Стенограмма составлена на основе русского синхронного перевода и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 4 июля 2025 года
Часть 1: Бааль Сулам. Шамати, 19. Что значит, что Творец ненавидит тела, в работе (в записи от 14.10.2021)
Петах-Тиква-Центр: Здравствуйте, друзья! Мы с Вами читаем «Труды Бааль Сулама», 535-я страница, статья «Шамати», 19 Что значит, что Творец ненавидит тела в работе. Мы продолжим со слов: Следует знать, что «одно против другого сделал Творец»...
М. Лайтман: Мы находимся в этой статье уже несколько дней, сегодня мы закончим, я надеюсь. И я советую, чтобы каждый, каждая десятка все-таки периодически перечитывала эту статью, потому что она действительно организует нам весь подход правильным образом к постижению божественного.
Чтец: (01:07) Еще раз, мы продолжаем.
Следует знать, что «одно против другого сделал Творец»1. Другими словами, в той мере, в которой есть раскрытие в святости, в той же мере пробуждается и Ситра Ахра. То есть, когда человек утверждает: «Весь он мой»2, то есть что всё тело относится к святости, Ситра Ахра тоже, споря с ним, утверждает, что всё тело должно служить Ситре Ахре.
Поэтому человек должен знать, что когда он видит, что тело утверждает, что оно относится к Ситре Ахре и изо всех сил выкрикивает известные вопросы, то есть свойства что и кто, – это является признаком того, что человек идет по пути истины, то есть что всё его намерение – доставлять наслаждение своему Создателю.
М. Лайтман: Еще раз, поэтому.
Чтец: Поэтому человек должен знать, что когда он видит, что тело утверждает, что оно относится к Ситре Ахре и изо всех сил...
М. Лайтман: Зачем я работаю, для кого я работаю, зачем мне нужна духовная работа и так далее и тому подобное? Тогда…
Чтец: (02:48) … это является признаком того, что человек идет по пути истины, т.е. что всё его намерение – доставлять наслаждение своему Создателю.
М. Лайтман: Он все еще не получает ответа, реакцию на это, но уже то, что намерение его прийти к доставлению наслаждения Творцу – это уже ясно. Потому что он видит сопротивление со стороны своего эго, которое не дает ему ничего делать, даже самые маленькие вещи, которые до этого он делал не думая, сегодня даже после многих мыслей и усилий ему очень тяжело исполнить что-то, что относится к отдаче, к объединению и так далее. Дальше.
Чтец: (03:39) Поэтому главная работа совершается именно в этом состоянии. И человек должен знать, что это является признаком того, что его работа попадает в цель. И признак этого – что он воюет и посылает свои стрелы в голову змея,...
М. Лайтман: То есть в Ситра Ахру.
Чтец:...коль скоро он кричит и выдвигает претензии «что» и «кто», что означает: «Что это за работа у вас?» То есть «что вы выиграете от того, что вы работаете только ради Творца, а не ради собственной выгоды?» А претензия «кто?» означает претензию Фараона, который задавал вопрос: «Кто такой Творец, чтобы я слушался Его голоса?»3
М. Лайтман: Две эти претензии мы в общем слышим от нашего эго: «Что это за работа у вас, почему вы хотите отдавать, а не получать? Кто такой Творец, чтобы я слушался его голоса? Зачем работать для кого-то, почему работа для кого-то – это важнее?» Это Творец, или другие, неважно кто, но кто-то вне меня. Тело говорит: «Почему это важнее, чем то, что ты работаешь для меня?» Это по сути дела два вопроса, в которых человек всё время находится. Если он действительно в них находится – это признак того, что он правильно направлен в пути.
Вопрос (Киев-1): (05:26) Что плохого в вопросах «кто и что?», чтобы знать Творца, на которого ты работаешь?
М. Лайтман: Замечательно, это хорошие вопросы. Нельзя их стирать, а нужно с ними правильно работать. Потому что без того, что человек выясняет их правильно и отвечает на них правильно, он не может прийти к духовному, к истине, к одной силе, которая управляет, – к Творцу. Потому что во всех этих вопросах есть много видов «кто и что». «Что это за работа у вас?» То есть, что это за работа по отдаче? Зачем тебе отдавать? У тебя есть природа – работай, зарабатывай и всё. Отдавать – это противостоит природе, это много сил, которые путают разум и сердце. Ты не можешь вообще быть в этом – «Что это за работа такая у вас?»
И кроме того, вопрос: «Кто? Кому ты хочешь служить?» Если ты работаешь для себя, то есть ты понимаешь, что тебе хорошо, – согласно этому ты делаешь. Как и в этом мире с работой, с семьей, с разными вещами, которые ты хочешь достичь в своей жизни, – это называется правильная работа, когда ты видишь, что делать для того, чтобы преуспеть, заработать.
Но работать для Творца? Он скрыт, неизвестно, существует ли Он вообще. Кто Он, что Он, что Он хочет от человека? Уверен ли ты, что, когда ты приходишь к отдаче, ты придешь к Нему? Вообще, кто Он, что для Него ты должен работать? Откуда ты знаешь с уверенностью? Против этого у тебя всегда есть твое эго, которое все время скрывает Творца. И поэтому есть два вопроса: «Что это за работа?» (то есть отдача), и Творец – «кто это?» Две эти вещи все время исчезают от нас, я не вижу их на горизонте. Иногда они раскрываются, и тогда я чувствую себя плохо.
Как я могу от этого плохого ощущения, когда я ищу Творца и не нахожу, может быть я хочу сделать какое-то действие по отдаче. Допустим, я хочу и не знаю: какое, как, кому, чему? Как я могу укрепить себя в работе «Кто и что»? Это проблема.
Ученик: А как правильно ответить на эти два вопроса?
М. Лайтман: Мы сейчас увидим, что он говорит.
Чтец: (08:39) Мы продолжаем последний абзац.
И, на первый взгляд, кажется, что претензия Фараона «кто» является разумной. Ведь в мире принято, что когда кому-нибудь говорят: «Иди, поработай у него», человек спрашивает: «У кого?» Поэтому, когда тело спрашивает: «Кто такой Творец, чтобы я слушался Его голоса?» – это является разумным доводом. Однако, согласно закону, гласящему, что разум не является самостоятельным объектом, а является отражением того, что находится в ощущениях, так всё и выглядит в разуме, что называется: «А сыны Дана: Хушим»4.
Другими словами, разум судит 'дан' лишь согласно тому, как чувства 'хушим' дают ему исследовать и придумывать какие-то изобретения и уловки, которые будут соответствовать требованию чувств. Иначе говоря, то, чего требуют чувства, – разум старается предоставить им то, что они просят. Однако у разума самого по себе нет никакой потребности в каком-либо требовании для себя. Поэтому, если у чувств есть требование отдачи, разум работает в линии отдачи, и разум не задает вопросов, так как он только обслуживает чувства.
М. Лайтман: Еще раз.
Чтец: Другими словами, разум судит 'дан' лишь согласно тому, как чувства 'хушим' дают ему исследовать и придумывать какие-то изобретения и уловки, которые будут соответствовать требованию чувств.
М. Лайтман: То есть главное у нас все-таки чувства. И чувства дают разуму разные описания, разные формы, и тогда разум уже приносит это как разумный довод. Но все-таки все зависит только от чувств, потому что мы помним, что основа всего творения – это желание. А разум призван служить желанию в разных формах: напрямую, в обратном виде, но исполнять в конечном счете то, чего изначально желает желание.
Чтец: (10:47) Иначе говоря, то, чего требуют чувства, – разум старается предоставить им то, что они просят. Однако у разума самого по себе нет никакой потребности в каком-либо требовании для себя. Поэтому, если у чувств есть требование отдачи, разум работает в линии отдачи, и разум не задает вопросов, так как он только обслуживает чувства.
М. Лайтман: Здесь есть много вещей, которые мы можем выяснить, если вы захотите. Разум и чувства – это две вещи, которые управляют нами или мы управляет ими, – зависит от того, как относиться к ним. Но это главное во всем творении – разум и чувство, то есть голова и сердце. Их мы должны как можно больше объяснить себе, так, чтобы всякий раз мы различать: что такое разум и что такое сердце, претензии разума и претензии сердца, и как нам работать, как нам исправлять разум и сердце?
Вопрос (Петах-Тиква-20): (12:17) Мы вначале работаем с разумом, как бы убеждаем себя работать в десятке, что Творец существует, и мы приближаемся к Нему, идем к Нему. Тогда приходят чувства и меняется разум – так мы работаем?
М. Лайтман: Как правило верно. Мы приходим к науке каббала из-за того, что мы хотим знать, хотим познать, понять: в чем секрет жизни, кто управляет жизнью, как я могу войти в управление своей жизнью и так далее. Всё это со стороны разума, мне не хватает знания, не хватает разума. Но после этого мы учим, мы входим в какое-то высшее исправление, которое на нас действуют, силы, которые начинают расширять наши желания, и тогда мы начинаем быть в путанице.
То есть наше желание растет, и оно задает разные вопросы в желании: «Что это за работа у вас, зачем ты хочешь отдавать?» Или: «Почему тебе говорят отдавать, если ты целиком весь хочешь получать, наполнять себя?» – И это твое естественное стремление, скажи, эгоистическое, неважно. Это – «я»: я хочу наполнять себя разного рода чувственными, эмоциональными наполнениями, а также разумными, рациональными. И здесь, в науке каббала, мне говорят (и пока я понимаю это, тоже проходит много времени): «Нет, ты не должен работать со своим разумом и со своим чувством, а стараться прийти к божественному разуму и чувству».
Божественные разум и чувства – это когда ты чувствуешь ближнего и только потом себя, – так, чтобы ты мог помочь ближнему. Твой разум должен работать за чувством – как помочь ближнему. И тогда получается, что те свойства, определения, ценности отдачи, к которым я не привык, которых я не желаю, которые я всегда отталкиваю, вдруг в науке каббала вталкивают, вносят мне внутрь, что я должен быть в этом.
(15:31) А я просто не желаю. Есть люди, которые ближе к отдаче, к любви к ближнему, и они помогают животным, людям. Я не такой. Я нормальный человек, у меня нет никакой проблемы, я не хочу никому причинить зло, но и бегать делать всем добро я тоже не чувствую, что обязан. Я вижу также вокруг себя, что люди так не делают. Каждый заботится о себе, о своей семье, о своем народе. Если мы говорим о климате, о разных глобальных вещах, что мы все принадлежим этому, может быть все заботятся о земном шаре, но не, то что у меня есть естественная склонность к этому.
А здесь, в науке каббала, я слышу, что от меня требуют перевернуть себя. Кто это – коммунисты, социалисты, идеалисты? Я не знаю, что это за каббалисты такие. Кто они? Они говорят, что нет – это законы природы, и мы хотим того или нет, мы должны будем исполнять их. А в природе есть только одна сила – сила отдачи и любви. Поэтому, если бы мы не портили природу или не видели бы ее своим эгоистическим взглядом, то мы увидели бы полную гармонию, что называется «райский сад» – Высший мир. А когда мы вносим свой дурной глаз – наш эгоизм, мы портим свое видение, мы сокращаем свое поле зрения до границ, которые называются «этот мир». И даже в этих границах мы видим и понимаем всё в искаженном виде.
То есть что бы, то ни было, мы должны будем сменить наш подход к жизни, к существованию, к природе – или хорошим путем, или плохим. Как правило, это происходит обоими путями – это называется «средняя линия», так объясняют нам. Но на самом деле изначально Творец создал нас, управляет нами в обратном виде относительно Себя. Он создал желание получать, которое работало в отдаче, то есть были Адам и Хава, то есть желание получать и намерение отдавать находятся в райском саду, то есть все в отдаче, все в высшем свете.
(18:49) Но в этом состоянии они не постигали своего состояния. И для того, чтобы дать им ощущение и постижение, осознание Творца, быть как Творец по чувству и разуму, – для этого они должны получить свойство обратное Творцу. Всё можно исследовать только из противоположной формы, противоположного вида. Поэтому есть разбиение – это называется «грех Древа познания». И мы начинаем с точки разбиения. Каждое поколение начинает исправлять свой грех, своё разрушение. И так мы начинаем познавать себя.
Когда мы приходим к какому-то состоянию, когда силы природы подталкивают нас к тому, чтобы познавать все больше и больше систему отдачи против нашей системы – системы получения, тогда мы видим, что главным образом есть два вопроса. Всё концентрируется на двух вопросах: вопрос рациональный и чувственный вопрос. «Кто такой Творец, голос Которого я должен слушаться?», – это чувственный вопрос. «Что это за работа у вас?» – вопрос разума.
И мы должны работать над этими двумя вопросами. С помощью их выяснения мы можем прийти к пониманию, что противостоит системе отдачи. То есть мы находимся в системе получения: в разуме и сердце, в «кто?» и «что?» И можем тогда прийти из этого к системе отдачи, тоже к «кто?» и «что?», к постижению Творца и к ощущению всего мироздания целиком.
(21:04) К этому мы сейчас и должны прийти. Даже если мы не понимаем точно, что происходит с нами, поскольку мы занимаемся этим как дети, которые не знают точно, чем занимаются. Но они заняты своей игрой, и сама игра продвигает их, и они начинают видеть, что это нужно делать так и так. Они учатся, падают, получают удары, плачут, но вместе с этим растут. Как написано: «Нет праведника, который делал бы хорошо, если это не проходит через плохой опыт». «Нет праведника на земле, который делал бы хорошо и не грешил».
Только через ошибки, через грехи мы приходим к правильным действиям, и так далее. То есть не надо впечатляться. Пойдем и сделаем. Вопросы «кто?» и «что?» – это главные вопросы в творении, которые вытекают из того, что мы состоим из разумной системы – системы разума и системы чувств.
Вопрос (Турция-1): (22:40) Вопросы «кто?» и «что?» получат ответ, или будут каждый раз обновляться, чтобы мы отвечали на них?
М. Лайтман: Для каждой самой части Адама Ришона, когда кли Адама Ришона разбилось, разделилось на множество частей и для каждой части Адама Ришона есть связь с Творцом, есть место в программе, как все они должны соединиться снова вместе в то же тело, которое называется Адам Ришон (это парцуф, по сути дела, или душа). И там есть место для каждого. Без кого-то, даже одного, это не может быть совершенным, не может быть Гмар Тикуна, Окончательного Исправления.
И поэтому мы находимся в этой системе, мы не можем убежать из нее, не можем изменить ничего, кроме того, чтобы дать согласие и ускорение в пути. Я могу ускорить мой приход к исправленному месту, к исправленному состоянию. И если я не делаю этого, то есть силы в природе, которые будут давить на меня и заставят меня все-таки прийти к этому раньше или позже. Я только могу ускорять развитие.
Это очень много, потому что я могу прийти в этом кругообороте к моему частному Окончательному Исправлению, и я могу вертеться еще очень много кругооборотов, может быть, с другими людьми, которые не смогли это сделать, и не приблизились к этому вообще.
То есть все зависит от нашего усилия, – насколько мы хотим собрать этого мини Адама Ришона в нашей десятке, насколько мы хотим, чтобы эта система была бы просто живой, жила бы между нами. А потом мы выясним, каковы отношения, которые должны быть в правильном парцуфе, чтобы поднять этот парцуф с уровня мира Асия (даже этого мира), поднимать-поднимать через все миры до мира Бесконечности через 125 ступеней. Это, по сути дела, наша цель в нашей работе в десятке.
Вопрос (Киев-3): (25:40) Когда приучают себя работать ради отдачи, и разум уже не спрашивает «кто?» – это середина или конец пути?
М. Лайтман: Я не могу сказать. Это может быть в любом состоянии. Может быть, у человека пробуждается вопрос: «А зачем я работаю? Я не хочу», – и он сопротивляется, кричит, и просто раскрывает ненависть ко всему этому, но не уходит, не убегает с пути. И тогда почти сразу же после этого он чувствует, что как раз благодаря этому у него есть решение, что он может продвигаться в некотором изменении взгляда на то, что происходит.
И поэтому наше продвижение – как раз в «кто» и «что» – то разумное, то чувственное, и так всё больше. Потому что всякий раз я останавливаюсь и говорю: «Зачем я делаю, почему я делаю? Мне не стоит, у меня нет от этого ничего». И в других ситуациях я нахожусь под ощущением, что меня не интересует весь этот разум, я нахожусь в ощущении приближения, продвижения и развития.
И все эти рациональные вопросы, которые были, уже не возникают у меня в голове. Чувство сильнее разума, когда оно присутствует, сильное, – действует. А разум сильнее чувства, когда чувство не работает, и тогда мы можем пробудить разум. Они работают попеременно.
Ученик: (27:42) Есть ощущение и мы раньше слышали, что есть отрезок пути, который мы проходим без падений. Состояние, которое здесь описывается – это не об этом переходе речь, когда после него больше нет падений?
М. Лайтман: Я не думаю, что есть места, в которых нет падений. Написано: «Тысячу раз упадет праведник и встанет». Не может быть духовного подъема, если перед ним не было бы духовного падения. Не может быть, потому что ты должен раскрыть разбитое кли, поискать как исправить его, организовать всё окружение для его исправления, а потом подниматься. А иначе как ты это будешь делать?
Поэтому без падений нет подъемов. А падение – это не падение, это подъем в левой линии. Мы называем их падениями, потому что так короче, но это не падение. Мне добавляют желание получать, я раскрываю себя снова и снова упавшим – это для того, чтобы я взял эти келим и с ними снова приблизился к группе и к Творцу, и старался бы со всеми келим, которые раскрылись в падении, прийти снова и снова к слиянию.
Поэтому невозможно сказать, что есть состояния подъема без падения, которое предшествовало бы им. Более того, написано, что самое большое падение будет на последних шагах перед Окончательным Исправлением. И там будут состояния очень тяжелые. На нашем земном шаре, в нашем мире будут такие волны голода и жестокости между всеми людьми, до такой степени, что человек будет не уверен, что он находится у себя дома. Написано: «Ненавидящие человека живут у него в доме». И так далее. Поэтому были каббалисты, которые писали: «Я бы не хотел жить в такой ситуации», – до такой степени они хотели передать нам эти состояния, что всякий раз, когда мы приближаемся к большим исправлениям, у нас будут перед этим большие падения.
(30:56) Надо понимать, что вся картина, которую мы чувствуем, – это картина в нашем разуме, как мы учим из восприятия реальности. И поэтому, если мы знаем, как подходить к ней, как исправлять её, то я могу видеть, что мир добрый или относительно добрый, но не настолько ужасный. То есть мы можем изменить мир, потому что мир (олам) от слова «олама» (скрытие), – то есть насколько я скрываю свое эго под экраном – я вижу истинный мир, я вижу Творца над собой. Насколько я не могу скрыть его – я вижу обратное, разбиение перед собой.
Мы еще поговорим об этом. Просто, чтобы вы видели, насколько в этой статье нам есть о чем поговорить.
Ученик: (32:07) Всё же непонятно. С одной стороны, он пишет, что когда приучает себя работать ради отдачи, то разум уже не задает вопрос «кто?», но с другой стороны, кажется, что эти вопросы будут до самого конца пути. И это путает. В чем тогда суть этого состояния, когда разум уже не спрашивает «кто»? Это когда и где?
М. Лайтман: У нас есть две части в пути: часть пути подъема малхут до уровня бины, и часть от середины бины до кетера. Когда мы поднимаемся от малхут к бине, мы хотим обрести свойство отдачи, и поэтому мы не хотим заниматься получающими келим, – только отдавать, отдавать ради отдачи: давать, объединяться и так далее. После того как мы обретаем свойства отдачи, мы стремимся пользоваться ими.
Так что мне делать с ними, если я сейчас хочу отдавать? Я нахожусь в состоянии, как женщина в конце беременности. То есть она очень хочет родить, у нее есть родовые схватки, она хочет уже из себя вывести этот плод. Так и мы, когда приходим к уровню бины, наполняемся разными свойствами бины (отдачи), мы хотим продолжать это.
И тогда мы порождаем из себя второй этап, вторую половину пути, когда мы уже хотим перейти к отдаче, и тогда приходим к отдаче. Но и в отдаче у нас тоже есть подъемы и падения, разные состояния, гораздо более мощные, чувственные, чем были раньше. Мы еще будем говорить об этом.
Вопрос (Италия-4): (34:54) Работа в получении – это постоянная война между этими вопросами и целью? Верно?
М. Лайтман: Я не думаю, что это является войной. Можно сказать, что это война, но я думаю, что это торжество! Давай посмотрим на это так, почему бы и нет? Я думаю, что обычные люди, которые не приходят пока еще к какой-то связи с исправлениями, находятся во время войны: войны за выживание, понять ради чего я живу, когда большинство людей вообще хотели бы покончить со своей жизнью, и так далее.
Они находятся под властью разных компаний и разных объединений, которые продают им всю эту дрянь, а эти хотят работать для того, чтобы купить всю эту дрянь, для того чтобы пополнить банковский счет богатых, которые обманывают их и продают все это.
Я не думаю, что, когда мы смотрим на жизнь, мы потеряем что-то. Есть у нас воззрение. Может быть, мы еще не сформировали своего видения мира, но в любом случае: где мы находимся и где эти несчастные люди, которые не знают, для чего они живут, какова цель жизни? Все время их погоня только за тем, чтобы достичь-достичь-достичь чего-то, хотя бы чего-то, чему учат их другие люди по телевидению.
Так мы, по крайней мере, берем для себя цель работы, цель жизни, цель природы – вечной, совершенной, на которую мы направлены. Не добились пока еще, но мы в пути. По крайней мере мы в любом случае продвигаемся к чему-то вечному и совершенному, а не живем как все.
Вопрос (Хадера-1): (37:48) Вы в свое время сказали, что разум – это тоже чувство такое. Почему наше сознание нуждается в разуме и чувстве, и только когда они дополняют друг друга, мы можем прийти к картине реальности, чтобы она сложилась? Почему нам нужно и то, и другое? Почему они дополняют друг друга?
М. Лайтман: Главное – это чувство. Желание – это чувство. Но для того, чтобы дать различаемые особенности каждому желанию, каждый раз, когда изменяется желание, нам нужен разум, потому что разум контролирует чувства. Это то, что происходит.
Ученик: Связано ли это с правой и левой линией, или со свойствами творения?
М. Лайтман: Потом мы будем изучать, как это связано, но сейчас принцип простой: всё творение – это чувство, желание. Желание – это материя творения, а разум нам нужен только потому, что это желание разбилось на множество частей и нужно собрать их в каком-то виде. И дать им вследствие этого также вес и направление каждому, распознать его место в новой, исправленной системе, и поэтому нам нужен разум. То есть разум развивается в той мере, в какой мы будем производить духовное исправление.
Ученик: В конце нашего пути, когда мы поднимемся и соединимся со светом, разум исчезнет?
М. Лайтман: Разум не исчезнет, он будет на том же уровне, что и чувство. Оба они будут использоваться вместе для достижения совершенства.
Набор: Команда синхронного набора