Йегуда Лейб Алеви Ашлаг (Бааль Сулам)

Письмо 45

25 июля, 1927 г.¹, Лондон

Дорогим ученикам, да будут живы они по речению Творца

Итак, я готовлю себя к возвращению домой, и как же жаждет душа моя найти вас совершенно готовыми услышать слово Творца в правильном виде. А в данный момент стыжусь я <такого-то> и <такого-то> которые были избранными и важными среди товарищей, а теперь – кто знает? И может быть <такой-то>, да светит свеча его, приближается ко мне более чем они, однако пусть он удостоится полной уверенности, и встанет, и оживет². Как сказано: «Ведь желаешь Ты истины в почках 'ба-тухот' и скрытую мудрость поведаешь мне»³, ибо в достижении уверенности 'битахон' кроется и раскрывается вся мудрость миров, как высших, так и нижних. И ничего не нужно для этого постижения, кроме чистого сердца, которому уже противна эгоистическая любовь, и [оно] полностью «воскурено и принесено [в жертву]»⁴ имени Его. И потому он делает правильно, что никак не впечатляется тем, что <такой-то>, да светит свеча его, и <такой-то>, да светит свеча его, пренебрегают им, из-за того, что ему недостает хитрости, а, наоборот, «и возвысилось сердце его на путях Творца»⁵, и «малый и великий там»⁶.

И что же еще могу я сделать для <такого-то>, да светит свеча его, который желает научиться у меня всему, кроме принижения, потому что занятие это совершенно неудобно для него. И он не удовлетворился тем, что он красив и изыскан, более слепых и сухих …, не говоря уже о собственном брате с лицом, как у Винклера⁷, пока не уверился в том, что и я тоже признаюсь ему в этом, ведь он не постеснялся написать мне, и мне казалось, что для него будет лучше, если он посвятит значительную часть времени этому занятию.

Однако цель моя не такая, как у низких из низких, то есть как у низких, которые ищут низости, ибо это еще хуже, чем сама гордыня. Ибо кто будет клясться о камне, что это камень? Но дело в том что, безусловно, есть возможность сказать, что это золото⁸. Однако он должен знать и верить, что все сотворенные «как глина в руках гончара – хочет растянет, а хочет сожмет»⁹.

И пусть совершенно не злится на грешников, а простит их не меньше, чем прощает свою собственную душу, и до тех пор, пока не удостоился высшего милосердия, как может он знать, что [нужно] различать и злиться. Наоборот, для них милосердие должно максимально увеличиваться, ведь они «угнетены без утешения»¹⁰, не приведи господи.

Подобно отцу, двое сыновей которого, не про нас будь сказано, больны. У одного есть деньги на излечение, а у другого – нет денег. Ясно, что сердце отца больше жалеет того сына, у которого нет денег на излечение. Ибо тот, у кого есть деньги, в любом случае, если будет повторять лечение, излечится. А если не будет повторять, он, страшно подумать, убивает себя. Но в отношении второго сына, милосердие его отца и всех, кто его видит, разрывает сердце. А в таком случае, почему ты так пренебрегаешь своим братом, у которого лицо как у Винклера, и злишься на [весь] мир за то, что они уважают его, больше чем тебя? А по-моему, он достоин большего уважения, чем ты, как сказано выше, и это просто, и такова природа мира, «ведь хотя он не видит, ангел его видит»¹¹, и это легко понять.

О [таком-то] на прошлой неделе мне стало известно, что он решил освободиться от моих дел, которыми я чрезмерно нагрузил его, и приехать ко мне в Лондон, не спрашивая меня. Ибо как же он спросит меня, если у меня есть в этом интерес? И мало того, даже ребенок, сбегающий из школы, знает, что долго и горделиво восседать за столом учителя и наслаждаться тайнами Торы и высшими секретами предпочтительнее, чем заниматься нуждами учителя в вещах низких и презренных, из которых можно почерпнуть только огромные заботы, не имея возможности даже молиться о понимании слов, как простой человек.

А я отвечаю без того, чтобы он спросил меня, что тот, кто ведет себя со мной таким образом в этот момент, [даже] если он жаждет и тоскует по моей к нему доброте, какими же еще будут поступки его в отношении меня, когда я удостоюсь приблизить его под крылья Шхины? Ведь он может, как тогда, подумать про себя: ««Разве только с Моше говорил Творец?»¹² И со мной тоже говорил Творец. И мне тоже [нужно] накрыть стол и питать все высшие миры. Как же могу я теперь отмениться ради телесных дел моего учителя и ради задач, которые он на себя взял?»

Ведь главное уважение и страх, [о которых говорится] по отношению к Творцу, – говорится именно об этом моменте, когда он уже удостоился облачения святой Шхины в сердце его навечно, ибо ты должен верить, что телесные дела твоего учителя являются настоящими делами души, и потому сказали наши мудрецы: «Учился не сказано, а [сказано:] лил, что учит [нас] тому, что служение [Торе] важнее, чем ее изучение»¹³. Ведь ученик должен быть по отношению к учителю в истинной самоотомене в полном смысле слова, ибо тогда он [то есть учитель] соединяется с ним и может «творить спасение»¹⁴ для него. И невозможно для ученика прилепиться к душе его учителя, поскольку он находится выше его постижения. И как написал мне <такой-то>, пусть светит его свеча, что он верит, что тело праведника так же велико, как душа другого. И хотя он и не слышал, что он сам говорил, потому что он закончил на этом, он в любом случае согласен на мою поездку в Америку и т.д. А если бы он слышал, что он говорил, он бы так запросто не согласился. Однако это правда, что тело истинного праведника действительно так же велико, как душа, которой удостаиваются праведники, святые, относящиеся к Высшему. И потому, хорошо бы было тебе прилепиться к свойству моего тела, и тогда ты можешь быть уверен, что «мир свой увидишь ты при жизни своей»¹⁵. И потому наши мудрецы превозносили служение, поскольку, как сказано, оно близко к слиянию ученика с учителем.

А рабби <такого-то>, пусть светит его свеча, мне тяжело окончательно постичь, ибо разве возможно, что после всех моих больших усилий, которые я затратил на него до сих пор, ведь я составил хорошее и замечательное произведение, то есть мою книгу «Ор Паним» с разного рода украшениями для него, на прекрасной бумаге и с четкими буквами, целое предисловие и «Общее введение», предметный указатель и список сокращений. И стали они подобны двум великим светилам¹⁶, которые светят и проясняют необходимым образом.

Кроме того, почти каждую неделю я веду для него работу пальцев моих, как войну¹⁷, – длинное и подробное письмо, а иногда и два письма на одной неделе. Но не могу я заподозрить его, что он, страшно сказать, не является хорошим гостем, который не скажет: «Все усилия, которые приложил хозяин, он приложил только ради меня!»¹⁸ Однако я нахожу его сидящим окруженным стеной, ибо, если бы он не сидел снаружи стены, он, разумеется, не уподоблялся бы своему [дурному] желанию, ведя себя [со мной] так сухо. И еще я подозреваю его, что вместе с этим своим поведением он еще говорит про себя, что он слит и соединен со мной более всех членов группы, ибо «за намерением сердца идут и слова»¹⁹, и «Милосердный требует сердце»²⁰. А поскольку точка его сердца слита со мной, он не нуждается более в поиске дел, которые необходимы и достойны лишь для малых разумом, не имеющих другого пути, тогда как для такого праведника²¹, как он, доброе сердце²² превыше всего, так, что ему не надо более раскрывать келим действия, имеющие подготовку и преимущество.

А, кроме того, верно, что до сих пор я не слышал ни от одного из товарищей никакого восторга по поводу моей книги «Ор Паним», за исключением лишь <такого-то>, да светит его свеча, который на каждом из листов, которые я послал вам, написал мне великое множество песнопений и славословий из глубины своего сердца, и потому я уверен в нем, что это пойдет ему, с божьей помощью, на пользу… и он обладает более или менее верным глазом, позволяющим ощутить ценность человека и его предприятия, и потому сердце его – сердце человеческое, и он, так или иначе, обязан выразить восторг. Как я уже писал когда-то²³ в объяснении стиха: «Разве Эфраим не дорогой Мне сын?»²⁴, что «дорогой» 'якир' [с куфом] – как «призна́ет» 'якир' [с кафом], а «призна́ет» 'якир' – как «дорогой» 'якир', то есть они зависят друг от друга, и, на самом деле, проявляются как одно целое. И я вспомнил, что <такой-то>, да светит свеча его, писал мне, признаваясь без всякого стеснения, что всё то письмо он хорошо понял, за исключением понятий «дорогой» и «призна́ет», где ему нужно «просунуть слона в игольное ушко»²⁵, и он связывал это с тем, что, возможно, ему еще недостает предисловий и знаний праведника. И потому это дало его пальцам [способность] написать мне в последнем письме, что на моей книге есть секретный замок, и он не сможет постичь и понять ее. А что я мог ответить ему? И потому я сказал себе: что не сделает разум, сделает время, и ему станет ясно, что признание [ценности] 'акара' определяется ощущением важности 'йикар', то есть восторгом и самоотменой перед истинным благом, которые поднимают и поддерживают величие и важность. И тогда в нем постепенно растет признание, а за ним поднимается важность, и так мы постепенно поднимаемся по ступеням святости, пока не удостаиваемся наполнить хисарон и исправить искривленное²⁶, вплоть до истинного полного единения.

А в упомянутом письме²⁷ я писал, что «признает» 'якир' – как «дорогой» 'якир' в отношении Творца. Однако известно, что они идут рука об руку²⁸, как сказано: «И поверили они в Творца и в Моше, раба Его»²⁹ и как сказали мудрецы: «Сомневающийся в своем учителе, как будто сомневается в Шхине»³⁰, ибо высшее желание уравняло эти вещи, чтобы они, действительно, измерялись одной мерой и проявлялись в одной мере.

И как же я буду говорить с вами, рожденными в земле [Израиля], ведь вы полагаете, что я, страшно подумать, за границей, а вы в земле Израиля!

И свидетелем мне будет святая Тора в том, что Моше, учитель наш, стоит и заповедует нам в главе «Масэй»: «Повели сынам Исраэля … когда вступите в землю»³¹. В этих стихах он отмечает и обозначает для нас хорошо выясненные³² границы земли [Израиля] так, что у каждого, пришедшего в землю Израиля нет больше никакого сомнения в них.

И он выносит решение, говоря: «И будет вам сторона южная»³³. «Южная» 'негев' от слова «вытирание» 'негива', ибо спасение Творца подобно влажному саду. И потому уход от света Творца называется словом «юг» 'негев'. «И будет» означает радость³⁴, указывающую на спасение Творца, которое включает в себя этот знак. «И будет вам сторона южная»³³, то есть чтобы знали, что «сторона южная» относится к признанной стороне и границе. Как сказано: «И исчезните вы быстро»³⁵. А именно: «От пустыни Цин возле 'аль-едей' Эдома»³⁶. «Цин» от слов «тернии 'циним' и сети»³⁷, как сказали мудрецы³⁸, что они не во власти небес, а [управляются] рукой 'аль-едей' Эдома. Ибо как только вмешивается (букв.: посередине) рука Эдома, Творец говорит: «Не можем Я и он пребывать в мире»³⁹.

И потому он говорит: «И будет вам южная 'негев' граница»³⁶. «Граница» – это конец, где этот конец упомянутого вытирания 'негива' завершается «от края Мертвого моря к востоку»³⁶, что означает – как только вы начнете касаться края высшей малхут. «К востоку» 'кедма' – «как некогда» 'микедем': сразу же прекратится у вас «вытирание» и начнет высшее благо «сильным ливнем [Творца]»⁴⁰ изливаться на вас.

И он добавляет: «И повернет у вас граница от юга 'негев'»⁴¹. Это означает, что поскольку начало восхода было после «вытирания» 'негива' и на «ее границе», поэтому рубеж 'мейцар' постепенно выходит наружу и поворачивает к северной стороне мира наискосок, как объясняет Раши⁴², см. там как следует. То есть «к возвышенности Акрабим»⁴¹ – это означает, что по этой причине против вас вырастают и умножаются скорпионы 'акрабим'.

И потому: «И перейдет к Цину 'ци́на'»⁴¹ – это означает, что страшный холод 'цина́' распространяется по всем костям, и он пронизывает, придя из древней пустыни Цин. Ибо он – Цин, а она – холод 'цина́'. Как сказано в переводе [на арамейский]⁴³: «Ми-дрома ле-маскана де-акрабим (от юга к возвышенности скорпионов) ве-ивар ле-Цин (и перейдет к Цину)». Как сказали наши мудрецы: «Даже если змея обвила пяту его, не должен он прерывать [молитву свою], … но скорпион – прерывает [молитву]»⁴⁴ по мнению всех. И потому: «И будет выход ее к югу от Рекам-Геа»⁴⁵. Ибо ревность подобна огню пожирающему и соответствует скорпионам, вплоть до того, что он должен идти «в Кадеш-Барнеа», то есть «Рекам-Геа», что означает, что мысли его образуют 'рокмим' удивительное облачение гордыни 'геут'. Вплоть до того, что «и пойдет к Хацар-Адару»⁴¹, ибо несмотря на то, что он «украсился» 'итадер', как волосяной плащ⁴⁶ и не промахнется, как сидящие первыми [от царя] в царстве⁴⁷, он всё равно чувствует себя стоящим во дворе 'хацер', и будет стоять снаружи. И потому место это называется «Хацар-Адар», то есть две отрицающие друг друга противоположности, как сказано выше.

«И пройдет к Ацмону 'Ацмо́на'», «кость» 'эцем' и «нун», «хэй»⁴⁸ – это суть 'эцем' или Ацмон, и это – «Ацмона». Ибо это место явилось причиной и стало, как твердая кость, которую невозможно сломать. Подобно слону, в костях которого нет суставов, и он не может повернуть голову назад, и когда хочет посмотреть назад, обязан подвинуть и изменить положение всего тела от головы до хвоста, как это известно специалистам по зоологии.

И как он заключает, говоря: «И повернет граница от Ацмона к потоку египетскому»⁴⁹. То есть «Ацмона» снова становится Ацмоном, и потому она возвращается к потоку египетскому, ведь Творец сказал: «Не возвратитесь вы более этим путем»⁵⁰. Однако это не настоящее египетское изгнание, а [пребывание] на краю этого изгнания.

«И будут его исходы 'тоцаот' к морю»⁴⁹. Иными словами, после того как он был наказан и болел при «потоке египетском», оттуда он удостаивается плодов 'тоцаот' хохмы, позволяющих плавать в «море хохмы». И как объясняет Раши: «И [широкая часть] полосы, выступающей к северу, была от Кадеш-Барнеа до Ацмона, а оттуда рубеж суживался [и отступал к югу, и доходил] до потока египетского»⁴². См. там как следует.

Объяснение его слов: как написано от имени Ари в «Зоар Раки́я»⁵¹, и, как кажется, то же написано во «Вратах предисловий», сначала мир был создан буквой «бет»⁵². И известно, что средняя точка буквы «бет»⁵³ означает хохму и открытую северную сторону (см. Раши, Берешит), и позднее эта точка хохмы внутри бет распространилась как вав, и поместилась с северной [левой] стороны бет, так: [конечный мем], и стала закрытым мемом.

И в этом смысл слов наших мудрецов: «Ведь он мог быть создан одним речением!»⁵⁴ И это конечный мем, то есть одно речение.

Однако хохма не могла бы распространиться, из-за того что мем есть буква, закрытая со всех четырех сторон, и потому хохма вновь сократилась, что называется точка посередине «бет» () в виде йуда, и тогда хохма распространилась, чтобы дать вознаграждение праведникам.

И это называется: поэтому мир был создан десятью речениями, «чтобы наказать грешников, которые губят мир, созданный десятью речениями»⁵⁴, как сказано выше.

Ведь от того, что от Ацмона граница повернула к потоку египетскому, как сказано: «Видел я грешников, которых похоронили, и приходили они»⁵⁵, и как сказано: «Спокоен был я, но Он потряс меня: схватил меня за шею, и разрушил меня, и поставил меня мишенью себе»⁵⁶. Ведь всё это из-за выступающей полосы, как сказано выше, ибо йуд распространился в вав с северной стороны «бет», и потому волей-неволей сократилась граница с потоком египетским, как сказано выше. И потому там погибли все враги Исраэля, а сыны Исраэля выходят к морю, чтобы черпать источники мудрости для обновления мира, как прежде; то есть чтобы «дать доброе вознаграждение праведникам, которые поддерживают существование мира, созданного десятью речениями»⁵⁴.

И Писание заканчивает: «А рубеж западный – будет вам Великое море»⁵⁷, именно он должен главным образом удостоиться великой хохмы, называемой «Великое море», откуда начинают черпать воздух земли Израиля, «которую Творец поклялся дать нам»⁵⁸. А чтобы поторопить нас в этом, Писание повторяет еще раз, говоря: «И этот рубеж будет вам западным рубежом»⁵⁷. Иными словами, все плоды 'тоцаот' моря хохмы [стекаются] лишь к этому рубежу! То есть «великое море», море земли Израиля, – мохин де-гадлут! И можно удостоиться их только после того как прошли все десять рубежей. И потому сказано: «Ты менял мою плату десять раз»⁵⁹, ведь после этого они удостаиваются поселиться в земле Израиля, «земле, текущей молоком и медом»⁶⁰, «земле желанной, доброй и просторной»⁶¹.

И вот дал я вам коней, если сможете вы посадить на них всадников, вы дойдете до того, чтобы поселиться в «земле желанной, доброй и просторной»⁶¹ на веки вечные. А до того не говорите, страшно сказать, что я уехал из земли Израиля, ведь [это] вы недостаточно добросовестны в этом и не стремитесь должным образом поселиться в ней вместе со мной.

Поскольку я прочел вместе с вами недельную главу [гл. Масэй], я закончу⁶² для вас чтением из пророка [Йирмия]: «Слушайте слово Творца, дом Яакова и все семейства дома Исраэля»⁶³. «Говорят они дереву: «Ты отец мой» и камню: «Ты меня породил», ибо повернулись ко Мне затылком…»⁶⁴ «А где же боги твои, которых ты сделал себе? Пусть они встанут; спасут ли они тебя во время бедствия твоего?..»⁶⁵

И разве можно представить себе, что наши святые праотцы, жившие во времена Храма и пророчества, были такими глупцами, что они говорили дереву и камню «папа» и «мама». Только глупцы, глупеющие раз от разу, могут подумать такое о наших праотцах.

А дело тут в том, что «дерево» – это Древо Жизни, «камень» – это Древо Познания. Это означает, что то, что открыто человеку, и проверено и испытано, что это «совет» Творца, поскольку посредством этих дерева 'эц' и совета 'эца' он постепенно привлекает свет высшей жизни, называется «Древом Жизни». А то, что скрыто от систем [восприятия] человека и его ухищрений, поскольку он всё еще сомневается, являются ли они Древом Добра или Зла в глазах его Господина, чтобы понравиться Ему, называется «Древом Познания Добра и Зла» или «камнем» 'эвен' от слова «пойму» 'авин'. Другими словами, я изучу и увижу, хорош ли он, или это дурной совет.

Тот, кто сидит и сожалеет долгое время, кроме того, называется «ступа»⁶⁶, как указывают наши мудрецы: «На этой ступе сидел пророк Хагай»⁶⁷. И она называется ступой, поскольку она готова для глупцов, чтобы дробить и размалывать в ней их кости. Как сказано: «Если [даже] будешь толочь глупца в ступе …, не отстанет от него глупость его»⁶⁸.

И следует спросить: как [возможно, что] глупец, помещенный под пестик в ступе, [находится] в крепком слиянии [со своей глупостью] и ни в коем случае не отказывается от нее? И, мало того, даже если он видит своими глазами, что «глупца убивает гнев»⁶⁹, он не расстанется со своей грязью?

Однако глупец находит для себя смысл, даже когда он сидит внутри ступы, – и определенное наслаждение для себя в этом.

И нечего удивляться этому, ибо о подобном сказали [мудрецы]: «И не суди ближнего твоего, пока не окажешься на его месте»⁷⁰. И потому это божество называется каменным божеством⁷¹ или «камнем с изображениями»⁷². Ибо никакого вознаграждения не дает он работникам своим, которые служат ему с такой преданностью, как сказано выше, и не спасает их во время бедствия их.

В противоположности каменным божествам находятся те, кто служит «дереву». Это означает, что они удовлетворяются малым свечением, насколько они могут сохранить для себя. Как будто коротка рука Творца, чтобы спасти их во время бедствия их⁷³! И не сдвигаются они от дерева, открывшегося им, потому что кажется им, что «даже Хозяин не может забрать оттуда свои вещи»⁷⁴, ведь дерево это уже проверено и испытано ими как источник жизни. И они забывают или делают вид, что забывают, что «прибавляют в святости, и не убавляют в святости»⁷⁵.

И это является признаком святого и святости. Как сказано: «Не говори: «Как случилось, что прежние дни были лучше этих?» – ибо не от мудрости спросил ты об этом»⁷⁶. Ведь те, кто служит другому богу, который был выхолощен и не приносит плодов⁷⁷, постепенно идут на убыль, подобно праздничным быкам⁷⁸. «Умирают они, не достигнув мудрости»⁷⁹, страшно сказать, и они пребывают во все дни свои в чувстве, что первые дни были лучше этих.

И потому негодует на них пророк, ведь после того, как долгим было время их упомянутого выше поклонения идолам, «как опозорен бывает вор, когда его поймают»⁸⁰, «говорят они дереву: «Ты отец мой»»⁸¹. То есть как [радуются] спасшиеся от пожара, так же и они радуются своей доле, поскольку дерево это для них подобно источнику жизни, как сказано выше. «И камню [говорят они]: «Ты меня породил»»⁸¹, как сказано выше.

А после того они получили свое, и пророк уподобил их людям, находящимся между пестиком и ступкой, пророк продолжает, вопрошая: «А где же боги твои, которых ты сделал себе? Пусть они встанут; спасут ли они тебя во время бедствия твоего?..»⁸² То есть подумайте, сколько дали вам эти божества, и сколько [раз] они спасали вас от бедствий ваших.

И он еще больше удивляется им и говорит: «Ведь по числу городов твоих были боги твои, Иудея!»⁸². Это означает, что при каждом пробуждении от этих городов оно упорно и уверенно [передавалось] выше названным сторонам – [поклоняющимся] дереву и камню, как сказано. Вплоть до того, что все цари востока и запада не могли помешать вашей работе. И каждый город стал для тебя божественным, как слово Творца, и достаточно понимающему.

А вы напишите мне в ясном виде, сколько вы понимаете из этого длинного письма и сколько не понимаете. И в особенности детально опишите мне, подробно и основательно все десять рубежей, которые я вам обрисовал. И объясните мне подробнее, чем я написал в нем. Поскольку я написал кратко.

Главное, не стесняйтесь раскрыть мне всё, что вы не понимаете, и все ваши толкования, и тогда отвечу я вам «хлебом, и вином, и маслом»⁸³. «И ни одно слово из слов ваших назад не вернется пустым»⁸⁴.

Йегуда