Вопрос: Ребенок ударился, рыдает – нельзя покупать ему сладкую конфетку, чтобы не плакал. Нужен разговор с ним. С этим вы согласны?

Ответ: Нужен разговор, да.

Вопрос: То есть ты садишься и разговариваешь. А что ты можешь сказать ребенку, который ударился?

Ответ: Надо быть осмотрительнее, почему ударился, что произошло. Объяснить ему все это.

Вопрос: Понятно. То есть ты как бы на равных с ним разговариваешь?

Ответ: Более-менее. Но он должен почувствовать, что взрослый с ним разговаривает.

И все-таки он должен чувствовать, что его обучают.

Вопрос: Что хочет от него взрослый? Ребенок должен понимать?

Ответ: Ребенок должен понимать, что взрослый хочет ему объяснить, как правильно относиться к любым, и особенно неприятным обстоятельствам в его жизни.

Реплика: Понятно. Есть еще один случай: ребенок хотел залезть на дерево, не смог, зарыдал. Пришел папа, поднял ребенка на желаемую ветку, слезы исчезли, все хорошо. Нельзя это делать.

Ответ: Почему нельзя?

Реплика: Потому что сам пускай добирается до ветки – так считают.

Ответ: Но если он не может? Почему ребенка надо оставить? Почему не надо ничего объяснять? Даже звери, волки, всякие такие…

Реплика: Берут за шкирку и куда-то поднимают.

Ответ: Да, конечно. Обучают их. Берут с собой и играются, и обучают. Далее...

Из ТВ программы "Новости с Михаэлем Лайтманом"

Вопрос: Как вести себя с людьми, с которыми ты знаком много лет?

Ответ: Разве то, что я знаком с ними много лет, обязывает меня пожертвовать для них своей жизнью? В моей жизни для меня нет ничего важнее того, чего я в ней достигаю. Будучи вместе с этими людьми, я как бы обслуживаю их: я их оправдываю, я должен ценить эту игру. Для чего? Если тебе это важно – пожалуйста. А если нет – то нет. Ты должен решить. Это твоя жизнь, не моя.

Поэтому вопрос "в чем смысл нашей жизни?" должен пробуждаться в человеке постоянно, на каждое внутреннее определение (авхану), которое он в своей жизни улавливает.

Тем самым он спрашивает: "Как я отношусь к данному фактору? Приближает ли он меня к цели? Это важно для меня или есть что-то другое, более важное?" И так человек с каждым разом продвигается. Хочешь остановиться на данном обществе – пожалуйста. Свободный выбор в твоих руках.

Когда я гостил заграницей, то попадал на званные вечера. Это как кукольный театр. Ну так что? Разве я могу участвовать в этом? По безвыходности посижу на одном-другом вечере, поговорю – и всё. Не понимаю: я должен обслуживать такие общества? Я должен прогибаться под их идеал? Далее...

Из урока по статье Рабаша, 18.08.2026

В течение дня я нахожусь в самых разных обществах и всегда должен ставить себя относительно них под таким углом, определять такую меру восприятия, чтобы они не только не причиняли мне вреда в том, что касается моей главной цели, но и, возможно, помогали мне.

Допустим, я по безвыходности нахожусь в "собрании легкомысленных", где болтают чепуху о том, о сём. Из этого я тоже могу вынести, насколько важнее для меня другое окружение и насколько низменно то, что занимает тех, кого я вижу сейчас. Я не испытываю презрения к ним, однако такой "выход в люди" тоже способен помочь мне увидеть, насколько важно то, чем я обладаю и чем живу. 

Ведь все познается в сравнении. Мое пребывание на работе, дома и во всевозможных иных ситуациях может как раз помочь мне поднять в своих глазах то окружение, в котором я тут нахожусь, увидеть, насколько важны возвышенные цели для тех, кто присутствует здесь.

Реплика: Но я говорю об окружении, состоящем из хороших людей.

Ответ: Если я нахожусь среди обыкновенных людей, не воров, не убийц, людей, обладающих хорошими человеческими качествами – что мне от их хороших качеств? Они просто хорошо "загримировались", получив прекрасное образование в области сокрытия нелицеприятных качеств и выставления напоказ перед другими своих так называемых достоинств. 

Каждый из них отлично играет свою роль, как чопорные англичане. Так что мне с того? Может быть, учиться самому делать то же самое? Тем самым я введу себя в двойной обман: я буду не только лгать, но еще к тому же думать, что это правда и что всё должно быть именно так. Так для чего нужно такое общество?

Из урока по статье Рабаша, 18.08.2026

Вопрос: В какой форме я могу отдавать группе в то время, когда чувствую, что отделяюсь от нее и у меня нет с ней общего знаменателя? Как мне отмениться перед группой?

Ответ: Если ты чувствуешь, что у тебя нет никакого общего знаменателя с группой, проверь себя. Может быть, цель группы не совпадает с твоей целью, и ты в состоянии совершить некое исправление. Может быть, ты должен обратиться к группе и сказать: "Ребята, мне кажется, что вы ошибаетесь".

Ты должен формировать группу: "Купи себе товарища". Ты обязан вкладывать силы и выстраивать их так, чтобы они воздействовали на тебя. Ты сам должен пробуждать это в группе.

Возможно, твои товарищи не делают правильных вещей; возможно, каждый действует втихомолку, а не явно – и это не пробуждает тебя, тебе недостаточно этого, чтобы получить впечатление. Или же ты вообще не хочешь впечатляться этими вещами, а тебе нужно впечатляться чем-то другим.

Если я хочу похудеть, то иду в кружок для худеющих. Там меня накачивают всевозможными средствами воздействия: лекциями, беседами, фильмами – лишь бы у меня осталось ощущение важности идеи. И мы должны делать то же самое. Для любого общества вне наших рамок этот принцип ясен. На любом предприятии, в любом частном заведении во главе угла стоит вопрос: как известить весь мир о том, что их продукция самая необходимая и самая важная?

Если я произвожу крекеры, то хочу, чтобы весь мир ел только мои крекеры, не мясо, не рыбу – только эти крекеры. И чтобы все думали, что им больше ничего не надо. Вот что, по сути, занимает мысли директора фабрики. И у нас должно быть так же. Это называется внешним распространением, а также внутренним распространением в группе.

Из урока по статье Рабаша, 18.08.2026