Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 18 сентября 2026 года
Часть 1: РАБАШ. Человек не причисляет себя к грешникам. 31 (1985) (в записи от 28.07.2002)
Чтец: Дорогие друзья, в первой части мы будем изучать урок Рава в записи от 28 июля 2002 года. Урок основан на статье «Человек не причисляет себя к грешникам». «Труды РАБАШа», том 1, стр. 158.
Будем читать статью вместе в десятке.
Человек не причисляет себя к грешникам
О том, что «человек не причисляет себя к грешникам»1 сказано в книге Зоар: «Царь Давид причислял себя к четырем путям. Причислял себя к бедным, причислял себя к благочестивым 'хасидим'…, причислял себя к благочестивым, как сказано: «Сохрани душу мою, ибо благочестив я»2. Ибо человек не должен причислять себя к грешникам. А если ты скажешь: в таком случае, он никогда не признается в своих грехах. Это не так. Но когда он признается в своих грехах, тогда он благочестивый 'хасид'. Ибо он пришел, чтобы получить возвращение, и он уводит себя от стороны зла, в грязи которого он пребывал до сих пор. А сейчас он прилепился к деснице высшего, то есть хеседу, которая простерта, чтобы принять его. А так как он прилепился к хеседу, он называется «благочестивым» 'хасид'. И не говори, что Творец не принимает его, пока он не опишет все грехи свои со дня, когда он явился в мир, даже и те, которые скрыты от него. Это не так, и он должен описать только те грехи, которые он помнит. А если он обращает желание свое на них, чтобы раскаяться [в них] во время признания, все остальные грехи устремляются за ними»3. Конец цитаты.
И следует понять:
Как человек говорит о себе, что он благочестивый 'хасид', ведь это уже является ступенью важности? Как же он восхваляет самого себя?
Сказано, что человек не причисляет себя к грешникам. А, с другой стороны, он [Зоар] говорит, что нужно описывать свои грехи, однако он говорит, что не требуется описания всех его грехов с того дня, как он явился в мир, а нужно описать те его грехи, которые он помнит. В таком случае, когда он описывает грехи, которые он совершил, он уже грешник. Почему же сказано, что он не должен причислять себя к грешникам? Разве есть разница, когда он говорит, что совершил плохие поступки, и только не говорит о себе, что он грешник. Ведь, если он говорит, что он совершил плохие поступки, он автоматически говорит о себе, что он грешник. Как мы находим в словах наших мудрецов: «И сказал рав Йосеф: «Некоего человека изнасиловали, он и другой [свидетель] объединяются, [чтобы свидетельствовать], чтобы [насильника] убили. [Но если насилие произошло] по его желанию, он – грешник, а Тора говорит: «Не протяни [руки своей] грешнику, [чтобы не стать] лжесвидетелем»4. Рава говорит: "Человек близок самому себе, и человек не причисляет себя к грешникам"»5.
В таком случае отсюда получается, что если он говорит, что согрешил, он ненадежный [свидетель] о себе, так как он грешник. А здесь, когда он признается в своих грехах, нужно сказать, что лишь на словах он называется «грешником», ведь ты говоришь, что человек не причисляет себя к грешникам. В таком случае проблема остается нерешенной: как он описывает свои грехи во время признания?
И следует знать, что причина того, что они [то есть мудрецы] сказали, что «человек не причисляет себя к грешникам», состоит в том, что «человек близок самому себе». Следует сказать об этом: ведь поскольку «все прегрешения покроет любовь», в том, кого любят, нет места видеть хоть какой-либо недостаток, так как недостаток есть нечто плохое, а человек не может навредить самому себе, ибо он подкуплен любовью к себе. Поэтому «человек не причисляет себя к грешникам» и ненадежен, когда свидетельствует о себе что-то плохое, подобно родственнику, который негоден [для свидетельства].
(05:27) И это следует знать, когда человек приходит, чтобы просить у Творца о том, что он хочет совершить возвращение, и просит у Творца, чтобы тот помог ему, чтобы он смог совершить возвращение. И возникает вопрос: если он хочет совершить возвращение, кто мешает ему? Ведь выбор совершить ли возвращение, находится в его руках. Зачем же нужно просить Творца, чтобы Он помог ему совершить возвращение. А в молитве «Восемнадцать благословений» мы молимся: «Верни нас, Отец наш, к Торе Твоей, и приблизь нас, Царь наш, к работе Твоей, и приведи нас к полному возвращению пред Тобой». Получается, что без Его помощи человек не способен совершить возвращение. И следует понять, почему это так – что сам человек неспособен совершить возвращение.
И в предыдущих статьях мы объясняли, что из-за того, что Творец создал в нас природу желания получать, получилось, что это желание изначально направлено ради получения. Только потом, как мы учим, произошло исправление, предписывающее получать не ради получения, а ради отдачи. И это называется «исправление сокращением», то есть до того, как нижний будет готов [работать] ради отдачи, это место будет пространством, свободным от света. А от этого исправления вниз нисходит [правило], касающееся творений, которое означает, что до выхода из эгоистической любви человек не способен почувствовать свет Творца. И потому сначала нужно выйти из эгоистической любви, иначе на нем пребывает свойство сокращения.
А чтобы выйти из природы, которую создал Творец, – выйти человек неспособен, поскольку эту природу создал Творец. Поэтому нет другого совета, кроме как просить Творца, чтобы Он дал ему вторую природу, то есть желание отдавать. А весь выбор, который мы относим к человеку, состоит лишь в молитве, то есть чтобы человек просил Творца, чтобы Он помог ему, дав ему вторую природу. И поэтому, когда человек хочет совершить возвращение, он должен только попросить Творца, чтобы тот помог ему, то есть выйти из любви к себе в любовь к ближнему. Поэтому мы просим Творца, и мы говорим и молимся: «Верни нас, Отец наш».
Однако когда́ человек просит у Творца истинно, чтобы Творец привел его к возвращению? Возможно, что только в то время, когда он чувствует, что должен прийти к возвращению. Но до того как он пришел к решению, что он грешник, нет места для молитвы о том, чтобы Он вернул его к добру, ведь он не настолько плох, чтобы нуждаться в милосердии со стороны Творца. А смысл молитв, которые должны быть приняты, состоит как раз в том, что этот человек нуждается в милосердии, как мы говорим в молитве «Восемнадцать благословений»: «Ведь Ты слышишь молитву всех уст (но вопрос, когда?) народа Твоего, Исраэля в милосердии».
Отсюда получается – когда Творец слышит молитву всех уст? Когда человек чувствует, что он нуждается в милосердии. И это можно сказать, именно когда он чувствует, что он в большой беде, и нет никого, кто может помочь ему. Тогда можно говорить, что он приходит к Творцу просить у Него милосердия. Тогда как если он приходит к Творцу и просит, чтобы Он дал ему излишества, то есть в том состоянии, в котором он находится, еще не так ужасно, ведь есть люди, состояние которых, как он видит, еще хуже, чем у него. Получается, что то, что он молится Творцу, вызвано не тем, что он нуждается в милосердии свыше, а тем, что он хочет быть в более хорошем и более возвышенном состоянии, чем другие люди. Это называется, что он просит Творца, чтобы Он дал ему жить роскошной жизнью, то есть он хочет быть счастливее других.
(10:43) Поэтому, когда человек хочет, чтобы Творец принял его молитву, он, прежде всего, должен видеть себя нуждающимся, чтобы ему дали жизнь, более других. То есть он видит, что все живут в [этом] мире, а ему нет никакой жизни, поскольку он чувствует себя грешником, и он видит, что он погружен в эгоистическую любовь более других. Тогда он видит, что нуждается в высшем милосердии не из-за того, что он хочет жить роскошной жизнью, а потому что у него нет никакой жизни в святости.
Получается, что тогда он просит именно милосердия, чтобы хоть чем-то оживить свою душу, и тогда он кричит Творцу, ведь «Ты даешь хлеб голодным. Творец освобождает узников»6. То есть он просто видит, что ему не хватает свойства веры, называемого «хлебом». И он видит, что сидит в тюрьме, называемой «любовью к себе», и не может выйти оттуда, так как только Творец может помочь ему. Это называется, что он возносит истинную молитву.
Ведь следует знать, что молитва относится к хисарону. А хисароном называется не то, чего у него нет, а хисароном называется потребность. И потому большим хисароном называется, когда у него есть большая потребность в том, чего он просит. А если у него нет большой потребности, называется, что у него нет большого хисарона, и, естественно, молитва его не такая большая, потому что он не так сильно нуждается в том, чего он просит. Поэтому и просьба не такая большая.
Получается из всего вышесказанного, что человек не может видеть в себе плохого. И, исходя из этого, можно спросить: если человек знает, что он болен, а болеть – это, безусловно, плохо, и он идет к врачу, чтобы тот исцелил его от его болезни. А если врач говорит ему, что он не видит ничего плохого в его теле, он, без сомнения, не полагается на него, а идет к крупному специалисту. И тот говорит ему, что нашел нечто плохое в его теле, и ему надо сделать операцию. Нет сомнения, что этот человек радуется, что он обнаружил свое зло, и он платит ему приличную сумму за то, что он нашел его болезнь, и [теперь] известно, как сделать его тело здоровым, чтобы он жил и наслаждался жизнью.
Мы видим, что если зло случайно обнаруживается, это хорошо, как сказано выше о болезни. Тогда нельзя сказать, что человек не видит зло в себе, ведь когда он хочет исправить зло, зло называется благом. Получается, что тогда человек, и в самом деле, может находить в себе зло.
Отсюда можно понять слова книги Зоар о том, что мы спросили, что, с одной стороны, [Зоар] говорит: «Не причисляет себя к грешникам», а потом говорит, что нужно описать свои грехи. Ведь, когда он описывает грехи, которые он совершил, он причисляет себя к грешникам, говоря: «Я совершил такой-то и такой-то грех». Можно объяснить это здесь иначе, то есть когда он приходит, чтобы просить у Творца, чтобы Он приблизил его, так как он погружен во зло, то есть в эгоистическую любовь, и если он хочет, чтобы молитва его была принята, тогда он знает, что нужно молиться Творцу из глубины сердца, то есть он нуждается в милосердии большем, чем остальные люди, поскольку он сам чувствует, что он хуже них.
(15:40) Тогда он должен сам видеть, что зло, которое есть в нем, больше, чем у остальных людей. Иначе это называется, что он лжет, говоря, что он хуже них. Ведь сказано: «Близок Творец ко всем, кто призывает Его истинно»7. Поэтому, если он находит в себе зло, и тогда он сам может видеть, что у него есть большая потребность, чтобы Творец помог ему, это считается для него благом. Поэтому, когда он описывает свои грехи, это не называется, что он «причисляет себя к грешникам», а, наоборот, сейчас он может вознести истинную молитву о том, чтобы Творец приблизил его к Себе.
Получается, что, находя зло в себе, он становится [человеком] очень нуждающимся в Творце. А потребность называется хисароном. И нужно, чтобы молитва, которую он возносит, исходила из глубины сердца. Где глубина означает, что молитва, которую он возносит на свой хисарон, не является поверхностным хисароном, а этот хисарон касается точки в его сердце, то есть все органы ощущают этот хисарон. И лишь тогда это называется молитвой.
И отсюда поймем вопрос, который мы задали: как он говорит, что он благочестивый 'хасид', ведь «хасид» – это уже ступень, поскольку не каждый называется «хасидом»? Как же он сказал о себе, что он «хасид»? И я слышал от моего отца и учителя, что он сказал, что написано: «Дает мудрость мудрым»8, но следовало бы сказать: «Дает мудрость глупым». И он сказал об этом, что «мудрым» он называется по будущему, то есть тот, кто хочет стать мудрым, уже называется мудрым.
Поэтому получается, что когда он сказал: «Благочестив я», имеется в виду, что он хочет быть благочестивым 'хасид', а это называется любовью к ближнему. До этого он сказал: «Молитва бедного», то есть он пребывает в эгоистической любви, «но я хочу быть хасидом». И потому Зоар завершает там: «Тогда он благочестивый 'хасид'. Ибо он пришел, чтобы получить возвращение, и он уводит себя от стороны зла, в грязи которого он пребывал до сих пор. А сейчас он прилепился к деснице высшего, то есть хеседу, которая простерта, чтобы принять его. А так как он прилепился к хеседу, он называется «благочестивым» 'хасид'»9. То есть сейчас он пришел прилепиться к хеседу, поэтому он называется «хасид», – согласно будущему.
И отсюда поймем также, что говорит книга Зоар: «И не говори, что Творец не принимает его, пока он не опишет все грехи свои со дня, когда он явился в мир... Это не так... А если он обращает желание свое на них, чтобы раскаяться [в них] во время признания, все остальные грехи устремляются за ними»10. Следует сказать, что если он молится об обществе и о корне, из которого исходят все грехи, то есть желании получать, автоматически «все грехи устремляются за ними», то есть за любовью к себе. [РАБАШ. Статья 31 (1985). Человек не причисляет себя к грешникам]
Чтец: (21:29) Переходим к уроку с Равом от 28 июля 2002 года.
(Трансляция урока в записи)
М. Лайтман: Что здесь написано? Написано просто. Пока человек не приходит к хисарону, чтобы его исправили свыше, его не исправляют. Он может кричать, может плакать, но пока его внешний крик не станет настоящим внутренним криком, или внешний плач – внутренним плачем, ничего не произойдет.
Каждый раз нужно все глубже проникать в то различение, которое кажется ему злом. Сначала он видит, что плохо себя чувствует. Потом, вероятно, видит, что из-за этого теряет уважение людей, деньги, почести, знания и все прочее, неважно. Пока не начинает связывать это с Творцом, понимая, что эта помеха мешает ему прийти к духовному, то есть обрести будущий мир.
Затем он начинает связывать это с какой-то формой отдачи, возможно, с Творцом, пока не приходит к состоянию, в котором уже знает, что различение, называемое им злом, является злом потому, что противоположно Творцу. Откуда он это знает, как видит? Творец раскрывается, и тогда человек действительно устанавливает, что это так. Но еще прежде он должен обрести потребность в этом.
И пока он не обретет ее, пока не соберет все свои усилия в одну большую потребность, сколько бы он ни плакал и ни кричал, это ему не поможет, потому что ему кажется, что он словно кричит и плачет в пустоту. Но это неверно, а все эти вещи накапливаются и действуют как причина и следствие, каждый раз приводя к более глубокому раскрытию этого различения. Так человек продвигается.
То есть прежде чем прийти к исправлению, человек проходит через очень неприятные различения, конца которым он не видит. И в этих неприятных вещах каждый раз в них есть еще немного добра, еще немного зла, снова немного добра и немного зла, чтобы он постоянно видел одно напротив другого – добро против зла.
Поэтому путь кажется нам очень долгим. На самом деле единственное, что здесь можно сделать, – ускорить развитие, то есть стать более чувствительными к осознанию зла, к плохим явлениям. Чтобы, увидев явление, мы сразу смогли отнести его ко злу или к добру, сразу увидели напротив него свойство Творца, поскольку насколько в нас есть противоположность, есть в свете. И чтобы осознание этого состояния было как можно глубже и вернее.
Но изначально наша природа такова, что «человек не причисляет себя к грешникам». Сделать это невозможно. Желание получать среди тысячи и одной возможности всегда находит оправдание себе. Он всегда умеет показать себе, что не он виноват в том, что чувствует, что происходит и что делается.
Так продолжается, пока человек не приходит к состоянию, в котором предстает настоящим Фараоном против Творца и винит только Творца, потому что больше винить некого. Тогда он действительно идет к исправлению. Пока человек не пройдет через все египетское изгнание и не встанет против Фараона, он не придет к исходу из Египта.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (27:22) Может ли человек ввести себя в молитву?
М. Лайтман: Ввести себя в молитву? Я не понимаю, что значит «ввести себя в молитву». Если ты говоришь о молитве, написанной в молитвеннике, то по часам на стене наступает время, и ты должен молиться, то есть читать написанное. Если же спрашиваешь, как человеку приблизиться к хисарону, называемому молитвой, тогда – да. Но молитва – это не только хисарон. В молитве человек судит себя и видит, насколько противоположен цели и добрым различениям. Как же человек может сделать это без специальных средств?
Тело, наше желание, никогда не позволит нам увидеть в себе нечто плохое и искать этому исправление. Допустим, я вор. Естественным образом я буду молиться лишь о том, как украсть и не попасться. Я никогда не стану молиться о том, чтобы перестать красть. Я всегда захочу использовать свое свойство лишь более выгодным образом.
Что же делать? Либо извне мне промывают мозги, убеждая, что это свойство плохое и так поступать неправильно, что я из-за этого теряю, поскольку общество меня презирает и причиняет мне всевозможные неприятности. Они мне должны сказать это.
Тогда я говорю: хорошо, красть нехорошо, и начинаю как-то думать, как от этого избавиться. Но если я не получу извне какое-то воспитание, впечатление от важных для меня людей, или если они не задействуют другие мои свойства так, чтобы я почувствовал, что это не стоит, так я буду продолжать красть. Буду красть, пока не получу удары из-за воровства, пока меня не поймают снова и снова и я не увижу, что мне это невыгодно.
Значит, один путь – удары. Но сколько их нужно? Ты когда-нибудь видел человека, который отсидел в тюрьме и больше туда не вернулся? Таких почти нет, потому что люди не учатся. На ударах почти не учатся, это очень медленный способ обучения. Я не связываю удар с тем, что сам неправ. Понимаешь? И действительно, прямой связи здесь нет. Почему, если я украл, я должен сидеть где-то взаперти и не выходить? Это какой-то глупый способ воздействия. Здесь нет принципа «мера за меру».
Ученик: (30:51) Как можно ускорить процесс, чтобы окружение воздействовало сильнее..?
М. Лайтман: Только благодаря внешнему... Под группой здесь понимается окружение. Неважно, книги это или что-то еще. Нужно, чтобы нечто внешнее воздействовало на меня и показывало мне, что это свойство плохое. Из-за ударов я захочу избавиться только от ударов. Я захочу убить того, кто меня бьет, каким-то образом убегу от него или стану еще хитрее. Но само это свойство я не оставлю. Понимаешь? Вот и все.
Ведь удар не связан с плохим поступком, не является его противоположностью. Плохому поступку может противостоять только свет, только противоположное свойство. А удар – это просто удар. Что тут делать? Человека штрафуют, сажают в тюрьму, действительно бьют, вешают или убивают. Но я не понимаю, как одно связано с другим. Потому что общество договорилось, что так нельзя? Завтра закон отменят, и станет можно. Понимаешь?
Удар не... Если бы удар действительно был связан с самим поступком... Когда мы видим Творца, то видим, что это свойство мешает мне соединиться с Ним. А исправляя его и используя с намерением ради отдачи, я именно в этом свойстве, в этом кли, соединяюсь с Ним и там получаю свет. Понимаешь? Все это соединяется в одной точке.
Но удары... Именно поэтому человечество тысячелетиями получает удары и приходит лишь к какому-то развитию, но никогда не приходит к исправлению. Человечество не исправляет себя, оно все больше портится. Что значит портится? Оно ищет, как стать еще изощреннее умом, еще хитрее и использовать все это во зле. Вот и все.
Что делают все люди, которые хотят попасть в Кнессет или, скажем, в правительство? Они хотят установить такой закон, который позволит им использовать их желание получать так, как они считают выгодным.
Ученик: (33:40) Как сделать так, чтобы группа, окружение, интенсивно воздействовала на меня, чтобы я продвигался?
М. Лайтман: Ты должен искать окружение, которое каждый раз будет показывать тебе, что ты теряешь из-за этого свойства. Теряешь! Понимаешь? Пусть хотя бы так. Окружение тоже не может заменить Творца. Но если бы оно показывало, что ты теряешь уважение, признание или что-то еще, тем самым играя на твоем желании получать, но ты хотя бы видел, что это действительно связано с этим.
Сейчас у нас этого нет. Проблема в том, что преступники несчастны. Если бы такого человека передали психологам, они могли бы проверить, как действительно можно так подействовать на человека, чтобы вызвать у него страдание, внутреннее. Допустим, стали бы позорить его перед всеми, если он чувствителен именно к этому. Да, он украл бриллианты или что-то в банке, но у него есть чувствительная точка, связанная, например, с близкими. Тогда на него можно было бы как-то подействовать. А так он не чувствует никакого ущерба: ну, поймали, значит, я оказался недостаточно хитрым. Поэтому его поймали. Это его не задевает.
Нам же нужно построить окружение, в котором мы действительно увидим плохой результат использования эго. Но когда Творец раскрывается, ты ясно видишь, насколько эго отдаляет тебя от Него. И наоборот, если исправляешь его, то в той же мере, именно в нем, тебе раскрываются вечность, совершенство, духовное, настоящий высший мир.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (35:58) Получается, желание получать не считает себя виновным. Допустим, о вине можно было бы говорить, если бы сейчас у меня была свобода выбора, если бы я действительно мог выбирать. Но ведь ты находишься в заданном состоянии, верно?
М. Лайтман: Вина – это тоже не вина. Слово «вина» лишь по-другому выражает расчет выгоды. Что такое вина? У нас есть склонность воровать, ну и что? В этом обществе договорились, что так нельзя, но это еще не означает, что я виновен. Да, я виновен в том, что действовал против общественных норм. Ну и что? Желание получать видит лишь одно – терпит ли оно ущерб или выигрывает, что оно от этого получает.
После всех расчетов, может быть стыда или что-то еще, деньги, почести, знания, исключение из общества в той или иной форме, неважно, в конечном счете расчет все равно прост: выигрываю я или теряю внутри желания. С Творцом происходит то же самое. Ведь все взвешивается внутри желания получать или желания отдавать, неважно. Но это в том же желании. Нет иного расчета.
Да.
Ученик: Как окружение показывает мне, что я теряю, ведь я все еще нахожусь в том же желании получать?
М. Лайтман: Окружение (группа) показывает тебе. Ты нуждаешься в нем, хочешь его, хочешь с ним соединиться, так или иначе связан с ним. Благодаря этой связи оно может передать тебе прежде всего свои различения и законы, показать, что у него принято и кто ты по отношению к этому.
Ученик:...тоже...
М. Лайтман: Любое окружение, неважно какое. И наше тоже.
Ученик:...но исправить невозможно…
М. Лайтман: Нет, исправить невозможно, но можно осознать зло относительно окружения.
Ученик: Относительно моего желания получать.
М. Лайтман: Относительно твоего желания получать, конечно. Но если я вхожу в сообщество преступников, то исправляю себя в соответствии с принятыми там нормами. Я пришел туда, где можно обворовывать людей, но меня пока учат, что можно еще и убивать. Все зависит от окружения. Поэтому он прямо пишет, вслушайтесь: «Тот, кто каждый раз выбирает лучшее окружение (группу), тем самым продвигается». А удары – это совсем...
Ты видишь, что они пишут. По сути, ударами ты не продвинешься, тебе все равно придется построить окружение.
Ученик: Но Вы говорите, что против этого должен прийти свет, а потом...
М. Лайтман: Но окружение должно привести тебя к осознанию, что без света, без раскрытия Творца, без познания Его, без связи с Ним и ощущения Его величия ты не выйдешь из своего состояния. Только группа может это сделать.
Да, там кто-то хотел спросить. Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (40:00) По мере духовного развития человек... со временем все больше выходит из любви к себе, из желания получать?
М. Лайтман: Если ты думаешь, что, начав сейчас изучать каббалу, человек прямо и постепенно выходит из своего желания получать, то нет. Он становится еще хуже. Что значит еще хуже? Он видит, что все больше изощрен в своем желании получать, в его использовании, видит, что готов сделать все исключительно ради него. Пока не приходит к состоянию, в котором обнаруживает, что нигде внутри него – ни в разуме, ни в сердце, ни в мыслях, ни в желаниях – не осталось ничего, что можно было бы отнести к хоть какой-то доброй склонности, ради ближнего, ради общества или ради чего-то еще.
Все до конца направлено на использование всех остальных, без всякого учета их интересов. Если я и считаюсь с чем-то, то лишь чтобы самому не пострадать, не повредить своей чести или какой-то иной выгоде. Неважно, в какой форме. Может быть, внешне это выглядеть немного красивее, поскольку вынуждает меня как-то поддерживать отношения с людьми и так далее. Но все расчеты до конца эгоистичны. Все мы таковы, только не осознаем этого.
Так продолжается, пока человек не осознает, что во всех его свойствах, желаниях, склонностях и расчетах, во всех мельчайших деталях, все направлено только на собственную пользу. И это тоже не так страшно, с этим тоже можно согласиться: хорошо, такова природа. Что делать? Он создал меня таким, и я такой. Но здесь, если он учится правильно, когда пробуждает на себя окружающий свет, то начинает видеть эти вещи, кроме того, что читает их правильно, что все это эгоистично, кроме того, что изучал бы себя, как ученый изучает природу…
Прекрасно, здесь так и так, красивые формулы. Здесь я устроен так, здесь мое эго хитрит до такой степени, а там – еще сильнее. Какое у меня изощренное эго! И человек изучает его холодным разумом.
Но если это раскрывается на фоне окружающего света, тогда ты ощущаешь, что представляет собой эго по сравнению со светом, и определяешь его как зло. Иначе твое эго не называется злом, оно называется добром. Почему бы и нет? Я хочу добиться успеха, заработать, процветать. Разве это плохо в жизни? Таких людей уважают в обществе. Все говорят: есть великий музыкант, великий художник, даже великий вор. Все-таки это значительные люди.
Так продолжается, пока я не начинаю сопоставлять это эго с истинной целью. И только относительно истинной цели я определяю, что естественные формы использования эго являются злом. Почему злом? Потому что вижу, что с их помощью не достигаю цели, а, наоборот, отдаляюсь от нее. Значит, состояние снова определяется относительно света. Поэтому человек в этом мире никогда не придет к осознанию зла с помощью ударов. Он лишь поймет, что был недостаточно хитрым, но не увидит зла. Злом нечто является относительно цели.
Если учится и вместе с товарищами притягивает свет, благодаря чему действительно усиливает его воздействие, он начинает видеть на этом фоне, что самые лучшие вещи, которые прежде считал таковыми, относительно цели, являются злом. Использование их во зло, а не то, что они сами такие. Само желание получать ни доброе, ни злое. А только его использование. Желание получать – это моя машина, и все зависит от того, куда я на ней еду.
Ученик: (45:24) И на протяжении пути все это, весь я, действительно является моим кли для продвижения?
М. Лайтман: Верно. В той мере, в какой мы начинаем продвигаться с ним в правильном направлении, – да. С тем же желанием получать я прихожу к его исправлению, а затем к наполнению, к цели. Конечно, именно в нем я все получаю. Поэтому написано: «Познай Творца, Всесильного твоего, и служи Ему». Когда я знаю образ Творца, Его свойства и различения, кто Он и что Он собой представляет, и сопоставляю это со своим образом, тогда могу работать. Я знаю, что исправлять, как исправлять, как использовать, о чем просить и у кого просить.
Все это возможно, только если передо мной есть кто-то. Пока это называется окружающим светом. Пока мы находимся ниже махсома, а света – выше махсома, их свечение на нас называется окружающим светом, извне, издалека. Позже свет станет внутренним и осознание будет более ощутимым. Что значит ощутимым? Я уже воспринимаю эти света не как окружающие, а как внутренние, в органах чувств. Наши органы чувств называются десятью сфирот, духовные органы чувств.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (47:02) Почему во время учебы и притяжения окружающего света мы не можем раскрывать зло более активно? Почему ждем, пока оно раскроется само?
М. Лайтман: Интерактивно или более активно?
Ученик: Нет, нет. Более активно. Искать его, пока я читаю и притягиваю свет. Понятно, что свет должен прийти и исправить, но почему мы так пассивно ждем раскрытия зла?
М. Лайтман: Почему мы так пассивны в раскрытии зла? Потому что это нам невыгодно. Зачем мне раскрывать, что я плох? Что может быть хуже такого открытия? Я сгораю изнутри, ненавижу себя и хочу как можно скорее убежать от этого ощущения. Если ты это чувствовал, то понимаешь меня, а если нет – не понимаешь.
Зачем мне такое состояние? Если оно раскрывается, то, хочу я того или нет, я сразу его гашу. Я хочу, чтобы оно прекратилось.
Ученик: Тогда как мы в конце концов действительно приходим... Мы говорим... Почему я задаю этот вопрос...
М. Лайтман: Благодаря... Вот теперь ты спрашиваешь, как почувствовать зло и стыд в такой мере, чтобы это повело тебя дальше. Это постепенно приходит к человеку при условии, что он отождествляет себя с добром. Само по себе плохое ощущение немедленно действует в подсознании так, чтобы ты из него вышел, только бы его не чувствовать.
Но если ты уже начинаешь отождествлять себя с точкой в сердце, которая находится как бы на другой стороне, действует в другом поле, и из нее смотришь на свое эго, на свое тело со всеми его свойствами, тогда можешь оставаться в этой точке, определять зло, видеть его и начинать работать с ним как с чем-то чужим.
Но если ты не смотришь на эго как на нечто чужое, а отождествляешь его с собой, то не способен оставаться в таком ощущении больше мгновения. Сразу начинаешь его гасить. Поэтому все эти различения лучше всего обретаются с помощью окружения. Благодаря окружению человек очень легко перенимает их у других, буквально в один миг. Если же он приходит к этому один, требуются годы.
Но даже когда он будто бы приходит к этому один, на самом деле он не один. Он строит рядом с собой образ окружения. В действительности такого почти никогда не бывает. Разве что с отдельными избранными людьми, понимаешь, когда свыше приходит какое-то раскрытие и человек действительно становится, знаешь, как «человек света».
Но даже если он продвигается с помощью ударов, в конце концов все равно строит рядом с собой вспомогательную систему, подобную группе, окружению. Он отождествляет себя с ней, получает от нее впечатление, опирается на нее и благодаря этому может относиться к себе как к третьему лицу.
В любом случае вместо окружения нужно что-то иметь, пусть человек даже искусственно создает его для себя. И настоящее окружение, которое находится вокруг меня, это не сама эта группа, скажем. Это образ группы, который я строю внутри себя и к которому отношусь.
(51:23) Речь не идет именно о твоем лице, его лице или лице другого товарища. Все эти лица находятся во мне как внутренние впечатления, и из них во мне складывается понятие группы, окружения, которое на меня воздействует. То же самое человек постепенно строит, даже если вокруг него нет людей, – из всевозможных свойств, которые он воспринимает как хорошие, ведущие его вперед.
Так или иначе, ему необходимо окружение. Если оно действительно существует и состоит из товарищей, это экономит огромное количество времени и ударов. Товарищи сами строят этот образ внутри него. Ему не нужно прилагать усилия с обеих сторон и искусственно создавать в себе группу. Достаточно связаться с кем-то, и другой уже воздействует на него, передает ему все необходимое, вместо того чтобы он сам искал и строил... Не знаю, как это сказать, но... вот и все.
И снова: «Человек не причисляет себя к грешникам». Такова наша природа. Никогда в жизни человек не сможет согласиться с ощущением, что он грешник. Поэтому, чтобы удержаться в ощущении «я грешник», я должен создать противоположную точку, перейти в нее и уже из нее назвать грешником себя нынешнего... вернее, прежнего. Природа не позволит мне сделать это иначе.
Понятно?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (53:42) Можно ли заранее развить настоящую молитву только из тоски по добру, не обязательно потому, что зло уже стало невыносимым, а потому, что человеку настолько не хватает того, что называется Творцом, что он просто Его ищет? Возможно, вопрос в том, что является настоящим топливом молитвы?
М. Лайтман: Смотри, сказано: «Человек не причисляет себя к грешникам». Знаешь, какой вывод из этого сделали? На этом построили целую систему воспитания. «А, человек не причисляет себя к грешникам, не видит, что он грешник? Тогда мы скажем ему об этом извне. Будем каждому говорить: ты поступаешь неправильно, нужно делать иначе. Напишем для него свод законов, что разрешено и что запрещено, посмотрим, насколько он их выполняет, а если нет – будем его изводить». И так далее. Ничего не помогает.
Это не поможет. Извне можно дать только хороший пример. Более того, Бааль Сулам пишет, что ограничениями ты убиваешь человека, если говоришь ему: «Не пользуйся этим, тебе это запрещено, ну-ну-ну». Нет. Ведь он еще не реализовал это... он не пришел к осознанию зла в тех свойствах, которыми ты запрещаешь ему пользоваться. Он не пришел к этому, а ты крадешь у него возможность продвигаться, лишаешь его этой возможности.
В каждом своем свойстве я должен пройти состояние зла до конца, пока не приду к тому, что вижу это зло, не хочу его и готов заплатить любую цену, лишь бы от него избавиться. Если я не исправляю его таким образом, значит, я его не исправил. Что тогда происходит с моей внутренней частью? Я не приду к цели, к исправлению. Поэтому запрещено ограничивать. Воспитывать нужно примером.
Поэтому я говорю, что один должен показывать другому, будто он лучше. Обычно лучше ничего не говорить словами, а так. Вот и все. А когда я говорю «ну-ну-ну» … я имею в виду духовные вещи. Материальные вещи – это другое. С материальными вещами все иначе.
Ученик: Что является топливом молитвы?
М. Лайтман: Что?
Ученик: Все исходит от Творца или..?
М. Лайтман: В результате всего этого у тебя уже появится молитва. Она возникает потому, что ты хочешь от чего-то избавиться, знаешь, что сам не способен, и понимаешь, что только сила свыше, создавшая это зло, может обратить его в добро. Здесь должны выполняться определенные условия. Молитва – это не... Что такое молитва? Если ты не знаешь Творца, то не можешь молиться. Тогда это молитва кибуцников в Негеве, которые просят дождя.
Ученик: (57:06) Но можно молиться чему-то абстрактному, чего тебе не хватает, и называть это «Творцом».
М. Лайтман: Чего-то абстрактного тебе не хватает – хорошо, кричи. Я не говорю, что этого не надо делать, и не говорю, что это не молитва. Это называется молитвой в народном понимании, как это обычно представляют люди. Но у нас это молитвой не называется. У нас молитва означает, что я ощущаю АХАП высшего. От АХАПа высшего я получил окружающий свет и вижу свои плохие свойства как зло против Его добрых свойств, одно против другого. Я прошу Его, поскольку ощущение этого АХАПа дает мне уверенность, что это Он, что Он умеет и способен сделать со мной все необходимое.
Тогда я прилепляюсь к этому АХАПу и вношу в него свой МАН, то есть точное желание относительно тех различений, которые я осознаю, и того, какими хочу их видеть. Я не просто говорю: «Ну, исправь меня». Я должен точно знать всю картину. Именно об этом он пишет в этой статье: пока я не выясню, что именно хочу получить из этого свойства, моя просьба не воспринимается наверху и исправление не происходит.
Ученик: Но это тогда...
М. Лайтман: Невозможно произвести никакого исправления, если я не знаю высшего. На какой бы ступени я ни находился, более высокая ступень называется для меня Творцом.
Ученик: Мы также учим, что человек приходит к состоянию, в котором ему настолько чего-то не хватает, что это уже не дает ему уснуть. Но что это значит... Он не знает, чего ему не хватает.
М. Лайтман: Если мне просто чего-то не хватает и я кричу: «Ну, помоги мне», – это тоже называется молитвой, но не той молитвой, о которой говорится в каббале. В каббале молитва – это намерение. Намерение – это не медитация. Понимаешь? Это... вот и все. Это намерение. Что значит намерение? Я точно знаю, как мой хисарон обращается к высшему и как действует эта связь.
Что такое намерение? Это когда я, Он, моя просьба и связь между нами становятся единым целым. Как узнать, что они станут одним целым? Для этого я должен знать Его, чувствовать Его. Что значит просто намереваться? Где-то далеко существует какой-то Творец, есть какая-то цель, а я здесь, стремлюсь к Нему, кричу и действую. Что это?
Где Он находится, что это за цель и каким путем я к Нему иду? И кто я? Ведь и о себе я не знаю, кто я. «Преимущество света познается из тьмы». Только различая одно относительно другого, мы можем что-то установить. Поэтому я снова говорю: без раскрытия Творца забудь о том, что действительно что-то делаешь. В рамках этого мира – да. Знаешь, кладут в Стену Плача записку за «Маккаби Тель-Авив», и все. Я не говорю, что это не действует. Это тоже действует, но молитвой не является.
Ученик: Но как человек, который не знает, что такое желание отдавать, может захотеть его..?
М. Лайтман: Человек, который не знает, что такое желание отдавать, конечно, не может его захотеть. С чего бы ему хотеть? Поэтому мы говорим: «Распространение света и его исчезновение делают кли пригодным к своему предназначению», – чтобы оно захотело исправиться, захотело наполниться. Сначала должны произойти распространение и исчезновение света. Поэтому написано: «Познай Творца, Всесильного твоего, и служи Ему».11 Как можно иначе? Это словно хотеть чего-то, не зная, что это такое. Это глупость.
Ученик: Но когда мы работаем в период подготовки...
М. Лайтман: Не говори, что в период подготовки действуют другие законы. И в период подготовки нет других законов, есть «закон, который не будет нарушен». Ты говоришь мне: мы не ощущаем Творца, что же мы можем делать? Делай то, что тебе говорят делать. Но у тебя нет возможности поставить вместо Творца и света что-то другое. Нет. Вместо того света у тебя есть окружающий свет – пользуйся им. Вот и все.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:02:18) Чем более полную картину ты узнаешь, какой-то идеал, что-то, что во всем сильнее тебя, тем больше ты хочешь быть... хочешь этим управлять, хочешь, чтобы в конце концов оно служило тебе, потому что ты хочешь использовать его ради себя.
С другой стороны, когда оно все еще довлеет над тобой, ты должен захотеть, чтобы этот идеал тебя изменил. Откуда ты знаешь, что в конце не сдашься и не скажешь: нет, я тебя не хочу..? Как можно требовать эти две вещи одновременно? С одной стороны, я не хочу меняться и хочу получить его для себя, а с другой – должен захотеть, чтобы он меня изменил.
М. Лайтман: В том, что ты говоришь, ты, вероятно, прав. Откуда мне знать? Ты не веришь, что из твоего состояния есть какой-то выход? Ищи.
Да.
Ученик: Все эти люди... все они называются окружением, они находятся во мне, и у меня есть какое-то отношение к каждому. Как же я каждый раз выбираю новое окружение? Это зависит от того, сколько я вкладываю..?
М. Лайтман: Как ты каждый раз выбираешь лучшее окружение? Ты хочешь построить в себе образ группы из впечатлений, полученных извне, и хочешь, чтобы этот образ сильнее и активнее на тебя воздействовал, приносил больше пользы. Об этом ты и заботишься. По правде говоря, мне неважно, что происходит с группой снаружи. Мне нужно взять от нее только хорошее, внести внутрь себя и как можно сильнее этим впечатлиться.
Мы видим, что товарищи могут делать все, что угодно, но иногда я вообще ничего не замечаю, а иногда восклицаю: «Ой-ой-ой, посмотри, что и как он делает!» Значит, мое впечатление зависит от меня, а не от их действий. Я должен построить в себе образ группы так, чтобы... У каждого это происходит по-своему, каждый впечатляется своим, в соответствии со своим характером.
Один впечатляется тем, какие товарищи деликатные, веселые и любезные. Другой – тем, какие они сильные, жестокие... Каждый по-своему. Это и называется «выбирать лучшее окружение». Об этом я должен заботиться. Проще говоря, нужно знать, как впечатлиться от окружения.
Ну?
Ученик: (01:05:27) Но когда происходят не очень хорошие вещи, тогда ты хочешь их выяснить…
М. Лайтман: Когда я вижу не очень хорошие вещи, здесь прежде всего есть несколько вариантов. Допустим, я вижу, что человек ни на что не способен, потому что находится в падении, бедняга. Впрочем, нельзя сказать «бедняга», это одно из наших состояний, верно? Это естественно. Чем здесь впечатляться? Можно впечатлиться тем, что, даже находясь в таком состоянии, он все-таки тащит себя сюда, находится здесь, а не лежит в постели. Понимаешь? Он все же что-то делает.
Я стараюсь оправдать его и во всем извлечь пользу для себя.
Да.
Ученик: Это просто такой подход: что я получу, если сейчас посмотрю и увижу, что мой товарищ находится в плохом состоянии..?
М. Лайтман: Если я вижу, что мой товарищ находится в плохом состоянии, и оправдываю его, что я приобретаю? Если вижу, что ему плохо, и хочу ему помочь, я приобретаю. Если вижу, что ему плохо, и из-за этого начинаю плохо относиться ко всему своему пути и к Творцу, что я приобрел? Сидеть рядом и плакать вместе с ним? Мне от этого плохо, и ему это не помогает.
Все просто. Что здесь еще делать?
Хорошо. Будем учиться.
(Окончание урока в записи)
Чтец: (01:07:12) Друзья, сейчас поделимся впечатлениями от урока. Что мы берем от этого урока для реализации в десятке?
Семинар
Чтец: Перейдем к следующей части урока, но прежде вместе споем.
Песня: (01:13:34)
Набор: Команда синхронного набора
Галахическое правило, запрещающее выносить обвинительный приговор на основе самооговора.↩
Псалмы, 86:2.↩
Зоар, гл. Балак, пп. 193-194.↩
Шмот, 23:1.↩
Трактат Санедрин, 9:2.↩
Псалмы, 146:7.↩
Псалмы, 145:18.↩
Даниэль, 2:21↩
Зоар, Балак, п. 193.↩
Зоар, Балак, п. 194.↩
«Закон дал и не нарушит» («Псалмы», 148:6).↩