20) «"И сказал Моше Аарону: "Возьми угольницу и положи на нее огонь с жертвенника"1. Рабби Хия провозгласил: "Гнев царя – вестник смерти, но человек мудрый умилостивит его"2. Насколько люди должны остерегаться грехов своих и оберегать дела свои. Ибо много раз судится мир, и каждый день возлагаются деяния на весы, и наблюдают за ними свыше, и записываются они пред Ним. И если деяния человека не пригодны пред Царем, возникает гнев, и пробуждается суд. Это смысл сказанного: "Гнев царя – вестник смерти"28. И поэтому каждый день должен человек остерегаться грехов своих"».
21) «"Когда обвинители встают над миром и нависает гнев – если найдется праведник в поколении, отмеченный наверху, Творец смотрит на него, и гнев утихает". Подобно "царю, который разгневался на своих слуг и потребовал от стражника свершить суд. И в это время пришел возлюбленный царя и встал перед ним. Когда увидел его царь, воссияло его лицо. Начал тот возлюбленный царя говорить с ним, и царь обрадовался. Затем, когда пришел стражник, он увидел радостное лицо царя, отступил и ушел, и не совершил суд. И тогда тот возлюбленный просит царя за слуг его. И царь прощает их. И поэтому: "Но человек мудрый умилостивит его"28».
22) «"Так же и тут. Когда увидел Моше, что нависает гнев, тотчас же: "И сказал Моше Аарону"27, – поскольку он приятель", т.е. друг, "царицы, и воскурение не возносится иначе, как его руками, так как он умножает мир в мире, и соединяет узел веры", т.е. Малхут. "Воскурение – ведь уже объяснялось, что это радость наверху и внизу, узел веры, отступление гнева. Это смысл сказанного: "Масть и воскурение радуют сердце"3. И тогда: "Но человек мудрый умилостивит его"28 – он снимет и очистит гнев, и пробуждается милосердие"».
Тора, Бемидбар, 17:11. «И сказал Моше Аарону: "Возьми угольницу и положи на нее огонь с жертвенника, и положи курение, и неси скорее к общине, и искупи их, ибо вышел гнев от Творца, начался мор"».↩
Писания, Притчи, 16:14. «Гнев царя – вестник смерти, но человек мудрый умилостивит его».↩
Писания, Притчи, 27:9. «Масть и воскурение радуют сердце, а сладость друга – в душевном совете».↩