Стенограмма набрана с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые и стилистические ошибки

Ежедневный утренний урок, 11 сентября 2019 года.

Нет никого кроме Него. Избранные отрывки из источников. Цитата 23.

23) Тень клипы означает: «Другой бог бесплоден и не приносит плодов», тогда как о святой тени сказано: «Тени Его жаждал я и в ней сидел и плод Его был мне сладок». То есть все скрытия и страдания приходят к человеку по желанию Творца для того, чтобы вышел из них верой выше знания. То есть разница между тенью клипы и святостью в том, что тень святости приносит плоды, результаты, продвижение дальше, на шаг вперёд, когда без тени этого невозможно достичь. Тогда как от тени клипы ничего не произрастает. В этом разница. Зависит ли это от человека, в каком он скрытии находится: в скрытии святости или скрытии клипы? Давайте посмотрим.

И если есть у него сила сказать, что всё это Творец подстраивает ему для его же пользы, ведь только так человек может начать работать ради отдачи, а не ради себя – тогда приходит к человеку понимание, и он верит, что Творец наслаждается именно от такой работы, полностью построенной на вере выше знания. И уже больше не просит человек Творца, чтобы ушли тени из этого мира, а говорит: «Вижу я, что Творец желал, чтобы я работал для Него именно так – верой выше знания». И тогда, что бы он ни делал, скажет: «Конечно же, Творец наслаждается от такой работы! И значит неважно мне, что я работаю в скрытии Творца». Ведь желает он работать ради отдачи, то есть для радости Творца. А потому не ощущает никакой ущербности в этой работе, когда бы чувствовал, что Творец скрывается от него и не получает наслаждения от его работы.

Напротив, человек согласен с управлением Творца, то есть согласен всем сердцем и душой с тем, что ощущением реальности Творца, которое хотел Творец дать ему во время этой работы. Ведь не смотрит на то, чем сам мог бы насладиться – а ищет, чем может насладить Творца.  Получается, что такая тень приносит ему жизнь. И об этом сказано: «Тени Его жаждал я», то есть человек желает достичь такого состояния, когда способен на какое-то преодоление верой выше знания». [Бааль Сулам. Шамати 8. «Разница между святой тенью и тенью клипот»] (03:57)

Повтор отрывка: (06:41)

Вопрос: Что имеется ввиду? Какое преодоление может сделать человек выше знания, находясь в разных видах скрытия?

М. Лайтман: Это то, что мы изучаем в статье «Поручительство». Откуда он возьмет силы? От себя он не может взять, у него нет ничего. От Творца? Творец дает ему скрытие. Остается только группа, окружение, когда с помощью окружения он накапливает силы правильно относиться к состоянию, и переводит «тень ситра ахра» в «тень святости».

Ученик: Что он может сделать, чтобы получить силы от группы в состоянии скрытия?

М. Лайтман: Пригнуться. Нет ничего больше. То есть мы должны выбрать, в чём мы хотим быть. Либо на подъеме. И здесь есть – подъем святости или клипы. Подъем в клипе – это когда человек вдруг начинает наслаждаться, гордиться, делать всевозможные расчеты ради получения. А в святости – это когда всё относит к окружению, нет других расчетов, и через окружение отдавать Творцу. Это во время подъема. А во время падения – иначе. Либо он связан с окружением и находится в тени святости, и понимает, что Творец с помощью этого приводит его к объединению, чтобы выстроить еще больший канал связи с Творцом через окружение. Либо он не может, и тогда падает в тень ситра ахра (в тень клипы) – то есть нет будущего, не светит ничего, не может получить через группу никакого окружающего света. Это понятно? (09:17)

Вопрос: Если он уже понимает, что это Творец посылает ему состояния…

М. Лайтман: Нет, когда уже различает, что это Творец – это уже не скрытие.

Ученик: В этом вопрос. Он говорит о состоянии «выше знания», но знание всё равно…

М. Лайтман: Так он не определяет, а ищет, в каком виде он может обусловить свое состояние, и тогда «выше знания» он говорит, что это конечно же исходит от Творца. 

Ученик: То есть «выше знания» – это когда хочет достичь таких состояний, чтобы работать выше знания? 

М. Лайтман: Несмотря на то, что он не чувствует, что это исходит от Творца, но поскольку связан с окружением, есть у него воздействие от окружения в таком виде, что он может сказать, что это на самом деле приходит к нему от Творца ради продвижения, когда даже падения приходят для продвижения. Не находится под ощущением падения, а находится в связи с целью падения. Есть ощущение падения, есть и его цель. Так ощущение падения – это падение, отрыв, потеря цели и так далее. Вместе с этим он находится в восприятии, что это приходит для того, чтобы продвинуть его.

Ученик: И понятно, что это восприятие только за счет окружения?

М. Лайтман: И только. Его личное состояние – это личное, это падение. Но для чего оно? Это уже следствие окружающего света, получаемого от окружения. (11:17)

Вопрос: Откуда человек может знать, что значит «работать ради отдачи», потому что отдача – это свойство Творца, а у творения такого нет. 

М. Лайтман: Если не считается с собственным ощущением, а с его отношением с окружением и с Творцом – это называется «ради отдачи».

 Вопрос: Но отдача – это свойство Творца. 

М. Лайтман: Я не знаю философии, я тебе говорю просто. Я чувствую тьму. Вместе с этим есть у меня связь с группой и через группу может быть связь с Творцом. И если я буду работать с группой для Творца – это называется «ради отдачи», если я думаю о себе – «ради получения». И, если я нахожусь во тьме, я могу сказать: «О, это возможность». Когда в этой тьме мне нечего думать о себе, что мне с этим делать? Мне нечем наслаждаться. Творец мне дает это состояние, чтобы я продвинулся через окружение к Нему, и тогда я вижу это не как падение, а как подъем, хотя я не чувствую никакого воодушевления в своих получающих келим, но здесь как раз есть возможность развить отдающие келим через окружение к Творцу.

Ученик: Может ли быть состояние, что творение станет «ради отдачи»? Возможно ли такое, что «ради получения» по своей природе получения изменило бы состояние на «ради отдачи»?

М. Лайтман: Да. 

Ученик: В десятке, в группе, или как? 

М. Лайтман: Да, конечно, через это. Он сам не может. Понятно? (13:41)

Вопрос: Можно ли сказать, что разница в связи между бандой преступников, и связи каббалистов – в том, что каббалисты чувствуют внутреннюю часть и работают в группе?

М. Лайтман: Разница между ворами и каббалистами, что у каббалистов есть еще одна цель – Творец, а у воров нет. Они могут влиять друг на друга, на самом деле, подвергать свою жизнь опасности ради себя – у них есть для объединения всё, кроме Творца.

Ученик: А внутренняя тьма, эта тень – это не является каким-то условием?

М. Лайтман: Внутренняя тьма – это условие, которое помогает тебе оторваться от собственного эгоизма. Пойми сейчас, что падение – это не падение, это Творец дает тебе отрыв от твоих получающих келим. Какое же это падение? Это помощь. То, что ты не очень любишь это состояние, понятно, но это буквально спасение. (15:00)

Вопрос: «В Его тени сидел я, наслаждался и плод Его был мне сладок». Что это за плод?

М. Лайтман: Ради отдачи.

Вопрос: В статье он говорил о клипот, это внешнее. Как уравновесить внутреннее и внешнее? Мы должны прийти к равновесию?

М. Лайтман: Я тебя понимаю, но не могу объяснить этого. Это человек сам внутри должен выстроить все эти вещи. Понимать, что клипу невозможно отбросить, что она тоже остается. И клипа сохраняет кли, и затем даже, если очищается кли от нее, она остается, и с каждого уровня клипа входит немного в святость. Но я не могу этого объяснить.

Ученик: Мы много говорим о вере выше знания. Для каббалистов вера, это ощущение. Что значит выше знания?

М. Лайтман: Выше знания, это значит, что я пользуюсь силой отдачи против силы получения. (16:40)

Вопрос: Что значит – насладить Творца? Мы говорим с одной стороны, что Творец наслаждается…

М. Лайтман: Наслаждение Творцу, это то, что ты даешь товарищам. Когда ты начнешь отдавать товарищам, ты начнешь через это чувствовать, что называется наслаждением Творцу.

Ученик: То, что идут выше знания в скрытии, это тоже наслаждение?

М. Лайтман: Это верно, но ты пока что этого почувствовать не можешь. У нас это как в семье. Если ты хочешь сделать одолжение маме, – будь добр хорошо относиться ко всем детям, потому что она сама для себя ничего не требует. Для нее главное – дети. Хорошо? (17:34)

Вопрос: Как можно объяснить, что такое клипа в нашей жизни? Как объяснить вообще, что такое клипа? Я не знаю, что это. 

М. Лайтман: Вся наша жизнь, это только клипа. Ты видел какой-нибудь плод вначале его роста? Полностью только кожура, клипа. Он полностью горький, и кожура и сам весь плод буквально, как дерево. Постепенно он начинает созревать изнутри с помощью того, что клипа защищает его извне.

Ученик: Как можно к этому относиться? Что такое клипа на нашем уровне? 18:23 

М. Лайтман: Это очень широкая тема. Это в каждом состоянии я должен почувствовать, я должен отличить, что я посвящаю святости, отдаче, товарищам, Творцу, и что пока поневоле оставляю для себя, как клипу. Я знаю, что живу, благодаря ей и питаюсь от нее, и у меня пока нет выбора. 

Ученик: Можно ли воспользоваться клипой в ежедневной жизни, несет ли это какой-то вред?

М. Лайтман: Если я не буду пользоваться ею, кли не вырастет. Я обязан пользоваться ею. И у нас есть против клипы разные действия, всевозможные формы, когда мы должны оживлять клипот. Творец оживляет их, мы должны тоже участвовать в этом действии.

Ученик: По мере роста в духовном, растет и клипа, или нет?

М. Лайтман: Конечно, и еще как.

Ученик: Мы должны преодолевать ее? Какая функция клипы? 

М. Лайтман: Клипа объясняет тебе, где ты находишься в слиянии с Творцом, а где нет. И ты смотришь на разделение твоего желания, согласно намерению ради получения, ради отдачи, и ты видишь, что в целом, желание ради получения – это клипа; а желание получать ради отдачи – это святость (кдуша). Это разница между внутренней частью кли и клипой. И так мы пользуемся ею. Поэтому не принято есть плоды, не очищая кожуру (клипу). 

Ученик: То есть, пока не будет исправления, клипа – это часть процесса роста человека в духовном. Вот так примерно? Это тоже получается, как святость, тоже духовное? 

М. Лайтман: Нет, но мы должны знать, как пользоваться ею. Нет ничего лишнего в реальности, но нужно знать, как пользоваться клипой. Не пренебрегать, уважать ее, если она сохраняет плод. Как отбросить ее? (21:09)

Вопрос: Я обнаружил, что делаю действия ради группы, товарищей и Творца, и это на сто процентов клипа; я вдруг понял, что это клипа. Как мне начать работать – переходить в святость? 

М. Лайтман: С помощью вклада в группу. 

Ученик: Я вроде вкладываю, я активный.

М. Лайтман: Так ты по отношению к группе, как внутренняя часть плода по отношению к клипе.

Ученик: Как мне взять это состояние, которое я обнаружил, и перевести из клипы в духовное?

М. Лайтман: Стараться соединить товарищей с Творцом, это твоя работа. Всё. (21:52)

Вопрос: Я вижу, что здесь очень много нюансов.

М. Лайтман: Этот отрывок очень емкий. 

Ученик: Есть тень, есть тьма. Мы говорим о падениях, о скрытии. Можете ли вы немного привести всё в порядок? Мы пользуемся разными терминами. 

М. Лайтман: Ну, скажем, мы прошли конгресс, мы говорили об этом и вчера. После этого мы должны войти в падение – то есть построение нового кли. Построение нового кли начинается с тьмы, с раскрытия желания получать на следующей ступени, это тьма, когда раскрывается желание получать неисправленное. Так мы это, скажем, чувствуем после конгресса и должны принять это, как начало новой ступени. Теперь, что мы делаем? Объединяемся еще сильнее между собой и с Творцом. Решение очень простое, нет ничего больше этого. И так мы начинаем реализовывать желание получать новое, большое, которое раскрылось, и тогда это не будет у нас называться падением, отягощением сердца. Мы понимаем, что это приходит, как необходимая подготовка свыше от Творца, которая раскрывает нам испорченное желание получать, которое мы должны исправить и поднять на следующую ступень. Тогда это большое спасение – «и тьма будет светить, как свет». Так мы работаем.

Ученик: А что такое тень, с которой мы работаем?

М. Лайтман: Это как экран. Есть тень святости и есть тень ситра ахра. Тень, которая скрывает, и тень, которая скрывает, но для того, чтобы я порадовался скрытию, и раскрыл как раз с помощью Творца, с помощью тени кли отдачи со своей стороны. То есть я хочу остаться в скрытии, которое сейчас раскрывается, и я хочу работать выше скрытия. Тогда тень, которая раскрывается, называется тенью святости. И то, что я буду работать выше этой тени, будет называться, что я поднимаюсь в сокращении, с экраном, в отраженном свете по отношению к Творцу.

Ученик: Что скрывается от меня?

М. Лайтман: Скрывается от меня всё, я не желаю ничего, кроме как участвовать в отдаче. 

Ученик: Я связан с «Нет никого кроме Него» в таком состоянии? 

М. Лайтман: Я влияю на «Нет никого кроме Него». Да. Я строю парцуф. Так тень, которая сейчас раскрывается, я хочу превратить в экран. (25:45)

Вопрос: Скажите пожалуйста, как можно увеличить клипу? Определить клипу как приманку, чтобы человека притянуть в духовное за счёт материальных компенсаций?

М. Лайтман: Я не понял, с помощью приманки материальной?

Ученик: Ну да, когда человек ищет духовное…

М. Лайтман: Ты говоришь, скажем, весь мир в скрытии, и там есть такие, которые принимают это скрытие, как скрытие по-настоящему, тьму, зло в мире и так далее. И есть такие, которые как раз с помощью этой тьмы приходят не к наркотикам, а к науке каббала.

Ученик: Ну можно сказать так, да. То есть, клипа, по сути, это средство, которое подводит человека ко входу в духовное, за счет того, что он принимает что-то на себя, получая какую-то материальную компенсацию.

М. Лайтман: Пока что да, конечно, он увеличивает клипу, он идет учиться, он собирается получать. Но это обязательно, так мы и растем, как маленькие дети, только получая. 

Ученик: А иначе, по-видимому, не было бы шансов, чтобы он прошел этот путь?

М. Лайтман: Конечно, поэтому есть у нас катнут (малое состояние), все эти этапы малого состояния, где не считаются с тем, что ты должен знать, как отдавать, и так продвигаемся, как и вы, которые пришли сюда. Сейчас мы стоим уже перед работой в понимании, что делать. (27:47)

Вопрос: Если я правильно услышал, он сказал, всё что раскрывается, мы хотим превратить в экран. То есть правильная работа с тенью, когда превращаем её в экран? 

М. Лайтман: Тень может быть экраном; это называется тенью святости. И может быть тень ситра ахра, когда ты остаешься в состоянии тьмы и жизнь для тебя, как тьма. Всё зависит от того, как ты воспринимаешь падение: или воспринимаешь это как начало новой ступени «И был вечер и было утро, день один», или же ты это принимаешь как «ну, упал, вся жизнь ничего не стоит, Творец ничего не стоит, группа ничего не стоит, я оставляю это» и так далее.

Ученик: В тени святости, то есть в связи с окружением, то есть то, что оживляет человека и связано с целью творения, даже если человек не сильно что-то ощущает, это уже работа?

М. Лайтман: Если ты держишься за группу, всеми руками, ногами и зубами – тогда придешь к успеху. Потому что в падении тебе нечем так уж заниматься, а только держаться за них. (29:03)

Чтец: 24 отрывок, РАБАШ, третий том, из статьи «Намеренные прегрешения становятся заслугами».

24) Как пламя связано с фитилем, то есть посторонние мысли называются свойством «фитиль», которые желают использовать испорченные свойства для своей работы. Это означает, что чуждая мысль дает ему понять, что с точки зрения разума и знания ему нечего делать в духовной работе, и когда он получает постороннюю мысль, и говорит, что он не хочет оправдывать никакие уловки, а то, что говорит его знание, верно, но он идет путем веры, которая выше знания. Получается, что пламя веры связано с фитилем чуждой мысли.

Получается, что только сейчас он может выполнить заповедь веры, как подобает. Получается, что трудности становятся его заслугами, ведь иначе (он) не мог бы получить никаких заслуг с точки зрения веры. И это называется «радуются в страданиях». Несмотря на то, что он страдает от того, что чуждая мысль огорчает его и вызывает злословие, сплетни и клевету о духовной работе, в любом случае он доволен, рад, что теперь может сделать хоть что-то в вере выше знания. И это называется «радость заповеди»». [Рабаш. Статья 5. «Намеренные прегрешения становятся заслугами»] (30:56)

М. Лайтман: Он рад тому, что может отменить себя, что есть возможность, есть такие условия, когда именно в них он может отменить себя, а до этого не было таких условий. Ещё раз.

24) Как пламя связано с фитилем, то есть посторонние мысли называются фитилем, который желает использовать испорченные свойства для своей работы. Это означает, что чуждая мысль дает ему понять, что с точки зрения разума и знания ему нечего делать в духовной работе. И когда он получает постороннюю мысль и говорит, что не хочет оправдывать никакие уловки, а то, что говорит его знание, верно, но он идет путем веры, которая выше знания…». То есть нет у него ничего и ничего и не будет, но то, что я сделаю без всякого результата, я хочу так сделать без всякого возврата.

Получается, что пламя веры связано с фитилем чуждой мысли. Как раз с помощью непригодного, показываемого ему, он может выстроить здесь отношение веры. Получается, что только сейчас он может выполнить заповедь веры, как подобает. Получается, что трудности становятся его заслугами, ведь иначе (он) не мог бы получить никаких заслуг с точки зрения веры.

То есть это отторжение, когда Творец ему показывает, что он не относится к духовному – это именно тот авиют, в котором он может отмениться и сказать: «Не желаю, не нужно, пусть ничего мне не будет. Я иду вопреки этому, выше этого». И тогда есть у него уже авиют отдачи. И это называется «радуются в страданиях». Несмотря на то, что он страдает от того, что чуждая мысль огорчает его и вызывает злословие, сплетни и клевету о духовной работе, в любом случае он доволен, что теперь может делать хоть что-то в вере выше знания. И это называется «радость заповеди»». [Рабаш. Статья 5. «Намеренные прегрешения становятся заслугами»] (33:43)

Вопрос: Что делать с этой радостью?

М. Лайтман: Это радость заповеди. Ты рад тому, что можешь отнести к Творцу всё, а к себе ничего и тебе понятно, что у тебя ничего не будет. Ну, так и что? Ещё лучше, я рад тому, что Творец дал мне такую возможность, такое условие, когда я вижу, что у меня ничего не выйдет – это спасение. Это самое легкое состояние в духовном. Я только отказываюсь от того, что не будет у меня. Показывают мне, что не будет у меня ничего, и я согласен с этим. Это самая лёгкая вещь и называется «зародыш, убар».

После того, как мне будут давать и давать больше и больше, а я буду должен от этого отказатьсяя – это уже трудней. А затем я должен буду не только отказаться, но и перевернуть это ради отдачи – это ещё больше.

Ученик: Радость – это уже результат его работы, когда он поработал выше знания, тогда появляется радость?

М. Лайтман: То, что он сейчас идет на то, чтобы не получать вознаграждение, это уже работа выше знания.

Ученик: То есть из работы из тьмы – как раз то, что он называете «фитиль»?

М. Лайтман: Это непригодное помогает ему подняться.

Ученик: Как бы есть состояния, когда в разуме можно даже понять, что именно из тьмы, когда нет усилия в желании получать, можно убедить себя работать во тьме. Но в самой ситуации тьмы – это не по-настоящему выше знания?

М. Лайтман: Нет, это не в том знании, которое было у тебя раньше. Было знание в получении. И только сейчас есть у тебя возможность подняться выше этого. И, несмотря на то, что ты раскрываешь авиют и тьму в нём, и когда нет у тебя в этих келим, что получать, – ты рад тому, что ты можешь работать выше этого.

Ученик: И это состояние даже лучше и выше, чем состояние внутри знания, когда я понимал, что работа хорошая и важная?

М. Лайтман: Скажем, что так, да. Но ты получаешь свечение, которое держит тебя выше этого.

Ученик: Есть ли здесь какая-то связь с бременем небес, то что называется, авиют и всё?

М. Лайтман: Конечно, да. (36:40) Бразилия!

Вопрос: Как мы можем прийти к свойству отдачи, тем, что постоянно думаем о Творце?

М. Лайтман: Так оно и должно быть. Если я всё время слит с Творцом, я слит с корнем, откуда я получаю всё, и туда я должен всё отнести со своей стороны. И только в таком виде, когда я работаю, получая от Него и относя всё к Нему – это является началом правильного состояния. Только из этого состояния и дальше я могу развить весь свой процесс в лестнице духовных ступеней, когда нет никого, кроме Него, и Он Добрый и дает добро. И через десятку я выстраиваю свое отношение к Нему, чтобы была в соответствии, в уподоблении по свойствам Ему. Нет ничего больше. Я, десятка и Творец. Закончили. (38:20) Только в таком виде если я выстроен в мысли, в действии, в намерениях, в желаниях – я выстраиваю себя правильно, направляю себя, калибрую.

Вопрос: Падения помогают нам избавиться от клипы в духовной работе?

М. Лайтман: Мы должны понимать, что отношение к клипот у нас неправильное, это не так, как мы думаем в начале пути. Насколько мы больше продвигаемся, работа с ними дает нам как раз продвижение, когда каждый раз всё больше и больше я придаю важность клипот, и как я отношусь к ним. Выяснение моей работы в клипе, это настоящее правильное тонкое выяснение, которое как раз приносит мне очень большое понимание, ощущение. Это наполняет меня. Клипа – это очень важная вещь. Нет тьмы без света, нет плода без кожуры, потому что мы – творения, наш корень – это клипа. (40:01) Голландия!

Вопрос: Я могу быть в радости заповеди, когда я сплетничаю и недоволен? Я не понимаю этой части, – как может быть одно и другое вместе?

М. Лайтман: Может быть. Может быть, когда я проверяю себя и вижу, что не согласен с поведением Творца со мной, и не очень-то желаю объединяться с группой, и у меня есть слабость в работе – не очень-то верю цели. Но вместе со всем этим, когда я нахожусь в таком перемешивании между святостью и клипой, нужно выяснить все эти вещи. Это очень хорошее состояние, потому что только из выяснения мы можем существовать. Все мы вышли из клипы, нужно присоединить к ней святость, выстроить всё вместе таким образом, чтобы в целом принести намерение ради отдачи к желанию ради получения – так мы строим себя.

Поэтому как раз эти состояния очень важны. Есть состояния, когда мы полностью отключены от всего духовного и пребываем в совершенно животном состоянии. Есть состояния, когда мы буквально, как животные, но уже осознаем, что мы находимся в таком состоянии. И есть состояния, когда мы, как ученики раби Шимона – хотим поубивать друг друга, – но мы уже относимся к ним, по крайней мере есть отношение, это уже что-то. Есть отношение также к Творцу – согласен, не согласен; проклинает Его, благословляет Его. Не надо бояться таких состояний. Как раз наоборот – это уже выяснения (бирурим).

И так мы приходим к состоянию, когда я могу поставить себя в направлении цели (неважно, в каком состоянии я нахожусь) – нет у меня и не будет ничего; есть у меня немного ненависти к товарищам; есть у меня более хорошее может быть состояние – больше продвигаться по отношению к ним: или так, или иначе, но я уже строю мое направление все-таки к цели – я, группа, Творец. Иначе не будет цели, если я представляю ее в каком-то другом виде, это обман. Я, группа, Творец – находимся, как одно целое. Необходимо прийти к состоянию, когда в любом состоянии это кажется мне моим надежным будущим, к которому я должен прийти. И я иду навстречу ему, я буквально шагаю, чтобы приблизиться к нему: и падаю, и поднимаюсь. Но эта форма – я, группа, Творец – эта форма находится передо мной, как цель, к которой я приближаюсь. Неважно – подъемы, падения, – я приближаюсь, я связан с ней. Всё, так нужно представлять это себе. (44:32)

Вопрос: Как распознать чуждую мысль?

М. Лайтман: Проще всего – по отношению к товарищам, по отношению к группе. По отношению к Творцу это ускользает, это что-то такое – туманное; по отношению к себе – понятно, что тут всё запутано, всё в постоянном «ради получения». Только по отношению к группе. Это необходимое средство. Не просто так было создано и разбито кли Адама Ришон, без этого невозможно было бы вообще разобраться в действительности.

Ученик: Но когда это приходит, ты не знаешь, что это чуждая мысль – входишь в это, это поглощает тебя.

М. Лайтман: Да, потом ты выясняешь постепенно – или ты, или тебе всё это проясняют. Да, такой путь, ничего не поделаешь. Это еще будет и потребует времени. (45:43) Солт Лейк Сити!

Вопрос: Как мы в качестве десятки можем превратить этот хисарон или этот ущерб – в радость?

М. Лайтман: Не знаю точно, о чем ты говоришь. Вы должны стремиться к связи – чтобы связь была настолько сильная, чтобы в ней вы почувствовали Творца, высшую силу, которая соединяет вас буквально в одну точку, в единую связь, и там вы существуете вместе с Ним в слиянии. Это всё. (46:45) Москва!

Вопрос: Состояние, когда человек чувствует, что всё что он раньше делал – не относится никаким образом к духовной работе.

М. Лайтман: Нет такого, ничего подобного нет, не может быть, что не имело бы отношения к духовному. Все состояния имеют отношение к духовному. То, что сейчас чувствует, что это не было связано с духовным, – это с духовным связано, но просто дается человеку такое ощущение.

Ученик: Вот я как раз об этом и хотел спросить. Есть товарищи, которые не стабильно занимаются и так далее. А на этом конгрессе они очень четко почувствовали это. И в этот момент вроде как нужно человека переключить на то, что его духовное – забота о товарищах, и он через это взаимовключение может пробудиться. А что тем товарищам, которые еще не настолько в рамках? У нас же было много новичков, и они такое ощущение получили. Говорить им, что это часть их духовного пути, им это не помогает.

М. Лайтман: Нужно терпение. Смотрите, вы в Москве со мной, скажем 15 и более лет; из других мест может поменьше. Есть товарищи, которые больше 20-ти лет. Вы помните, как я относился к вам? Вначале изучали Птиху, много лет ее изучали с чертежами, и вместе с тем всё-таки мы изучали «Нет никого кроме Него» и остальные статьи из Шамати. Нужно постепенно. Вы сейчас хотите их увлечь в группу, в ваше объединение? Они не смогут этого вынести. Не может человек, придя с улицы, захотеть включиться в десятку. Это против природы человека. Вы по крайней мере, должны это понимать. И поэтому не нужно тянуть их в десятку. Вы может привести их в десятки, но – для того, чтобы изучать в десятке Птиху – такие вещи, которые не связаны с объединением между ними пока, потому что это выкинет их наружу, они не захотят. И поэтому если вы даже организуете их в десятки – то это десятки для начинающих должны быть, пока без связи между ними, иначе не будет успеха. Надо постепенно-постепенно приближать человека к понятию связей, потому что это против его природы, нужно дать ему окружающие света, чтобы они поработали с ним. Один курс Птихи, второй курс Птихи. Мы уже прошли ТЭС?

Реплика: Кроме 13-ой части ТЭС остальное прошли по нескольку раз.

М. Лайтман: Понимаете, о чем идет речь? Учение десяти Сфирот, кроме 13-ой части. На самом деле, 13-я часть, она тяжелая, это 13 исправлений Дикны. Она очень важная, но… До тех пор, пока мы пришли к десяткам... Когда мы начали работать в десятках практически 6-7 лет? То есть треть всего периода, с тех пор как мы вообще начали – только последнюю треть мы начали работать над десятками. И хотя была и группа, и трапезы и объединение между товарищами – но это было не обязывающим. Не искать в этом Творца, не то, что – только это, и никак иначе.

Отсюда вы должны это понимать и так относиться к новичкам; а иначе никто этого не вынесет. И насколько сегодня вы можете это вынести? Я не спрашиваю, но на самом деле задайте себе вопрос – насколько вы можете вытерпеть десятку? Сколько раз вы говорите: «Всё, я вхожу, я буду на собраниях товарищей, буду делать всё с полной преданностью». И – оп! Приходит время действовать – забыл, не могу, что-то еще – всякие оправдания. Это против нашей природы. Это понятно? Поэтому вы должны новеньких вести вместе с собой, тоже подготовить им десятки, но учеба – не такая, как у вас, а не относящаяся к их желанию, чтобы не почувствовали отторжения.

Ученик: Они уже побывали на конгрессе и почувствовали это. Мы их стараемся вести аккуратно, но на конгрессе они побывали, они там…

М. Лайтман: Всё зависит от человека, прежде всего. Есть люди, которые могут уловить, и сразу готовы. Бывают люди, которые не понимают, о чем идет речь, но соглашаются. Ты говоришь: «товарищи» – ну, хорошо, товарищи; ты говоришь: «группа» – хорошо, группа. Он сидит обнимает его, целует – и всё нормально. Насколько это истинно или нет – вопрос. Есть люди, которые вытерпеть не могут, чтобы кто-то вообще прикоснулся к ним. Бывают люди, которые не могут даже слов таких слышать – объединение, любовь, они говорят себе: «Еще раз слово «любовь» услышу – убегу».

И в соответствии с этим есть люди, которые более стремятся к переводам, к технике, технологии, к распространению. Дай им играть вокруг всего этого. Постепенно человек через работу, через окружающие света, которые пройдут через него, отшлифуется. Работа с окружающими светами должна быть точной.

Ну, посмотри как происходит в жизни? Детский сад, школа, насколько всё мы должны выстроить в воспитании. Это не шутки, это очень важно, потому что иначе у нас не будет продвижения в распространении, а без этого мы и сами продвигаться не сможем. Мы всё больше и больше зависим от количества людей, которые присоединяются к нам. Вот буквально так. И даже то, что сейчас вы выходите на разные виды распространения, по мне – это тоже духовная работа; потому что, как-то они связаны с нами. Связаны с нами? Связаны! Уже есть какое-то другое свечение от того, что они действуют с нами, с нашим желанием, уже получают свечение; и мы таким образом растем. Очень важно! Я вижу это как чистое распространение. (56:25)

Вопрос: Как группа, десятка сохраняет одного, принимая новых, чтобы он не попал под власть, под силу, под манипуляцию в работе Творца?

М. Лайтман: Поэтому мы договаривались когда-то, чтобы преподавали по двое – это первое. Второе – есть разные правила, чтобы не тот же самый человек сопровождал группу, а чтобы преподаватели менялись, чтобы они не растили себе хасидов. (57:22)

Ученик: Как тот самый человек, который растит новичков, который приходит, связывается с ними, и сопровождает их как бы со стороны, как он связывается с ними?

М. Лайтман: Что значит – как?

Ученик: Как он становится их товарищем?

М. Лайтман: Их товарищем не очень-то стоит быть. Если ты товарищ, то ты не можешь быть дающим, влияющим. Ты должен показать им, что ты больше их, выше. Не можешь быть, как они – нет. Это портит новичков.

Ученик: Как он их понимает? Как он их ведет?

М. Лайтман: Они должны почувствовать что у него есть хорошее сердце, что он заботится о них, думает о них. Что всё их доброе, духовное будущее – его забота, и что он способен привести их к такому состоянию. Им это необходимо почувствовать, иначе, как они смогут учиться? Как они услышат, как будут прислушиваться к нему? (58:30)

Ученик: И он свою силу берет от десятки, а не от них?

М. Лайтман: Конечно из своей десятки и из учебы здесь. У них, кроме их желания, он ничего не берет – для того, чтобы их наполнить, чтобы излить им.

Вопрос: То, что вы описали вначале – состояния, когда ты по сути дела ничего не чувствуешь, ничего не получаешь. Это продолжается годы, и ты приходишь каждое утро, сидишь, учишься, трапезы, всё что нужно, конгрессы. И относительно всех этих вещей, о которых вы говорили, садятся рядом со мной, начинают говорить, это даже отталкивает меня.

М. Лайтман: Ну, очень хорошо. И что?

Ученик: Так вот я и спрашиваю: сколько это будет продолжаться? Куда мы придем с этим?

М. Лайтман: Сколько лет ты?

Ученик: 11-12.

М. Лайтман: Ну, это как первый класс, серьезно. 11 лет – еще рано. Есть люди, которые чувствуют больше, другие меньше. Люди, у которых есть большая душа, эти люди тяжелые. Пока они начнут чувствовать и понимать вообще, о чем речь идет. Есть такие люди, с которыми я говорю, они не знают, что я с ними говорю годы о группе, и они вот так машут головой, как этот китайский болванчик. Так вот смотрит на меня, я им говорю: любовь к товарищам, группа. А они: угу. Нужно считаться с товарищами, нужно быть им близким. А они: да. И я не смеюсь над ними, я был точно такой же, точно такой же. Я помню, как Рабаш на меня смотрел. Потом я уже понял и сказал ему: «Ну что со мной будет?» – «Будем сидеть и учиться» вот так еще год и еще год, и ты не знаешь, что это такое.

Ученик: Я и говорю, после двенадцати лет вы прошли даже этап с РАБАШем.  Я чувствую, как будто мои ощущения…

М. Лайтман: Уважай меня, как я уважал его, и у тебя будет всё нормально.

Ученик: Я думаю, что прихожу сюда только для ради вас, ради десятка и группы. Кроме этого, я ничего лично в себе не чувствую, чтобы происходило. Я и не верю, что из меня что-то получится.

М. Лайтман: Почему?

Ученик: Почему не верю? Потому что так много лет я прихожу каждый день, мы говорим о светах и я говорю в итоге не так, как начал, но…

М. Лайтман: Ты пишешь, ты стараешься быть в материале, как можно больше? Я много чего делал, я записывал кассеты, я писал. Посмотри, сколько книг написал, там может быть половина глупости, но я был на связи с материалом, я хотел его пережевывать.

Ученик: Но меня даже не тянет к этому.

М. Лайтман: Что значит не тянет? Ты когда-то в школе учился?

Ученик: Учился в школе, но здесь по-другому, здесь как бы ощущение, ощущение, как будто после урока не можешь уже.

М. Лайтман: То, что ты на связи со сфирот, с парцуфим, даже если ничего нет, но ты пишешь, когда есть у тебя какая-то связь с душой, с этими наименованиями, оттуда ты привлекаешь окружающие света, которые приходят и воздействуют на тебя. И постепенно тебя очищают.

Ученик: Но я не тянусь к этому. Есть общее, что называется духовное.

М. Лайтман: Ну так скажи большое спасибо, что Творец не дает тебе отягощение сердца тем, что тебя тянет. Когда не тянет, это лучше. Он как бы со своей стороны дает тебе экран – то, что тебя не тянет. Понимаешь?

Ученик: Так как я могу писать, как я могу сделать что-то с материалом, как вы это описываете?

М. Лайтман: Ты можешь относиться к этому материалу так, что ты не хочешь наслаждаться им ради себя.

Ученик: Я не могу насладиться этим.

М. Лайтман: И это нормально. Представь себе, что, допустим, есть у тебя страсть к чему-то, страсть к еде и ты, когда голоден, должен сейчас работать на кухне и приготовить трапезу товарищам. Ты сам ужасно хочешь есть, но ты должен приготовить для них, не для себя. Тяжело? Тяжело. И сейчас тебе это не дается, тебе не дается аппетит. Понимаешь, как становится всё легко?

Ученик: Это годы берет.

М. Лайтман: Хорошо, скажи спасибо.

Ученик: Сказать спасибо, и продолжать тот же путь, или попробовать изменить что-то в себе? 

М. Лайтман: Ничего не поделаешь, только молиться и вкладывать, вкладывать и вкладывать в товарищей физически, насколько ты можешь. (01:04:49)

Вопрос: Вы сказали, что нужно хорошо относиться к товарищам и так далее.

М. Лайтман: Если ты способен.

Ученик: Насколько ты можешь, – да. С другой стороны, есть состояния, когда я может быть обращаюсь к товарищу в таком виде: «Скажи мне, почему ты вовремя не приходишь? Почему ты такой?»

М. Лайтман: Ну, очень хорошо!

Ученик: Или нужно говорить более гладким образом, чтобы товарищ воспринимал лучше?

М. Лайтман: Не имеет значения. Всё входит в работу, в такой миксер – всё там перемешивается, и всё нужно.

Ученик: Ты не отталкиваешь товарища, если отрицательно воспринимаешь его?

М. Лайтман: И это тоже должно быть.

Ученик: Ты его не отталкиваешь?

М. Лайтман: Отталкиваешь, а потом тебе есть, что исправить, есть о чем сожалеть. Это называется раскаянием, или возвратом к ответу. Сказано, что «нет праведника, который бы не согрешил до этого» Как ты сможешь иначе? Мы всё время находимся в таких состояниях, когда сожалеем. Разумеется, сожалеем. И главное, что на самом деле, чтобы было страдание. Понимаешь! Как можно больше. (01:06:26)

Вопрос: В отношении того, что мы говорили раньше, об объединении. Как бы, с одной стороны, несколько раз мы слышали, что новых людей не нужно приводить быстро к объединению.

М. Лайтман: Очень остерегаться. Просто себя почувствуйте, как вы: «А что я чувствую?» Вы силой своего эгоизма хотите насадить им, хотите заставить их объединиться и внедрить им понятие группы. Как это можно? Это же против природы. Будьте чуть милостивее. Нельзя этого делать, если это Творец не делает. Ты должен быть только посланцем, только передать им, в соответствии с тем, как Творец их развивает, поддавать им материал. Я говорю о группах, которые вы обучаете. Здесь у меня нет выбора, я обращаюсь в общем, и то – есть те, кто слышит 90%, есть те, кто слышит 1%, или по всему миру – кто как слышит.

Ученик: Так вот есть у меня два взгляда. Первое в продолжение вопроса товарища из Москвы: когда новые люди, которые приезжают, например, на конгрессы, и видят и слышат и переживают также эту силу и реализацию объединения, а затем хотят как-то это реализовать и не находятся в этом.

М. Лайтман: Я думаю, что это не подействует плохо, потому что они, попадая на конгрессы, попадают в сильное окружение, под сильный окружающий свет, который окутывает их, и они не знают, что точно происходит. Это всё равно, что ты возьмешь своего маленького ребенка и пойдешь с ним в гости к твоему товарищу всей семьей. Так вы всей семьей идете к другой семье, и тогда дети с детьми, взрослые со взрослыми; не страшно, это им не навредит. Потом он возвращается ко всему, что у него было, в свои рамки, никаких проблем. Даже если ты говоришь там об объединении, о чем-то – каждый воспринимает через свои келим, он не может понять, о чем ты говоришь. (01:09:16)

Ученик: С другой стороны – мы видим в течении лет как новые люди, которые приходят, они всё более готовы к тому, чтобы слышать об этом.

М. Лайтман: Да, весь мир продвигается, конечно.

Ученик: Из того, что вы говорите, мой вопрос по сути дела по отношению к распространению широким массам. Потому что распространение широким массам – мы говорим об объединении, спасении и том, что, если бы весь народ был в десятках, было бы хорошо; но с другой стороны – это против природы. Почему люди захотят это делать? 

М. Лайтман: Мы не строим им десяток. (01:10:09)

Ученик: Понятно, что нет! Я говорю в таком видении – мы ведь хотим объединить народ.

М. Лайтман: Соединить – это некое действие, которое не очень-то выполнимо и вообще не в наших руках. Мы хотим, чтобы, скажем, народ был объединен. Не то, что мы хотим его объединить. Мы хотим, чтобы народ был объединен, чтобы люди были ближе друг к другу, потому что от этого зависит наше доброе будущее – вот так. Так больше всё зависит от объяснения, чем от строительства. Пока это только объяснения, чтобы люди поняли теоретически, что их объединение – это то, чего от них хочет природа. Что вся общая глобальная, раскрывающаяся природа требует от нас быть объединенными в подобии общей Природы. Мы хотим, чтобы народ Израиля знал об этом, что от этого зависит их доброе будущее. Не от армии, и не от Ирана, и не от Ахмадинеджада, и не от Трампа, и ни от кого ещё. В этом спасение – в высшей силе, от высшей силы, не то, что мы отрываем себя от материальной действительности, но это то, что нам необходимо. И это написано в Торе, во всех наших источниках и сама природа сейчас нам это показывает. Мы сами не хотим, мы сами не сможем объединить народ или что-то еще. Это всё больше понятие разъяснения – не действия. (01:11:55)

Ученик: Окей, тогда почему по отношению к широким массам, мы идем на это? Открытым образом говоря об объединении.

М. Лайтман: Потому что это им можно объяснить, и ничего больше. Мы им не объясняем про десятки, мы не объясняем им Творца, мы не говорим об этом. Мы говорим о том, что мир большой, интегральный, глобальный мир, который проявляет себя, как единая система: интегральная, круглая. Весь этот мир требует и от людей тоже, чтобы они приобрели от природы свободу выбора. Злое начало против интегральной природы. То есть они как бы не связаны с природой – выше природы: неживое, растительное, животное развивается инстинктивно, а мы нет. И мы должны выстроить себя через реализацию нашего свободного выбора, к тому, чтобы мы могли быть тоже выстроены в интегральную систему. Если мы люди это сделаем, то мы почувствуем жизнь, ну, просто в виде рая. Вот и всё. Это то, что мы хотим им объяснить. Я не думаю, что нужно что-то, кроме этого. И я думаю, что нам не удастся, если мы начнём что-то большее. Ни десятки, ни Творец, и ни АВАЯ и вообще ничего, только объединение в подобии общей природы – это всё, что мы наблюдаем в нашей жизни, что требует от нас природа. (01:13:45)

Вопрос: В отношении абсорбции новых товарищей, как группа удерживает эти два состояния? Если она сильна изнутри, держит связь, но, с другой стороны – она также мягкая, и позволяет новым людям присоединиться к себе.

М. Лайтман: Но это понятно, а как ты относишься к детям? Так же как ко взрослым? Исходя из твоего желания исправить мир, привести всех этих людей к Творцу, у тебя есть любовь к этим людям, которые согласны присоединиться к тебе – так и относись к ним мягко, аккуратно, развивай весь процесс их воспитания, их образования, так и продолжай. Потом, по мере того, что ты их включаешь внутрь, и они понимают и чувствуют, и сами принимают на себя путь, ты можешь относиться к ним немножечко со стороны правой и левой линии. Но тоже – не для того, чтобы давить на них, а для того, чтобы дать им понимание в ощущении, чтобы весь этот путь стал понятен. (01:15:28)

 Вопрос: Когда мы теряем ощущение вкуса в пути – это самое плохое состояние, которое может быть, над которым нужно работать?

М. Лайтман: Это самое лучшее ощущение, когда я теряю вкус в пути, остановка, тьма – это всегда новое начало. И мы должны их любить, мы должны их уважать, только не застревать в них, а продолжать. Но любить их, «нужно целовать палку» то, что называется любить тьму, потому что именно из неё выходит новый день. И здесь всё зависит от поддержки окружения. Я удивляюсь, когда вижу, что здесь есть люди, которые иногда в воодушевлении на подъеме, а на следующий день они сидят просто в ауте, в депрессии. Это состояние, которое вы должны восполнять одно другим и это говорит о недостатке взаимовключения в окружение, что вы не можете получить от окружения. Это, как катушка и конденсатор в системах, в механике. Какая есть подобная система? Ну, допустим, когда из одной ёмкости переливается в первую, из первой во вторую: группа – я, я – группа. Так необходимо работать и тогда всегда будут у меня и подъемы, и воодушевление, когда я питаюсь, если не изнутри, так снаружи, а окружающий свет всегда больше, чем внутренний – так я буду подниматься. Это работа, которую необходимо начать. Но те, кто находится в состоянии, когда падение становится падением, которое на него действует и разбивает его, придавливает его – это не мужчина, надо уже становиться выше этого. Я не говорю, что вы должны, что я в этом пример, но нужно искать, как всё время быть в укреплении. (01:18:18)

Вопрос: Я не услышал понятия авиюта клипы и авиюта святости. Это разные авиюты? Это всё в работе с десяткой?

М. Лайтман: Да, авиют клипы – это авиют, который раскрывается в человеке индивидуально, лично, но только в связи с окружением. Тогда, как авиют духовного или святости – это тот авиют, над которым он может работать. И выше него он может связаться с группой, с любовью – это авиют кдуша. Об этом и говорится: «Все прегрешения покроет любовь». Какой авиют покрывает одно, другое? То есть в любви называется «авиют дэ-кдуша». Это то, что у нас есть в парцуфе: шорэш, алеф, бэт, гимэль, далет – четыре уровня авиюта, и это на каждой ступени. Понятно? Ну, хорошо. (01:19:53)

Вопрос: Когда мы не постигаем клипу в десятке, есть у нас вообще необходимость исследовать? Это страсть – привлечь к себе, или мы…

М. Лайтман: Мы не исследуем ничего ради получения. Мы исследуем только «ради отдачи». А в «ради получения» то, что мы находимся – находимся, Творец отбрасывает нас. А стремиться мы должны только к «ради отдачи». А когда я нахожусь в «ради получения» – это понятно, что Творец меня поместил туда, и «нет никого кроме Него», Он поместил меня в это. Так я из этого состояния всё равно должен стремиться прийти к «ради отдачи». Вот и всё. (01:21:06)

И я не стесняюсь того, что прохожу разные состояния, которых люди бы стеснялись, – я не стыжусь. Это то, что называется «иди к Создавшему меня», иди к Тому, кто меня создал – пусть исправляет. А от тебя зависит молитва, просьба, чтобы Он тебя исправил. Он сделал – Он исправит. Поэтому исследовать клипот – не наше дело. Да ты и не можешь их исследовать, находясь в них. Ты поднимись выше клипы к святости – тогда её поймешь. Именно тогда, когда начнешь подниматься выше неё, вот тогда начнешь познавать её, и как раз через то, что ты будешь стремиться к Творцу, насколько Он тебе выстроил эту клипу – только так. (01:22:06)

Прикасаться к «ради получения» к страстям, даже материальным, даже ерундовым, которые есть у нас, – не стоит погрязать в них. Сказано, что со времен разбиения Храма «вкус БЕА, соития, остался только у работников Творца» – это известно. Все знают: чем больше будешь продвигаться к святости, тем больше у тебя будет тяга к сексу, всё больше и больше. Сможешь устоять? Не уверен. Творец подстроит тебе вокруг этого всякое, это что-то ужасное. Есть, знаешь, сколько историй на эту тему с самого начала истории. В Торе их тоже полно. Это не материальные истории, там, в Торе речь идет о ступенях, но все-таки, соответствующие им. И поэтому мы ничего этого не исследуем, мы хотим над всем этим стремиться вперед, к Тому, Кто несет нам такое отягощение сердца. Понимаешь? Вот и всё. Не обращай внимание на это. Иди дальше и всё. А они к тебе будут всё время приходить, все эти препятствия. Еще увидишь. Чем больше будешь расти, будешь видеть раз за разом, секунду за секундой разные мысли, желания, – что-то ужасное. Ну, что поделать? И не поможет тебе ни философия, ни преодоление и вообще ничего. Это просто – только слиться с целью, не думать обо всех этих желаниях, а только о цели: десятка и слияние. (01:24:11)

Вопрос: из Аргентины спрашивают: как я могу продолжать путь, если у меня есть уверенность, что цель недостижима?

М. Лайтман: Ну, так недостижима, и что? Он вообще ничего не должен достигать. Сейчас у него есть возможность насладить Творца хоть как-то? – пусть успокоится и это делает, и будет доволен от того, что у него есть такая возможность. Вот так. И даже (ну, не знаю) десять грамм он может сделать чего-то хорошего Творцу. Пусть придет к такому ощущению, что это то, что он хочет, и ничего больше, он не просит ничего, кроме этого. Так он уже связан с духовным, уже у него будет отношение к Высшей силе. Не надо искать чего-то большого. Как раз те, кто могут удовлетвориться такими как бы маленькими вещами, вдруг раскрывают, что в духовном нет «большого и маленького». Все эти лестницы, ступени, о которых мы говорим, когда-то я объясню, что не там «большого и малого». Это не измеряется нашей линейкой. (01:25:51) Минск!

Вопрос: После конгресса было такое четкое понимание, как нам работать вместе, как соединяться, как просить, кого. В общем вроде показалось, что всё очень получается, и все это чувствуют. И тут буквально проходит день – и мы говорим между собой, семинарим, и один товарищ говорит: «А что ты говоришь о том, о чем ничего не чувствуешь?». Второй достает еду во время урока и начинает есть, а третий начинает мне рассказывать какие-то плохие вещи про товарищей. Вот как с этим всем правильно работать-то? Как сейчас объединиться? И сам чувствую, что тоже упаду в это же. Подскажите, как нам правильно… (01:26:55)

М. Лайтман: Я вижу в этом продолжение конгресса. Конгресс продолжается. Это результат конгресса. А до конгресса этого не было настолько, да? А теперь есть. Хорошо. Знак того, что получили отягощение сердца. Желание получать проявилось на более высоком уровне. И теперь у них есть большее ощущение, что нужно исправлять. И сейчас вопрос: как мы приходим к объединению, по крайней мере, к тому, как было раньше? И тогда объединение уже будет не как было раньше, а на более высокой ступени. Это то, что нужно делать. Очень хорошо. Мы начали говорить о том, что в общем-то является всей нашей работой – всё исправление кли Адама Ришон.

Очень хорошо. И то, что это чувствуется после конгресса – хорошо, – это означает, что вернулись с конгресса с зарядом. Здорово. Я уверен, что все, кто были на конгрессе здесь или были сердцем и душой с нами – почувствовали продвижение. И главное, я надеюсь, что почувствовали на конгрессе, что как раз объединение и является средством для продвижения. Десятка – это средство для продвижения. И не важно, какая десятка! Там были десятки перемешанные, сменяющиеся, такие разные – не знаю, с кем сесть. И не важно, с кем садиться, не важно! Вы это почувствовали, верно? (01:29:13) И это то, что я хотел, чтобы стало понятным на конгрессе. И это как раз хорошо, что произошло. Главное – если есть у меня десятка, то я уже на телеге.

Вопрос: Был еще сильный момент на конгрессе – возможность возвращаться в реальность Творца, связанная с постоянными помехами, которые появлялись одна за другой. Всё время были помехи, но вместе с тем была как бы десятка, общая группа, общая атмосфера, которая позволяла тебе всё время возвращаться к Творцу. Так, как всё это продолжать?

М. Лайтман: Я не знаю, как сделать так, чтобы вы чувствовали продвижение каждый день, это разные типы работы. Сегодня у вас есть, слава Богу, на неделю вперед очень серьезная работа. Все должны просто вложиться в эту работу, включиться туда всем сердцем и душой все 24 часа. А затем мы входим в конгресс в Италии, я надеюсь, что вы будете вместе со мной. В конце следующей недели – это итальянский конгресс, это через три дня после выборов. Потом мы входим в праздники, будем изучать праздники в духовном выражении. Потом подходим к болгарскому конгрессу. Вместе с тем, что мы были с вами на конгрессе в Молдове, надо посмотреть, насколько нам нужен конгресс в Болгарии. Действительно, напишите. Сегодня уже в 11 утра у меня беседа с организаторами болгарского конгресса, и мы начинаем над этим работать. (01:32:04)

Вопрос: На этом конгрессе было указание, что в конце каждого урока мы должны были собираться в постоянных десятках и подводить с ними итог урока. На самом уроке сидели в случайных десятках. По крайней мере здесь часть товарищей почувствовали, что это каким-то образом ослабляет обязательства товарищей перед случайными десятками, поскольку в конце урока есть итог урока в постоянных десятках.

М. Лайтман: Это действительно так влияло? Я думал, что дать человеку возможность сравнить между постоянной десяткой и непостоянной, чтобы на самом деле он почувствовал, что главное – это все-таки включаться в десятку. А как вы почувствовали?

Ученик: Я не знаю, как все почувствовали, но я почувствовал и слышал еще несколько мнений, что это создало такую путаницу или такое уменьшенное обязательство перед товарищами, с которыми ты сейчас сидишь за столом в случайной десятке.

М. Лайтман: Смотри – это был совет Москвы. Я не предлагал это делать, но они сказали, что они хотят так сделать, чтобы было какое-то сравнение между тем и этим. И я согласился. Я понимаю, что это вызывает путаницу. Я бы еще с несколькими вещами не согласился, относительно которых Москва думала, что они правы и рекомендовали. Но как-то это прошло. (01:34:56)

Вопрос: На конгрессе мы говорили о том, что самое важное – чтобы мы почувствовали, что работаем в случайной десятке и неважно, с кем мы сидим – и это был очень важный такой результат.

М. Лайтман: Да, это было очень важно.

Ученик: Теперь мы вернулись сюда, к обычному состоянию, к нашим постоянным десяткам. Должны ли мы что-то взять от конгресса в нашу повседневную работу в постоянной десятке, или нужно прийти к каким-то изменениям?

М. Лайтман: Какая разница мне, в какой десятке быть? У меня есть постоянная десятка – слава Богу – есть у меня к кому обращаться, с кем работать, они думают обо мне, я думаю о них. В моем узком поле зрения я рад, что это есть, это моё кли, это прежде всего. Через это кли я могу относиться ко всему остальному, ко всему Бней Баруху. Главное, чтобы вы почувствовали, что десятка – это главное. И все эти сменяющиеся десятки, переменные, я думаю, что они помогли, и вы почувствовали, что есть такая сила, есть у меня эти десять человек, которые если соединяются, то есть какая-то ячейка, в которой может раскрыться Творец. (01:36:34)

Вопрос: У нас было иное переживание каждый раз, когда мы встречались в конце урока для итога, это вызывало в течение всего урока чувствовать обязанность, чтобы было с чем прийти к десятке, чтобы было что принести для подведения итога. И главное, что часть постоянной десятки были на самом конгрессе в Молдавии, и тебе надо было передать им, что ты чувствуешь в постоянной десятке. То есть были очень сильные переживания в случайной десятке, которые переносились потом в постоянную десятку.

М. Лайтман: Хорошо. Неважно, какое впечатление получает каждый, главное, что впечатлились, и будет еще. Нет более мудрого, чем опытный, и так мы собираем впечатления и из этого выстраивается ощущение об общем кли – что сотворил Творец, что такое Адам Ришон. Потому что в нем мы находимся. Вне Адама, вне этой системы мы не можем ничего раскрыть, и поэтому в этой системе мы будем раскрывать еще свойства и разные течения и всё, что может быть. Только там мы находимся, включая нашу вселенную – и весь этот маленький мир, и все миры – всё это внутри этого строения, нет больше, чем АВАЯ. (01:38:07)

Вопрос: Было нечто на конгрессе, что я думаю, что тоже самое происходит и в распространении – что-то, что дает большую возможность усвоить это. Было такое ощущение на конгрессе, выяснения и вопросы, что-то такое, что надо просто впитать и быть в этом (часть понятна, часть непонятна – это неважно) и в распространении, это что-то, что больше нашей возможности усвоить это. Каково правильное отношение к этому?

М. Лайтман: Нам необходимо почувствовать, что мы должны быть уже намного больше, чем мы есть. Мир требует от нас быть большими, взрослыми, не преуменьшать себя. Относительно Творца – кто я и что я – это верно, прах я; но относительно других – «и возгордится сердце на путях Творца». То есть две эти вещи должны быть в каждом очень четко. Относительно Творца это мой расчет, там я, насколько отменюсь перед группой – это моя душа. Но относительно мира – мне не перед кем прогибаться, я должен смотреть на мир сверху, но без гордыни. Им нечему научить меня, и не в чем мне себя ощущать меньше относительно них – это понятно. Но мир на самом деле требует от нас – быть намного более организованными, более сильными, более объединенными, связанными. Это необходимо. Мы буквально запаздываем. (01:40:25)

Ученик: Я имел в виду внутреннее отношение к этому. Понятно, что говорим, делаем. Я говорю об отношении, как к чему-то большому, большему, чем мы понимаем, что происходит.

М. Лайтман: Если ты идешь таким образом, ты тоже будешь большим. Творец не показывает человеку больше, чем человек может принять, осознать, преодолеть и с помощью этого расти. Мы должны быть уже намного больше, не бояться, а вот так – положено мне! Положено мне быть большим, чтобы я взращивал мир, растил его. Есть об этом много высказываний. Хорошо? Закончили эту тему?

Вопрос: Товарищи говорили, и передо мной прошло много впечатлений от конгресса, о которых я успел позабыть.

М. Лайтман: Я очень порадовался видеть там так много израильтян. То, что поехало так много людей, это признак того, что они понимают, что такой конгресс нельзя пропускать. Теперь у нас есть болгарский конгресс, и это европейский конгресс, и там мы должны дать наши силы в разных проявлениях. Не ждать, пока они организуют всё и всё соберут. Физически я не знаю, насколько мы можем прибыть туда, это все-таки денежные расходы, но насколько мы можем посодействовать, помочь, построить, сделать – давайте сделаем это.

Потому что, если на этом русском конгрессе все-таки у нас были большие силы из России, Украины, я не знаю, что происходит здесь, на европейском конгрессе, мне кажется, нам стоит много вложить, потому что Европа – это центр мировой проблемы, это разбиение, это разлом, это результат Вавилона. Если там мы будем содействовать, хоть какому-то движению к объединению, хоть в чем-то – это будет очень большое исправление и для нас тоже. То есть если на конгрессе в Молдавии я был более-менее уверен – русские приходят со своими келим, со своими песнями, с языком – это нечто иное. Но здесь из каждой страны прибудут по двое, по трое, и даже если помножить на тридцать стран – что там будет? Мы должны проделать здесь большую работу. Поэтому начнем работать серьезным образом. (01:44:04)

Ученик: Было очень понятно по уверенности, когда ты находишься на русскоязычном конгрессе, он такой прямой, чистый, ты знаешь точно, чего ты хочешь от урока, от дня – всё очень целенаправленно.

М. Лайтман: Относительно того, что было в Америке?

Ученик: Нет. Я говорил с товарищем об этом, что русскоязычное общество, оно очень однородно по своей целенаправленности, это масса, которая вместе двигается в одном направлении; это не разные виды сообществ (внешний круг, внутренний круг) они все как-то вместе идут с вами. И это создает совершенно иной конгресс.

М. Лайтман: Верно.

Ученик: Теперь, на конгрессе были уроки, когда мне казалось, что один и тот же вопрос повторяется. И даже я как-то сказал, что вообще неважно, что я должен говорить, нет темы. И вы каждый раз говорили, что нет разницы между постоянными и переменными десятками, а мне казалось, что есть большая разница.

М. Лайтман: Почему?

Ученик: Я чувствую огромную разницу.

М. Лайтман: Я не думаю, что там настолько чувствовали это.

Ученик: Но я говорю об этой разнице. Вы говорите, что ты чувствуешь что-то; а я чувствую иначе, и я стараюсь, но видимо, я что-то еще не получаю на конгрессе.

М. Лайтман: Я сразу включаюсь в десятку, я сразу вижу по ней круг или шар, или что-то, куда я должен войти. И вместе с ними я вхожу в десятку, включаюсь, обнимаюсь с ними и с Творцом. Какие могут быть здесь путаницы? Мне неважно, с кем быть. Более или менее люди понимают, что это цель, и так надо быть – вперед в одном объятии. Я не смотрю на их лица, на их характер. Если есть более-менее общий язык, то этого достаточно. Язык нам придется преодолеть, это результат Вавилона. Но кроме этого…

Ученик: Это каким-то образом ощущалось в переменной десятке, но, когда мы вернулись в постоянную десятку, то все переживания, ведь ты как бы уже всех знаешь, и это начинает выглядеть иначе.

М. Лайтман: Это нехорошо, что ты знаешь всех, они все изменяются от урока к уроку.

Ученик: Это то, над чем надо работать. И тема урока – мне кажется, что вы как бы задаете примерно один и тот же вопрос в течение целого часа. Понятно, что здесь имеется в виду не знание, – вы как-то пытаетесь вытащить что-то иное из семинара. Что вы стараетесь извлечь из семинара, когда вопрос постоянно-постоянно возвращается, повторяется?

М. Лайтман: Ты видишь: «Учение Десяти Сфирот», АВАЯ, форма, модель – всего четыре буквы и нет больше. Один Творец, один Адам, одна система связи – и всё. Что я хочу из семинара, что я хочу от десятки? – только объединения между нами и в направлении Творца. У нас нет ничего другого больше в жизни, ничего, кроме этого. Скажи, что еще?

Поэтому то, что стараются подойти к этому с разных сторон, смешивают десятки, человек находится в падениях, подъемах, в разных состояниях – это всё для того, чтобы выяснить, чтобы прояснилось в нем, что действительно, кроме него, десятки и Творца нет ничего, «Исраэль, Творец и Тора едины».

Что я могу сделать? Зачем мне путать вас? Наоборот, как раз-таки я всё время именно направляю вас так.

Ученик: И последняя часть, на которой по крайней мере я почувствовал разницу, это часть, где задавали вопросы. По отношению к вопросам и ответам – на конгрессе вы сказали, насколько это важно, и вы сказали, что можно получить очень много света, но мне не удалось почувствовать ничего. Я ничего не чувствовал.

М. Лайтман: Я с помощь этого прежде всего узнаю людей. Не то, что я не чувствую их, – я чувствую их. Но всё-таки я не хочу также знать, откуда он и что он – из вопроса я узнаю, что чувствует человек, его внутреннюю часть. Это помогает. Я связался с людьми и получил очень большое наслаждение. Конечно, никого не знаю по имени, но связался с ними. (01:49:47)

Вопрос: Я хочу спросить, это очень интересно. Впечатления того, кто был физически на конгрессе, отличаются совершенно от впечатлений товарищей, которые были здесь, и этого я не ждал. Это мое ощущение. Я тоже говорил с товарищами. Прежде всего, случайные десятки, которые были, было ощущение, что это одна десятка всё время. (01:50:09)

М. Лайтман: И не важно, что они сменялись?

Ученик: Абсолютно не важно. Второе, когда мы объединились потом с постоянной десяткой, это было чудесно. Это было просто замечательно. Было замечательное предложение, мы там объединились в центре, замечательно.

М. Лайтман: В чем это помогло? Вам помогло в выяснениях?

Ученик: Это помогло.

М. Лайтман: Что у тебя здесь есть кли?

Ученик: Ты как дышишь – оп! и вдруг что-то общее, ты снова объединился с внутренней десяткой. То есть как бы дыхание такое было. Эти вопросы замечательные были. Не от любопытства, а от очень сильного желания.

М. Лайтман: Прибыли туда объединиться и раскрыть духовное. Практически, не было вопроса из разума – сколько там ангелов на небесах? Нет такого.

Ученик: Так почему здесь такая разница?

М. Лайтман: Пока не могу сказать. Есть чему завидовать, есть чему завидовать. Поэтому не случайно более двухсот человек поехали отсюда. (01:51:30)

Вопрос: Я хочу спросить о конгрессе в Италии. Есть необходимость поехать туда и помочь?

М. Лайтман: Это я не знаю, у нас есть организатор Моше Адмони, он ответственный. Все итальянцы, они, как ты, допустим. Чтобы к тебе приблизиться, надо так в перчатках, осторожно. Я не знаю, как работать с этим материалом, с итальянцами, не знаю, правда. Спроси Моше, если ты можешь им помочь, не согласно твоему желанию, а согласно тому, что он определит. Потому что, конечно, едешь отдавать, это понятно. Я не знаю, я буду делать то, что мне скажут. Есть подъемы, есть падения в группе. Государство такое очень горячее, есть там, что делать. Я очень надеюсь, что мы найдем такую форму конгресса, что соединит их. Для меня это очень важно, потому что через Италию, через Европу мы можем повлиять на нас здесь, на народ Израиля и на Бней Барух в Израиле, и отсюда снова можем воздействовать на весь мир. И вот такие места, они очень и очень влияют, очень воздействуют на нас. Поэтому я и не отношусь к ним просто так, как к какой-то периферии. Мы зависим от них. Мы, Бней Барух, народ Израиля, зависим от Европы, от Италии, очень! Шамир! (01:53:50)

Вопрос: Мы сидели в основном в русскоязычных десятках. И мы чувствовали глубокую связь, мы видели, насколько русскоязычное кли преданно, и все песни были на русском, я не понял ни одного слова, но я старался выпевать каждое слово и показывать товарищам. И вопрос: Какую функцию играет язык в построении связи с товарищами? (01:54:53)

М. Лайтман: Ты возвращаешься в Вавилон? Что я могу сказать? Какая роль? Язык – это язык, он и разделяет, и соединяет. Нечего сказать, это большая проблема. Для меня, допустим, язык – это как стенка, я не могу пробиться. Есть такие люди, как Ариэль, он знает семь языков, а я с трудом – один. Ну, что поделать, таким родился. Ничего не поделаешь! Вот увидишь, что можно почувствовать людей без языка. Чем больше мы продвигаемся в духовном, тем меньше нужно слов, меньше языка. О языке мы поговорим, я чувствую, что мы начинаем приближаться к этому. (01:56:10)

Реплика: Можно ли сделать краткое сообщение об этом конгрессе? (01:56:21)

М. Лайтман: Пожалуйста!

Реплика: Прежде всего, это будет двухдневный конгресс, на котором соберется итальянская группа. И не я им управляю, есть группа, которая руководит.

М. Лайтман: Итальянцы, да! Ну ты их представитель, что нам делать?

Реплика: Да, и поэтому я воспользуюсь возможностью, чтобы сказать, что и я, и итальянцы будем очень рады, если Ханох приедет на конгресс – это первое. Второе: итальянская группа, которая говорила с вами, все решили провести все темы на конгрессе через десятки. И есть решение, что они хотят провести конгресс на тему обновления основ группы. Просто начать всё заново, войти как можно глубже: в отношения между товарищами, цель группы, важность утренних уроков, важность рава. Я думаю, что для всех это будет очень важно. Вместе с вами там мы выясним темы эти в группе. Я думаю, что вся итальянская группа, и я также внутренне, мы очень надеемся, что результатом конгресса будет то, что все будут более связаны с утренними уроками, чтобы итальянская группа стала здоровой частью того целого, что называется Европой. И мы все надеемся, что придем к успеху. (01:57:37)

М. Лайтман: Я видел, что уже есть шесть уроков, и на каждый урок есть несколько таких отправных точек.

Реплика: Да, они послали эти точки, эти буллиты.

М. Лайтман: Давай начнем подбирать высказывания, посмотрим на движение этого. Будет транслироваться, я надеюсь. Я не знаю, меня пригласили, как гостя.

Реплика: Конгресс будет полностью транслироваться, с нами будет Алекс Мизрахи, всё будет в порядке.

М. Лайтман: То есть будет транслироваться и переводиться, и кроме того, я буду говорить на иврите. Хорошо. С этим мы закончили или нет? (01:58:25)

Вопрос: Вы сказали, что мы должны вернуться к организации конгресса в Европе, в Болгарии. Вопрос о форме помощи. С одной стороны – рабочие группы, которые здесь в Петах Тикве, в России, могут всё организовать. С другой стороны – европейские группы тоже должны учиться организовывать, должны найти место, где они будут расти. Так какова правильная форма помощи?

М. Лайтман: Ты спрашиваешь меня? Я не организую ни одного конгресса. Мне дают билет, и я еду. Вот и все. Я тебе говорю со всей серьезностью. Здесь я знал, по случаю, что Москва и Киев позаботились там вместе с Гошей о Молдавском конгрессе, вот и всё. То, что мы прибыли за несколько дней, мы там еще поймали местного израильтянина, который помог там организовать некоторые вещи. Это хорошо, что мы приехали заранее.

Ученик: Я говорю о конгрессе, о контенте, обо всем, что там будет – с одной стороны. В Петах Тикве есть очень много сил, они могут туда приехать.

М. Лайтман: Я не знаю, это не ко мне.

Ученик: Нет, мы говорим, что Европа должна выстроить...

М. Лайтман: Понятно, что Европа должна сама работать над этим. Но насколько процентов они задействованы будут, как и что, я не знаю, не знаю. Сегодня в одиннадцать часов можно будет спросить об этом, будем говорить вместе. Приходите, поговорим. Кто может прибыть, приходите. В одиннадцать утра в моем кабинете. Может быть, у меня будет кто-то, кто сможет подключить всех тех, кто не смогут физически присутствовать, пожалуйста. Я говорю о том, что давайте начнем с этого и организуем.

Ученик: Я спрошу иначе. Каким образом все мировое кли и все товарищи, которые были на конгрессе, могут помочь?

М. Лайтман: Прежде всего, пробудить европейцев. Тот, кто знает европейское кли, кого-то там: товарища, подругу, где-то в каком-то месте находится в Европе, пожалуйста, списывайтесь, разговаривайте, пусть сделают всё, насколько возможно, чтобы прибыли, и чтобы участвовали.

Ученик: Проводить совместные зумы и приглашать товарищей.

М. Лайтман: Да-да-да. Я также не думаю, что это может быть только Европа. Ну, Балтия прибудут, это понятно, что Балтия, они не относятся к русской части, хотя и были немного. Не знаю, Турция, я думаю, да. Ну, кто еще? Я не знаю, вся Европа. Англия, понятно, хотя Крис там был, в Молдавии. Это интересно, что часть Европы были на молдавском конгрессе, я почувствовал на этих людях, что они не готовы упускать такой конгресс, не готовы. Это очень уважительно с моей стороны. (02:02:12) Что мы делаем дальше? Есть еще вопросы? Москва.

Вопрос: Да, на этом конгрессе стало понятно, что когда мы собираемся в эти переменные десятки, это не просто десять или шесть человек, которые собираются, а именно та атмосфера, то состояние, которое мы вместе строим, отменой и примером, завистью. Так вот, мы сейчас вернулись в постоянные десятки, и у меня вопрос: как вот это обновление видеть в своей постоянной десятке, постоянно новую десятку?

М. Лайтман: Я не знаю, я, действительно, не знаю. Вы думаете, я в этом много понимаю? Нет. Мы у РАБАШа были в таких вещах, что мы практически не касались того, чем мы занимаемся здесь. То, что было там – были такие маленькие выяснения, один по отношению к другому. Но здесь мы говорим об исправлении меж нами, раскрытии Творца, объединении с миром, обо всем человечестве, как едином АВАЯ, единой группе. Я не знаю, я хочу, чтобы вместе научились. Творец дает нам это, мы последнее поколение. Поэтому на конгрессе, на котором мы были, мы это сделали. (02:04:03)

Давайте на итальянском конгрессе проведем как-то иначе. В Италии мы должны вызвать иное, чтобы они объединились в единое кли. Но мы параллельно этому можем что-то делать. На венгерском конгрессе наверняка, пожалуйста, давайте всякие такие предложения. Я готов слышать всё.

Вопрос: Прежде всего хотел сказать, кроме встречи с вами в 11.00 сегодня, завтра, в четверг вечером, есть открытое собрание в зуме, и этот адрес зума будет разослан по всем группам, и каждый, кто хочет присоединиться и помочь европейскому конгрессу, сможет узнать, что есть и где они могут поддержать, кроме того, понятно, что могут поддержать товарищи, чтобы все прибыли. Я хотел спросить: все группы, которые есть в Европе, и все товарищи, которые находятся там, они находятся все на всех уроках как и всё мировое кли. И в чём разница, почему есть вообще здесь какая-то трудность, что каждый раз, когда есть конгресс, пробуждаются те же трудности? (02:05:50)

М. Лайтман: Хисарон иной. Каждая нация, которая отделилась, начиная с Вавилона, и пошла по своему пути, у нее есть свой характер. Я был в Индии, затем мы полетели в Берлин, от берлинской группы мы переехали в Прагу, из Праги вернулись в Нюрнберг, и Нюрнберга в Молдову – везде всё иное: другие группы, другой характер, другая страна. Что тебе сказать? Русские вообще особенные. Это не плюс и не минус, но они особенные. Прежде всего у них была такая форма правления, режим, и до сих пор это так, и этот режим держал их, поэтому они совершенно иные, потому что над ними есть давление свыше. Это первое.

Второе – они прошли социалистическое воспитание, которое я тоже прошел. И это очень сильное воспитание. Это воспитание общественное – хочешь или нет, но отношение в обществе, в русском народе (ну, не называй это русскими, там есть 100 с чем-то народов) – отношения между ними были более общественными, социальными, давление режима привело к этому и воспитание социалистическое тоже вызвало это. И они больше слышат, что такое объединение. Хотя и пренебрегали, не хотели, но подготовка находится в каждом к этому. И поэтому ты не можешь сравнить их с Европой, не можешь. И подход не совсем такой. В России тебе практически не надо объяснять, для чего тебе надо объединяться, чтобы преуспеть.

В Европе — объединиться? Это что-то странное для человека. Тебе нужно подходить к нему совершенно иным образом. Я не знаю, как. Я не знаю. Я могу сказать только одно: поскольку мир требует, поскольку он находится в кризисе, поскольку мир интегральный, глобальный и так далее и так далее – нам нужно уподобить себя миру, и мы должны объединиться и быть в такой форме в подобии миру. Ну что-то в таком виде, как-то. Как бы со стороны объяснять им всё это понятие объединения, необходимость объединения. Порекомендуйте мне, пожалуйста. (02:09:39)

Ученик: Весь этот режим, который они прошли в России – это продвижение «бэ-ито». Как можно сократить это расстояние, ведь мы не можем сейчас пройти этот пятидесятилетний режим? (02:10:12)

М. Лайтман: Я не знаю. Хотя этот режим был дан им под давлением свыше, но всё воспитание приходит так. Всё воспитание приходит к человеку свыше, под давлением: от родителей над ребенком, в школе от учителя, учительницы к ученику – всё воспитание такое, под давлением. Нет там объяснения, потому что кому ты объясняешь? Он ничего не понимает. Тебе нужно давать ему, давать-давать-давать, насильно впихивать в него всякие действия, всякие упражнения и так далее. Из того, что он учится, выполняет, он начинает впечатляться, ты строишь в нем, ты вносишь в него формы, в соответствии с которыми он будет потом существовать. Потом он строит форму своего поведения.

И поэтому даже те русские, которые сейчас приезжают, они не воспитывались в советской России, нет, приезжают сорокалетние, а в России уже более 30 лет нет того режима, того давления, нет того воспитания. Но всё-таки это продолжается, этот дух, он всё-таки продолжается. Как это сделать в Европе, я не знаю. Подумайте вместе, возможно ли это. Я думаю, что мы должны идти в европейском духе, потому что ты не только нашей группе объясняешь, ты затем это хочешь объяснить всем европейцам, поэтому это всё-таки должно быть в их духе, «воспитывай отрока по путям его». Понимаешь? Не начинай строить там социализм и подобное давление. Это тебе тоже, кстати, не подходит, насколько я тебя вижу. Алма-Ата!

Вопрос: Это был удивительный конгресс, полный объединения и любви, и уже на обратном пути в Киеве мы с товарищами чуть не подрались несколько раз и, по крайней мере, у меня было большое желание побить каждого, и слава б-гу, вы научили нас как с этим работать, мы прикоснулись к этому чуть-чуть, и это сделало действительно нас крепче, после таких прикосновений. Конечно, страшно подумать, что будет дальше, но вместе это возможно и это просто объединяет невероятно, по крайней мере понятно хоть чуть-чуть. И из этого следует вопрос: вот мы получили подарок на конгрессе, большой, и как этот подарок раскрыть, и увидеть, что там еще больше конфет, чем мы предполагали? (02:14:03)

М. Лайтман: Всё внутри десятки. Всё внутри десятки, чем больше ты будешь входить в десятку и выполнять там различные упражнения, выяснения – там ты раскроешь всё. Нет ничего кроме десятки, нет. И поэтому ты добьешься успеха, всё. Мне нечего тебе сказать. Всё находится перед тобой. Постарайтесь организовать еще нескольких товарищей, чтобы было 6-7, скажем, вместо четырех, это стоит. Но и четверых достаточно – начните работать между собой. Главное, это внутреннее объединение. И участвовать во всех уроках, во всех конгрессах, во всём, что есть у нас. Сантьяго! (02:15:02)

Вопрос: Мы были на конгрессе, и чувствуем, что находимся в подъеме от конгресса к конгрессу, от урока к уроку. И в преддверии большого конгресса в Израиле мы хотим знать, какой вид объединения мы должны развить в группе, чтобы построить единый экран, который позволил бы нам преодолеть этот большой эгоизм, который каждый раз раскрывается в каждом из нас, от конгресса к конгрессу? (02:15:55)

М. Лайтман: Насколько вы захотите быть более объединенными для того, чтобы уподобиться Творцу во взаимной отдаче друг другу, настолько вы продвинетесь. Нечего больше сказать. Творец уже даст вам форму десятки и всё остальное, чем больше вы захотите раскрыть Его в объединении между вами. Австралия!

Вопрос: Огромное спасибо за такой мощнейший конгресс. И в Китае мы собирались, было собрание очень мощное, товарищи преодолели много помех, мы достигли объединения. Но вчера Китай перекрыл единое кли и это не позволяет нам объединяться. Это зум. И все товарищи плачут, как мы сможем объединиться и соединяться. Я хочу спросить, как мы можем справляться с этим состоянием и физически и духовно, как нам работать с этим? (02:17:31)

М. Лайтман: Оуэн, я не знаю, что делать. Есть ещё какие-то формы связи? Я не знаю. Скажите только, что сделать? Это такой отрыв от всего мира.

Реплика: У нас есть ещё системы связи. Можно поговорить здесь с технической группой. Можно развить ещё какие-то системы. Они должны поработать напрямую с нашими специалистами. Есть и сегодня в Галакси разные комнаты. Может быть не со всем мировым кли, но с возможностью соединиться на уроке. Амнон тут развил некоторые вещи.

М. Лайтман: Ещё несколько дней, потому что сейчас Шай болен.

Ученик: Да, но пусть опишут проблему, опишут её Алексу. Может быть через это?

М. Лайтман: Может быть так. Проверьте. Мы сделаем всё, что только можно. Всё, что возможно. (02:18:57)

Вопрос: Я понимаю, что всё приходит от Творца, но из того, что происходит в Китае, в мире, это меня очень волнует, я не знаю, что делать.

М. Лайтман: Тебе нечего делать и не о чем волноваться, кроме как о связи между всеми и как привести весь мир в единую десятку. Всё, не о чем больше заботиться. И я слышу от тебя заботы-заботы-заботы без конца – это неправильно. Нам нужно наше кли главное усиливать (то, что есть у нас). В той мере, в которой мы сможем стать больше, – Творец раскроет нам больше возможностей. Что поделаешь, «Нет никого кроме Него», и всё идет по путям исправления.

И если отключают какую-то страну, потом снова её присоединяют, тут что-то происходит, там происходит – это всё исправления. Поэтому я не смотрю на то, что происходит, просто не смотрю. Происходит – происходит. Творец это делает в соответствии с оптимальной формой исправления общего кли. И эти формы раскрываются, всё идет к исправлению. Тбилиси! (02:20:54)

Вопрос: Здравствуйте, мировое кли. Ту любовь, которую я накопил на конгрессе, как мне передать ее в нашу группу товарищам, которые не были на конгрессе?

М. Лайтман: Неважно, что они не были на конгрессе. Тот, кто хотел слышать и видеть, он мог это сделать и получить впечатления. Они могут впечатляться от нас ежедневно и от всех наших конгрессов. Они могут даже снова пересмотреть уроки, которые были на конгрессе и включиться в эту атмосферу. Эти состояния, они находятся в мире, находятся в воздухе. Если ты связываешься, так ты переживаешь это. Нет никакой проблемы, пожалуйста, порекомендуй им это. Есть также люди, которые тут и там пропустили урок или несколько уроков, я рекомендую им все-таки включиться в это – в ту атмосферу, в то настроение, радость, песни. Понятно? Солт Лейк Сити! (02:22:43)

Вопрос: Как я убеждаю товарищей, что «Нет никого кроме Него»?

М. Лайтман: Покажи им это – что есть только Творец и кроме Него нет ничего. Что я скажу тебе? Если человек в течение лет старается видеть, что «Нет никого кроме Него» (разумеется, он не видит, но старается видеть за всем, что происходит с ним, что это Творец-Творец-Творец, только Он), то он начинает это чувствовать. Но над ним должно пройти много действий, к которым он прилагает усилия, определить, что это происходит от Творца, пока он не начинает это раскрывать. Но раскроет. Раскроет. Я говорю это вам. И это, действительно, ответ на все его усилия, которые он прилагал. Хадера! (02:24:08)

Вопрос: Вы сказали, что надо брать ответственность и смотреть на то, что «Нет никого кроме Него». Если мы получаем сейчас какой-то знак, допустим, что Китай отрезан по какой-то причине, или перекрыто электричество где-то, в каком-то месте. Мир очень взрывоопасен, никто не обещает, что будет связь, электричество где-то в каком-то месте. Что дальше? (02:24:46)

М. Лайтман: На следующий день (я это делал, я помню), еще в то время, когда я был с РАБАШем, я для себя подготовил (ну, это не было так, как сейчас), я подготовил для себя все книги, весь архив, все статьи, всё, что только можно. Сделал, всё подготовил, чтобы я мог продолжать учиться, кассеты, которые я записывал, всё. И, разумеется, я думал о том, что я буду делать после того, как его уже не будет. Я его спрашивал об этом. Поэтому я рекомендую вам – у нас есть архив, у нас полно материала. Не проблема сегодня купить эту память. Такая маленькая память, как вчера ты мне принес, только, чтобы ее было достаточно для всего нашего материала, требуемого для человека. Сколько его там может быть? Человек может подсоединиться и скачать его себе?

Реплика: Не так просто.

М. Лайтман: Не так просто. Мы можем это подготовить ему, если он закажет у нас эти вещи? Допустим, это будет стоить 100-200 долларов, ну я не знаю, сколько, чтобы мы сделали это ему.

Реплика: Я надеюсь, что в ближайшем будущем да, а пока что нет.

М. Лайтман: Шай вернется, поговоришь с ним, как это сделать. Я за то, чтобы действительно, весь наш необходимый материал: уроки, первоисточники, – всё это необходимо. Нужно готовиться к состояниям, когда мир со всей его технологией, действительно, может упасть – делается один маленький удар и всё падает. Ты знаешь, что если у тебя есть конь и телега, тогда это работает. Но если у тебя есть такая машина с современным мотором, там случается маленькая поломка и всё – машину невозможно завести. Чем более сложное, тем оно более тонкое, поэтому нужно остерегаться этого. Не то, чтобы сделали копию, а что-то компактное для человека, чтобы он знал, что у него есть связь с первоисточниками. Ну, друзья, мы закончили. Я прошу прощения, сегодня мы тоже так еще после конгресса недостаточно сорганизовались. Надеюсь, с завтрашнего дня мы начнем. Всё. Да, я надеюсь, что присоединятся к тебе люди, и вы будете вечерами учиться как положено. Хорошо. И тот, кто хочет поговорить с итальянской группой через Моше и с болгарами, сегодня в одиннадцать дня у себя. (02:28:48)

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/7I2NGiFm?language=ru