Стенограмма набрана и отредактирована с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 12 мая 2022 года
Часть 1: Бааль Сулам. Введение в книгу Зоар.
Чтец: Мы с вами читаем Труды Бааль Сулама, статья «Введение в книгу Зоар», 13-й пункт.
М. Лайтман: Мы продолжаем учиться по каким этапам, видам, требованиям, подходам мы связываемся, мы включаемся, вбираем в себя реальность, которая вся есть Творец. Но по каким каналам к нам приходит ощущение Творца, раскрытие Творца, и в каких формах связи находятся все эти подходы: одни с другими, с третьими? Допустим, материя, форма облачения в материю, абстрактная форма, суть, зрение, обоняние, слух, осязание, вкус – все свойства, все явления, всё, от чего мы впечатляемся от Творца, – как мы все эти вещи в конечном счете организуем так, что мы из этого составляем Его образ? Это, по сути дела, наша цель.
Из многих форм впечатлений, которые мы получаем от Него, как мы из этого можем потом говорить, что это Он? И тоже, это не то что это Сам Творец, а это оторвано от нас, потому что, конечно, есть разница между Ним и тем, что мы когда-то как-то раскрываем Его, принимаем Его, ощущаем Его. Но все-таки какая у нас есть картина, как можно более совершенная, которая описывает нам Самого Творца? И поэтому здесь мы говорим о всех тех видах восприятия во всех органах ощущений – в разуме и в чувстве – через окружение, насколько Творец может проявиться в нас, облачиться в нас, и насколько с нашей стороны мы можем подготовить себя, и видеть Его, и сказать что-то о Нем.
Конечно, когда мы говорим что-то о Нем, мы говорим о наших келим, в которых мы воспринимаем Его. Но тем не менее из этих келим, из очень многих подходов, которые есть у нас, чтобы коснуться Его, мы можем как-то составить Его образ, хотя этот образ – это не Он. И тем не менее понять, приблизиться, по крайней мере к тому, что нам нужно от уровня к уровню, от места к месту, от ступени к ступени, чтобы мы знали, в чем ещё, ещё и ещё мы можем сформировать себя ближе к Нему. И так копировать на себя Его образ всё больше и больше, то есть быть подобным Ему, быть человеком (Адамом – подобным Ему) всё больше и больше. Это то, что по крайней мере мы должны постараться понять, как делать и исполнить.
А пока продолжим.
Чтец: 13) В первом способе, то есть в материи, иначе говоря, в проявлениях действий, исходящих из любой сути, у нас есть полное постижение, ибо они объясняют нам с абсолютной достаточностью суть, заключенную в материи. Таким образом, что мы совершенно не переживаем из-за отсутствия постижения сути как таковой, и у нас нет в ней недостатка, как нет у нас недостатка в шестом пальце на руке. А постижения материи, то есть проявлений действий этой сути, нам совершенно достаточно для любых наших нужд и познаний – как для постижения нашей собственной сущности, так и для постижения любой сущности, находящейся вне нас.
М. Лайтман: Прочти еще раз. Сначала.
Повторное чтение отрывка (05:49-06:56)
М. Лайтман: То есть в таком виде, если мы раскрываем что-то, то мы не остаемся со знаками вопроса, потому что это наполняет наш воспринимающий орган совершенно, – раскрытие действий.
Чтец: 14) Второй способ, то есть форма, облаченная в материю, тоже является ясным и совершенно достаточным постижением. Ведь мы познаем ее из реальных и практических опытов, которые мы обнаруживаем в поведении всякой материи. И отсюда исходит всё наше глубокое познание, на которое мы можем надежно опереться. (07:49)
М. Лайтман: То есть форма, облаченная в материю, в которой мы действительно можем прийти, познать ее, выяснить, и она достаточна для нас и не остается у нас никакого вопроса об этом. Что он говорит? Ведь мы познаем ее из реальных и практических опытов, ... – которые есть у нас в руках, в наших келим, – …которые мы обнаруживаем в поведении всякой материи. И поэтому так мы устроены, что форма постижения не оставляет у нас никакого вопроса, никакого пустого места.
Вопрос (Москва-3): Здесь указано, что нет потребности в познании сути. А что такое «суть»? То есть, в чем нет у меня потребности?
М. Лайтман: Если я нахожусь в контакте с каким-то явлением, то явление, которое я постигаю, оставляет ли у меня пустое место в каком-то виде, что я хочу еще постичь в нем что-то? Так, когда мы занимаемся материей или формой, облаченной в материю, то и там, и там у нас есть полное удовлетворение, что мы – полная достаточность. Мы не остаемся с вопросом, у нас есть достаточные келим, чтобы раскрыть оба этих проявления перед нами, что-то появилось в виде материи или в виде формы, облаченной в материю, – то мы можем постичь это абсолютно.
Ученик: Именно это и непонятно. То есть мы все время изучаем на последних уроках, что мы работаем только с формой и материей, а здесь суть – это как будто бы … А почему у меня есть потребность к сути, если мы не работаем с сутью? Я запутался.
М. Лайтман: Смотри, что он пишет: в первом способе, то есть в материи, иначе говоря, в проявлениях действий, исходящих из любой сути, – суть мы не знаем, но действия, которые раскрываются из сути. Не путай, что ты хочешь. Ты хочешь раскрыть действие, и тогда в этом восприятии у тебя есть полное восприятие, потому что ты видишь действие. Суть за этим ты не раскрываешь, но действие – да.
Теперь, когда ты раскрываешь материю, то ты также раскрываешь форму, облаченную в материю, и не то что… Тут есть вопрос: воспринимаем ли мы ее правильно, или мы устроены таким образом, что то, что мы воспринимаем, – это удовлетворяет нас и мы не чувствуем никакого недостатка, чтобы войти еще глубже во внутрь, и постичь это явление больше.
Допустим, форма, облаченная в материю. У нас нет для этого никакого хисарона (потребности). Мы постигаем форму, облаченную в материю – это как он говорит, что это …тоже является ясным и совершенно достаточным постижением. Ведь мы познаем ее из реальных и практических опытов,
То есть материя ведет с нами таким образом, что наполняет в точности те хисароны, которые есть у нас, для того чтобы постичь формы, облаченные в материю. То есть не остается у нас каких-то знаков вопросов, у нас нет келим, чтобы постичь больше. Ты можешь спросить: «Ну, вообще, у нас есть?» – Конечно у нас есть еще хисароны, но пока, когда мы постигаем материю и форму, облаченную в материю, то для нас кажется, что нам ясно, и нам достаточно, и нет у нас после этого вопросов.
Если мы постигаем материю как она перед нами до конца, насколько мы можем раскрыть в наших келим, и пока формы, облаченные в материю, могут раскрываться в нас полностью, – нет у нас в этом никакой проблемы, мы не остаемся с пустым местом внутри наших воспринимающих органов. (13:16)
Ученик: Почему, почему у меня нет хисарона? Мне же десятка каждый день дает хисароны, по крайней мере я стараюсь их брать. Почему у меня нет хисарона к сути?
М. Лайтман: Есть у тебя хисароны от десяток, но эти хисароны ты можешь постичь. Он говорит, что «где те келим, которые остаются пустыми?» Конечно, мы не постигаем сейчас материю или форму, облаченную в материю, целиком, просто обычный человек, – конечно нет, но если захочет, – сможет прийти к этому и постичь это в полном виде. То есть наше постижение не ограничивается на этом.
Ученик: Если я буду изо всех сил стараться прочувствовать хисароны товарища, я смогу постичь суть? Я грубо спрашиваю…
М. Лайтман: Что называется «суть»? Ты здесь вводишь слова, о которых он не говорит. Он говорит о том, как ты раскрываешь материю или форму, облаченную в материю, и в этом нет никакого ограничения.
Вопрос (Latin 2): Написано в тексте, что мы можем понять собственную суть. Можем ли мы понять что-то вне нас? Что является совершенным, что находится вне нас?
М. Лайтман: Спросил тысячу вопросов: совершенное, которое находится вне нас? можем ли мы понять себя? Подожди с ответами, и вопрос тебе тоже будет яснее, насколько ты этим разделяешь реальность на части и спрашиваешь о каждой части в отдельности.
Вопрос (Киев-1): А что такое материя и форма, облаченная в материю, в нашей работе?
М. Лайтман: После того, как мы принимаем какое-то духовное явление, мы можем различить между самим явлением и формой, которая облачена в кли, в желании получать. И можем различить это желание получать, которое принимает определенную форму, чтобы получить наполнение и явление, и так мы можем различить их. Но все эти вещи уже после того, как у нас есть постижение.
И тогда мы понимаем, что тут есть материя, и материя – это раскрытие какой-то сути, и что мы должны в таком случае работать над тем, чтобы разделять материю, форму, облаченную в материю, абсолютную форму и суть. И тогда мы должны учиться как в каждом из них у нас есть ограничения, потому что мы – творения, мы получаем нечто готовое. (17:00)
Чтец: 15) Третий способ, то есть абстрактная форма. Другими словами, после того как некая форма единожды раскрылась нам, будучи облаченной в какую-либо материю, наше воображение обладает силой совершенно абстрагировать ее от материи и исследовать ее в отрыве от всякой материи. Подобно хорошим и добрым качествам, рассматриваемым в литературе по нравственному воспитанию. Ведь мы рассуждаем о таких качествах как истина, ложь, гнев, мужество и т.п. в то время как они совершенно абстрагированы от всякой материи. И мы приписываем им достоинства или недостатки несмотря на то, что они являются абстрактными.
И знай, что этот третий способ не приемлем с точки зрения осторожных каббалистов, потому что на него нельзя положиться на сто процентов. Ибо когда [эти формы] обсуждаются в отрыве от материи, в них можно легко ошибиться.
Так, например, поборник идеальной морали, другими словами, человек нерелигиозный, настолько превозносит достоинство правды как таковой, в отрыве от материи, что даже когда можно спасти кого-нибудь от смерти благодаря лжи, которая будет им сказана, может сам решить, что даже если весь мир погибнет, с уст его не сорвется заведомая ложь. И это не является мнением Торы, ведь: «Ничто не устоит перед спасением жизни»6.
И, действительно, если бы он изучал формы правды и лжи, когда они облачены в материю, он понимал бы их только согласно тому, полезны ли они или вредны для этой материи. Иными словами, как результат большого опыта, накопленного людьми, когда стали ясны великий вред и разрушение, вызванные ложью приверженцев лжи, и великая польза, произведенная приверженцами правды, державшимися решения говорить только правду, люди пришли к согласию, что нет достоинства выше правды и нет низости позорнее лжи. И если бы этот идеалист понимал это, он, безусловно, согласился бы с мнением Торы, что ложь во имя спасения хотя бы одного человека от смерти неизмеримо важнее всего величия и достоинства абстрактной правды.
Таким образом, нет никакой определенности в понятиях, относящихся к третьему способу, то есть абстрактным формам. И уже можно не говорить об абстрактных формах, которые никогда не были облачены ни в какую материю, ибо подобные исследования являются лишь пустой тратой времени. (20:44)
М. Лайтман: Здесь легче. То есть нам нельзя опираться на нечто абстрактное, говорить о чем-то неконкретном, потому что каждый случай должен быть конкретным и по делу, и тогда то, что мы воспринимаем как результат – явление четкое, которое полезно или вредно.
То есть, если нет у нас этой цепочки, о которой мы можем сказать: это материя, это форма, облаченная в материю, это вредит, и мы должны избавиться от этого, – об этом у нас не будет никакого колебания, что мы должны избавиться. Тогда как если мы говорим о вещах, которые не облачены в материю перед нами в конкретном, ясном виде (не просто так, что было, будет что-то, а которые не облачены в материю), – мы не принимаем их надежно, и нам нельзя на них опираться.
Это большая ошибка, которая есть у человечества, которое начинает заниматься философией и принимать разные законы и определения, как вести себя с формами, которые сейчас пока не действия в материи, а действия абстрактные. Поэтому все абстрактные вещи абстрагированы от материи сейчас, необлаченные, – мы не обсуждаем их и не можем принимать о них никакого решения. Хорошо?
Это то, что он говорит: «Таким образом, нет никакой определенности в понятиях, относящихся к третьему способу, то есть абстрактным формам. И уже можно не говорить об абстрактных формах, которые никогда не были облачены ни в какую материю, ибо подобные исследования являются лишь пустой тратой времени». Поэтому нельзя нам занимается этим, тем более принимать тут какие-то решения или мнения.
Вопрос (Фокус-группа): Можно ли сказать, что материя, которую мы должны все время исследовать – это объединение между нами, и нужно всегда это взвешивать относительно облачения в эту материю?
М. Лайтман: Объединение между нами – это не абстрактная форма. Это форма, которую мы должны принять и построить перед нами, для того чтобы построить образ Творца. То есть мы должны (как дети в песочнице строят из песка какую-то форму), мы должны вместе из песка построить форму, которая принята всеми – это форма Творца. То есть объединение между всеми, любовь между всеми, поддержка между всеми, – пока мы не построим это, и не позаботимся о том, чтобы это существовало и росло бы больше и больше, и мы занимаемся этим и строим. В той мере, в которой мы хотим это построить, – мы раскрываем, что это Он строит нас, что именно, благодаря этому, мы начинаем быть большими и занимаемся божественным, становимся частью Его, и так далее.
Ученик: Правильно сказать, что объединение между нами – это материя? Это то, что мы должны все время направлять на то, чтобы делать, заниматься этим, говорить об этом?
М. Лайтман: Объединение – это не форма, форма – это желание. Просто форма – это желание. Форма, облаченная в материю – это желание соединиться, желание отдавать. Абстрактная форма, которую ты можешь как-то оторвать в своем воображении от того, что ты постиг в объединении, – это то, что ты можешь сказать о Нем что-то, но тоже не ясно до какой границы. А сути у тебя нет, потому что суть уже оторвана от материи совершенно, не облачается никогда. (25:36)
Вопрос (Алматы-1): Материя, на которую мы облачаем форму, – это мое желание или желание товарища?
М. Лайтман: Как правило, это не очень важно. Мы говорим о нашем желании получать, которое мы хотим соединить, прилепить, склеить из «кусков» одного желания получать, как это было в системе Адама Ришона, то есть мы должны работать выше материи, которая разделена. Желания разделены, а мы хотим склеить их вместе, против силы их сопротивления. То есть, если у тебя есть, допустим, кусочки магнита, которые сопротивляются, чтобы соединиться, напротив, – они отталкиваются друг от друга. И тогда, что происходит? Что ты должен силой привести их к соединению, к слиянию. Так это.
Вопрос (UK 2): Мы видим в 17-м пункте, что есть разные определения, что такое «абстрактный» для разных людей, в разных состояниях, в которых они находятся. Как в таком случае мы можем соединить всё это вместе, для того чтобы сохранять наше единство, когда есть у нас разные определения о таких вещах как любовь, ненависть, истина?
М. Лайтман: Мы должны стараться начинать ставить соответствие каждый другим, согласно законам коммутации, законам соединения, которые есть в объединении между разбитыми келим, и тогда мы увидим, насколько разбитые келим находятся всегда в разбиении: никакая форма не может соединиться с другой. И в особенности это раскрывается, когда мы приближаемся к исправлениям.
В больших исправлениях мы знаем, как до этого мы не видели, что мы настолько отличаемся, что мы настолько разные, противоположные. И получается, что мы должны работать только над объединением, а в объединении мы всегда будем видеть отторжение, различие, отдаление. И именно в правильном сочетании между отталкиванием и соединением, отдалением и приближением, мы раскрываем Творца в сопротивлении между двумя этими силами: отталкиванием и соединением. Это называется «все прегрешения покроет любовь». Связь между прегрешениями и любовью (ненавистью и любовью), именно из них обеих, между ними обеими, мы раскрываем Творца.
Как правило, люди стремятся или к этому, или к тому – быть в двух крайних формах. Это неправильно. Мы должны уравновешивать их обеих с помощью экрана, и тогда мы раскроем правильную форму Творца. И поэтому насколько мы приблизимся, насколько будем продвигаться в духовном, – мы будем видеть, насколько мы больше понимаем, больше чувствуем, больше способны понять, что объединение обязано быть еще больше, будем раскрывать, насколько мы не способны быть в объединении.
Средняя линия, которая придет и будет соединять нас – это будет раскрытие Творца. Именно это то, что спасет нас. Это называется: «И возопили сыны Исраэля от работы». И тогда от безвыходности, когда мы раскрываем насколько есть ненависть, и мы не способны работать с ней, но и не согласны оставаться в ней тоже, тогда мы приходим к состоянию, когда Творец обязан проявиться и «Совершающий мир в высотах Своих, совершит мир с нами».
Не то что мы приближаемся к лучшим состояниям – мы приближаемся к состояниям более противоположным, противоречащим друг другу. И когда у нас нет выбора, Творец появляется и показывает нам, что называется «духовное состояние», которое состоит из них обоих. То есть мы не способны в нашем разуме, в нашей плоскости, построить какую-то модель, когда соединяются противоположные вещи. И тогда в этом, когда мы так строим это, мы становимся такими: мы начинаем видеть, что находимся уже в мире, в котором противоположные вещи действительно соединены и не нейтрализуют друг друга, а добавляют друг друга. Эта методика – это высшая методика – духовная, истинная. (32:41)
Вопрос (Киев-1): Что значит «уравновесить противоположности экраном»?
М. Лайтман: То, что я все время работаю с тем, что Творец раскрывает мне. И я не стираю и не сглаживаю всякие углы, а наоборот – каждый раз я раскрываю, насколько они более противоположны. И только Творец, когда приходит над ненавистью, над отторжением, над несоответствием (абсолютным!), насколько вместе с этим мы вдруг раскроем, что только Он знает, как восполнить эти вещи в таком виде, как мы не могли представить себе заранее никогда!
Вопрос (Петах-Тиква-33): Предупреждение, которое он дает относительно абстрактной формы и материи, – это то же самое, что и философия?
М. Лайтман: Что-то подобное этому. Да.
Ученик: Он подчеркивает, что нужно остерегаться в абстрактной форме от чего-то вредоносного, что есть в материи. Почему, когда мы говорим о вредоносном вне материи, – это нормально?
М. Лайтман: Потому что это все-таки дает нам истинное свойство: вредный-полезный, – на месте мы можем этим пользоваться. (34:47)
Чтец: 16) А после того, как тебе стали совершенно ясны эти четыре способа: материя, форма в материи, абстрактная форма и суть – в материальных предметах, и выяснилось, что:
в четвертом способе, то есть сути, у нас нет абсолютно никакого постижения,
а третий способ – это подход, способный ввести в заблуждение,
и только первый способ, то есть материя, и второй способ, то есть форма, облаченная в материю, даны нам Высшим управлением для ясного и достаточного постижения.
Теперь с их помощью ты сможешь понять также и реальность духовных объектов, находящихся в высших мирах АБЕА. Ведь в них нет и малого элемента, который бы не разделялся согласно этим четырем способам.
Ведь если, к примеру, взять какой-либо элемент мира Брия, там есть келим, то есть красный цвет, с помощью которого свет Брия проходит к населяющим [мир] Брия, как сказано выше. И вот, кли мира Брия, то есть красный цвет, является материей или объектом, то есть относится к первому способу. И несмотря на то, что это только цвет, определяющий свойства и раскрытие действия в объекте, мы, так или иначе, уже сказали, что у нас нет постижения самой сути, кроме как через раскрытие действия, этой сутью произведенного. И это раскрытие действия мы называем объектом или материей, или телом, или кли, как сказано выше в п. 13. А божественный свет, который облачается и проходит через красный цвет, есть форма, облаченная в объект, то есть это второй способ. Ибо поэтому сам свет видится как красный, что указывает на его облачение и свечение через этот объект, являющийся телом и материей, как сказано выше, то есть красным цветом.
А если ты всё же захочешь абстрагировать божественный свет от объекта, то есть красного цвета, и обсудить его самого по себе, без облачения в объект, это уже относится к третьему способу, то есть форме, абстрактной от материи, которая может привести к ошибкам, как сказано выше. И потому это строго запрещено при постижении высших миров, и никакой истинный каббалист не станет заниматься этим, и уж тем более [не станут заниматься этим] авторы книги Зоар. Нечего уже говорить о «сути» элемента [мира] Брия, ибо ее мы никак не постигаем даже и в сути материальных предметов, не говоря уж об объектах духовных.
Таким образом, мы имеем четыре способа:
1. кли [мира] Брия, то есть красный цвет, который называется объектом, или материей [мира] Брия;
2. облачение божественного света в кли [мира] Брия, что является формой в объекте;
3. божественный свет сам по себе, абстрагированный от объекта мира Брия;
4. суть этого элемента.
И вот мы подробно выяснили первое ограничение: что о двух способах, третьем и четвертом, во всей книге Зоар нет ни единого слова, а [говорится] только лишь о понятиях первого и второго способа. (39:13)
М. Лайтман: То есть Зоар занимается только материей и формой, облаченной в материю. Абстрактной формы и сути этого он не касается, только есть тонкие намеки, когда сам он этим не занимается.
Вопрос (Киев-1): А если взять для примера не мир Брия и красный цвет, а десятку, то, как это будет выглядеть?
М. Лайтман: То же самое, то же самое, неважно, о чем говорится. Даже два человека. Если ты хочешь выстроить отношения между ними, ты уже включаешься туда, буквально в мир Бесконечности, который есть между ними со всеми явлениями и способами проявления.
Ученик: Я имею в виду то, как эти четыре определения ложатся на десятку? То есть десятка в данном случае – это что? Это объединенная материя, получается?
М. Лайтман: Есть у тебя материя, форма, которая в материи, абстрактная форма, и суть. Ты хочешь посмотреть, как это в десятке рассмотреть?
Ученик: Да-да, то есть десятка, наше объединенное желание в десятке, – что в этом примере? Это материя?
М. Лайтман: Это пока что ничего. Вы пока еще не постигли этого.
Ученик: Ну, хорошо. Так, а как тогда нам к себе примерить то, что мы сейчас читаем, или попытаться это как-то раскрыть?
М. Лайтман: Что с помощью объединения вы приходите к состоянию, когда все эти понятия начинают соединяться. И тогда материя, формы, которые в материи, абстрактная форма и суть начинают включаться одна в другую и собираться между собой в одну форму, в постижение.
Ученик: Та форма, которая облачается в материю, то, о чем он сейчас пишет на примере этого желания мира Брия, – это же какая-то сила облачается в нашу десятку, или как?
М. Лайтман: Конечно, да. И тогда вы раскрываете через объединение в десятке каждый раз все более высокие понятия.
Ученик: То есть там, в этой силе, мы можем начать различать и всё остальное?
М. Лайтман: Да, да конечно, все постигается только в объединении. Короче, в простом виде чтобы не путаться: если мы идем навстречу объединению в каждом состоянии, какое бы ни было, мы всегда постигаем свойства всё более возвышенные.
Ученик: А что это за минимальное объединение, которое может действительно создать между нами в десятке эту материю как бы минимальную?
М. Лайтман: Это то, что каждый отменяет себя по отношению к товарищам. Тогда вы строите между вами свойство, которое называется «Творец» (Борэ). Если каждый отменяет себя по отношению к товарищам, и все товарищи могут в чем-то отменить каждый себя по отношению к другим, по отношению к группе, тогда в группе вы строите такое понятие в отношениях между вами, такую суть во взаимной отмене, которая называется «Борэ» (Бо у-рэ – Творец).
Ученик: Так «Борэ», эту суть, которую мы раскрываем в нашем объединении в десятке, – это что из терминов, которые Бааль Сулам описывает – это форма, облаченная в материю, получается?
М. Лайтман: Верно. Вы строите Его. Да.
Вопрос (Реховот): Намерение, по сути дела, – это форма, так? Намерение получать для себя, или для отдачи – эта форма, о которой говорится?
М. Лайтман: Что дальше?
Ученик: Просто я хочу понять, что такое форма в самом базовом виде – это намерение, так?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Италия-4): Почему, когда в десятке мы соединяемся в хороших состояниях, в плохих состояниях, мы находимся уже в мире Бесконечности? Что это значит?
М. Лайтман: Не то чтобы уже, на самом деле, находились в Бесконечности в ваших чувствах, но вы уже выходите из этого мира, из материальных определений, земных – в духовные определения. Всё. И пока вы не определили духовное определение как ступени, вы не постигаете Бесконечности. Всё, чего мы не постигаем, называется «Бесконечностью».
Вопрос (KabU 7): Мы читаем эти тексты. У меня есть простое объяснение, я хочу понять правильно это, или нет. Я чувствую, что материя – это то, что мы – желание получать, форма – это то, что мы раскрываем внутри материи, как мы действуем и реагируем внутри неё. Хочу знать, есть что-то правильное, или неправильное в том, что я говорю?
М. Лайтман: То, что ты говоришь – это правильно, да. Это мы уже изучали некоторое время назад. (46:02)
Чтец: 17) И вместе с этим выясняется и второе ограничение. И знай, что, как мы выяснили эти четыре способа в одном элементе только мира Брия, то же имеет место и в общем, во всей общности четырех миров АБЕА, где:
три цвета: красный, желтый, черный – присутствующие в трех мирах БЕА, являются материей, или объектом;
а белый цвет, являющийся свойством мира Ацилут, есть форма, облаченная в материю, то есть в три цвета, называемые БЕА;
а Бесконечность, как таковая, является сутью.
И, как мы сказали в первом ограничении, суть не постижима нами. И это четвертый способ, ускользающий во всех объектах, даже и в объектах этого мира (как сказано выше в п. 12).
А белый цвет как таковой не облачен в три цвета миров БЕА. То есть свет хохма, не облаченный в бину, тиферет и малхут, является формой, абстрагированной от материи, и мы им не занимаемся. И Зоар не говорит об этом способе ничего, а [говорит]: о первом способе, то есть трех цветах БЕА, которые считаются материей, и это три сфиры: бина, тиферет и малхут;
а также о втором способе, то есть о свечении Ацилута, облаченном в три цвета БЕА, то есть свете хохма, облачающемся в бину, тиферет и малхут, что является формой, когда она облачена в материю.
Двумя этими способами книга Зоар занимается везде и всюду.
М. Лайтман: Только ими.
Чтец: И потому, если читатель не проявит осторожности, всюду ограничивая свою мысль и понимание при изучении слов Зоара только границами двух упомянутых способов, весь изучаемый предмет моментально запутается у него, поскольку он выведет эти вещи за рамки их смысла. (48:50)
М. Лайтман: Мы должны стараться находиться в точности в этом направлении и в тех ограничениях, о которых говорит Зоар, иначе мы ошибемся, и уже будем думать, что Зоар говорит нам о вещах, о каких-то местах и понятиях, и таких отношениях, которые он совершенно не имеет в виду. Мы будем это изучать, начиная с завтрашнего, или с послезавтра, а пока что мы только прочитали это.
Мы перейдем сейчас к вопросам женщин.
Вопрос (Ж Интернет, Москва-8): Мы постигаем материю. Кто такие «мы», которые постигают материю? Какую материю?
М. Лайтман: Наше желание получать. Наше желания получать постигает материю и форму (может, также постичь форму), которая в материи. Когда желание получать получает или ради получения, или совершает исправление на себя и получает ради отдачи, то постигает материю и форму, облаченную в материю, тогда как абстрактную форму и суть – нет.
Ученик: Желание получать – постигает себя?
М. Лайтман: Да.
Вопрос (Ж Интернет, Флорида): Что значит правда и ложь для нас, не воспринимается ли это по-разному для каждого?
М. Лайтман: Нет. Восприятие может быть другим, но у нас есть согласие, поскольку мы можем объединиться между нами в определенной мере. Так вследствие этого у нас будет согласие в получении восприятия, согласие, что это так, или так в мерах, в красках, в звуках, в целях, и так далее. И к этому мы должны прийти.
Мы должны прийти, по сути дела, к чему? Что все мы отличаемся: никто не согласен с другим, – никто – и невозможно, чтобы он согласился ни в каком виде, ни в чем, ни в какой детали. Но выше всех этих различий, сопротивлений, столкновений, разделений – всего – мы все-таки поднимаемся, действительно поднимаемся и соединяемся в понимании и четком ощущении, что все мы отличаемся, противоположны, находимся во взаимной ненависти – как ученики рабби Шимона.
И сколько бы они ни учили, они все больше ненавидят друг друга, хотят убить друг друга, не согласны друг с другом – это форма, которая раскрывается в нас. А мы в нашей работе поднимаемся над этой противоположностью, ненавистью с противоречиями и объединяемся между нами в таком виде, что мы, на самом деле, можем выстроить что-то общее, одно. (52:29)
Вопрос (Ж Интернет, KabU 3): Мы постигаем форму и материю в десятке?
М. Лайтман: Мы можем постичь форму и материю в десятке. Конечно. Да.
Вопрос (Ж Интернет, Кавказ-1): Материя, облаченная в форму – это то же самое, что и форма, облаченная в материю?
М. Лайтман: Материя не так уж облачается в форму. Форма облачается в материю. Материя – желание получать, а форма, облачающаяся в материю, все время меняется.
Вопрос (Ж Интернет): Лгать – это добро, или зло? До этого было написано об «истине и лжи».
М. Лайтман: Мы должны всегда направлять их на цель. Если это для достижения цели, мы можем лгать. Да, всё согласно достижению цели, потому что нет ничего важнее этого. Потому что истина и ложь – всё это раскрывается в индивидуальном виде согласно нашему пониманию, нашему постижению в данный момент. Мы видим это в нашем мире: у каждого есть свои правда и ложь. И хотя люди как бы и отдают это из открытого сердца, из своего открытого желания, но они вместе с этим видят, насколько они не совпадают друг с другом, насколько они совершенно-совершенно не равны друг другу. Так как может быть, что есть абсолютная «истина и ложь»?
У каждого есть своё желание получать, и поэтому, насколько мы продвигаемся, мы увеличиваем наши желания получать, развиваемся: желания больше и истина и ложь, которая в каждом, по сравнению с истинной и ложью в других, – всё более ярко выражена и противоположна. И поэтому не может быть, чтобы мы находились в согласии, не может быть, чтобы мы находились в каком-то мире – ничего не выйдет из нас, сколько бы мы ни продвигались. Наоборот – вы хотите, чтобы не было конфликтов? Не давайте людям развиваться, и тогда они будут так, как животные. Когда будет у них какой-то единый закон, единая система, единый лидер между ними, и все сложится.
Но «добавляющий знания добавляет боль». И поэтому мы всегда продвигаемся к состоянию, когда мы всё больше и больше противоположны и нет ни в ком правды и лжи, как в другом. И всегда мы находимся в отсутствии согласия, мнений, вкусов и не можем прийти в соответствие друг другу. Где находится соответствие? – В том, что мы раскрываем, насколько мы противоположны, и «все преступления покроет любовь». Это в нашей жизни. Буквально в нашей жизни мы будем стараться это постичь, даже каждый в своей семье: мужчины, женщины, партнеры, с детьми – мы должны понять, что это в нашем поколении, это то, что раскрывается.
Насколько есть отличие в каждом от другого, насколько невозможно согласиться друг с другом, насколько мы должны строить системы, духовные в чем-то и в нашей материальной жизни, как супруги, – так и каждый. И это то, что обязывает нас делать жизнь. И не поможет нам десять раз разводиться, десять раз жениться, еще делать разные изменения, – ничто не поможет. Если мы развиваемся, то будет в нас всё больше и больше всевозможных противоположных форм, ощущений, и мы ничего с этим не сможем сделать, а только, если мы будем знать, как это делать, когда «все прегрешения покроет любовь». (58:05)
Вопрос (Ж Интернет, Latin 20): Разные желания – это облачение материи? И что это именно значит – «постичь всю материю»?
М. Лайтман: Согласиться со всеми формами желания получать, что и называется «материей», которая раскроется, а мы выше форм и их раскрытия постараемся сделать связь между ними, между формами раскрытия, проявления. И так мы будем знать, что нам делать.
Вопрос (Ж Интернет, Кавказ-1): Вред и польза тоже абстрактные формы. Оцениваются относительно продолжительности жизни?
М. Лайтман: Польза и вред – это тоже, конечно же, формы, которые являются абстрактными, пока мы не приходим к раскрытию Творца, потому что Творец начинает раскрываться между нами. Тогда все эти формы приобретают основу и относительную стабильность – каждая.
Вопрос (Ж Интернет, West 1): Как и где мы начинаем видеть цвета, о которых говорится в тексте?
М. Лайтман: Мы не видим цветов, это такие понятия, как у нас, потому что мы пришли к соглашению, что те или иные впечатления у нас называются красками, цветами. Это просто частота видимых волн, а частоту разных других волн мы называем звуками, теплом, холодом. Всевозможные вещи – всё это волны, то есть изменения в каких-то ощущениях, приходящих к нам.
Вопрос (Ж Интернет, Кавказ-1): Возможно ли постичь суть через два первых способа?
М. Лайтман: Мы сути не можем постичь, даже если постигаем предыдущие формы этой сути, саму суть – нет. Но мы представляем ее. Это не постижение, но наше представление – хотя и не постигаем, но можем представить ее. Всё.
Вопрос (Ж Интернет, Москва-20): Как связать работу в десятке с тем, что мы учим сейчас?
М. Лайтман: Мы должны стараться говорить об этом в десятке и понять главным образом одно, как я и сказал, что мы не можем определить ничего друг относительно друга, кроме как подавать пример самоотмены каждого по отношению к другим. Насколько я отменяю себя по отношению к ближнему – этим я принимаю духовную форму. И всё. И не важно мне, что я получаю от десятки. Если они объединены (мужчины и женщины) и влияют на меня, – так более того – я не хочу, не обязан – а только получить пример объединения между ними и отнести себя к ним. Всё.
Вопрос (Ж Интернет, Москва-8): Как можно постигать самого себя, должно быть разделение на постигающего и постигаемое?
М. Лайтман: Тот, кто постигает – это мы, а то, что постигаем – это форма нового объединения между нами. Хорошо?
Спасибо женщинам, мы еще к вам вернемся
Песня (01:02:36-01:05:15)
Набор: Э.Ларош, В.Пак, А.Штробел, М.Шило, Э.Малер, Т.Курнаева, Т.Фрайс, А.Нужных, Г.Утебаева, Л.Панкова, Л.Нагинская, Л.Саакова, А.Модель, И.Воронина
Редакция: Х.Ибрагимова, Е.Тузман
Видеофайл в Медиа Архиве: