Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.

Ежедневный урок 12.06.2002

«Труды РАБАШа», том 1, стр. 444
Статья 10, 1987 г.
«В чем тяжесть злословия и против кого оно направлено»

М. Лайтман: Мы прочитали часть статьи из недельной главы «Мецора» – «В чем тяжесть злословия и против кого оно направлено».

Правда в том, что в реальности нет чего-то, что против. Мы всегда говорим «напротив», в Торе так: «одно напротив другого». Что такое «кэ»? «Как», как будто все же напротив этого. Когда на самом деле одно только поддерживает другое, и чтобы выяснить второе, приходит нечто против него. И все дело в том, что нам кажется от общего недостатка понимания и видения того, что мы видим, нам кажется, будто действительно есть какая-то вещь, которая противоречит и разрушает.

Но в конечном счете верно, что это так происходит, однако цель самой плохой вещи – быть опорой, основой для строения и следующей ступени. И зависит только от человека, как он принимает – согласно своему уподоблению по форме или согласно своей противоположности по форме относительно святости – как он принимает проявление святости к нему.

Спрашивайте, может быть, я что-нибудь скажу.

Мы должны понять, что каждое скрытие, которое мы видим на каждой ступени и ступени, когда нижний находится в скрытии относительно высшего, когда мы находимся в скрытии на нашей ступени этого мира, – это всего лишь ступень относительно следующей ступени, которая уже за махсомом. Что скрытие – для того, чтобы дать нижнему возможность приобрести отдающие келим. Потому что если бы не было скрытия, мы бы видели полное света, совершенное состояние, где все знают, все видят. Тогда, конечно, не было бы возможности оторвать себя от желания получать.

Как не думать о белом слоне, не думать о чем-то, что так, допустим, притягивает, и теперь оторвись от этого и думай о той же вещи только ради отдачи – как это возможно? Поэтому на наслаждение, которое в святости, есть скрытие, но на саму святость нет скрытия, ты можешь почувствовать ее. Но в тот момент, когда человек отказывается от наслаждения в святости для себя, в тот же момент он чувствует и видит святость.

3:27

То есть сама святость, то есть духовное, не скрыта. Скрыто только прямое наслаждение для получающих келим, которое можно получить от нее, только на это есть сокращение. Потому что в тот момент, когда исправляют и не хотят пользоваться получающими келим, тогда сразу раскрывается духовное. И видят, что прежде оно тоже не было скрыто, а потому, что келим были ради получения, поэтому было скрыто.

То есть мы должны понять, что как бы есть два канала, мы можем воспринимать духовное, и помеха только во втором канале, как будто из-за того, что это ради получения, мы хотим притянуть ее. Но если мы хотим воспринимать духовное не для себя, а чтобы работать с ней так, как ей полагается, в соответствии по форме с ней, тогда мы видим ее и можем с ней работать. То есть наши получающие келим – это те, которые скрывают от нас духовное.

Что?

4:49

Ученик: Как можно не хотеть получить что-то, если я никогда не получал?

М. Лайтман: Из-за того, что духовное скрыто, то, хотя как будто я хочу его, но я его не хочу. Я больше хочу избавиться от страданий. Мне дают всевозможные страдания в этом мире, в нашем состоянии, в моем состоянии, и я обязан убежать от этих страданий. Тогда мне кажется, что я тянусь к духовному потому, что хочу его. На самом деле я не могу хотеть его, не видел, не чувствовал. Вся эта мистика, которую человек рисует себе, – это тоже не духовное.

Духовное – это вообще ради отдачи, не то, что мы представляем. Поэтому каждый раз человеку выясняется другой облик, другая картина духовного. Насколько он продвигается, форма духовного у него все время меняется. Так что настоящее духовное я не могу хотеть, оно вообще противоположно мне. А меня толкает к нему потому, что мне кажется, что это избавит меня от проблем, всего то.

И постепенно, посредством учебы, посредством того, что я слышу от окружения и от общества, с моим маленьким желанием получать относительно духовного, то есть, скажем так, это, может быть, я бы сказал, просто интерес, как будто я развиваю его тем, что слышу от других, что стоит, что это многое, что это велико. Тогда посредством этого я тянусь, то есть обязываю себя учиться и работать, совершать действия, которые помогают.

В общей сложности учеба и действия помогают мне притянуть окружающий свет. Когда я притягиваю окружающий свет, тогда я получаю очарование святости, чего у меня никогда не было, даже если мне казалось, что я так сильно хотел духовного. Но очарование святости – это нечто другое. Очарованием святости называется то, что я действительно начинаю соглашаться с тем, что, может быть, нужно прийти к ради отдачи. Это очень странная, неестественная вещь, которая называется тем, что внутри моего общего ло лишма начинает быть немного лишма. Вот и все.

Что я хочу делать эту работу, чтобы было мне или чтобы было Творцу, и ясно, что если мне не будет, тогда я этого не сделаю, но есть там немного чего-то, когда я намереваюсь, чтобы и к Нему тоже было какое-то такое отношение. И это называется ло лишма, которое приводит к лишма, там уже есть этот переход. Как при разбиении келим: в кли есть какая-то искра в Малхут от Бины, посредством которой Малхут потом может исправиться.

8:48

Ученик: Весь этот расчет из маленькой искры?

М. Лайтман: Конечно. Все духовное вырастает из этого расчета, из этой искры, которая посредством учебы получает очарование святости, и тогда я выращиваю это. Но изначально, конечно, у меня нет никакого понимания, что такое духовное, и нет у меня никакого желания к нему в истинной форме. А из очарования святости, из того, что входит в меня от того, что называется лишма, из этого я уже начинаю действительно хотеть быть ради отдачи, это начинает быть во мне. И это действительно чудо, что внутри желания получать начинают быть какие-то такие искры отдачи.

Ученик: Что такое очарование святости? Это святость представляется как духовное наслаждение?

М. Лайтман: Очарование святости – это именно то, как это называется: очарование святости. То есть есть какое-то притяжение к этому, мне это приятно, я думаю, что хорошо, чтобы это у меня было. Это не желание, потому что нет к этому хисарона, а мне это мило. Вот и все. Да, да, это действительно такое ощущение, нет в этом естественной потребности, а я люблю это, так тянусь к этому, есть что-то. «Очарование» – это точно слово. Вообще, как они называли каждое явление – это чудо. Они чувствовали это до конца, а затем облачали в правильное слово.

Ученик: Каков смысл наслаждений, добра и наслаждений, которыми захотел Творец насладить творения, каков смысл этого…?

М. Лайтман: Добро и наслаждения, которыми захотел Святой, благословен Он, насладить творения, – говорится о ступени Творца. Нет другого добра и наслаждения, кроме того, что Он сам, то есть Его состояние, Его ступень, и к этому Он хотел, чтобы творение пришло. Меньше этого не называется «насладить творения». Меньше этого – это просто пожалеть творение, может быть, так сказать. Ты понимаешь? Потому что добро – это Он.

Ты понимаешь? Добрый и Творящий добро – это мы называем, что Он Добрый и Творящий добро, и к добру Он хочет, чтобы мы пришли. Тогда мы должны прийти к Его состоянию. Не получить от Него и не почувствовать Его, это конечно, а к Его состоянию. Это называется уподоблением по форме и это называется слиянием. «Из Твоих действий познаем Тебя», что посредством Его действий мы познаем Его действия, мы становимся пободными Его действиям, и из того, что становимся подобными Его действиям, тогда просто находимся на том же уровне, на той же ступени.

И когда дополняют Его, тогда не то, что мы получаем от Него. Это как ЗОН, которые находятся в зивуге дэ-ло пасик на одном уровне. Нет в этом никакой ущербности у творения относительно ступени Творца, и это называется Добрый и Творящий добро.

12:42

Ученик: Что происходит со всеми ступенями до этого?

М. Лайтман: Все ступени до этого – это степени уподобления по форме, когда постепенно я прихожу к полному подобию. У меня есть 620 желаний, каждое желание я должен уравнять в его использовании с Творцом. Я уподобляю какое-то желание, чтобы оно было ради отдачи, то есть оно становится точно в том же использовании, как у Него.

Он светит светом напротив этого желания. Он создал мое желание посредством определенного света. Допустим, от Него выходят 620 светов, допустим так. Каждый свет создает во мне желание ради получения, я исправляю это желание ради отдачи, тогда кли становится как свет. Тогда то же желание становится как свет, потому что оно отдает в ответ согласно действию.

Тогда у меня есть 620 таких келим, отдающих в ответ Творцу, как Он 620 светами отдает в эти келим. Тогда две системы становятся равными согласно действию отдачи. Это называется, что творение становится точно как Творец.

14:02

Ученик: Из статьи, правда, мне не очень ясно, что такое злословие, потому что я вижу, что это не просто то, что ты так говоришь о Творце.

М. Лайтман: Злословием называется только против Творца. Это не злословие, если я скажу о тебе что-то третьему, это добрая речь. (Смеется). Но настоящее злословие – это только относительно Творца, потому что у нас, по сути, вообще нет отношений ни с чем другим, кроме как относиться к Нему. И то, что мешает нам правильно относиться к Нему, то есть всякое слушание нашего внутреннего голоса или внешнего, конечно, которое может ослабить мое отношение к Нему или испортить мое отношение к Нему, – это называется «злословием». То есть, скажем так, ты можешь назвать все помехи в конечном счете злословием. Потому что каждая помеха внешняя и внутренняя, неважно, говорит во мне против единственности, против Доброго и Творящего добро, и это называется «злословием».

Да.

Ученик: Что я могу сделать, я могу сейчас быть так, говорить только «барух Ашем» (благословен Творец) весь день?

М. Лайтман: Нет, ты не должен все время говорить об этом «барух Ашем». Ты должен сказать «барух Ашем» после того, как проверяешь себя и справляешься с этим злословием, и ты знаешь, откуда оно исходит – из твоих келим. И тогда ты познаешь, в чем причина. Ты спускаешься к той причине и чувствуешь, насколько она противоположна и мешает тебе познанию цели, достижению цели. Тогда ты действительно говоришь, что этот язык плох для тебя потому, что он плох для Творца. Тогда из этого ты уже объединяешься с Творцом вместе, скажем, против этого языка, и тогда ты можешь попросить Его исправить этот язык. Прежде чем ты объединяешься с Ним относительно зла, ты не можешь просить Его.

Ученик: Тогда как это, что что-то приходит, например, относительно товарища, в любом случае ясно, что все относительно Творца, но если это приходит сейчас конкретно относительно товарища?

М. Лайтман: Что относительно товарища? Что ты слышишь от товарища какие-то вещи? А, у меня было так. Когда я пришел в синагогу и был уже там несколько недель, не помню, может быть, сколько-то месяцев, тогда я приехал на субботу и остался ночевать у одного хасида. Его отец учился у Бааль Сулама и был очень… одним из обладающих постижением, одним из больших учеников. И он был… дед его, простите, не отец, дед. А он сам просто… В чем он виноват, что его дед был у Бааль Сулама? Но остался так возле Ребе.

17:20

Я был у него дома, спал, и вместе с ним ходил в синагогу на молитвы, на трапезы, и мы возвращались. И тогда по дороге разговаривали, и так я спросил его тоже об этом вопросе: каков процесс и так далее. Он говорит: «Какой процесс? Ты знаешь, этому нужно отдать всю жизнь, и, может быть, двадцать лет только чтобы начать чувствовать, постигать. И это вещь, которая… Кто может пойти на это, кто идет на это?». Ну, человек так говорит. Его дед был у Бааль Сулама, отец его учился у Ребе, тоже учится, и он учится… он сам тоже был… моего возраста, может быть, на несколько лет старше.

Я пришел к Ребе. Ты знаешь, у меня нет мудрствований, я не такой, как ты, интеллигент. Я прихожу к Ребе, так хватаю его крепко за… тащу его в сторону и говорю: «Дорогой, что это? Двадцать, тридцать, сорок лет – что, что, что за дело здесь?» Когда он это услышал, он хотел убить его, действительно хотел убить. «Это называется злословием», – сказал он мне. Это злословие. Он ввел в тебя яд, который ты слышишь, и этот вопрос будет у тебя все время в пути. Все время в пути будет у тебя этот вопрос. Ты уже не сможешь от него избавиться. Действительно, тебе все время придется с ним справляться. Запрещено слушать такие вещи.

Ну, в чем я виноват, что я услышал? Ты понимаешь? Ээто все так разворачивается с Небес. Но это действительно называется «злословием». То есть вещь, которая ослабляет тебя, которая может внести в тебя какую-то другую мысль, другой путь, которая все же сбивает тебя от цели, к которой ты обязан прийти, – это, в общей сложности, во вред тебе. Так ты, ладно, двадцать лет, но ты доходишь, допустим, да. А так ты пойдешь тратить еще несколько кругооборотов, и кто знает, а потом снова вернешься к той же точке. Поэтому запрещено это слушать. И если в обществе действительно есть такие слухи, разговоры, тогда их нужно немедленно устранять. Вот и все. Если у него есть такая склонность так говорить в обществе, это просто тотальное разрушение.

20:05

И вы знаете. Я однажды был… я в семьдесят пятом году был страховым агентом, одновременно с тем, как работал в армии. Пошел быть страховым агентом. Почему? Мне не хватало бензина для машины, а я очень хотел ездить по стране, и было тогда какое-то повышение цены, не помню что-то. Тогда я пошел быть страховым агентом. После работы – немного так – подумал. Чем это мне помогло? Это дало мне (шанс) ездить во всевозможные места, и мне этого хватало. Я не хотел… больше этого не думал.

Тогда была… вы тоже, может быть, можете увидеть это на лекциях. Была у нас там лекция, ну, собрали людей, чтобы рассказать им, что такое там страхование, неважно что. И я присутствовал на этом.

И был один человек в зале, который был против и начал задавать вопросы лектору, и начал вводить там всевозможные расчеты, что это невыгодно. Он разрушил все, весь зал. Там было, может быть, не знаю, почти сто человек, восемьдесят, семьдесят. Никто из них не хотел делать страховку. Я помню свое впечатление, действительно, как я это увидел: это действительно злословие. Действительно в такой чистой форме. Насколько один человек может испортить. Потому что он идет вместе с твоей нынешней природой, тогда ему очень легко это сделать. Против природы он не смог бы причинить столько зла. Ты увидишь, сколько нам нужно усилий, чтобы немного уравнять какую-то добрую силу и силу зла, как будто бы, в нас.

22:12

То есть каждую вещь ты должен действительно: открыть ухо или закрыть, открыть ухо или закрыть. То же самое с глазами, действительно так. Ты слышишь что-то плохое или что-то, что может ослабить тебя, – немедленно, немедленно исчезнуть из этого места. Это очень важно. Мы не знаем, насколько это действует. Мы думаем: «Нет, я преодолею это, я буду еще сильнее». Ничего у тебя из этого не выйдет. Это останется, это вернется к тебе во всевозможных других состояниях, когда ты не будешь таким героем, и все же.

Когда нужно, тебе дадут изнутри злословие, это другое. Но снаружи? Это уже твой выбор. Тебе запрещено быть рядом с этим. Я очень предостерегаю вас друг от друга. Мы так устанавливаем также в группах, что мы обязаны все время говорить о возвышенности цели и все время показывать любовь и все красивые действия, которые как будто мы делаем один другому.

Да.

Ученик: Если я правильно понял, произносить злословие о Творце – это хуже, чем осуждать Его.

М. Лайтман: Что?

Ученик: Произносить злословие о Творце.

М. Лайтман: Да.

Ученик: Это хуже… произносить злословие хуже, чем осуждать.

М. Лайтман: Произносить злословие о Творце – это хуже, чем осуждать. Конечно, без сомнения. Я осуждаю Его потому, что я так чувствую, потому что я не исправлен, потому что это моя естественная реакция. Если я не доволен жизнью, это называется, что я осуждаю Его. Я не должен говорить это ртом. Если мне плохо в чем-то, в той мере, в которой мне плохо, я говорю, что Он плох. Но это я говорю из ощущения своего зла. Тогда постепенно я исправляю это ощущение. Я приобретаю правильное отношение к Нему и вижу, что это зло приходит ко мне целенаправленно.

Но если я слышу снаружи злословие о Нем, тогда я воспринимаю снаружи отрицательную добавку. Как мы говорим, что хотим объединиться вместе, что мы соберем хорошее отношение к Нему, стремление к Нему, желание к Нему, один от другого, чтобы у каждого было большее желание. Тогда представь себе, что мы собираемся вместе и, не дай Бог, каждый берет от другого злословие о Нем или о цели. Ну, тогда это то, что называется, что ты слышишь снаружи какое-то плохое воздействие.

И согласно примеру, который я дал с этой лекцией о страховании, один такой слух может испортить тебе много-много работы, которую ты сделал до этого. Поэтому это очень важно. Поэтому у нас мы боимся даже увидеть человека, который ослаб. Тогда он ослаб, он устал – это другое. Тогда он спит, мы видим, что он выжат. Он действительно день и ночь находится в усилии, в работе, нет у него времени, нет у него… упал. Ну, это наоборот, это может быть достойно уважения, если мы видим, что он действительно изо всех сил работает.

Но если просто он начинает показывать нам свое пренебрежение? Был здесь один наш товарищ, который может приложить усилие и не хочет, и еще оправдывает себя, тогда мы не могли терпеть его здесь. Хотя он хороший и умный парень и все, но эта форма действительно очень мешала, она давала пример, не нужно даже говорить об этом. Злословие – это не буквально то, что говорится, это все, что пробуждает в тебе пренебрежение к цели, ослабляет тебя. Что такое «говорится»? Если ты прочитаешь, это не будет как сказанное? Если ты увидишь, это не будет как сказанное? Это неважно.

Да.

26:46

Ученик: Может ли критика в группе как-то привести к такому состоянию, что это будет как злословие, что это ослабит людей?

М. Лайтман: Нет, критика должна быть. Но критика должна быть предметной и творческой. Что мы собрались здесь, чтобы действительно обсудить проблему и как улучшить ее. Вот и все. Тогда почему нет? Без критики и без того, чтобы видеть зло, невозможно продвигаться.

Да.

Ученик: Почему напротив злословия нет чего-то вроде доброй речи? Чего-то, что…

М. Лайтман: Написано: «Ударь его по зубам». Дай ему по его зубам. Дай ему по зубам. Потому что напротив этого нет ничего. Он говорит, он прав. Он говорит из того, что есть на деле, из твоего эго и из реального состояния, которое ты видишь вокруг себя, и опираясь на твою жизнь, на состояние, да? Ты слабый человек, семейный человек, у тебя много давлений, ты устал от всей своей жизни. Он скажет тебе тысячу и одну вещь, и ты действительно… и каждую вещь, которую он говорит, он говорит правильно, он прав.

Он прав! Вот проблема. Согласно твоей плоскости, где ты находишься, это как моя мама говорит мне. Да? Ты больной, ты слабый, у тебя дети, семья, и это, и это, немного жалости, немного позаботься о здоровье, и это, как можно не спать ночью, и это. Все правильные вещи. Я не хочу… есть длинный список, не хочу. Я не думаю, что можно дойти до конца, это действительно так. И раз в два-три дня она звонит мне, это…

Ученик: Моя мама тоже.

М. Лайтман: Вот и все. У них там в Канаде для пенсионеров есть соглашение с их «Безеком». Действительно, это гроши там стоит, буквально для них. Я не знаю, тридцать-сорок долларов в месяц, и она может разговаривать со мной почти без перерыва. И это мама, ты не можешь…

Ученик: Отключить.

М. Лайтман: Да. Ты понимаешь? И тогда… но я слушаю. Я так… это помогает, это работа, которую я должен делать. Вот и все. И нечего делать. В этой плоскости, как она говорит, она говорит правильные вещи, это действительно справедливо. Кроме одной вещи: что есть духовная цель. Из точки в сердце, из этой точки она не говорит. Она говорит просто от сердца, и обо всех этих проблемах, она права. Что мне делать? Тогда она уже знает, что я ничего не могу сделать. Но все же это человеческий разум, а это божественный разум. Так делают и так делают.

Да.

30:07

Ученик: Почему нет чего-то решительного, допустим, только защита от этого?

М. Лайтман: Против злословия?

Ученик: Да.

М. Лайтман: Нет, резкое против злословия, почему нет? Есть – не слушать. Разрушить его ты не можешь, нет у тебя силы, потому что он говорит из природы. Только просить Творца, чтобы Он изменил природу. Этим Он заменит тебе злословие на добрую речь. Ты сам в жизни не сможешь.

Хорошо. Ну, последний.

Ученик: В примере со страхованием, как можно нейтрализовать того человека, который разрушает…

М. Лайтман: Как можно нейтрализовать того человека, который находится на лекции? Кстати, в том году я был лучшим агентом во всей страховой компании «Цион». У меня еще есть от них эта грамота. Да. И я сразу это бросил.

Как можно нейтрализовать это злословие во время урока, допустим, во время лекции?

Я обычно говорю так: я здесь лектор, я обязан провести лекцию, у меня есть программа, что рассказать. Все эти вещи мы услышим в конце. В конце я спрашиваю: ну, где вопросы, пожалуйста? Начинают спрашивать. Может быть, он тоже хочет что-то сказать, но другим тоже есть что спросить, тогда так это затыкается. Иначе невозможно.

32:15

Только заткнуть злословие, потому что против него невозможно устоять. В той плоскости, в которой ты говоришь с ними, в нормальной, человеческой плоскости, он прав. Он прав. Вот и все. Согласно тому, что мы видим глазами: деньги, почет, знания, безопасность, здоровье – все эти вещи, как будто мы видим, что можно достичь их всевозможными принятыми путями. Но когда ты идешь и хочешь действительно достичь их, ты видишь, что это невозможно сделать.

Что все же рациональным образом ты не можешь решить ни одной проблемы – от здоровья до безопасности, неважно что, ничего ты не можешь решить. Но нужно выяснить это. И тогда с помощью чего ты выясняешь? Именно с помощью этого злословия. Но когда ты берешь его в форме, что это приносит пользу, и тогда ты видишь, что оно действительно приходит с намерением помочь тебе увидеть зло. То есть оно должно быть под твоим контролем. И тогда это очень-очень хорошо. Ты видишь действительно «помощь против него». Вот и все.

У нас вчера была лекция на русском, пришло очень мало людей, и я думаю, что это неудача в подготовке, потому что не через газету ищут людей и не через эти листовки, наклейки, которые делают. Потому что если ты проводишь лекцию где-то в Димоне и клеишь там объявления, тогда они придут в то место рядом с домом. Но клеить в Холоне, что есть лекция в Петах-Тикве, – я не думаю, что это действует, и мы это тоже увидели.

Я думаю, что лучше всего, и этим не воспользовались, единственное, что может помочь, – обязать в группе, чтобы каждый… обычно каждый в группе говорит еще с несколькими людьми о каббале просто так. На работе, во всевозможных местах, во всевозможных кругах, где он бывает, так тут и там он говорит. Тогда он должен сказать этим людям, что есть возможность прийти и один раз послушать общую лекцию с вопросами, и все открыто и бесплатно. Тогда таким образом, я думаю, можно было привести сюда большую публику.

Чтобы каждый, если бы в группах снаружи говорил с несколькими людьми вокруг себя, с которыми он просто так связан, тогда они бы пришли.

А?

35:10

Ученик: О чем лекция в четверг? Что там…

М. Лайтман: В четверг, я не знаю, это согласно тому, что они мне скажут.

Ученик: Важность распространения.

М. Лайтман: Важность распространения, хорошо. Вот и все. Так я думаю, что это единственная форма. Хорошо, что мы это выучили, хорошо, что это прошло так, и мы это выучили, и это выяснится. Ты видишь, это тоже из зла видят. Я думаю, это решение. Вот и все.

(Конец урока)

Набор: Команда синхронного набора

Ссылка на урок в Медиа Архиве

https://kabbalahmedia.info/he/lessons/cu/yToZIwB2?c=RWTIWgHg&mediaType=video