Барух Шалом Алеви Ашлаг (Рабаш)
Дорогому раву и мудрецу, старейшему в группе…
Я получил письмо от твоего внука … и он задает там несколько вопросов. И поскольку я привык отвечать в общем, а не на частности, и хоть я и люблю, чтобы спрашивающий спрашивал именно о самых тонких деталях, а не в общем, но, по сути дела, общее включает много частностей.
Иными словами, ответ в общем эффективнее для пользы работы на истинном пути. И именно когда у спрашивающего есть много деталей, есть возможность, чтобы общее светило во множество частностей, называемых у нас «множество келим». И довольно понимающему. Поэтому я отвечу в общем.
Известно, что главное – это радость. Но нужно понять, что означает радость, как сказано: «А о радости – что она делает?»2 И почему определили достоинство работы как радость, как сказано: «За то, что ты не служил … в радости…»3
Мы можем понять, что такое радость из явлений этого мира (как сказал мой отец и учитель, Он дает ему все пути этого мира, только чтобы получить от них буквы и келим для духовных потребностей).
Мы видим, что люди трудятся весь день, кто на работе, кто в торговле, и весь день человек ждет, когда наступит время и он сможет вернуться домой, чтобы устроить достойную трапезу и насладиться с чадами и домочадцами.
Или тот, кто поехал в заморскую страну и испытывает страдания от работы, ожидая, когда наступит время и он сможет вернуться домой. И когда он видит, что приближается время возвращения домой, сердце его начинает переполняться радостью, и то стремление достичь цели, которое есть у него всё время, – увеличивает [ценность] цели.
Иными словами, он сам чувствует, что стоит приложить все усилия только лишь к тому, чтобы приехать домой и насладиться. Ведь иначе, то есть если бы он не трудился, у него не было бы чем наслаждаться. Ибо дом был бы пуст во всех отношениях, и он не смог бы насладиться.
Получается, что тут есть два момента:
Хорошая и достойная трапеза, или тот, кто приехал из заморской страны и привез много денег;
Стремление достичь цели.
И можно сказать, что если бы было можно взвесить наслаждение на весах, можно было бы сказать, что наслаждение от трапезы или наслаждение того, кто привез деньги из-за границы, весит один килограмм, а стремление, которое он испытывает весь день прийти домой и вкусить трапезу, может умножить наслаждение в такой мере, что это наслаждение будет весить сто килограмм.
А также тот, кто стремится вернуться домой с деньгами, которые он заработал за границей, – это стремление увеличивает наслаждение без меры и границы, и наслаждение растет только в мере величины стремления.
А мера стремления растет в мере усилий, то есть тот, кто тяжело работает и трудится в мере, в которой испытывает страдания, сами страдания приносят ему величину стремления, – чтобы избавиться от страданий и прийти к желаемому. А вся жизненная сила, какая есть у него, когда он испытывает страдания, происходит лишь от будущего. То есть он чувствует, что приближается время, когда он сможет вернуться домой.
Согласно этому выходит, что если у человека есть хорошая трапеза или много денег, за которые он не приложил труда, он может ощутить вкус наслаждений только от упомянутого выше первого свойства, то есть в мере одного килограмма. А тот, у кого есть усилия и стремление, получает наслаждение от второго из упомянутых свойств, то есть он сможет увеличить наслаждение в сто и в тысячу раз.
И нет вопроса, что же является правдой. То есть если есть наслаждение в трапезе, а также в деньгах, что меняется от того, что у него есть стремление? Если трапеза и деньги являются самостоятельными объектами, как же может быть, чтобы усилия и стремление добавили к этому наслаждение?
Однако, как сказано выше, и материальные обретения, и духовные, имеют одну природу. Ведь всякое наслаждение, как материальное, так и духовное, называется светом. А в отношении светов действует правило, что мы не постигаем их. Иначе говоря, нельзя определить их окончательную форму, кроме как посредством келим. То есть мы определяем форму светов согласно свойствам келим.
А сосудами 'келим', как известно, называется свойство стремления к предмету. Выходит, что келим увеличивают свет. То есть не то, что свет должен быть большим, а келим должны быть бо́льшими. И только если у него есть много келим, то есть большее стремление, он чувствует большее наслаждение от этого света.
Поэтому даже в материальном трапеза и деньги не определяют меру наслаждения, а ее определяют усилия и стремление.
И отсюда мы поймем, что такое радость. Ведь обычно бывает так, что тому, кто начинает работу Творца, посылают посторонние мысли во время занятий Торой и молитвы. И это приносит человеку страдания. А страдания [ощущаются] лишь в мере того, насколько он хочет избавиться от них и изгнать их.
А как изгнать эти мысли? Только посредством радости. Иначе говоря, [радость состоит в том,] что у него будет уверенность, что в конце концов он придет к желанной цели, состоящей в том, чтобы доставлять наслаждение своему Создателю и служить Царю.
И нужно создавать картины, то есть рисовать себе, насколько хорошо и приятно быть под сенью Царя, и «созерцать благость Творца и посещать Его чертог»4. Как сказано: Творец наслаждается с праведниками5, и я непременно тоже достигну этой ступени.
И тогда он будет рассматривать посторонние мысли, как то, что приводит его к этой потере – что он не сможет быть среди сынов Царского чертога. И тогда у него есть возможность взвешивать свойство дарования доброго вознаграждения праведникам и взыскания с грешников, то есть свойства света и тьмы.
Получается, что в той мере, в которой у него есть страдания от этих посторонних мыслей, у него есть радость в то время, когда у него есть хорошие мысли. А если у него есть время, когда у него нет никаких посторонних мыслей, он радуется. А во время низкого состояния он должен получать жизненные силы и радость от будущего, то есть [от того, что] наконец-то Творец сжалится над ним и приблизит к Себе.
Отсюда получается, что благодаря посторонним мыслям он возвеличивает трапезу, то есть время, когда у него есть хорошие мысли. И он может воздать хвалу и благодарение Творцу за то, что Он приближает его сейчас к Себе.
Выходит, что главное в посторонних мыслях, – чтобы они привели его к радости, то есть к тому, что он будет стремиться ко времени, когда сможет служить Царю без всякого изъяна. И таким образом посторонние мысли поднимаются; как сказано в книгах, человек должен исправлять посторонние мысли, если они приходят к нему посередине работы.
А Творец поможет нам, чтобы мы удостоились служить Творцу с радостью и добрым сердцем
Твой друг