Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 12 августа 2026 года
Часть 1: РАБАШ. Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца. 14 (1984) (в записи от 05.08.2002)
Чтец: Дорогие друзья, в первой части мы будем изучать урок Рава в записи от 5 августа 2002 года. Урок основан на статье «Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца». «Труды РАБАШа», том 1, стр. 34.
Будем читать статью вместе в десятке.
Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца.
«Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца»1, что означает, что всё достояние, которое он обрел благодаря своим усилиям, – всё он должен продать, то есть всё отдать и от всего отказаться, и взять вместо этого дочь мудреца. Отсюда следует, что если он не берет дочь мудреца, все усилия в Торе и заповедях, которые прилагал он во все дни жизни своей, – нет в них никакого совершенства. И только если он женится на дочери мудреца, тогда он удостоится совершенства. И потому сказали наши мудрецы, что он должен продать всё, что есть у него, то есть, что стоит продать всё ради дочери мудреца. Поэтому надо понять, что такое «дочь мудреца» (букв.: «ученика мудреца»).
И вот, мой отец и учитель сказал: «ученик мудреца» – это тот, кто является учеником мудрого, то есть он учится у мудрого, тогда он называется учеником. А мудрым называется Творец, свойство которого – только отдавать. А тот, кто учится у Него свойству отдачи, называется учеником Мудрого, поскольку он учится у Него свойству отдачи.
И отсюда поймем слова наших мудрецов: «Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца»2. То есть все усилия, которые он прилагал в Торе и работе, он должен отдать, и он получит за это вознаграждение в виде обретения отдачи.
Другими словами, пусть установит в сердце своем новую природу вместо того, что есть у него от природы желание любви к себе, теперь он получит другую природу, то есть желание отдавать. То есть всякая мысль, речь и действие его будут только лишь ради отдачи Творцу, ибо в этом весь человек. То есть только лишь до этого уровня человек должен дойти, ибо только келим нам надо получить. Тогда как высшее благо, то есть наполнение келим, приходит со стороны Творца, так как «больше, чем теленок хочет сосать [молоко], корова хочет накормить его»3. Поэтому только лишь силы отдачи не хватает нам.
И так следует объяснить то, что сказано в книге Зоар: «Если Исраэль удостаивались, [высший огонь] спускался, словно огненный лев, чтобы пожрать свои жертвы. А если не удостаивались, то спускался, словно огненный пес»4. Известно, что лев указывает на милость 'хесед', которая является правой стороной меркавы 'колесницы'. «Если удостаивались», где «удостоиться» 'зхут' означает свойство чистого 'зах', то есть отдача, тогда нам показывают меру против меры, когда и свыше тоже исходило свойство льва, то есть свойство милости 'хесед' распространялось в нижних, и тогда высшее благо было для нижних в изобилии.
«А если не удостаивались» – то есть не занимались отдачей, а [занимались] лишь эгоистической любовью, тогда и свыше привлекалось свойство пса. Где «пес» есть указание, как сказано в Зоаре о стихе: «"У пиявки две дочери"5 – которые орут, как собака, говоря: "Дай 'ав'6 нам счастье этого мира, дай нам счастье будущего мира"»7. То есть две дочери, которые орут, как собака: «Дай нам счастье этого мира, дай нам счастье будущего мира», что означает лишь получать, а не отдавать. Поэтому и свыше нам тоже показывают, что невозможно передавать высшее благо вниз, и это называется «мера против меры».
(05:39) Отсюда следует, что наша главная работа состоит лишь в том, чтобы удостоиться получить келим, пригодные для получения высшего блага, то есть отдающие келим. Поэтому человек должен сконцентрировать все свои усилия лишь на одном предмете, называемом «отдающие келим». И в этом будет всё его вознаграждение, которого он желает достичь от Торы и заповедей, и благодаря этому он придет к слиянию с Творцом, что является конечной целью человека – удостоиться прийти к слиянию с Творцом.
И, аналогично, мы находим в книге Зоар, что сказано о стихе: «А милость8 племен – порочность»9, – что «всё благо делающих они делают ради себя»10, что означает, что во всей милости, то есть действиях по отдаче, которые они производят, намерение их не ради отдачи, а намерение их – ради себя. То есть, чтобы получить за это вознаграждение, а иначе они не способны совершать действия по отдаче.
Иначе с народом Исраэля – они способны совершать действия по отдаче. И следует понять, в чем состоит причина того, что народ Исраэля, и в самом деле, способен совершать действия по отдаче. А также следует понять, как мы слышим от людей, которые стали религиозными, что они говорят, что до того, как они стали религиозными, они были более способны совершать действия ради отдачи. Тогда как потом, то есть после того как они стали религиозными, им стало тяжелее делать действия по отдаче.
Чтобы понять сказанное выше, следует вспомнить известное нам правило, что человек называется творением, только потому что в нем есть желание получать, ибо оно называется «созданным из ничего». Согласно этому выходит, что от природы он не способен сделать никакого действия по отдаче, если не получит за это какой-либо оплаты. А оплата не обязана состоять в том, что он получает за свои усилия именно какой-либо предмет. А, может быть, он получает какое-то успокоение. То есть если в нем пробудилось какое-то милосердие к другому, и совесть не дает ему покоя, вплоть до того, что он обязан помочь другому, это тоже называется вознаграждением. Но просто так сделать что-либо для другого, чтобы другой наслаждался этим – тогда он говорит себе: «А что мне от этого будет?»
В то же время народ Исраэля благодаря Торе и заповедям способны обрести вторую природу. То есть вместо природы, в которой они родились с желанием только получать, они получат вторую природу, когда он совершает сейчас лишь действия только ради отдачи. И этого он достиг благодаря Торе и заповедям, которые внесли в него искры отдачи, дающие ему ощущение, что у него будет желание уподобиться своему корню. В то же время без Торы и заповедей человек не может выйти из своей природы, представляющей собой желание получать только для себя, и не способен совершить никакое действие по отдаче без вознаграждения.
И отсюда поймем то, что говорят вернувшиеся в религию: что до того, как они вернулись в религию, у них было больше сил совершать действия по отдаче. Тогда как потом, когда они стали религиозными, они чувствуют, что им труднее совершать действия по отдаче.
(10:20) Следует ответить на это так, как выясняется в Предисловии к книге Зоар, где написано: «…Потому что с момента рождения у него есть желание получать только лишь материальное. И поэтому, несмотря на то, что до 13 лет он достиг огромного желания получать, это еще не конец роста желания получать. А главный рост желания получать происходит только в духовном. Ведь, например, до 13 лет всё его стремление и желание получить – поглотить всё богатство и почести этого материального мира, в то время как всем ясно, что для него он мир не вечный, существующий для каждого лишь как тень, которая прошла, миновала, и нет ее. Тогда как, если он достигает огромного духовного желания получать, то он желает поглотить для собственного удовольствия всё благо и богатство, заключенные в вечном будущем мире, что для него является обретением вечным и на веки веков. Таким образом, основное огромное желание получать заканчивается только лишь на желании получить духовное»11.
Отсюда следует, что до того, как они стали религиозными, у них было материальное желание получать, которое еще не настолько велико, поэтому у них было больше сил совершать действия по отдаче. Тогда как, когда они становятся религиозным, то есть желание получать прирастает желанием получать духовность, тогда автоматически становится тяжелее, поскольку у желания получать сейчас есть больше сил, чем когда у них было только материальное желание получать. Поэтому до того, как они стали религиозными, у них была некоторая сила для действий по отдаче. Иначе – когда они стали религиозными, то есть достигли духовного желания получать. Поэтому сейчас им труднее заниматься отдачей.
Поэтому не надо говорить, что сейчас они стали хуже, или говорить, что религиозные хуже, поскольку им труднее заниматься действиями по отдаче. Просто желание получать становится больше, поэтому его труднее преодолевать. Например, до того как он достиг духовного желания получать, его зло было 30 процентов. А потом, когда он достиг духовного желания получать, его зло получило еще 70 процентов. Поэтому сейчас ему нужны большие силы, чтобы он мог преодолеть его.
Но не следует говорить, что сейчас он со своими силами отступил назад. Так как, наоборот, сейчас ему только нужно использовать средства, позволяющие победить силы зла, которые он обрел. И средства для этого – это исполнение Торы и заповедей с намерением, чтобы «свет в ней, вернул его к источнику».
Согласно этому выходит, что он продвинулся вперед и достиг большего зла, чтобы исправить его. Но любое начало трудно, поэтому он думает, что сейчас он стал хуже. Однако он должен знать, что всякий раз ему дают больше зла для исправления, пока не удостоится исправить всё.
[Продолжение статьи – см. в следующей статье] [РАБАШ. Статья 14 (1984). Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца]
Чтец: (15:01) Переходим к уроку с Равом от 5 августа 2002 года.
(Трансляция урока в записи)
М. Лайтман: «Всегда обязан человек продать всё, что есть у него, и жениться на дочери мудреца (тальмид хахама)». «Тальмид хахам», Мудрец называется Творец, «дочь тальмид хахама» называется кли тальмид хахама, ради отдачи. И действительно, чтобы приобрести дочь Мудреца, приобрести, потому что жена приобретается, кли приобретают его, так нужно действительно продать все, что у него есть. То есть взамен всех желаний, желаний ко всем другим наполнениям, если захочет только то желание, которое есть у Творца, – тогда получит его, иначе нет.
И весь наш путь – это как мы понемногу-понемногу действительно меняем все наши желания на одно желание и концентрируем это желание из всех остальных желаний, которые против него, в желание самое большое отдавать, когда от дочери Мудреца приходим к Мудрецу.
Он говорит, что посредством сгулы Торы и заповедей... что тот, кто приходит к тому, чтобы быть религиозным, – он говорит, – так становится хуже. Его намерение, ясно, не о том, кто возвращается к вере и становится праведником, а о том, кто приходит к тому, чтобы быть религиозным. «Религиозный» – имеется в виду, что хочет прийти к средней линии: Даат, Тиферет, Есод, – что работает над этим. То есть что старается идти выше знания, несмотря на то что тело говорит ему, что путь этот – путь без успеха, неясный, что всегда ты становишься хуже, все хуже.
И все-таки он хочет быть религиозным. То есть прийти к Даат, Тиферет, Есод, – то есть это путь: авиют шореш, алеф и бет, который он приобретает каждый раз все больше и больше отдающие келим. И подчиняет их и идет выше них. И тогда он чувствует, что он становится все хуже и хуже, потому что авиют раскрывается все больше. И тогда все желания, которые восстают в нем, он должен сменить на одно желание – на дочь Мудреца.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (18:16) Сказано, что «орут, как собака», что хочет и этого мира, и будущего мира.
М. Лайтман: Это все состояния, которые прописаны нам здесь: что даже говорит, не дай Бог, что человек приходит туда, и полные грешники там находятся, это все мы должны пройти. Нет ни одного состояния, которое человек не проходит по пути к цели, потому что все создал Творец в одном кли, каждое кли включено из всех желаний, – и нет ни одного состояния в человеке: неважен его характер, неважна исходная природа, неважно, из какой части Адама Ришона его душа, – он все-таки должен пройти все препятствия.
Конечно, каждый немного в своем стиле, но все-таки каждый должен пройти все эти желания, что тоже: орут, как собака, говоря: «Дай 'ав' нам счастье этого мира, дай 'ав' нам счастье будущего мира» – и этого мира, и будущего мира. Что желание это – уже и к этому миру, и к будущему миру – это уже хорошо; а потом приходит к тому, что хочет только будущий мир, – и это тоже прямо клипа.
Иногда он говорит так: «этот мир» – имеется в виду ради получения, а «будущий мир» – ради отдачи. Если он говорит о «псах», тогда он говорит, что и будущий мир – имеется в виду, что хотят ради получения, что это уже клипот. Нужно смотреть по контексту, о чем именно говорят, потому что язык... слова используются в нескольких местах как будто для разного содержания – то же слово.
Но без сомнения, кто поднимается по пути, кто начинает заниматься работой Творца... Люди не понимают, что работа Творца – это каббала. Повсюду говорят о работе Творца: зайди в какую-нибудь ешиву, в какой-нибудь колель и поговори с каким-нибудь религиозным, и со светским, неважно, – все знают, что религиозный человек занимается работой Творца. А что такое работа Творца? Никто не знает. «Работа Творца» – имеется в виду исполнять Тору и заповеди изо дня в день, так, – и все.
Никто не понимает, что работа Творца по-настоящему – это каббала. Думают как раз о каббале, что это что-то излишнее, может быть, занимаются этим люди, которые не могут иначе, понимают, может быть, немного иначе, есть у них что-то такое, испорчены немного в чем-то, – ненормальные, короче.
А по-настоящему истинная работа Творца, то есть чисто работа Творца, – это каббала. Что тот, кто хочет работать на Творца, то есть исполнять то, что Творец хочет, – понемногу-понемногу приходит к тому, что он исполняет то, что Творец хочет, что подражает Творцу, да?
Ученик: Ухаживает (мехазер).
М. Лайтман: Не «ухаживает», а «повторяет» (хозер): что я вижу, что Творец делает, – и подражаю. Лучше «подражаю», да. Да. Он говорит, Бааль Сулам, в статье – не помню, в «Статьях», – что работа человека – это итхакмут (ухищрение) вслед за творением.
Ученик: (22:11) Подражание (итхакут).
М. Лайтман: «Подражание» это называется – что подражает, да, что повторяет это?
Ученик: Да.
М. Лайтман: Подражание творению. И по мере того, как он повторяет так вслед за этими действиями Творца, он приходит к... О: «Постижение мыслящих в творении, в первом осмыслении, определяется как подражание работе Творца».
Ученик: На какой это странице?
М. Лайтман: Это в «При Хахам», «Тайна зачатия – роды», страница 199. «При Хахам – Статьи», 198, «Тайна зачатия – роды», «Общее и частное». Так он говорит: «Постижение мыслящих в творении» – кто действительно хочет быть мудрым в творении, приобрести мудрость, науку каббала, вообще мудрость, – «в первом осмыслении определяется как подражание работе Творца. Работа Творца называется «управлением», или природой творения». И мы, которые идем и подражаем Ему, – это называется, что мы работники Творца. Это то, что называется «Знай Творца твоего и служи Ему»: учимся, как Он действует в творении, как Он управляет, как Он управляет всем, и берем от Него всю эту систему Управления и Опеки, встаем вместо Него, и управляем собой.
Ведь кроме нас, кроме желания получать чем Он управляет? Что такое творение? Творение – это мы – сущее из ничего. Так мы учимся как Он воздействует на нас, из подъемов и падений, из всего, что Он делает. Мы постепенно это учим. И хотим управлять собой вместо Него. И в мере того, что можем это сделать, обретаем экран, и становимся такими. Это вопрос работы Творца. Нет больше этого.
Тот, кто думает, что есть нечто большее, он просто не в теме.
А весь мир думает, что работа Творца – это то, чем они занимаются. Там немного учатся, немного делают практические заповеди. Я не отвергаю, упаси Бог, эти вещи. Но работа Творца – это подражать Творцу и делать, как Он. Да, это называется «сын относительно отца»: «Сыны вы Творцу, Богу вашему».
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (25:11) Зачем нам хотеть быть, как Он? Он совершает действие над нами...
М. Лайтман: Как сын смотрит на тебя и делает это так, как обезьянка. Повторяет – и все. Потом он становится больше – тогда он делает это с умом. Так и мы. В сущности, это тоже наш путь. Вначале делаем это без понимания – это называется в ибуре (зачатии), когда только отменяем себя. Потом еника (вскармливание) – больше желания вводим в это, и понимание. Потом гадлут, мохин.
Творец хочет, чтобы мы были совершенно, совершенно подобны Ему. Наше подобие Ему – в том, что мы приобретаем масах на желание получать. И тогда мы становимся как нуква по отношению к Нему, находимся с Ним в неразрывном зивуге (зивуг дэ-ло пасик), лицом к лицу к Нему. Это называется, что мы пришли к полной работе Творца. Чтобы мы исправили себя и пришли к такому состоянию, что будем в точности как Он, напротив Него, – тогда мы начинаем уже работать в другой форме, там, после Гмар Тикуна. Это «тайны Тора» – когда-нибудь узнаем, что это.
Но ради этого мы делаем все. Не в том цель, чтобы прийти к Гмар Тикуну. Цель – прийти к Гмар Тикуну, чтобы процветать дальше вместе с Ним. Но что я хочу сказать – что это работа Творца. Кто думает, что работа Творца – это просто делать какие-то материальные действия, – так он пишет, Бааль Сулам, что не важно Творцу, режут животное с горла или с затылка, – и даны заповеди лишь для того, чтобы очистить ими Исраэль. И «заповедь без намерения – как тело без души», и так далее.
Что вся работа Творца – это намерение. А намерение – в конце концов средство. Оно всего лишь средство, чтобы ухаживать... повторять?
Ученик: Подражать.
М. Лайтман: Подражать Творцу.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (27:43) Зачем нам искать тальмид хахам? Ведь мы видим, что то, что мы ищем, – это не мудрость, это исправление, я бы ожидал (сказал, что-пер)...
М. Лайтман: «Мудрец» (хахам) называется Творец, да? Вот. А тот, кто изучает Его мудрость, называется учеником мудреца (тальмид хахам). Кли для этого, желание к этому – это называется «дочь тальмид хахама». Есть у нас желание получать: в исправленной форме это желание получать называется «мужчина», в форме, когда оно не исправлено, называется «женщина». Есть здесь всякие названия. Так вот, тем, что женятся на дочери тальмид хахама, приобретают желание получать и исправляют его ради отдачи, – что хотят посредством него прийти к тому, чтобы быть учеником Мудреца, тогда приходят к работе Творца, к подобию Творцу.
Ученик:...
М. Лайтман: Нет, всякое кли, желание получать... Ты прав, что в конце концов все желания в исправленной форме превращаются в правильные келим, но на пути исправления это не так. На пути исправления есть много желаний, которые человек должен скрыть, не работать с ними, а только фильтровать их – работать только с несколькими, в соответствии с тем, что он может упорядочить на «ради отдачи», на работу Творца.
Что Цион хотел?
Ученик:...
М. Лайтман: Хорошо.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (30:11) На каком этапе начинается то, что он говорит здесь: «прежде чем стали религиозными, было у них желание получать материальное»?
М. Лайтман: «Прежде чем стали религиозными, образовалось в них материальное желание получать», – то есть имеется в виду, что до того, как человек начинает исправлять себя, когда уже шагает в средней линии – Даат, Тиферет, Есод. Тогда было у него желание получать, направленное только на себя, ради получения. А когда входит уже в работу ради отдачи, тогда упорядочивает его в такой форме, что это ради отдачи, с масахом, – что называется «религиозный».
Тогда начинается уже другая работа. Он фильтрует свои желания, он берет из желаний те, которые правильные, с которыми может работать, – потому что есть желания, с которыми невозможно работать вообще, с которыми заповедано не работать: «заповеди „не делай“», что называется, в каменном сердце (лев а-эвен). Берет такие желания, с которыми разрешено работать, с которыми он способен работать: в какой мере способен, как он может, в каком сочетании между ними, – и начинает упорядочивать их, направлять их на «ради отдачи», и из этого он строит среднюю линию, которая в нем.
Ученик: Но о каких действиях отдачи он говорит – что прежде чем он стал религиозным и было у него материальное желание получать, было у него больше силы делать действия отдачи? Какие действия отдачи получают силу..?
М. Лайтман: Когда желание получать раскрывается человеку в обычной форме, как у всякого человека с улицы, – тогда он видит, что в его желании получать частично он может получать и частично он может отдавать. Что это значит? Есть вещи, от которых я наслаждаюсь тем, что даю. Поговори с каждым на улице. Есть вещи, от которых я наслаждаюсь тем, что получаю. У каждого и каждого это в разном смешении, – по этому мы можем сказать: это плохой человек, а это хороший человек, этот красив в своих поступках, а этот не так уж, уродлив.
Но все его желания – и отдачи, и получения – они все для собственной пользы. Когда он начинает сравнивать себя с действительно истинной отдачей, то есть без всякой собственной выгоды, – тогда уже проверка совершенно другая. Тогда и действия получения, и действия отдачи – прежде всего все выглядят для него одинаково: что все они ради получения, и все негодны. Тогда он уже вдвойне видит себя плохим. Раньше он думал, что получать – это нормально, естественно, – теперь раскрывает, что это плохо. И раньше, когда давал, он думал о себе, что делает красивые и хорошие вещи, было у него оправдание, была у него самооценка, казалось ему: ну, человек, мы наслаждаемся этим, есть у нас самооценка, есть у нас гордость, есть у нас всякие вещи.
Это у самого низменного человека, самого ужасного, – неважно, есть у него эти вещи: он думает, что он что-то вносит, что-то дает. И это теперь раскрывается ему: что то, что он раньше считал отдачей, что это как будто человеческое в нем, – он видит теперь, что и это ради получения, – тогда становится вдвойне плохим. От этого ощущения – что все мои действия плохи и ужасны, а то, что я хочу дать кому-то, еще хуже, – от этого ощущения он прямо входит в отчаяние.
Но кроме этого, кроме того, что о его прежних действиях – и отдачи, и получения – раскрывается ему, что все это ради получения, – раскрываются ему еще и большие желания, он вдруг видит, что ему ни до чего нет дела. Пусть съедят его детей, пусть весь мир разрушится, пусть будет что будет, неважно, он вдруг видит, что его эго настолько закрыто внутри, что кроме границ его тела он не принимает ничего в расчет, до последней детали.
(35:18) Потом желание получать показывает ему еще и такую картину: что не только вне его тела, – а и то, что будет через мгновение, ему безразлично.
Через мгновение – пусть даже я через мгновение не буду существовать, сгорю, неважно что, – но до следующего мгновения я живу? Все. То есть желание получать настолько концентрируется в одной точке – в настоящем и внутри себя, – что прямо это его граница: точка. И граница временная, на оси времен, и граница в пространстве как будто, – нет.
И когда человек раскрывает это, он видит... То есть не то что желание получать должно раскрыться как большое, – оно раскрывается как большое тем, что оно собрано внутрь себя. Ты понимаешь? До конца. И его не заботит ничто, кроме этого. Это называется «большое». Большое в этом своем ужасном качестве, интровертном таком, внутрь себя.
Тогда человек действительно входит в такое состояние, что не понимает, как можно избавиться от этого. Ему очень плохо от этого. Почему? Потому что если бы он раскрыл это просто так, это не было бы плохо: «Ну, я такой». И мы видим, что многие люди делают ужасные вещи в мире и еще больше гордятся собой, чем люди, которые делают, как будто, хорошие вещи.
А проблема в том, что тот, кто идет к тому, чтобы быть религиозным, то есть приобрести среднюю линию, работать в Даат, Тиферет, Есод, – он видит себя плохим против окружающего света. Тогда у него уже двойное расщепление личности. Это не то что он видит себя плохим, так он не видит зла. Здесь, когда он видит себя против окружающего света, – это ужасное ощущение еще добавляет ему.
Так кто я против, действительно, некоего стандарта, который – свойства света? Тогда он просто сходит с ума. Он... Эти мгновения – они мгновения очень такие... знаете, да? – насколько они «сочные» такие. И это начало осознания зла. Конечно, это еще не осознание зла по-настоящему, потому что осознание зла – это по отношению к Творцу, пока что. Здесь он просто по отношению к окружающему свету немного видит себя плохим.
По отношению к другим, по отношению к какому-то... какому-то образу, который, он думает, должен быть таким хорошим. Это еще не «сколько зла я делаю Творцу». Еще не по отношению к Нему, а о себе он так думает. То есть дай ему исправить себя, дай ему успокоить себя – и тогда все будет в порядке. Но это уже начало. Видит себя каждый раз все хуже.
Это знак, что продвигается действительно к средней линии. Конечно, он в отчаянии, и в бессилии, и проклинает все, и этот путь тоже... не кажется ему, что это может быть хорошо, потому что все время видит себя плохим. Но тогда уже здесь нужно строить защитную систему, чтобы не мог убежать – это первое; чтобы тянула его вперед.
Как мы видим у нас, в этом мире: человек болен – на одного больного в больнице есть три или четыре человека, которые занимаются им. Есть там кухня – как вся больница, есть такая же кухня; как вся больница, есть такие склады со всякими лекарствами. Есть банк крови, банк лекарств, операционные, и всякие кабинеты обследований, и приборы, и все-все.
(39:57) Что? Посмотри вокруг: скажем, больнице на сто больных нужно пятьсот человек, которые работают для них. Так это. А потом, когда становится здоровым, – тогда не нужна никакая поддержка. Так и у нас: мы должны построить такую группу... И сейчас, когда мы говорим о построении группы, – чтобы были в нем такие системы, которые непременно будут заниматься людьми, которые становятся иногда больными, – и каждый из нас время от времени.
Чтобы сразу были такие системы помощи, которые займутся им, поддержат его, сделают с ним всякие вещи. Я помню, были такие вещи, что я не мог двинуться. Пойти купить, даже выйти в лавку, в какой-то магазин что-то купить, что-то... это было для меня... не мог двинуться. Очень трудно. Так есть товарищи.
Всякие такие вещи. Это непростой путь – быть работником Творца, что действительно нужно... Но то, что делают товарищи, – это засчитывается как будто он [сам]: потому что он строил, он платил, он делал эту больницу, он участвует в ней в то время, когда он здоров. А в то время, когда болен, – тогда занимаются им.
Да, Давид.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (41:30) У религиозного, насколько я знаю, самое большое желание получать продвигаться.
М. Лайтман: Какое есть большое желание получать у религиозного? Ты религиозный человек. Какое у тебя такое большое желание получать?
Ученик: Он хочет... все заповеди, он делает заповеди... он...
М. Лайтман: То, что он хочет… так то, что «Зоар» говорит, что он хочет проглотить этот мир немного, чтобы было ему хорошо в этом мире, чтобы он жил, и сыновья, и так далее, – и также чтобы было ему хорошо в будущем мире. Делает вклад на будущий мир, чтобы и после этого что-то осталось. Конечно, так хотят люди. Это человечно. Это легитимно. Это естественно.
Невозможно сказать об этом, что это плохо. Так человек работает. Если он не приходит к истинной работе Творца – это форма его работы, и это работа общего. Что делают заповеди и исполняют все, – и это должно быть. Правда, это должно быть. Это все-таки рамки.
Пока человек не становится большим в развитии души, – что он потребует Божественного и потребует действительно быть религиозным в средней линии... Быть религиозным ниже средней линии – ниже средней линии называется «неживое святое». До развития в средней линии есть точка ниже нее, которая называется «религиозный» у нас в этом мире, – как ты видишь: Бней-Брак, все это... все это – это называется «неживое святое». Это хорошо.
Исполняет Тору и заповеди в материальном, то есть в действиях этого мира, и надеется, что будет ему вознаграждение в этом мире и в будущем мире. Это совершенно в порядке. Запрещено раскрывать им, что такое истинное исправление, потому что не способны еще прийти к нему. Не ставь препятствия перед слепым, и не мешать им и оберегать их.
И из-за этого каббалисты на протяжении всех поколений... Ведь все – кто написал все святые книги? Обладатели постижения, каббалисты. Они писали в такой форме, чтобы не задевать народ. Чтобы обращаться с ним так... в перчатках заниматься им. Потому что что ты сделаешь, если еще в общем развитии человечества... такая масса еще не пришла к развитию.
Так что нужно ждать. Человек живет на земле уже десятки тысяч лет, и ты видишь, как это раскрывается: от Авраама и до сегодня – пока это единицы. Пока это единицы, которые действительно устремляются быть религиозными в форме средней линии. А без желания невозможно ничего сделать.
Если он уже спрашивает: «В чем смысл нашей жизни?» – по отношению к нашей жизни в этом мире, что нет смысла, – уже устремляется к духовному, то есть ощутить там жизнь, – тогда ты можешь говорить с ним. До этого не трогай его, потому что он не поймет тебя. Его желания, его внутреннее еще не готово вообще воспринять что-то. Так что то, что обычный религиозный человек, еврей, что называется, хочет исполнять Тору и заповеди, как его научили, и получить за это вознаграждение, – пожалуйста, это очень уважаемо. Этим он хранит себя, чтобы быть народом, и этим он хранит себя к следующему исправлению, которое придет, когда Творец посветит ему немного в точку в сердце. И он ощутит точку в сердце, и с тех пор начнет развиваться.
(45:49) Поэтому от недостатка знания религиозные думают, что каббалисты... что я против них, скажем, или что-то, что это не в порядке. Не против них, не трогаем их. Мы хотим только собрать тех, кто ощущает уже точку в сердце, кто спрашивает, в чем смысл нашей жизни в этом мире, что нет смысла жить так.
И для них у нас есть ответ, что действительно они уже избраны начать исправление, каждый из них – свое частное исправление. И нет действительно никакого смешения между этими людьми и теми людьми. Бааль Сулам пишет во многих местах: это Тора общего, это Тора частного. Мнение Торы противоположно мнению обывателей, и запрещено касаться одним других. Запрещено вмешиваться.
Это совершенно другая Тора, подход, дух. Ты видишь – как будто весь ход жизни разный: как мы живем, как они живут. Мы – внутри себя, внутри мысли, внутри намерения. Все время едим себя, выясняем внутри себя: где я, что со мной, и так далее. Все собрано внутрь человека... собрано, да? – можно сказать?
А у них это внешнее. Сделать так, и еще больше так, и еще какую-то другую шляпу, и еще какое-то другое внешнее действие. И это хорошо, это должно быть. Пока нет внутреннего – занимаются внешним. Это воспитание ввели каббалисты.
После разрушения Храма, когда упали... Бааль Сулам пишет: при Первом Храме это еще как-то, но при Втором Храме исчезло вообще понятие, что такое «лишма». То есть просто окружающий свет отдалился, Храм разрушен. «Храм разрушен» – имеется в виду, что свечения уже не было внутри народа.
Это как у нас: ты видишь иногда, что ты находишься в воодушевлении, в ощущении Творца как будто, что ты живешь, что ты прямо так паришь в воздухе, – есть у тебя ощущение от того, что ты читаешь, и что это; и вдруг ты ощущаешь себя, что ты совершенно осел, и нет у тебя ничего, и не понимаешь ни слова.
Но есть у тебя все-таки свечение издалека: что ты находишься сейчас, по сравнению с хорошим состоянием, в плохом состоянии. А если и это отрезать от тебя – это то, что произошло при разрушении Храма. При разрушении Первого Храма ушло свечение, которое было внутри народа, когда они ощущали так, что находятся в духовном, в воодушевлении, в связи. Этот дух ушел, но оставил им «обратную сторону» (ахораим). И это все еще было ощущение, что они находятся в какой-то связи с духовным, что духовное существует.
Второй Храм... И тогда они были... после разрушения Первого Храма по крайней мере знают, что такое «лишма», и от противоположного – где они находятся, как-то. Это было все-таки против мохин дэ-хая, которые светили при Первом Храме издалека; светили мохин дэ-нешама при Втором Храме – тоже издалека, но светили.
После Второго Храма они потеряли ощущение, что это плохо, что их состояние плохо по сравнению со светом. И это различение – что такое «лишма» – исчезло. Это Бааль Сулам пишет в статьях, в «Сути науки каббала», что-то такое, есть здесь такая статья в «При Хахам. Статьи», вот. И тогда все, и тогда стали как осел, который не знает. Ты понимаешь? И остались только несколько – как рабби Шимон, такие, авторы Гмары там, которые начали писать, и тогда сказали им: занимайтесь этим. И повели этот народ, который отключился от этой духовной высоты, и повели их: по крайней мере делай так, – против этого в материальном делай всякие вещи. Это все.
(50:23) Тогда молились – каждый из своего сердца, молитва, которая в сердце, – так написали им молитвенник; и тогда не было всяких таких вещей в материальном, сделали, сказали им: да-да, делай так-то и так-то. Ты понимаешь? Сделать границу животному, которое не знает ограды: что духовное уже не представляет для него какой-то ограды, которую оно ищет, чтобы быть внутри этой ограды самому, – сделать ему какую-то ограду, чтобы жило так. Это то, что сделали посредством «Шульхан Арух», посредством всего этого.
Это... поэтому состояние, которое было на протяжении тысяч лет, – это меньшее из зол, скажем так. Ты понимаешь? Вот. Конечно, люди, которые находятся в этом и нет у них никакой связи, контакта с духовным, не ощущают окружающий свет, – так они думают, что это все, это состояние, не может быть больше ничего: «Тем, что я исполняю, я делаю все, что возможно». И действительно он делает все, что возможно, как будто.
Он не... у него нет ощущения, что есть здесь еще какое-то исправление. В чем исправление, если точка в сердце не раскрывается? Поэтому есть и у этих, и у тех своя Тора: у этих Тора внешняя, а у тех Тора внутренняя. Поэтому это называется «внутренняя часть Торы» – не просто так. Потому что это по человеку: для чего ему нужна Тора? Или для внутреннего исправления, точки в сердце, или для внешнего исправления – знать, что делать с руками, ногами, как говорить вещи.
Посмотри, какая есть у тебя книга о злословии (лашон а-ра). Если ты берешь одно условие – «Возлюби ближнего своего, как самого себя», – тебе нужны все эти книги, энциклопедии? Сказать так, или сказать так, или так? Есть у нас один закон: «Возлюби ближнего своего, как самого себя», – старайся в этом, и все. Какие есть еще книги?
Но когда ты выходишь из внутреннего во внешнее – и всякую вещь ты должен определить во внешней форме, как бы выглядело, – там уже начинается множественность. Внутри это только один закон. Закон слияния, соответствия.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (52:45) На каком этапе человек может ускорить развитие с момента, когда он входит на путь взаимной отдачи..?
М. Лайтман: Еще раз.
Ученик: Как человек может ускорить свое развитие?
М. Лайтман: А, ускорить развитие. Ускорить развитие – много читать. Вначале он не понимает, что такое товарищи, что такое работа, что такое здесь все вещи, которые требуют от него. Есть такие, которые да входят, – так, по природе; есть такие, что это не их природа – быть соединенным со всей публикой и работать тут и там, как сейчас клеят объявления там наши ребята, или на крыше сейчас Кричман возьмет несколько человек, наверняка, работать – уже ждет. И на кухню. Есть люди, которые не к этому: по характеру они более умозрительные. Так что первый этап – человек должен много читать. Скажем так – я не знаю, снова: времена в наши дни... потому что все сокращается и меняется. Но какой-то первый год он должен просто, как в машинке для котлет, которой делают котлеты...
Ученик: Мясорубка.
М. Лайтман: Мясорубка, понимаешь? Мясорубка. Так вводить в себя всякие труды, статьи, письма Бааль Сулама, РАБАШа – и прямо так есть их, и есть их, и повторять их, вводить в себя как можно больше материала, вот, и еще, и еще, и еще. Неважно, что он забывает, неважно, что он не понимает и не думает, – потом он начнет думать, он вначале не способен думать. Он должен просто читать – и все, просто читать. А, написано это, написано так, написано так, – прямо накачать себя, наполнить себя знанием.
А потом это начнет работать в нем, потому что посредством того, что он... – ведь устремление у него вначале есть. Вот. И начинает читать – тогда уже есть у него через чтение связь с окружающим светом. И когда сделает это так, в достаточной форме, несколько месяцев, или полгода, год, – тогда это начнет работать хорошим образом. А есть такие, что нет: вместо всего этого чтения и всех этих вещей им хорошо, чтобы работали в группе. Но невозможно одно без другого. Должно быть все-таки разнообразие, только в каких процентах – это зависит от характера человека.
И работа на благо группы, и учеба – каждый и каждый обязан быть в каком-то проценте того и этого, вот. Но ускорить – это, особенно вначале, чтобы много читать, а потом как раз посредством большей работы – и думать, ради чего я делаю ее, и так далее. То есть потом приходит уже работа больше ради группы, потому что там ощущают тогда трудности и проблемы, и «ради чего», и «что», и «почему», – и справляться с этим помогает продвигаться.
Да.
Ученик: Просто, что...
М. Лайтман: Смотри, разве мы не знаем это из Песаха, скажем, или каких-то праздников, когда никто не учится? Когда все в работе – и выходят из этого в воодушевлении и с такой большой прибылью. Что случилось? Тем, что делают такие вещи. Ты понимаешь? И еще… Как сказать? И я тоже понимаю, что это так. Вы видите, насколько я способен ругаться за растрату денег, а в Песах еще сто тысяч шекелей, еще двести тысяч шекелей, без счета. Потому что этим ты прямо покупаешь духовное.
Ученик: (57:01) Люди, которых Творец устроил так, что у них есть устремление к Божественному, но вокруг них нет общества. Они находятся где-то в мире, допустим, с книгами Бааль Сулама, они сами, нет времени, – просто обречены на неудачу? Им не удастся продвинуться? Кто-то, кто находится там где-то, я знаю...
М. Лайтман: Люди в мире, у которых есть устремление, и все еще нет у них ни книг Бааль Сулама, и не знают о методике, и так далее, – так есть этому причины, почему они все еще находятся так. Я, прежде чем пришел к РАБАШу, искал много лет. Ну и что?
Ученик: Нет-нет, вопрос такой: у них есть и книги, у них есть все знание.
М. Лайтман: Если есть у них книги, и если есть у них все, но нет у них общества (группа-пер), – тогда обернется как-то, в той или иной форме, что будет у них общество. Не может быть, что если человек устремляется – и берет это по желанию, которое раскрывают ему свыше, – что Творец не устроит ему тогда все остальные условия. Ты понимаешь? Вот. Я не думал, скажем, приехать в Израиль. Я думал быть ученым – и вдруг это переменилось: не нужна наука, нужно приехать в Израиль.
Приехал в Израиль – ну, что дальше? Как я реализую то... что мне нечего делать в жизни, – пока не начал в этом искать. Пока не начал так, пока не начал так. Прямо каждый может сказать, что он сам не знал, как он пришел, – но так приходит: приводят, приводят человека. Поэтому нет у меня вопроса о людях, которые находятся снаружи. Есть у нас сегодня очень много групп, и в этом году я надеюсь, что это прямо расцветет – это дело в мире. Дело каббалы. Во многих странах. Мы будем надеяться, что откроем группы, и будем навещать их, и они будут приезжать сюда. Это будет уже распространение больше – так, на весь мир. И вот.
Мы должны... нам нужно будет позаботиться – даже сегодня ты видишь, и также в прошлые годы: все эти израильтяне и русские, которые покинули страну, – ты через них начнешь влиять также на остальные народы и на всех. Ты увидишь, сколько будет у тебя таких отделений, действительно. И это, видимо, развитие, которое должно прийти сейчас. Прямо в течение нескольких ближайших лет. Что мы будем заняты больше не только собой, а внешним развитием, не только в Израиле. Есть много вещей, которые в Израиле могут развиться только при условии, что снаружи это сначала будет. Тогда это будет принято в Израиле. Так это у нас. Что делать?
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:00:19) Является ли процесс перехода в светские обязательным при выходе из неживого в растительное?
М. Лайтман: Нет. Процесс, когда человек перестает быть религиозным, то есть «неживое святое», да, обычный религиозный, а потом будет светским, и только потом приходит к каббале, – не обязан быть. Совершенно, совершенно нет к этому никакого отношения. Есть у нас примеры людей, которые прямо хасиды, противники, – и есть в иудаизме сегодня очень большое разбиение. Есть много людей, которые понимают, что иудаизм находится в кризисе, и в глубоком кризисе, по сравнению с тем, что было сто лет, сто лет назад. Сегодня прямо все ценности, все отношение – упало. Это понятно многим людям. И многие отдельные люди, не группы, а отдельные – учатся, и собираются даже по нескольку, и говорят об этом, и я слышу от тех, кто звонят и интересуются, что безусловно это дело происходит и там тоже.
И это... ты не можешь... ты не можешь здесь сделать ничего, это творение, это развитие, которое человек не способен... Он не видит вдруг внутри своих книг, в стиле своей учебы... Могут... он тоже может учить Гмару и видеть там духовное. Но он вдруг тянется, хочет он или не хочет, как мы говорили минуту назад: как мы пришли сюда? Что приводят нас. Также приводят его открыть какую-то книгу, которую раньше не хотел открывать. И вдруг он открывает и видит вдруг, как это... это прямо целый мир. Он просто... я слышу такое их воодушевление, и я надеюсь, что так это и будет, в конце концов. И Бааль Сулам, и все каббалисты во всех поколениях – они вышли в такой форме.
Ученик: Были единицы. Вопрос – это было явление...
М. Лайтман: Это не единицы, мы говорим о десятках и даже сотнях людей в поколении. Почему? Во времена двести-триста лет назад – Бааль Шем Тов, Коцк, все эти – были очень большие группы людей, которые находились в духовном постижении. Во времена Бааль Шем Това там были тысячи, в каждом поколении были тысячи. Все эти адморы до последних ста двадцати лет – они были обладателями постижения. Более или менее так это. Ты видишь: все книги, которые они написали, – это, конечно, святые книги обладателей постижения. Все это... как... возьми рабби из Гура, рабби Нахмана – кого хочешь, все эти – все они обладатели постижения, что это, – все каббалисты.
Ученик: (01:03:53) Вопрос – можно ли ожидать сегодня, что это будет как масса в неживом, которая начнет расти?
М. Лайтман: В массе этого не может быть – ни в светских, ни в религиозных. Что такое масса? Это вдруг миллион людей? Я не думаю, я не знаю.
Ученик: Несколько тысяч хотя бы.
М. Лайтман: Несколько тысяч – да.
Ученик: Десятки тысяч.
М. Лайтман: Несколько тысяч – да. Это не зависит от нас, но это так будет. То есть на каждом этапе это будет больше в количестве. Скажем, если в этом году пробудятся сто человек, в следующем году это будет тысяча.
Ученик: Напрямую нам нечего с этим делать? Не пригласят Шулема выступать сейчас в какой-нибудь ешиве, не...
М. Лайтман: Нет-нет-нет. Напрямую и для массы – не может быть, я говорю тебе. Это не... это все-таки будут единицы, но из этих единиц будут тысячи. То есть, скажем, из... не знаю, из полумиллиона религиозных в стране вдруг, скажем, пять процентов почувствуют, что они обязаны заниматься внутренним, внутренней частью Торы.
Ученик: Не как излишество, а прямо сделать это главным?
М. Лайтман: Да. Сделать это главным и заниматься этим. Это да. Такая вещь может быть. Но эти пятьдесят тысяч, или пять тысяч таких, – они будут одиночками. Это не то что просто какой-то хасидский двор приходит к тебе и... или ищет какой-то путь, – этого не может быть. Это работа личности. Каждый, несмотря на... Тебе кажется, что группа гурских хасидов. Но какая группа? Есть там... это просто так. В этой группе есть у тебя люди всяких уровней, уровней духовного развития. Это придет, это придет, в ближайшие годы это... будет большой кризис.
Ученик: Из народа...
М. Лайтман: А?
Ученик: Из народа можно вытянуть многих, из народа.
М. Лайтман: Из народа тоже есть такие единицы, которых в общем-то было много, – это то, что нам нужно, остальные нам не нужны. Остальные – дай Бог, чтобы все были как хорошие евреи. А те, кто не способен быть хорошими евреями, «грешники», что называется, – они нам нужны, вот.
Ученик:... политики. Если бы не было политики вообще... кризис не был бы таким.
М. Лайтман: Это не относится. Человек может жить во дворце царя, и чтобы было у него все блага, – и быть в кризисе. У Гилада есть такой очень красивый пример, да, с твоей ученицей.
Ученик:...
М. Лайтман: Что живет во дворце царя, и есть у нее все.
Ученик: Но... в изгнании.
М. Лайтман: А?
Ученик: В изгнании.
М. Лайтман: Что в...
Ученик:...
М. Лайтман: Не слышу.
Ученик: В изгнании.
М. Лайтман: Что...
Ученик:... в Бней-Браке, во всех этих местах, где они были...
М. Лайтман: Ну.
Ученик:...
М. Лайтман: То, что сто лет назад уровень народа тоже был другим, чем сегодня, – это общее падение поколений, общее, да. Это также и во время разрушения Храма или что-то – они были очень чисты. Даже разрушение или ненависть, о которых мы говорим там, – это вещи очень тонкие, очень чистые. Теперь, на протяжении поколений, на протяжении двух тысяч лет, накапливается из поколения в поколение желание получать, люди становятся более эгоистичными, они... все это зло выходит наружу. И особенно, не вначале, а когда продвигаются: насколько продвигаются – это не в прогрессии «один, и еще один, и еще один», а это один плюс два, плюс четыре, плюс восемь, плюс шестнадцать, и так далее. Это прямо экспоненциально так идет.
(01:07:54) Так что выходит тебе, что на границе между девятнадцатым и двадцатым веком, да, произошел такой... прямо скачок произошел такой, что люди – ты видишь, – или при Просвещении... Что такое Просвещение? Как вдруг вышли, перестали быть религиозными? Как может быть такая вещь? Добавили желание получать свыше, развитие души, – и по сравнению с тем, что он видел с материальными действиями, что он должен так-то и так-то делать и то-то и то-то говорить, – он увидел, насколько это вещи ограниченные и без содержания, потому что его внутреннее поднялось, а внешнее по сравнению с этим падает, – тогда он не удерживается и сбрасывает эту границу, и уже не остается в том, чтобы быть «неживым святым».
Это все из-за того, что желание получать растет в душах. Что почтенно у тебя в общине? Насколько человек более организован, приходит в синагогу, делает все заповеди, – кажется общине, что он прямо чист от всех вещей, от всех опасений, простая вера, как ты говоришь, и... Ты знаешь? Как бы нет у него ничего в жизни, так ходит – и все, да? Это называется «религиозный», красиво, прямо хорошо, прямо свято. А у нас это называется, что нет у него желания получать: что он как кот и исполняет то, что природа говорит ему исполнять. Добавь ему немного эго, желания получать, – ты увидишь, как он выбросит все, вот.
Так что хочешь ты или не хочешь – ты не можешь оставить их только в ограде, как они были пятьсот лет назад или две тысячи лет назад. Потому что желание получать растет – нечего делать, поэтому каждое поколение все хуже, пока «лицо поколения – как лицо пса», который уже вопит: «Дай мне, дай мне!» И против этого нечего делать, и все-таки придут, вот. Только пока это поиск, борьба.
Но как было в двадцатом веке – ты увидишь, что будет в этом веке. Это вообще... какое внутреннее развитие будет в людях. И из года в год ты увидишь, как мир больше собирается в этом направлении, а все остальное падает. Люди вдруг начнут ощущать, что от их внутреннего зависит мир.
Ты видишь – приходят к нам эти профессора, эти математики, футурологи, – они профессора математики, говорят: «О, в духовном развитии – тогда мир изменится». Ты смотришь на них – ты не понимаешь… они тоже говорят, что этим сегодня держится все... Где это было пятьдесят лет назад, если бы ты сказал так? Ты увидишь: американцы получат еще несколько ударов – и они будут думать так. Насколько они... Хорошо, будем учиться.
Да.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (01:11:25) Есть одна вещь, которая неясна... Вы очень деликатны с темой религиозных: что это не вредит и это то, что им нужно...
М. Лайтман: Я не деликатен ни с религиозными, ни со светскими, – мне незачем быть деликатным, я говорю правду. А вы толкуете это, будто я как будто хочу сделать кому-то приятное. Я говорю тебе серьезно: человек, который светский, – вместо того чтобы пойти к наркотикам и... или к разврату, или ко всяким вещам, – хорошо, чтобы был в какой-то ограде, которая поможет ему быть просто в человеческой форме.
Ученик: Но с другой стороны...
М. Лайтман: Поэтому если ты спрашиваешь меня, что делать с ребенком, – что сказать тебе? Нужно дать ему какую-то религиозную ограду, – что тогда ты хранишь его от всяких необратимых вещей, которые он сейчас может приобрести в светском обществе.
Ученик: Но есть в этом несколько вещей. Прежде всего, раскрываются понемногу отрицательные вещи внутри религиозных обществ, что это не менее плохо, чем то, что есть в светских обществах. Вещи отсюда и до...
М. Лайтман: То, что эти общества, в конце концов, когда желание получать прорывается наружу и становится большим, – тогда неважна человеку ни религиозная ограда, ни светская ограда, и становится таким разнузданным, таким диким, – тут нечего делать. Это конечно: и тут, и там есть такие вещи. Но как-то ограждать – так лучше ограждать.
Смотри, я думаю, что с моими дочерями мне более-менее удалось. Сын – РАБАШ сказал: «Отправь его, оставь его, отправь». Так я отправил, – так он не такой, как я хотел бы. Но я исполнил указание РАБАШа. А дочерей ты больше можешь видеть. То есть это, я думаю, более-менее в наше время. Может быть, еще через десять лет – будут другие условия, но в наше время это более-менее, я думаю, форма, которая стоит того, – или так: дает меньше вреда из... что возможно – меньше вреда.
Ученик: Но Бааль Сулам пишет в нескольких местах, что тот, кто занимается Торой во внешней форме, – он как раз тот, кто причиняет больше всего вреда. И ведь это то, о чем он предупреждал также перед Катастрофой, он предупреждал об этом и в книгах, он предупреждает об этом: что как раз если уже учат Тору и делают...
М. Лайтман: Господин мой, господин мой. Верно, что Бааль Сулам пишет в конце «Предисловия к книге Зоар», что тот, кто занимается внешней частью Торы и не хочет заниматься внутренней частью Торы, – не то что не знает или что-то: не хочет, пренебрегает этим, ненавидит это, – они делают весь вред, и убийство, и все самые плохие вещи в мире. Верно. Это не значит, что человек не должен быть в этом, – а быть в этом и заниматься каббалой. И там он говорит как раз – хочешь ты или не хочешь, но послушай, что он говорит.
Он говорит, что те, кто занимаются внешней частью Торы, – они должны начать заниматься внутренней частью Торы. Он не говорит о тебе – что Цион, который крутится по Шенкину, виноват, он причиняет все плохие вещи в мире, он должен начать заниматься внутренней частью Торы. Он не говорит о тебе – он говорит о них. Почему?
Ну?
Ученик: (01:15:01) Почему? Может быть, потому что там есть больше потенциала заниматься внутренним, но положение такое, что это не работает.
М. Лайтман: Так ты хочешь сказать так: тогда лучше, чтобы оставили внешнее, – внутренним не могут, так пусть и внешнее оставят, пусть будут только светскими, по крайней мере не причиним вреда никому. Ничто это тебе не поможет. И сегодня то, чем они занимаются, – это не называется, что занимаются внешним, как должно быть во внешнем, как было внешнее по-настоящему. Ты понимаешь?
Это не... не в этом вред. Вред действительно в том, что не занимаются внутренним. А человек, который совершенно светский, – верно, что тебе легче прийти к нему и сказать: «Давай, будь... учи каббалу». К религиозному ты не можешь прийти так... Но проблема в воспитании молодежи, что это массы, скажем, что это миллионы, я не думаю, что если ты совершенно, совершенно освобождаешь их от изучения Торы или от границ, что это хорошо для народа, – что ты делаешь этим... ты не делаешь этим хорошо.
Ученик: Но если это правильно, тогда почти никто из людей, которые сидят здесь сегодня, не находился бы здесь. И тогда что было бы? Ведь каждый, кто пришел сюда, пришел из светской части (общества), не пришел из религиозной.
М. Лайтман: Ты путаешь здесь два пути. Я понимаю тебя, но ты путаешь здесь два пути: что возложено на меня делать – и что Творец сделает. Я не хозяин того, что происходит свыше, – я знаю, что делать мне снизу. Снизу я предпочитаю быть евреем. Что такое еврей? Что знает немного о иудаизме, что называется, о народном еврействе, – и как-то относится к этому.
Я не хочу... не говорю, что он должен выглядеть как из Меа Шеарим и вести себя так же по отношению к государству, и к армии, и ко всем вещам, которыми он обязан государству. Я не говорю об этом, нет. Но он должен быть в рамках все-таки народа, – а нет у тебя рамок для нашего народа, кроме того, что называется, наследием. Это должно быть в какой-то форме. Приезжает сюда человек – он вообще знает, что такое Песах, Суккот, какие-то праздники? Ничего. Но немного, чуть больше, – об этом я говорю, я не говорю о том, чтобы быть харедим.
Ученик: Традиционный.
М. Лайтман: Традиционный, но традиционный-традиционный, ты понимаешь? Это проблема с традиционным: что папа и мама его традиционные, а он уже совершенно не знает, что это. Он только приходит к ним на какой-то праздник так, сделать им одолжение. Ты знаешь это, что происходит, – и тогда второе поколение выпадает совершенно.
Ученик: Но это неверно.
М. Лайтман: Что неверно?
Ученик: (01:18:07) Из моего опыта, из того, где я живу, из товарищей, которых я знаю, – это неверно, что Вы говорите. Потому что кто традиционный, и родители его традиционные, не религиозные... Как раз религиозные, если он уже вырывается, то вырывается совершенно. Когда есть традиционные семьи, тогда и дети остаются в традиции. Что такое традиция? Это действительно праздники как следует, это такие вещи как раз...
М. Лайтман: Короче, я говорю тебе: человек – это животное. Если он хочет быть человеком – пожалуйста, тогда мы поможем ему быть человеком. Но животное – лучше, чтобы оно было в хорошем стаде, в огороженном месте и под хорошей охраной, – и тогда будет ему хорошо, и ему это будет хорошо. Ты видишь, что происходит с поколением, с поколением прямо целиком, у которого нет границ. Посмотри, что происходит! И вы думаете, что в их свободном развитии они придут тоже к чему-то? Ни к чему. Они думают, что у них тогда есть расцвет. Какой расцвет есть в этом? Ничего нет в этом, ты понимаешь.
Они думают, что этим они могут принести что-то новое человечеству. Ничего из этого не вырастет. Какое... что человек может вытащить из-под своих волос? Что есть в этом развитии? Ничего с ними не происходит, что? В конце концов приходят к разврату и наркотикам. Бедняги. Нет... если покажешь мне какое-то другое решение – но нет. Со стороны каббалы тоже нет: нечего человеку искать в светскости, и в религиозности нечего искать, – а нужно держать его в какой-то ограде, в какой-то ограде.
Ты увидишь, как... ты видишь, как все народы так держат, – только мы не способны, потому что у нас желание получать больше. Ты думаешь, американцы такие разнузданные? Ты не знаешь, какой режим там есть. Посмотри все фильмы Израиля, израильтян, – и американские фильмы. Насколько в каждом американском фильме есть у тебя гордость, есть у тебя идеал, есть у тебя «Америка превыше всего», ты понимаешь? И насколько они держатся за это. Посмотри, какие фильмы – как в России делают, то же самое. Только, ты знаешь, одевают это в такую форму, что ты не чувствуешь. Это и всего.
Поезжай в Европу – ты думаешь, ты можешь делать, что хочешь? Какой жесткий режим есть во всякой вещи. У нас это хуже всего, потому что у каждого и каждого есть желание получать в тысячу раз больше, чем есть у какого-нибудь нееврея снаружи, – поэтому выходит такое зло, что невозможно вообще удержать.
Короче, человек – животное, и ему нужна охрана – для его же блага, для его блага. Уже прошли поколения и видели это, нет ничего нового. Я был во времена, когда были «Битлз» со всеми этими цветами, – ты знаешь, все то поколение, – и что осталось от них, и что сделали? Ничего. Так человек рос до возраста тридцати, тридцати пяти – фрик такой, да, хиппи, – а потом все эти хиппи, что они сделали? Или пошли все к наркотикам, или стали... в тридцать пять ты приходишь к состоянию...
Ученик: Самые буржуазные.
М. Лайтман: Да, это те, которым удалось.
Ученик: Самые буржуазные.
М. Лайтман: Да, которым удалось. А те, которым нет, – вдруг в возрасте сорока лет ты обнаруживаешь, что ты без работы, без дома, без ничего – и все, а мир идет и процветает, а ты – кто и что. То же самое с теми, кого мы вытаскиваем сейчас из наркотиков. Я не говорю, что религиозная ограда хороша, – я говорю, что мы все-таки должны... народу нужна какая-то граница, ему нужен какой-то режим, – это уже бывало в мире, это обязано быть. Вот. А анархия – это, кстати, тоже сильный режим.
Ученик: (01:22:17) Не с этим проблема. Я говорю простую вещь: если мы говорим, что более-менее с харедим нам не о чем говорить, со светскими – так, может быть, они примут, но и тот, кто придет так-сяк, изредка посмотреть, что здесь внутри...
Но есть очень большой слой людей – как в синагоге Давида, как во многих синагогах, которые я знаю из моего района, из моего окружения, – где находятся эти ребята из религиозных традиционных, что называется, которые даже читают Зоар. И я, из моего наблюдения, из того, что время от времени приходил в синагогу, вижу это – и по всем другим книгам каббалы я вижу угасание этого направления; а вместо этого – как будто каждый раз какой-то другой харедим, если есть у них десять минут в день, пусть даст им какой-то урок по Гмаре или всякие такие вещи. Если так – почему мы не открываем здесь новый подход, почему мы не приходим к этой публике? Почему...
М. Лайтман: Мы находимся, дорогой мой, во время перехода, когда в это время есть место всему, и ничто еще не выяснилось в глазах публики, чтобы мы могли прийти и сказать: у нас есть. Это такое время, что невозможно, – невозможно еще прийти к традиционной публике, скажем, или национально-религиозной, или что-то, – невозможно еще прийти. Они еще находятся на этапах разбиения: следующий этап или еще два этапа – не знаю когда, но это будет.
Сейчас пока невозможно. Сейчас мы пока должны заниматься тем, что нам доступно, – это светская публика, туда есть подход. Я не думаю, что и к религиозной публике не будет подхода, – будет, и еще какой, они будут нуждаться в нас, они захотят нас из кризиса, – и ты увидишь, что это придет.
Ученик: Но есть сейчас эта публика, которая не отталкивает нас.
М. Лайтман: Так к публике, которая не отталкивает нас, мы стараемся прийти.
Ученик: Эта публика... эта простая религиозная – она не отталкивает нас, у них есть...
М. Лайтман: Простая религиозная публика все-таки отталкивается, она еще не хочет нас. Ты понимаешь: невозможно прийти к человеку, если он не хочет. Должна быть раскрыта у него точка «в чем смысл моей жизни?». В чем смысл моей жизни вообще, во всем этом мире, – даже если он будет хорошим; даже если будет хорошо – все еще они говорят: нет у меня уверенности, нет у меня денег, «Битуах леуми» вдруг прекращают, обеспечение дохода вдруг не платят, и всякие эти вещи. Это раскрытие Божественного – то, что происходит сейчас.
Ты думаешь, это министр финансов делает все эти вещи? Творец делает все эти вещи. Ты увидишь: еще немного, и еще немного, и еще немного, – но человек, через то, что ему плохо в жизни, придет к различению, что вообще в этой жизни не может быть лучше, вообще ничего. Даже если будет полон золота, и денег, и почета, и чего хочешь, – и это не жизнь. Придут такие времена, – это называется, что точка в сердце уже работает. Но у них нет: они еще чувствуют, что так.
Ученик: (01:25:27)... Вопрос, возможно ли… обязаны ждать зла в его продвижении, или можно перескочить этот этап... даже если нет настоящего желания в таких местах, начать... их в эти вещи?
М. Лайтман: Нет, они еще не находятся в состоянии, что могут услышать о пути в жизни от человека, который не считается у них большим по их критериям. Поэтому они приглашают, как ты сказал, больших людей по их критериям: чтобы какой-нибудь большой рав из Иерусалима приехал к ним рассказывать Гмару.
Ученик: Это не большой рав, это любой простой хареди, который...
М. Лайтман: Неважно.
Ученик:...
М. Лайтман: О-о, ты видишь: даже всякий другой харедим, который в твоей синагоге, когда в твою синагогу приходят просто в рубашке и брюках, а он надевает шляпу и пиджак, – так он уже называется у них равом. Они идут по внешнему пока. Очень хорошо! Когда я пришел к РАБАШу, я не смотрел, что у него шляпа такая – 60 сантиметров, 63 сантиметра; я покупал – так я знаю. Да, я не смотрел по размеру, не измерял: а-а, у того шляпа пошире, у этого шляпа-«кнейч» или шляпа поменьше. Я не измерял по этому внутреннее человека, у которого мне стоит учиться. А они пока так измеряют, – так зачем идти к ним против их оценки?
Ученик: У них все-таки есть открытость к внутренним вещам,...
М. Лайтман: Нет. Я иду к людям, которые смотрят на меня и видят – немного религиозный, и не настолько, чтобы отталкивало; и говорю словами, к которым я привык, а не словами оттуда, да: имя Творца, и всякие «с помощью Творца», и всякие вещи, которые из-за общественного положения, которое есть сейчас, отталкивают их. Так что я иду к людям, которые готовы принять меня.
А людям, для которых это прямо против них, – так зачем мне ломать человека? Я не вижу в этом никакой необходимости. Если бы это было прямо... не знаю, если бы был шанс преуспеть в этом, и прямо такой зов времени, – это что-то другое. Я не думаю, что есть шанс. Я живу среди них, я знаю, что это. Я знаю, какова еще мера их ненависти к тому, кто занимается каббалой.
А то, что происходит сегодня, – что понемногу начинают соглашаться как-то молчать, не выходить на войну, – это потому, что есть такие, которые тоже подают каббалу светским, учат их, открывают всякие курсы, лекции для народа. Из года в год это становится делом более обычным, более идет, и есть много таких, кто занимается этим, – видят уже, что без этого невозможно притянуть людей ни к чему. Так что время должно действовать, – что можно сделать? Ты думаешь, я терпеливый человек? Нет выбора. Очень просто. Но я вижу, что отношение меняется. Может, ты тоже не чувствуешь, но это так.
Хорошо.
(Окончание урока в записи)
Чтец: (01:29:32) Друзья, сейчас поделимся впечатлениями от урока. Что мы берем от этого урока для реализации в десятке?
Семинар
Чтец: Перейдем к следующей части урока, но прежде вместе споем.
Песня: (01:35:50)
Набор: Команда синхронного набора
Трактат Псахим, 49:2.↩
Трактат Псахим, 49:2.↩
Трактат Псахим, 112:1.↩
Зоар, Пинхас, п. 218.↩
Писания, Притчи, 30:15.↩
«ав» (арам. «дай») звучит, как лай собаки (ср. «гав»).↩
Зоар, Предисловие к книге Зоар, п. 96.↩
Слово «хесед» имеет два разных смысла: милость (ивр.), позор (арам.)↩
Притчи, 14:34. Праведность возвышает народ, а позор племен – порочность.↩
Тикуней Зоар, 73:2.↩
Бааль Сулам, Предисловие к книге Зоар, п. 30.↩