Стенограмма составлена на основе стенограммы на иврите и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.

Ежедневный урок (Утро), 22 марта 2026 года

Часть 1: РАБАШ. Что такое «хлеб недоброжелателя» в духовной работе. 13 (1989) (в записи от 16.04.2002)

Чтец: Дорогие друзья, в первой части мы будем изучать урок Рава в записи от 16 апреля 2002 года. Урок основан на статье «Что такое «хлеб недоброжелателя» в духовной работе». «Труды РАБАШа», том 2, стр. 843.

Будем читать статью вместе в десятке. Десятки, которые закончат раньше времени, приглашаются провести семинар по этой статье.

Что такое «хлеб недоброжелателя» в духовной работе.

В книге Зоар, в гл. Шмот сказано: «Рабби Хия открыл [речь]: «"Не вкушай хлеба недоброжелателя"¹, так как хлеб, или наслаждение от этого недоброжелательного человека не стоит того, чтобы его ели и наслаждались им. Если бы Исраэль, сойдя в Египет, не вкусили хлеба египтян, не были бы оставлены в египетском изгнании, и [египтяне] не смогли бы причинить им вреда»². А в п. 23 [Зоар] говорит: «Ибо нет дурного хлеба в мире, кроме хлеба недоброжелателя. Как сказано: «Не могут египтяне есть с евреями хлеб, потому что это мерзость для египтян»³. Иными словами, они не могли видеть, как евреи едят. Вот что такое хлеб недоброжелателя»⁴. Конец цитаты.

И следует понять, что означает запрет [вкушать] хлеб недоброжелателя – до такой степени, что если бы Исраэль не вкушали хлеба египтян, народ Исраэля не остался бы в изгнании. И, [казалось бы,] это очень странно – какая связь между хлебом недоброжелателя и изгнанием, другими словами, почему это приводит к тому, что за это они попадают в изгнание, что означает, что это очень строгий запрет? Является ли это вообще запретительной заповедью Торы или мудрецов, чтобы за это полагалось изгнание?

И чтобы понять это в отношении работы, нужно вспомнить две следующее вещи, которые следует помнить всегда:

1. Это цель творения, то есть «насладить Свои создания». И это напоминает нам о том, что мы должны прийти к совершенству и удостоиться прийти к получению блага и наслаждения, заключенного в цели творения. А до этого считается, что человек обладает недостатком, так как он не достиг цели творения, и он пока еще находится посередине работы, а это на языке каббалы называется, что человек должен удостоиться постижения свойства Наранхай, заложенного в корне его души.

2. Это исправление творения, так как отличие по форме приводит к разделению, а поскольку человек рожден, чтобы получать благо и наслаждение, и необходимо, чтобы у него было желание и стремление получать наслаждение, а это желание получать отделяет его от корня, ибо Творец желает отдавать, а творения обладают желанием получать, что приводит к разделению, которое отдаляет творения от Творца. Поэтому произошло исправление, называемое сокращением и скрытием, так что творения не могут ощущать свой корень, то есть того, кто их создал, до того, как они исправят разделение.

И как сказано в Птихе (Введении в науку каббала), п. 10: «И вот ты видишь, как эта душа, являющаяся светом жизни, облаченным в тело, происходит, как сущее из сущего, прямо от Ацмуто (самого Творца), и, проходя через четыре мира АБЕА, она всё больше отдаляется от света лика Творца, пока не доходит до предназначенного ей кли, называемого «тело». … И несмотря на то что и свет в ней очень уменьшился, до такой степени, что в нем уже невозможно узнать корень, из которого он исходит, всё же благодаря занятиям Торой и заповедями с тем, чтобы доставить радость своему Создателю, он [то есть человек] всё больше очищает свое кли, называемое телом, пока не станет достойным получения великого блага во всей той мере, которая была заложена в замысле творения в тот момент, когда Он создал его».

(05:37) И из сказанного поймем, что наша работа состоит в том, чтобы выйти из эгоистического получения, то есть когда наше пропитание заключается в том, что мы питаем наше тело, чтобы у него была жизнь, чтобы оно могло наслаждаться жизнью. Чтобы от этого не получалось, что желание получать ради себя наслаждается, ибо оно называется недоброжелателем, то есть оно не желает быть дающим. А всё его устремление – получать для себя, и это называется
«недоброжелатель», тот, кто не хочет ничего давать другим, а погружен в эгоистическую любовь. И это называется «недоброжелатель».

Поэтому в отношении той пищи, которую ест человек, называемой хлебом, человеку запрещено вкушать наслаждение от того хлеба, который является хлебом недоброжелателя. Другими словами, когда человек наслаждается и ест в свое удовольствие от хлеба недоброжелателя, то есть то, чем наслаждается недоброжелатель, будет и наслаждением человека, иными словами, то, от чего наслаждается желание получать, называемое недоброжелателем, от этого будет вся его радость и настроение, которое получает человек. Принять такое он не согласен, поскольку это наслаждение приводит человека к тому, что он будет отделен от святости из-за отличия по форме, как сказано выше.

И отсюда поймем то, что мы спросили: почему настолько строг запрет «Не вкушай хлеба недоброжелателя», что из-за него Исраэль остались в изгнании, как сказано: «Если бы Исраэль, сойдя в Египет, не вкусили хлеба египтян, не были бы оставлены в египетском изгнании»⁵? Ведь состоянием изгнания называется то, что народ Исраэля не мог работать ради отдачи Творцу, а мог только получать ради себя, и это называется египетским изгнанием, когда они не могли выйти из-под их власти, и [в них] возобладало желание получать для себя. Поэтому Зоар говорит, что если бы, когда они сошли в египетское изгнание, они остерегались есть, то есть не наслаждались бы тем, чем наслаждаются египтяне, то есть «от недоброжелателя», или желания получать ради себя, они не попали бы под их власть, то есть в изгнание.

Выходит, что строгость запрета недоброжелателя связана с тем, что его хлеб – целиком ради получения. И это вызывает все отделение от святости. И с этим связан весь запрет «Не вкушай хлеба недоброжелателя». То есть вся наша работа в Торе и заповедях [направлена на то], чтобы выйти из изгнания желания получать ради себя, то есть во время исполнения Торы и заповедей мы должны строить намерение, чтобы наше вознаграждение было, чтобы благодаря этому мы удостоились выйти из изгнания и порабощения желания получать ради себя и смогли бы целиком работать, чтобы из этого произрастала радость для Творца. А другого вознаграждения за работу в Торе и заповедях мы не требуем.

То есть мы хотим удостоиться того, чтобы во время исполнения Торы и заповедей мы ощущали, что служим великому и важному Царю, и чтобы при этом у нас была любовь к Творцу от того, что мы ощущаем Его величие. Однако всё наше наслаждение будет связано с тем, что мы служим Творцу – в этом будет наше вознаграждение, а не в том, что Он даст какую-то компенсацию за нашу работу, и чтобы мы почувствовали, что сама работа и есть вознаграждение, и не может быть большего вознаграждения в мире, чем, когда удостаиваются служить Творцу.

(10:37) В то же время «египетский хлеб» в отношении духовной работы – это прямо наоборот. Как сказано: «Не могут египтяне есть с евреями хлеб, потому что это мерзость для египтян»⁶. Где «мерзость» – согласно выражению «мерзок египтянам любой пастух»⁷, что означает, что презренны были в их глазах пастухи, поэтому объяснение должно быть, что египтяне презирали еду евреев, ибо у евреев весь хлеб их, то есть пища, был ради отдачи, а у египтян весь их хлеб относится к свойству недоброжелателя, то есть к получению. И когда они слышали, что хлеб евреев – чтобы отдавать, то есть нечто на отдачу, это для них омерзительно и презренно. Ибо когда нужно делать нечто на отдачу, а не для получения ради себя, такая работа презираема ими, и они не ощущают в этом никакого вкуса.

Поэтому, когда египтяне только слышали, что нужно работать ради отдачи, они приходили к ощущению, что они должны унижать себя, то есть всё их знание обязывает [думать], чтобы человек заботился о собственной выгоде, а то, из чего не получается ничего для собственной выгоды, они делать не способны. Поэтому, когда тело находится под властью египтян, даже если оно слышит только тонкий намек, что нужно заниматься отдачей, оно сразу же выказывает пренебрежение к такой работе, утверждая, что оно пока еще в полном разуме, и не смирится с тем, чтобы есть хлеб евреев, ибо для него этот хлеб – хлеб мерзости, поскольку хлеб этот против его знания. [РАБАШ. Статья 13 (1989). Что такое «хлеб недоброжелателя» в духовной работе]

Семинар:

Чтец: (15:32) Переходим к уроку с Равом от 16 апреля 2002 года.

(Трансляция урока в записи)

М. Лайтман: Мы прочитали статью РАБАШа «Что такое «хлеб недоброжелателя» в духовной работе. «Шлавей Сулам», том 2, стр. 24.

Это наша проблема, когда мы продвигаемся к вхождению в духовное, или к выходу из этого мира, из Египта. Этот мир называется «Египет», а духовное называется «земля Израиля», в общем. И мы застреваем в самой главной и основной проблеме, что весь этот процесс происходит не в соответствии с нашим разумом, не в соответствии с тем, как мы устроены. И это очень ослабляет нас.

Я вижу здесь перед собой людей – сейчас сидит, допустим, 80 человек. Каждый в свое время горел, каждый. Посмотрите, каждый, я помню, даже в какой форме он горел, а со временем успокоился, как-то осел, постарел, ослаб. Почему? По разуму он не получает, по ощущениям он не получает то, чего хочет. Он хочет продвигаться так, чтобы в его желании получать были ясные результаты, в соответствии с тем, как он устроен. Идешь все дальше вперед – это называется понимаешь больше, есть больше опыта, есть больше сил, приобретаешь мудрость, и к каждой следующей ступени уже готов лучше.

А здесь как будто происходит наоборот: чем больше и больше продвижения – в кавычках «продвижения», потому что он его не видит, – тем он слабее, понимает меньше, больше боится всех событий, которые могут с ним произойти; уже почувствовал всякие неприятные вещи. И кто знает, что еще ждет? Сдается, и главное – это разум.

Мы видим по истории Египта, хорошо, что мы читаем, но когда это происходит с нами – «и застонали сыны Исраэля от работы»⁸ То есть каждый раз все хуже, каждый раз результаты все менее видны, и человек опускает руки, и все. Ты устал и измотан, и все. Что делать?

(19:10) Поэтому, если человек постоянно не делает работу над опорами, он не сможет продвигаться. Это не еврейское ремесло – быть горняком. Как это называется? Горняк. Но вы видели, как это делается? Спускаются под землю, делают там ходы, шахты, всевозможные туннели – это очень сложная наука, как это делается. Я немного видел – очень непростые вещи. Чтобы продвинуться еще на один метр, нужно поставить еще одну крепь и еще всякое разное – это не так просто, не просто копают и все.

Так же и у нас. Если человек хочет продвигаться, чтобы на него не обрушилось все то, что он делал, именно не придавило бы его такой тяжестью, что он не сможет подняться, не сможет обосновать ни в разуме, ни в сердце ничего и обратиться к Творцу, он должен постоянно удерживать себя в определенном состоянии. То есть есть у него помехи против разума – он идет к чувству. Есть помехи против чувства – он идет по разуму. Есть помехи и против того и против другого, что делать? Он бежит к чтению, к каким-то статьям. И это тоже не помогает? Группа обязывает его, это уже более продвинутые этапы.

Поэтому работа – это все время больше работы, чтобы продвигаться, нужно постоянно следить за тем, чтобы были опоры, чтобы была настоящая уверенность, чтобы не упасть. И это не просто задерживает его на пути – эта уверенность строится внутри его души. Он попросту строит систему в ширину, что через действия, через чтение строит всевозможные, как бы убеждает себя, он строит этим органы души, подготавливает ее, подготавливает всю ее структуру. Это очень важная работа. Не просто ради того, чтобы продвигаться и не падать, а эта структура остается навсегда. Но пока действительно работает над этим, и сама работа, и вся награда кажется ему совершенно ничего не стоящей.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (23:06) Как в нашем состоянии до махсома мы можем работать ради «доставления удовольствия Творцу»?

М. Лайтман: Как до махсома мы можем работать ради «доставления удовольствия нашему Творцу»? Не можем. Но кто хочет? Прежде всего. Когда ты говоришь: «Я не могу». «Не могу» – видимо, я не хочу, или что? Я спрашиваю.

Ученик: Ничего не ощущаю.

М. Лайтман: Ты ответь мне: «не могу» и «не хочу» – это одно и то же? Одно и то же. То есть все зависит от желания. Если я делаю что-то как бы против желания, это просто внешне, я как будто делаю это, но внутренне я ведь не согласен – так это работа. Или не работа? В чем работа?

Если у меня есть желание отдавать Творцу, и в соответствии с этим желанием я делаю что-то, что мне нужно прежде всего сделать, есть ли у меня желание? Нет, ты не слышишь то, о чем я спрашиваю. Ты спрашиваешь по своей колее, а я спрашиваю кое-что другое.

Я спрашиваю вот о чем: если у меня есть желание дать что-то Творцу, мне нужно что-то давать или нет? Или достаточно желания? Достаточно желания. Мне больше ничего не нужно делать – только прийти к состоянию, когда у меня есть желание отдавать Ему, и все. Потому что, в сущности, нечего дать, кроме самого желания.

Так что же называется служением Всевышнему? Что мне нужно делать? Чтобы у меня было желание. То есть работа – это то, что до желания: перейти от отсутствия желания к тому, что есть желание, – вот моя работа.

После того как есть желание – нечего делать, все, закончили. Желание – это кли. Кли для отдачи есть – все, закончили. После этого там говорится о зивуге дэ-акаа, получать ради отдачи – это уже не работа, по желанию это не работа. Понимаешь, если ты чего-то хочешь, и это желание ты можешь наполнить – это наслаждение, это не работа. Выполняешь – не выполняешь, это тоже не важно. То есть вся наша работа – это достичь желания, чтобы было желание. «Да будет на то желание Твоё», как мы говорим. Что ты спрашиваешь об этом?

Ученик: (25:58) Это в полной тьме...

М. Лайтман: Как прийти к этому желанию? Прежде всего, чтобы прийти к этому желанию, мне нужно знать, должен ли я к нему прийти. Написано многое – написано много книг. Так чтобы прийти к этому желанию, мне нужна нужда, желание того, чтобы было желание. Как же я прихожу к желанию желать Творца, желать отдавать Творцу? Видимо, нужно желание того, чтобы было желание прийти к желанию отдавать Творцу. Откуда я его беру? Так говорят, что дают «точку в сердце» изначально; без этого ты просто животное. Но если у тебя что-то есть, то дают тебе желание прийти. И дальше остальное ты должен делать сам. Только через группу, книги и рава. Это все.

То есть через внешние вещи, которые находятся в твоем распоряжении, в твоей жизни, что называется, в этом мире. Больше нет ничего. Сверху дали мне одну маленькую искру, называемую «точкой в сердце», и говорят, что с этой искрой ты должен подниматься все выше и выше. Как подняться? Больше сверху тебе не дадут. Но мы выстроили вокруг тебя систему, которая называется «этот мир». И тогда, через то, что в твоем окружении есть книги, человек, который называется рав и твои товарищи, группа, – ты можешь использовать их и продвигаться дальше. Итак: искра есть, окружение есть. Цель ясна? Вперед! Что ты спрашиваешь об этом?

Поэтому каждый раз, когда у тебя есть проблема, трудность на пути к этому – к чему «к этому»? К правильному желанию Творца. Когда будет правильное желание, сразу же получаешь в него наполнение. Все в порядке. Так как строить желание это через все те внешние факторы, которые находятся в твоем распоряжении в этом мире? Поэтому этот мир так устроен. Не ты один, в каком-то пространстве, а ты и мир, группа, или народ, еще народы, всевозможные – семья, все проблемы, все эти вещи – только для того, чтобы ты взял рава, книги и группу – со стороны положительного, а со стороны отрицательного – весь остальной мир, – и начал строить из этого желание к Творцу, из положительного и из отрицательного. Это все. Простая форма. Ты хозяин – начни строить. Прямо еще одна деталь конструктора, еще деталь, еще деталь – пока не построишь.

(29:57) Он пишет в статье «Свобода выбора», в статье «Свобода», что это зависит только от тебя, и только через твое окружение. «Выбирающий каждый раз лучшую группу» – продвигается. К чему продвигается? Продвигается к тому, что это окружение влияет на него, давая каждый раз более сильное желание к Творцу. Пока это желание не станет сильным, большим – и он не получит в него наполнение. То есть Творец раскроется внутри его желания: он захочет Творца вот так – аааааа. Творец раскроется. И когда Он раскроется, уже нет проблемы: тогда есть у тебя с Ним связь, Он наполняет тебя, и тогда уже все.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (30:51) Вся работа – это достичь желания... Если я наполняю это желание, то я прекращаю быть работником Творца?

М. Лайтман: Какое желание ты можешь наполнить?

Ученик: Желания, которые есть у человека, желания к Творцу, всевозможные желания, по сути, если я наполняю желание, то я уже перестаю быть…

М. Лайтман: Не знаю. Как ты можешь наполнить желание прийти к Творцу?

Ученик: Не я наполняю. Я передаю это желание, и Он наполняет мне желание.

М. Лайтман: Я не улавливаю, куда ты передаешь желание, я не...

Ученик: Вы сказали, что работа Творца – это перейти от отсутствия желания к состоянию, что оно есть у меня. И тогда, если я наполняю желание...

М. Лайтман: Ты не можешь наполнить желание только в Самом Творце, когда раскроется в желании. Чем еще ты можешь наполнить его?

Ученик: Внутреннее желание всегда остается?

М. Лайтман: Возьмем что-то другое из этого мира. Говорили мне все время папа и мама, что мне нужно учиться медицине. Знаешь, польская мама – кем она хочет видеть своего сына? Врачом, хирургом. Она сама врач. Они заставляли меня идти на экзамены, даже в медицинский университет – я провалился. Ненавидел это, вообще не мог на это смотреть.

Так вот что я хочу сказать? Допустим, я «хороший иерусалимский мальчик» для польской мамы, и хочу прийти к тому, чтобы мое желание стало как ее желание. А я это ненавижу до... я сейчас помню. Что мне нужно делать? Нужно смотреть и видеть, и входить туда, видеть, как все бегают – эти студенты, и что делают, и как больные приходят, поклоняются врачам, чтобы тот дал им что-то, иначе... что такое жизнь и смерть – смотрит на этого врача как на ангела, как на все. Самое дорогое, что у меня есть – жизнь – я отдаю тебе. Ты понимаешь, что это значит?

Так нужно входить во всевозможные такие места, впечатляться, воодушевиться этим, и тогда будет желание, тогда будет смысл вкладывать, чтобы было желание. Так что непонятного нам – это простые вещи, которые используются и в этом мире. Что ты спрашиваешь об этом?

Ученик: (34:25) Желание в тот момент, как будто наполняешь его, перестает быть работой Творца?

М. Лайтман: Я сижу дома или на работе, и чувствую, что как-то надоело, не хочется, может, останусь сегодня вечером дома, посмотрю какой-нибудь фильм, или просто так, отдохну немного, не тянет, не хочу. Зажигается во мне вот такая вещь, я знаю, что я обязан взять себя, вырвать с того места, где я нахожусь, войти в центр «Бней Барух», вложить себя на кухне, или еще в каком-то месте, в каком-то комитете, в чем-то. Иначе что? Мое желание уже... Зачем мне вкладываться в это? Если я буду вкладываться и буду среди товарищей, может, я устану больше, но тем временем получу от них какое-то вдохновение, что-то.

Так когда я думаю в середине дня, что не тянет меня, надоело, и то и се, – мне нужно тут же подумать, что я делаю против этого. Это называется «работа». Не больше, не нужно больше. Быть «хорошим мальчиком», хотеть, чтобы твое желание стало как желание польской мамы, – и все. Также товарищи должны заботиться, должны следить, – как пришел ко мне снова Миша К… и спрашивает, нужно ли после Песаха также заполнять, кто пришел и кто не пришел, и в котором часу. Он спросил меня, продолжать ли заполнять листок. Я ему сказал: «Конечно, мне нужно знать».

Почему? Я хочу знать, кто когда приходит, поэтому я смотрю, кто в каком состоянии. Не во внутреннем состоянии – для внутреннего состояния у меня есть другой листок на каждого. А во внешнем состоянии: выполняет ли он, несмотря на то, в каком состоянии находится, в соответствии с тем, как он обязан, и насколько он точен в этом.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (36:51) ...Вы сказали, что это место – группа, товарищи, книги – важно, но внутри этого тебе нужно делать тысячу и одно действие, и мы терпим неудачу, терпим неудачу, терпим неудачу, и невозможно из этого выйти.

М. Лайтман: Почему ты думаешь, что в работе в группе, где ты постоянно находишься как в горшке, кипящем на огне, – почему ты думаешь, что ты все время терпишь неудачу? Может, это такая форма, которая должна быть? Видишь ли, сыны Исраэля в Египте – все время терпят неудачу. Все время Моше идет к фараону – он что, не терпит неудачу все время? Что ни делает, фараон делает свое. Идут по пустыне со всякими... все время терпят неудачу. Кто сказал тебе, что неудачи – это плохо?

Ты терпишь неудачу потому, что обнаруживаешь свое желание получать, что ты ничто и ноль, что ты не понимаешь, что продвигаться каждый раз на более высокую ступень – у тебя нет ни сил, ни разума, ни ничего. И это действительно потому, что это более высокая ступень. Ведь с разумом предыдущей ступени, с силой предыдущей ступени, ты конечно не можешь подняться на следующую ступень. Поэтому ты все время терпишь неудачу. Когда ты терпишь неудачу, ты обнаруживаешь свою глупость – и это как раз приводит тебя на более высокую ступень.

Ты видишь? Как правило… Я думаю, что все здесь уже побывали в таких ощущениях, в таком опыте – что после того, как ты видишь, что нет у тебя ничего, и ты не понимаешь, и ты устал, и ты ничего не видишь, – вдруг открывается тебе что-то новое. Ты понимаешь больше, начинаешь связывать вещи, это выстраивает тебя правильно, есть какое-то озарение, есть какой-то свет. Как раз из неудачи, из слабости, из разочарования, из всевозможных таких вещей. Потому что наш путь таков, что кли, хисарон, слабость – сначала, а потом приходит, уже после такого кли, приходит свет.

Так мы продвигаемся не по разуму животного – каждый раз к большей силе, к большей мощи, а наоборот. На это «наоборот» нужно тратить огромные силы, много мощи, много всего. И когда приходят к слабости и пустоте – поднимаются на следующую ступень. Если бы это можно было объяснить только разумом, мы бы объяснили и поняли бы, что так оно и есть.

Кли нужно опустеть, как ты сказал: «Это бхина далет, это ясно». Да, парцуф опустошается, он должен быть совершенный нуль, совершенное ничто, тогда зерно сгнивает до конца, и после этого нужно, чтобы из него начало вырастать новое дерево. Очень красиво. Но когда это приходит в ощущениях человека, когда он весь – это зерно, и оно гниет, и он видит, что вот-вот будет смерть, и ничего от него не остается, иди скажи ему: «Дружище, подожди, после смерти есть новая жизнь, и скоро ты умрешь, и потом это...» Это не работает.

(40:41) Поэтому, чтобы пройти это состояние, что он полностью находится в отрыве, ему нужны опоры, которые удержат его в дни его слабости. И это – группа, книги и рав. И группа должна быть вся целиком именно для этого в особенности – ну, кроме распространения, которое снаружи. Именно для этого она должна быть выстроена: каждый и каждый должен обратить внимание на каждого и удерживать его в такие времена. Потому что в то время, когда он на подъеме – хорошо, понимает и есть у него силы, он сам должен влиять на других. А когда находится в состоянии падения, другие должны влиять на него. И это должно быть очень динамично, должно быть очень чутко.

А пока есть еще над чем работать. И не просто так, что это должна быть работа, когда нужно создать какой-то комитет по финансовой поддержке, и комитет по медицинской поддержке, и комитет по психологической поддержке, и комитет по миру в семье, и работа с детьми, и тысяча и одно дело – все они относятся к поддержке, чтобы давать человеку всевозможные такие опоры, что в итоге все складывается в продвижение. И это нужно организовать по-настоящему, очень умно. Я не вижу пока, что это завершено. И все это называется «опоры».

Посмотри, какой механизм должен быть в группе, по-настоящему, вот так охватывает ее со всех сторон. Чтобы человек, который буквально умер, был поддержан и продвигался. И это не называется за счет кого-то, потому что это из его участия. Через несколько дней после этого, или через несколько минут, он оказывается среди тех, кто поддерживает, из тех, кто умирал. Поэтому это так... И без этого невозможно, без этого никто не удержится, никто не удержится. Ты можешь видеть другие группы.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (43:51) Строить такие механизмы поддержки в маленькой группе – похоже, это очень трудное дело, потому что, допустим, может быть один человек, который сделал что-то…

М. Лайтман: Я не знаю, можно ли это видеть и строить в маленькой группе. Нет, я понимаю, что это может быть даже между двумя людьми – один поддерживает другого, и так делает, и маленькая группа... Тебе нужна для этого большая группа? Это зависит вовсе не от маленькой или большой. Я как раз слышу жалобы, что группы слишком большие, что их нужно разделить на еще меньшие. Об этом я слышу жалобы. С другой стороны, ты видишь: у нас маленькая страна, но министров и министерств, правительственных учреждений здесь как будто это Китай, – и это тоже не помогает, ты видишь.

Из ощущения хисарона – если обсуждают это и видят, что можно сделать, – тогда строят систему. Иначе это будет просто так. Делали раньше много всего, и падали, и часть держится, часть упала – из таких комитетов. Потому что не чувствуют в них нужды. Почему не чувствуют? Я думаю, главным образом потому, что не пользуются поддержкой. И поэтому недостаточно продвигаются.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (45:36) С одной стороны, не важно, в какой группе быть, это может быть группа опытных, может быть группа начинающих, а главное – как человек работает с группой, что значит каждый раз выстраивать окружение, строить окружение, которое все лучше?

М. Лайтман: Мы об этом говорили: строить окружение каждый раз лучше. То, что я вкладываю в окружение, чтобы оно было лучше, – как я сейчас говорил, чтобы оно было сильнее, чтобы оно поддерживало меня больше в то время, когда мне это нужно, я вкладываю в него тогда, когда могу вкладывать, когда мне есть куда вложить себя. То, что я помогаю другим, – это не то, что я помогаю другим, – я этим выражаю любовь к товарищам, и так далее. То есть всегда есть работа.

Ученик: Я говорю об окружении, которое дает мне каждый раз новое желание к Творцу.

М. Лайтман: Окружение может дать тебе новое желание к Творцу, и каждый раз более сильное желание. Верно, что только окружение может это сделать. Оно может сделать это при двух условиях: если это действительно окружение, в котором это есть в целом, и если ты вкладываешь в него, чтобы оно это имело, – и после этого, если ты подчиняешь себя, чтобы получать это от него.

Ученик: У меня одно и то же окружение – чем я каждый раз его заменяю?

М. Лайтман: Ты меняешь его тем, что все время вкладываешь в него, и оно становится все сильнее, и все время ты подчиняешь себя все больше, и оно становится все более влияющим на тебя. Это называется «другое окружение каждый раз», это называется, что ты заменяешь его на лучшее.

Я слышу здесь людей, которые хотят переходить из группы в группу. Я не вижу необходимости, зачем тебе, наоборот. Если тебе не нравится твоя группа, тебе есть куда вкладывать. Я вообще не понимаю. По правде сказать, нет разницы, в какой группе быть. Нет разницы, в какой группе быть, это совершенно неважно. Если человек готов давать, а потом подчинять себя, так это могут быть начинающие ученики.

Я помню Дион... он не сидел там, он сидел рядом со мной, и боролся, чтобы прийти и сидеть вот так рядом все время, прижавшись, и все время был в трепете. Сегодня он там с пультом управления, так управляет мной. Так мне с ним было лучше тогда, когда он был молодым, – не знаю, неважно, – его желание зажигало меня больше, чем сегодня, когда он уже понимает, уже... И так каждый и каждый.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (49:13) Мы говори о работе выше разума... видимо, мы не в точности способны охватить работу такой, какой она была... и все же мы, с другой стороны, говорим... чем больше растет твое желание, тем больше растет твой разум, и тебе нужно пользоваться им, потому что ты никогда не можешь прийти к состоянию, когда скажешь: «Хорошо, разум – это, видимо, не подходящий мне инструмент, посмотрим, как я смогу...» И всегда мне придется возвращаться к нему, всегда мне придется как бы пытаться понять все внутри него. Я спрашиваю как бы: человек, допустим, работает и учится, допустим, несколько месяцев, год, два года, – он не должен ли приходить к состоянию, что его разум... всегда будет падать к нему обратно?

М. Лайтман: Болит ему что-то? Я не понял, но… Мы все время продвигаемся. По правде, нет возврата, нет реверса, нет. Также нет падения – это все время подъем. Только или подъем в келим, или подъем в светах – так нужно думать, так оно и есть на самом деле. То, что нам кажется, что мы падаем, это не падение. Это накопление пустых келим, которые потом получат наполнение. И в этом тебе нужно, в таком постоянном движении вперед, тебе нужно все, что есть у тебя. Ты как будто видишь, что что-то мешает. Это не то что мешает. Ты не можешь продвигаться без своего фараона.

Твой фараон – это все твои келим, которые, если ты их не исправляешь, тебе не на чем продвигаться. Каждый раз ты берешь от него, исправляешь, продвигаешься. Берешь от него, исправляешь, продвигаешься. Так что все помехи в разуме, и слабости – ведь желание получать не ощущает, что оно наполнено, все это моменты, когда ты как раз приобретаешь новые келим, пустые, но это приобретение. И это нужно помнить, нужно верить в это, даже когда ты находишься в ощущениях, что это буквально смерть, что пусть меня убьют – я не смогу пошевелить пальцем.

Ты думаешь, кто-то проходит этот путь без таких ощущений, как у тебя? Я помню себя лежащим и неспособным – не то что встать... Я скажу тебе еще больше: были у меня состояния, когда рабе звонил мне и говорил: «Приходи ко мне» А я сижу дома и плачу, что не могу сдвинуться с места. Не могу сейчас встать и выйти – просто сесть в машину, прийти к нему, взять его на прогулку в парк. Что может быть проще? А там я могу сидеть, гулять с ним, разговаривать, спрашивать, он отвечает мне. Я не могу себя сдвинуть, а так. И я отвечаю ему это в трубку, и я буквально описываю ему реальность.

(53:11) С человеком происходят всевозможные вещи. Нам нужно верить – только верить, потому что ты не можешь видеть и знать, – верить, что они помогают. А после ты обнаруживаешь, что так оно и есть. Оправдать все можно только потом. Но именно потому, что мы проходим такие запутанные состояния, нам нужны опоры. И в этом выбор человека. Дадут тебе вопросы, дадут тебе – не волнуйся, у Творца есть столько возможностей запутать тебя, что ты никогда не будешь готов. Вдруг ты обнаружишь себя, через несколько часов или несколько дней, – что Он делал с тобой. Когда Он даст тебе также и разум, чтобы видеть, что Он делал с тобой тем временем.

Итак, ты никогда не виноват в том состоянии, в котором находишься. Ты виноват только в одном, что не построил для этого состояния опоры в соответствии со своим разумом. Ты можешь сказать: «Знал бы я, в каком состоянии буду, сделал бы так или так». Это Он дает тебе возможность строить – для следующего состояния, которое ты даже не можешь представить себе, но опоры для него строить – Он дает тебе возможность. Это удивительно, но это мы да можем. Вложи сегодня в группу, как ты понимаешь сегодня, и после увидишь на следующей ступени, как ты сделал это правильно, сам не зная.

Откуда это взялось? Он дает тебе сейчас. Ты думаешь, что ты пойдешь сейчас делать, улучшать группу и делать всевозможные вещи? Это ты пойдешь? Это Он делает тебя, чтобы показать тебе, насколько работа в группе, в товариществе, когда ты отменяешься, вкладываешь в других, чтобы это вернулось к тебе, насколько это эффективно. Это одна вещь, которую покажут тебе с Небес: что это работает, что это приносит тебе прибыль.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (55:58) Так ощущение падения, это больше к ощущению следующей новой ступени...

М. Лайтман: То, что человек чувствует, что он падает, что пуст, слаб, что нет у него никакого желания, это подобно зерну, которое сгнивает, а на следующем этапе из него выходит новое дерево. То есть мы либо приобретаем новые келим – и тогда чувствуем себя плохо, потому что обнаруживаем желания без покрытия, без наполнения; обнаруживаем слабость, что я еще не могу ничего делать с этими келим. Обнаруживаем пустые келим – это называется у нас падение, приобретение келим. А потом, когда келим наполняются, мы говорим, что это подъем. Но в сущности нам нужны келим.

То есть человек, по правде, должен радоваться больше тому, что он совершенно не способен ничего сделать с собой. Обнаруживается в этом его природа, на самом деле, обнаруживается его структура, что он такое, без влияния Творца сверху, кто он. После этого приходят этапы, когда человек работает хорошо с падениями, то есть творчески. Но это занимает много времени. Это когда он уже знает, это когда он уже наслаждается, когда он уже начинает иначе оценивать хисароны. Это как то, что я люблю кого-то, тогда я томлюсь, так это томление – это приятное ощущение.

Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (58:16) В ходе работы в группе, самоотмены и подчинения человек чувствует некое удовлетворение, удовлетворение до гордости, что он подчинился и что он делает то, чего хотят от него товарищи.

М. Лайтман: Верно, что если человек сделал какую-то работу и преуспел, то теперь у него гордость, удовлетворение, самоуважение и все, и еще говорят ему «лехаим» – так, может, ради «лехаим» стоит делать. Неважно. Пусть делает ради этого, но тем временем он делает? Так «из ло лишма приходит лишма». И после он увидит: стоит ли говорить «лехаим» или нет ради этого, нужно ли ему это вообще, и так далее. Главное – давай усилие, как только можешь.

Если ты начнешь делать расчет: «Но все же я делаю это из своего желания получать, и я еще не ради отдачи, я ради получения, так если я делаю, то наверняка где-то получаю, и где-то это все для себя», – если начнешь делать такие расчеты, то никогда вообще ничего не сделаешь. Потому что это верно, это правильные вопросы фараона: «Кто ты?», «Что ты?», «Что ты прыгаешь?»

Но если ты не прыгаешь вот так, ты никогда из этого не выйдешь. Представь себе ребенка: «Если я не делаю что-то мудрое и полезное, то я вообще ничего не делаю». Тогда он не научится ничему из своих игр, и так не вырастет. Поэтому не нужно быть слишком мудрым. Это тоже проблема.

Ученик: Так что человеку нужно делать с собой?

М. Лайтман: Вопрос в том, что как будто есть масса советов: не быть умным, и все же делать, думать, и все... И человек как будто мечется и не знает, как ответить самому себе, потому что в голове масса всевозможных советов, решений и изречений, и высказываний мудрецов. Но после всего, если ты бросаешь все эти мудрости, тебе нужно всего поставить лишь один лозунг, что у тебя есть только один выбор – давать усилие в группе, усилие в группе. И все. Все эти мудрости верны, и ты не можешь их упорядочить, и они все противоречат друг другу, поэтому ты бросаешь все и не делаешь ничего. Так вот поверх этого «ничего» давай работу в группе.

Чтец: (01:01:48) Друзья, сейчас поделимся впечатлениями от урока. Что мы берем от этого урока для реализации в десятке?

Семинар

Чтец: Перейдем к следующей части урока, но прежде вместе споем.

Песня: (01:08:03)

Набор: Команда синхронного набора

Ссылка на урок в Медиа Архиве

---

1. Притчи, 23:6.↩

2. Зоар, Шмот, п. 21.↩

3. Берешит, 43:32.↩

4. Зоар, Шмот, п. 23.↩

5. Зоар, Шмот, п. 21.↩

6. Берешит, 43:32.↩

7. Берешит, 46:34.↩

8. Шмот (Исход), 2:23.↩