Когда занемог рабби Элиэзер

32) Когда занемог великий рабби Элиэзер и собрался умирать, был день кануна субботы. Посадил он по правую руку от себя Оркенуса, сына своего, и начал раскрывать ему (знания) глубокие и скрытые. И Оркенус вначале не мог принять от него учение полностью, поскольку думал, что эти знания ему не по силам. А когда увидел, что учение отца по силам ему, получил от него сто восемьдесят девять высших тайн.

33) Когда он дошел до тайны мраморных камней, которые перемешиваются с высшими водами, заплакал рабби Элиэзер и прервал свою речь. Сказал: «Встань и отправляйся туда, сын мой». Спросил тот у него: «Зачем?» Ответил ему: «Вижу я, что скоро уйду из мира». И еще сказал: «Иди и скажи матери своей, что мои тфилин удалятся в высшее место» – то есть намекнул ей о своей кончине. «А когда я отойду от этого мира, и буду приходить сюда, чтобы повидать их, т.е. членов семьи, то пусть не плачут, ведь они мои высшие родственники, а не нижние. И человеческому разуму не постичь этого».

34) Еще сидели они, когда вошли мудрецы поколения навестить его. И проклял он их за то, что не пришли к нему, чтобы отдать себя служению ему, ведь сказано: «Важнее служение ей (Торе), чем изучение ее». Тем временем вошел рабби Акива. Спросил у него: «Акива, Акива! Почему не пришел ты для служения мне?!» Ответил ему: «Рабби, не было у меня свободного времени». Рассердился он и сказал: «Удивляюсь я тебе, умрешь ли ты собственной смертью?!» И проклял его тем, что смерть его будет тяжелее, чем у всех остальных. То есть, проклял и всех остальных мудрецов, не пришедших для служения ему, что не умрут они собственной смертью, и сказал, что смерть рабби Акивы будет самой тяжелой.

35) Заплакал рабби Акива и сказал ему: «Рабби, научи меня Торе». Открыл уста свои рабби Элиэзер, (чтобы поведать ему) о действии системы мироздания (маасе меркава), появился огонь и окружил их обоих. Сказали мудрецы: «Из этого следует, что недостойны мы и не заслужили этого» – услышать сейчас речи учения его. Вышли к наружному входу и сели там. Произошло то, что произошло, и огонь ушел.

36) Он учил его понятию «большое белоснежное пятно», тремстам установленным законам, и обучил его двумстам шестнадцати смыслам, скрытым в стихах «Песни Песней». Из глаз рабби Акивы слезы текли ручьями. И огонь вернулся, окружив их, как и вначале. И когда они дошли до отрывка: «Подкрепите меня пастилою, освежите меня яблоками, ибо я больна любовью»¹, рабби Акива, не в силах больше выдержать, вознес свой голос в плаче и ревел, как бык, и не мог вымолвить ни слова из-за сильного трепета перед Шхиной, находившейся там.

37) И обучил он его всей глубине и высшим тайнам, содержащимся в «Песни песней». И взял с него клятву, что он не воспользуется ни одним отрывком, находящимся в ней, чтобы не разрушил Творец мир из-за этого. Ибо не желает Он, чтобы пользовались ею творения, из-за великой святости, содержащейся в ней. А затем вышел рыдающий рабби Акива. Слезы текли из глаз его. Вымолвил: «О горе, горе нам, рабби! Ведь мир останется сиротой без тебя?!» Вошли к нему остальные мудрецы и расспрашивали его, а он отвечал словами Торы.

38) Опечалился рабби Элиэзер, поднял руки свои, прижал к сердцу и произнес: «Горе миру! Высший мир снова забрал и упрятал все света и всё свечение нижнего мира» – как это было до его прихода в мир. «Горе вам, две руки! Горе вам, два учения! С этого дня мир забудет вас». И Зоар завершает на этом своё повествование, приводя слова рабби Ицхака: «Во все дни рабби Элиэзера Учение было светом в устах его, как в тот день, когда оно было даровано на горе Синай».

39) Сказал рабби Элиэзер: «Тору изучал я и мудрость постиг, и служение ученикам мудрецов исполнял я так, что если даже все жители мира станут переписчиками, не смогут записать это. И не испытывали ученики мои недостатка в мудрости учения моего. Но это всего лишь "соринка в глазу"» – т.е. это можно сравнить с каплей, которую выделяет глаз при попадании в него мельчайшей соринки. «И сам я не испытывал недостатка в мудрости учения учителей моих, но разве можно выпить море». И заканчивает Зоар: «И сказал это лишь для того, чтобы благодарность к его учителям была больше, чем к нему». То есть, сказал этим, что взял у своих учителей не более, чем можно выпить из моря, и это мера большая, чем «мельчайшая соринка», упомянутая в отношении его учеников, – именно для того, чтобы благодарность к его учителям была больше, чем к нему.

40) Спросили у него о законе «сандалии левиратного брака», принимает ли мужчина нечистоту, пока не изошла душа его, «и скажет: "Чист"». И не было там рабби Акивы в час его кончины. На исходе субботы обнаружил его рабби Акива мертвым. Разорвал он одежды свои, и разодрал плоть свою, и кровь шла, стекая по его бороде, и он кричал и плакал. Вышел наружу и произнес: «Небеса, небеса! Передайте солнцу и луне: тот свет, что светил сильнее их, померк!»

41) В час, когда душа праведника хочет выйти из тела, она радуется, так как уверен праведник, что вместе со смертью он получит воздаяние за нее. Об этом сказано: «И увидел и побежал навстречу им»² – навстречу трем ангелам, которые явились вместе со Шхиной, чтобы взять душу его, с радостью встретив лик этих ангелов. В каком месте он встречает их? «При входе в шатер», как сказано: «И поклонился он до земли»³⁸ – Шхине, то есть душа поклонилась Шхине, явившейся ей.