Барух Шалом Алеви Ашлаг (Рабаш)
Дорогим товарищам, да будут они живы вечно
««И будет: за то, что 'э́кев' будете слушать»2 – заповеди, которыми человек пренебрегает (букв. «топчет своими пятками 'акева́в'»)»3.
А мой отец и учитель объяснил, что это означает веру, которая является легким делом в глазах человека, и он топчет это своими пятками.
И чтобы понять это яснее, объясним то, что сказали наши мудрецы (в Мидраше Танхума): «И будет за то, что»2. Как сказано в Писании: «Отчего страшно мне в дни беды? Грех пяток моих [то есть грех, пренебрегаемый мной] окружает меня»4. Да будет благословенно имя Творца, давшего Исраэлю Тору, в которой есть 613 заповедей, и среди них есть легкие и строгие. И из-за того, что среди них есть легкие заповеди, которые люди не соблюдают, а бросают их себе под пятки, иначе говоря, они легкие, – поэтому Давид страшился дня суда и говорил: «Властелин мира! Я не боюсь строгих заповедей Торы, так как они строгие. А чего страшусь я? Легких заповедей – чтобы не преступить одну из них, [не зная,] исполнил я ее или нет, так как она была легкой. А ты сказал: «Остерегайся [нарушить] легкую заповедь, так же как и строгую»5». Поэтому сказал он: «Отчего страшно мне в дни беды?»4. … И сказано: «И раб Твой осторожен в [исполнении] их. Велика награда 'э́кев' за их соблюдение»6»7. Конец цитаты.
И следует спросить: известно, что проще исполнять легкие заповеди, чем строгие, где «легкий» означает, что это делать легче, а «строгий» – что это делать тяжело. Почему же он боится, не преступил ли он заповеди, которые исполняются с легкостью, больше, чем в отношении заповедей, которые делать тяжело? А потом Мидраш объясняет: поскольку он боялся легких вещей, поэтому он завершает: «И раб Твой осторожен в [исполнении] их. Велика награда 'экев' за их соблюдение»6, то есть для исполнения легких вещей требовалось больше осторожности и бдительности, чем для строгих.
И нужно понять, что в отношении легких и строгих [заповедей] мир решает, что называется «легкой», а что называется «строгой». А поскольку мир связан с внешней стороной, он считает, что главное, в чем нужно остерегаться, – это действия, ибо это открыто всем. Иначе говоря, у каждого есть мерило, позволяющее видеть, сколько действий он совершил за день, и сколько часов он занимался изучением Торы. И его товарищ, видя, что тот исполняет много заповедей и сидит много часов и учит Тору, уважал бы его и ценил. И когда он, страшно подумать, не видит добрые дела со стороны товарища, он уже понимает, что товарищ находится в низком состоянии и уже далек от Торы и работы. Ведь он может видеть только то, что раскрыто, и потому [практические] действия называются строгими заповедями.
И это, согласно истинному знанию, строгие [заповеди]. Ведь вся святость [подчиняется принципу] «сделаем и услышим». А главное – это действие, ибо только действия приведут к услышанию, что называется свойством «лишма», так как благодаря «ло лишма» мы придем к «лишма», а без действий невозможно прийти ни к какой ступени.
И поэтому мнение общества определяет, что главное – это действие, и это самая строгая [заповедь], и потому они объявили мысль, то есть намерение, чем-то «легким» и ничтожным. То есть этому не стоит посвящать время и вкладывать в это усилия, ведь главное – это действие.
И хотя правда состоит в том, что главное – это действие, но это происходит только благодаря особому свойству 'сгула'. Иными словами, главный способ, как прийти к лишма, – это действие, но из-за этого люди оставили желаемую цель, состоящую в том, чтобы поступать ради небес. Ведь в занятиях Торой и заповедями заключена способность очищать тело, чтобы прийти к лишма. Однако они оставили цель и предназначение, и превратили само действие в цель. И к этому они относятся максимально строго.
А из мысли, являющейся намерением, чтобы [действие] было лишма, они сделали нечто «легкое». То есть что тот, кто только занимается Торой и заповедями, и не интересуется совершением усилий, чтобы намерение его было лишма, – это считается у них легким прегрешением, и не стоит утруждать себя этим. Ведь даже если он будет утруждать себя, никто не увидит, насколько он прикладывает усилия, чтобы его уважали, ведь путь всего общества – только «ло лишма».
А чтобы всё общество шло по пути «ло лишма», в начале работы было необходимо, чтобы они не видели истины. То есть чтобы вообще не обращали на это внимания, ибо это вещь легкая, ради которой не стоит работать. Иначе, если бы изначально, в тот момент, когда он входит в работу Творца, он бы видел всю серьезность этого, то есть как сказали наши мудрецы: «Тот, кто учит Тору «ло лишма», лучше бы детское место перевернулось на лицо его [то есть лучше бы ты умер при рождении]»8, – кто захочет тогда начинать работу?
А поскольку нет другого способа войти в лишма, и именно из «ло лишма» приходят к лишма, ясно, что существовала необходимость скрывать истину и говорить, что главная строгость этого заключается в действии, а мысль не настолько важна.
А легкое 'каль' следует объяснять как «незначительность», то есть не столь важное. А «строгим» называется нечто важное. А также следует понимать, что это от слов «пренебрежимая 'кала́' и презренная» и «позор» 'калон'. То есть когда человек начинает работать над намерением, эта работа считается у него презренной, ибо главное намерение должно быть – удостоиться веры, а человеку свойственно ценить разум, а не то, что выше разума.
И в том же ключе следует объяснять Мидраш, когда Давид сказал: «А чего страшусь я? Легких заповедей – вдруг я преступил одну из них, [не зная,] исполнил я ее или нет, так как она была легкой. А ты сказал: «Остерегайся [нарушить] легкую заповедь, так же как и строгую»5»7. И следует понять, что означает «исполнил я ее или нет». Ведь он должен знать, исполнил ли он ее, почему же он не помнит?
Однако, как сказано выше, «легкие» относится к намерению лишма. Об этом он не может точно знать – было ли его намерение ради небес. Ибо по поводу строгих заповедей, то есть действий, я знаю, что в них я остерегался, так как об этом существует общепринятое мнение, что следует исполнять именно действия.
Однако в отношении намерения нет мнения многих, так как общество не следит за тем, чтобы намерение было «ради небес». Поэтому он страшился того, что его намерение может быть неправильным. И потому Мидраш заканчивает: «И раб Твой осторожен в [исполнении] их. Велика награда 'экев' за их соблюдение»6. Иначе говоря, благодаря страху, когда он боялся, чтобы не следовать за большинством, которое считает, что если намерение неверное, это не является таким уж большим грехом. Но я стал соблюдать особую осторожность и бдительность в отношении «пятки» 'аке́в', то есть на намерение, которое во мнении общества имеет значение «пятки». Удостоился состояния лишма на постоянной основе на все действия, которые исправятся у него – даже действия, совершенные в прошлом.
И в этом смысл слов: ««И будет: за то, что 'э́кев' [будете слушать]»2 – заповеди, которые человек топчет своими пятками 'акева́в'»3, то есть мнение общества сводится к тому, что это не такой строгий запрет и большой грех, если мы не следим за тем, чтобы намерение было лишма. И в отношении этой работы человек входит в состояние «преступил и повторил это», и это называется «топчет пятками», и он не обращает на это внимания, так как мнение общества поддерживает его.
Однако следует знать, что исправление мира заключается в том, чтобы человек не видел истины. Ведь не каждый человек способен идти путем истины, как сказали наши мудрецы: «Один выходит на свет»9, и потому человеку не показывают его истинное состояние на пути Творца, чтобы у него была способность заниматься Торой и заповедями, и чтобы он думал, что всё его намерение «ради небес», как сказали наши мудрецы: «Человек не видит за собой вины»10, поэтому человек всегда судит себя на чашу заслуг.
В то же время тот, кто привык к работе и хочет видеть истину, чтобы продвигаться в ней, и всё стремление его – исправить свои действия, – какова мера его устремления к истине, именно в этой степени ему показывают свыше истинную меру, насколько он далек от работы в лишма. И от этого он должен пребывать в низости, так как он видит зло в себе более чем кто-либо в его поколении. Ведь никто в мире не видит истины, насколько они находятся под властью зла, и работу ради небес они еще не начинали. А он действительно видит, насколько у него нет никакой способности сделать хоть что-либо ради небес, и, разумеется, он чувствует, что он отделен от Творца.
И он сам чувствует, что подобен мертвецу, из-за того, что отделен от Источника Жизни. А поскольку он чувствует вкус смерти, он автоматически находится на самом дне, ибо нет ничего ниже мертвого. И тогда он кричит: «Лучше смерть, чем такая жизнь»11, так как, по крайней мере, он не нанесет ущерба Торе и заповедям, то есть [не будет] пользоваться святыми вещами ради собственной выгоды. Ведь тогда он чувствует, что пользуется святыми именами для будничных нужд.
И потому в той мере, в которой он идет по пути истины, он автоматически становится низок. Поэтому, если кто-то пребывает в гордыне, это признак того, что он еще не удостоился увидеть истину, и, нет сомнения, что нет низости больше этой, так как он целиком и полностью находится под властью лжи.
А некоторые мудрствуют, гордясь тем, что видят истину. Иначе говоря, хотя он и сам видит, что целиком отдан во власть зла, и не в его силах сделать хоть что-либо ради небес, и видно, что зла в них больше, чем у других людей в поколении, тем не менее, они гордятся этим, говоря: «У нас есть то достоинство, что мы видим истину. Тогда как другие люди не видят истины – насколько они пребывают под властью зла. И они веселятся и радуются работе в Торе и заповедях, хотя на самом деле это не делается ради небес, тогда как я вижу истину. Поэтому они гордятся этим. И нет у них никакой низости».
Но это подобно группе больных, которые прибыли в больницу, и врачи определили, что все они больны раком, не про нас будь сказано. А одному человеку врач открыл: «Знай, сын мой, что я ничего не могу поделать, ведь у тебя рак, не про нас будь сказано». И, естественно, что этот человек погружен в свои заботы и беды, ведь он знает, что ему остается жить считанные дни, и в конечном счете, он приговорен, страшно сказать, к смерти, и ему ничего не остается, кроме как молиться Творцу.
В то же время те люди, которым врач не открыл, что у них, страшно подумать, рак, радуются, веселятся и наслаждаются жизнью. И когда болезнь не тяготит их, они думают, что скоро выйдут из больницы, вернутся в свои дома и устроят дружеское застолье, ведь они уже чувствуют себя совершенно здоровыми.
И тогда у того, кто знает, что у него рак, наверняка не возникнет мысли гордиться перед ними, говоря, что он важнее их – то есть у него больше жизненных сил и радости от того, что сам он знает, что у него рак. Ведь мы видим воочию, что тот, кто знает, что у него есть эта болезнь, уже не заботится ни о чем, и его уже больше не интересует ничего, так как у него есть лишь одна забота – как избавиться от рака.
И он не может разделить радость остальных больных, которые не знают, что больны этой болезнью. А то, что врач выписал их из больницы, вызвано не тем, что они уже здоровы, а тем, что у врача нет никакого лекарства от их болезни. А они думают, что причина их выхода из больницы в том, что они здоровы.
Так же и в работе ради небес. Ведь у того, кто видит, что зло в нем действует в полную силу, ибо свыше ему раскрыли истину, состоящую в том, что нет никакого лекарства от его болезни, и только Творец может помочь ему, – как сказали наши мудрецы: «Злое начало человека одолевает его каждый день … И если Творец не помогал бы ему, он бы не одолел его»12, – у него нет никакого основания гордиться тем, что ему раскрыли истину, а другим нет, как в вышеприведенной притче.
Из этого следует, что та низость, которую человек ощущает, свидетельствует о нем, насколько он идет по пути истины. И лишь когда видна истина, появляется возможность настоящей молитвы из глубины сердца. Ибо лишь тогда он может сказать: «Властелин мира! Если Ты не поможешь мне, я не вижу никакого средства, которое могло бы помочь мне выйти из эгоистической любви и удостоиться силы отдачи и веры в Творца».
Поэтому порядок таков, что человек обязан начинать с работы в «ло лишма», а потом он должен стараться удостоиться идти по пути истины и прийти к свойству лишма.
И это то, что сказано о Яакове13. И как объясняет Раши, он готовил себя к подарку, к молитве и к битве. И следует спросить, исходя из принципа иносказания 'ре́мез': как возможно, что Яаков даст подарок Эсаву, который в нем, как можно дать подарок злу, которое в нем?
Однако, как сказано выше, работа начинается в «ло лишма», то есть когда начинают заниматься святой работой, телу обещают, что у него будет много хорошего от этой работы, чтобы оно наслаждалось от того, что оно занимается Торой и заповедями. Ведь мы говорим, что ему полагается «ло лишма» в общем. Ибо у каждого тела есть свои страсти, у одного – деньги, у другого – почести и т.д. И это называется «подарок». А потом – молитва: начинают молиться Творцу, чтобы Он раскрыл ему истину, и он увидел бы свое истинное состояние, насколько он далек от работы в лишма. И тогда начинается битва, то есть мы не хотим давать телу никакой оплаты за его работу в Торе и заповедях.
До тех пор, пока свыше не смилостивятся, и не дадут человеку дар: чтобы у него была вера, и он удостоился служить Царю. И почувствовал бы, что только ради этого стоит жить, чтобы у него была способность сказать, как говорили наши мудрецы: «Лучше один час возвращения и добрых дел в этом мире, чем целая жизнь в мире будущем»14.
Из всего сказанного выше получается, [что внимание обращается на] действие, и оно называется «строгим», и оно называется «ло лишма». А потом следует остерегаться в легких вещах, то есть в намерении лишма. И признак этого – низость. Ведь тот, кто видит свою низость, видит, что он идет путем, ведущим к работе в лишма, и благодаря этому у него есть возможность истинной молитвы из глубины сердца. Ибо он видит, что нет никого, кто помог бы ему, кроме самого Творца. Как объяснил мой отец и учитель об избавлении из Египта: «Я, а не посланец»15 – ведь все видели, что только сам Творец избавил их от власти зла.
А когда удостаиваются работы в лишма, гордиться, без сомнения, нечем, поскольку тогда мы видим, что это лишь подарок Творца, а не «сила и мощь руки моей [доставили мне это богатство]»16. И нет здесь вмешательства чужой руки, которая помогла бы ему. В таком случае он ощущает свою низость: насколько служение Царю есть чудесное наслаждение, не знающее границ. А без помощи Творца, человек не согласен на это. И нет низости, большей, чем эта.
Творец поможет нам, чтобы мы удостоились служить Царю в истинном виде.
Барух Шалом а-Леви Ашлаг
Сын моего отца и учителя Бааль Сулама
Еврейская дата: канун субботы нед. гл. Экев, 5715 г.↩
Дварим, 7:12. И будет: за то, что слушать будете вы законы эти, и хранить их, и исполнять их, то хранить будет Творец, Всесильный твой, для тебя союз и милость, о которых он поклялся отцам твоим.↩
Ялкут Шимони на Псалмы, Указание 798.↩
Псалмы, 49:6.↩
Трактат Авот, 2:1.↩
Псалмы, 19:12.↩
Мидраш Танхума, Экев, 1.↩
Трактат Кала Рабати, 8:8.↩
Мидраш Раба, Коэлет, 7:28.↩
Трактат Ктубот, 105:2.↩
Йона, 4:3.↩
Трактат Кидушин, 30:2.↩
Берешит, 32:8. И испугался Яаков очень, и ему тесно стало; и разделил он народ, который с ним, и мелкий и крупный скот, и верблюдов на два стана.↩
Трактат Авот, 4:17.↩
Пасхальная Аггада.↩
Дварим, 8:17.↩