самонаполнения полностью исчезает. Остаются "отдача ради отдачи" и "получение ради отдачи" – то, что я теперь делаю. И само усилие уже даёт мне удовлетворение. И я хочу иметь возможность приложить это усилие, хочу эту работу, а не то, что у меня есть ещё какая-то цель, кроме приложения усилий. Не знаю, как это объяснить.

Вопрос: О чем думает человек, который работает ради себя (в "ло лишма")? И к чему он должен прийти?

М. Лайтман: У человека, работающего в "ло лишма" есть много возможностей. И в состоянии "ло лишма" есть много ступеней. Мы учили, что значит "насмехаться", что такое "ненавидеть", здесь есть разные ступени: только для получения себе, только чтобы не было у другого, и т.д.

Вопрос: Для чего все это?

М. Лайтман: Я не хочу отвечать на пустые вопросы. По любому поводу ты можешь спросить: для чего?

Вопрос: Количество усилий – это относительно системы или относительно человека? Я спрашиваю о том, что если есть количество усилий, то изменяется ли состояние из "лишма" в "ло лишма", или это относительно человека, как он чувствует меру приложенных усилий? Если он приходит к состоянию, в котором чувствует меру усилий?

М. Лайтман: Я не понимаю, что ты подразумеваешь под "в зависимости от того, что человек чувствует". Если я чувствую, что отдал всё и не получил ничего, ну и что? Это значит, что я уже нахожусь в состоянии, что я должен получать? Измеряет Он, Творец, – потому что я не знаю точно, – какой уровень моего усилия необходим, чтобы я стал подходящим для следующей ступени. Как я могу измерить себя по отношению к следующей ступени, если я не знаю, что это такое?

Вопрос: Вы приводите пример, что в любом состоянии ты находишься до тех пор, пока не будешь выжат как лимон, до тех пор, что больше вынести не в силах и тогда... так как нечего больше добавить, но это то, что человек ощущает?

М. Лайтман: Нет, нет, совсем не так. Мы никогда не знаем, где заканчивается работа, на каком уровне, на какой ступени. Никогда не знаем. Всегда эти вещи приходят к нам неожиданно, внезапно, как сюрприз – "приложил усилие и нашёл".

Нет связи между этими вещами. Я не могу сказать, где оканчивается усилие, и ты "находишь". Потому что я не могу измерить моё состояние и, конечно же, не состояние следующей ступени.

Ведь, что называется «сверхусилием»? «Сверхусилие» – это приложение такого усилия, которого достаточно для того, чтобы тебе дали большее кли, и тогда можно получить наполнение. Но как я могу это знать? Поэтому это называется работой выше моего знания. У меня нет никакой возможности критично работать. Кроме того, что значит, что я могу оценивать свою работу? Ведь я должен был бы работать без какого-либо вознаграждения, без какой-либо критики, без ничего.

Если я хочу подняться на более высокую ступень, то я должен сейчас вложить усилие без просьбы какой-то оплаты за это. Так просто давать всем и всё. Почему? Я хочу подняться на более высокую духовную ступень. Так поднимайся, делай. Только это невозможно.

Я сейчас исправляюсь окружающим светом в определённой пропорции. Он так меня держит, тем, что даёт мне определённую подсветку на определённом духовном уровне жизни. Сейчас я хочу возбудить его так, чтобы он послал мне еще большую силу. Но прежде всего: с чего вдруг я захочу этого? Ведь на более высокой ступени я должен отказаться от большего, больше не хотеть для себя, больше отдавать. Как я могу это сделать?

Это значит, что я снова должен взять какие-то свои эгоистические желания и сделать на них исправление. С помощью какой силы я могу это сделать? Окружающий свет пока не светит мне, не даёт мне этих сил. Я должен вначале приложить усилия.

И конечно же, мои усилия в "ло лишма". То есть, я пробуждаю над собой неестественное действие, которое не заложено в моей природе – пробуждаю его в непрямой форме. Потому что не могу сделать это напрямую. Если бы я мог чуть больше открыть кран с окружающим светом, чтобы его больше приходило ко мне, если бы это было в моих силах... То я уже получил бы отдающие келим. Но нет, я не способен сделать этого.

Так как я могу все-таки повлиять на то, чтобы этот кран повернулся, открылся, чтобы меня больше исправили? Для этого есть обходные действия, которые я делаю без понимания. Я даже совершенно не понимаю – что это такое то, что я делаю. Я никогда не могу отрезать от себя свои желания.

Как я могу, как я сделаю это, если я нахожусь внутри этой природы? Поэтому работа происходит, когда проходят по пустыне – там есть понятие "знамён" (под каким знаменем) и сама глава Торы тоже называется "Бемидбар" (В пустыне). Работаем "ло лишма" и через это получаем "лишма".

Вопрос: Человек находится в духовной работе и раскрывает всякий раз, что в то время, когда он просит что-то определённое, то получает совершенно другое. И не получает то, что просит, а получает нечто иное. Если я смотрю на то, что прошу, то вижу, что имею совершенно другое.

М. Лайтман: Даже если я нахожусь в духовной работе, скажем, на ступени "x", то для меня "x+1" = бесконечность. Я не способен делать, думать, ощутить ничего из того, что относится к этой ступени. У меня нет экрана, моё желание на ступень "x+1" – это клипа. Как я могу взять эти желания и захотеть в них обратного? Это мне кажется неестественным, не соответствующим природе.

Скажем, сейчас ты живёшь, у тебя есть комната в доме и немного одежды. Отказаться от всего – для тебя сейчас значит, что ты всё это отдашь, отдашь свою комнату, свою одежду и тебе хватит одной пары брюк и одной рубашки. Есть люди, которые так и живут, и комната тебе тоже не нужна. Ты всё это способен отдать.

Сейчас, скажем, ты сделал это исправление, и дают тебе вместо одной комнаты – хорошую квартиру, полную всевозможных новшеств, хороших вещей, всяческого добра. А рядом с домом стоит твоя машина. И говорят: "Тебе ведь на самом деле необходимы только рубашка и брюки. Зачем тебе всё это? Зачем такая квартира? Там во дворе есть много места. Откажись...". И дальше все больше и больше...

Таким образом, ты всякий раз находишься в состоянии, что нет у тебя сил делать исправления. И нет в тебе возможности попросить, чтобы эти исправления пришли к тебе.

Вопрос: Но ты можешь сказать: вот, я отказался от квартиры и теперь получил за это замок. И, если сейчас я откажусь от замка...

М. Лайтман: Нет, милый... То, что ты отказался от квартиры – это верно. И после этого ты получаешь замок, но замок ты получаешь, и вместе с замком (ты получаешь его в левой линии) ты получаешь ощущение, что этот замок плох для тебя. Если бы ты просто наслаждался замком, ты бы спустился в клипот, забыл бы о Каббале, забыл бы о Цели Творения, ты бы наслаждался.

Вместе с этим, в окружающем свете ты раскрываешь, что такое этот замок. Это не приходит к тебе в виде ещё большего наслаждения. Так бы все отказались от маленького, чтобы получить большее.

Работа – она всегда не напрямую к исправлению. У нас совершенно нет возможности подхода к этому. В нашей работе – это всегда обходным путём.

Мне дали возможность вызывать это, быть этому причиной, а сама работа – сверху. Поэтому это очень сложная вещь. Я не ощущаю, что работаю, потому что напрямую я не работаю на исправление. Я не ощущаю, что Творец относится ко мне правильно, то есть прямо. А всегда через такие неприятные, нехорошие открытия. Иногда и приятные – но это только для того, чтобы дать мне силы.

Человек, который хорошо над собой работает и действительно продвигается, ощущает раскрытие и какую-то небольшую подсветку только на очень короткое время. Подсветки, которые показывают ему, раскрываются на очень короткие промежутки. Допустим, 5 минут в день. А всё остальное время он работает вкладом, усилием. И тогда есть от этого польза, до тех пор, пока усилие не превращается в свет.

Если усилие действительно ради отдачи, тогда есть у него свет, есть наслаждение от самого усилия. И тогда в это усилие одевается свет – свет хохма.

Подумайте немного, насколько мы противоположны отдаче по своим келим, по подготовке, по ощущениям, по мыслям. Смотрите, как с помощью клипот нас тянут к исправлению.

Вопрос: Чем отличается Творец, который называется «Добрым и Творящим добро», от того образа Творца, который раскрывается во время странствования по пустыне?

М. Лайтман: "Добрый и Творящий добро" – это не имя Творца, это высшее понятие, первичное, высшее, это заглавие. "Добрый и Творящий добро" подразделяется потом на различные частные влияния, в которых позже уже присутствуют таамим (вкусы), имена.

"Добрый и Творящий добро" – это просто так, "добрый" – об этом нельзя ничего сказать. Это понимаем после того, как постигаем все остальные понятия, по всем ступеням подъёма. Творец хочет, чтобы мы узнали его как "доброго и творящего добро". И, чтобы дойти до понимания "Добрый и Творящий добро", ты должен подняться по всем ступенькам, и на каждой ступеньке ты постигаешь Его отношение к себе, что является частью "добрый и творящий добро" в каком-то определённом ракурсе.

Вопрос: О мотивации в мире, в котором мы должны существовать. Как я могу в ежедневной жизни находиться среди людей с улицы и сохранять своё внутреннее и намерение "ради отдачи"?

М. Лайтман: Я вижу людей на улице: один думает, как бы написать какую-то книгу; другой – учёный, он думает о том, какой опыт он собирается поставить, раскрыть что-то особое; третий парень влюблён, и по нему видно, что он всецело отдался этому чувству, кроме этого больше ничего не видит; четвёртый страшно злой – не трогай его! – что творится у него внутри... Каждый живёт своей внутренней жизнью внутри себя.

Но я говорю о тех, кто действительно живёт, о полных жизни, не о тех, кто как зомби, передвигаются как тень по улице. Чьё тело передвигается и больше ничего. Но ты видишь вокруг людей, которые живут своей внутренней жизнью, и это не мешает им функционировать в своей внешней жизни.

Конечно же видно, что в человеке что-то есть, какое-то внутреннее переживание, что в нём что-то горит. Но такое существует и в нашем мире. Так что же ты говоришь, что в нашей работе есть что-то особое? Возможно, только идея отлична от всех, правда, это чуть сложнее, так как идея принадлежит Высшему миру, а тело и его функции – в нижнем мире. Но и у обычных людей бывают несоответствия, как говорят: "Тело его здесь, а мысли его совсем в другом месте".

Кроме этого, я бы сказал, что тебе проще, чем какому-то влюблённому парню. Он в постоянных мыслях, как встретит вечером свою любовь, и для него весь день мёртвый. Или тот, кто страшно устал и только и думает: "Когда закончится этот день, я буду дома, отдохну", или "посмотрю свой футбол".

У тебя же по–другому. На протяжении всей дороги, в течение всего процесса прохождения дня ты можешь видеть в нём одеяние Шхины, и как ты относишься к Творцу, и как ты работаешь с Ним через все одеяния этого мира, чтобы не пропустить ни одного вкуса. Так ты открываешь преднамеренно все одеяния Творца относительно себя, чтобы относиться к нему в правильной форме. Это непросто. Мы забываем об этом, а если не забываем, то это превращается в неплохое средство. Насколько возможно.

Проще всего это делать и самое полезное – это делать не с людьми, а с вещами. Ребе всегда говорил, что лучше всего работать как работал он – или с железом, или сапожником, или даже служащим, но он занимался бумагами. Работа с неживым. С растениями и животными тоже так себе, но, когда ты работаешь с уровнем медабер (людьми), то это действительно тебя путает. Они влияют на тебя, передают тебе своё внутреннее. И это мешает.

Я работаю два часа в день – принимаю людей. Это то же, что проработать 10 часов на машинном производстве. А на кухне – это удовольствие. Ты можешь вносить свои намерения, мысли, своё отношение, и всё остальное тебе не важно. Но, когда приходят и морочат тебе голову... Потому что они влияют на тебя. Но если что-то не влияет, на уровне меньшем, чем медабер, это превосходно. Поэтому я не понимаю в чём сложность.

Наоборот, на монотонной постоянной работе, если тебе не надо вкладывать особо голову и особо сердце... Просто сапожник – лучше всего. Сегодня почти нет такой работы. Всякая работа требует душевного напряжения. Но очень желательно каким-то образом быть на таких работах, чтобы тебе не мешали. Внутреннее бы оставалось твоим внутренним и в нём ты живёшь свою жизнь.

Вопрос: Это проще и легче и поэтому это хорошо?

М. Лайтман: Это не то, чтобы легче или удобнее. Просто люди привносят в тебя своё, влияют на тебя своим внутренним миром, своими проблемами. И в той мере, что ты находишься с ними, ты почти не можешь заниматься своим.

Вопрос: Это может быть твоей возможностью – несмотря ни на что, проверить себя, насколько ты можешь заниматься этим?

М. Лайтман: Если ты включаешься в его желание, и работаешь с его желанием, тогда ты можешь установить отношение, как я отношусь к нему из того или другого. Но это не ты сам по себе.

Перевод: Лея Абрамова