Стенограмма набрана с русского синхронного перевода, поэтому в ней возможны смысловые и стилистические ошибки

Ежедневный урок №1, 4 января 2020 года.

Еврейский выбор: единство или антисемитизм.

Чтец: Мы продолжим читать книгу «Еврейский выбор: единство или антисемитизм» вторая глава.

М. Лайтман: Мне хочется сказать еще несколько слов по поводу чтения этой книги. Почему это необходимо – брать наше дорогое время от урока, такие часы, важные, и посвящать их чтению книги. Нам надо понять, что души, которые пробуждаются из общей целостности душ, которые оторвались друг от друга, разделились из-за греха Древа Познания, пробуждаются согласно решимо в них. И общий процесс, который проходит всё кли, требует, чтобы вышли эти решимот, частные души, отдельные, разбитые, и чтобы они реализовывали исправления. И те, кто может совершать исправления, и те, кто может присоединяться к ним в каком-то виде: за, против, но в общем потому, что они нам нужны для выяснения (и те, которые «за», и те, которые «против»). И те души, которые ведут весь этот процесс вперед, и те, которые сопротивляются этому. Но в целом выясняются души, которые должны в этот момент участвовать в процессе. Поэтому нам надо понять, что то, что мы рождаемся и находимся в таких процессах в особое время, в особом виде, мы принадлежим народу Исраэля или присоединяемся к этой группе, которая называется «прямо к Творцу» или присоединяемся к народам мира в разных их 70-ти видах – это всё – чтобы реализовать наше решимо, осознанно или неосознанно. Тот, у кого есть стремление раскрыть этот процесс, который происходит с ним, называется «прямо к Творцу (Исраэль)», потому что там решение на самом деле – в раскрытии Творца он находит всё свое наполнение своим хисаронам, своим вопросам. 

Прочтем, что об этом пишет Бааль Сулам.

Чтец: В книге «Каббала и ее цель» он пишет: «Я рад, что родился в таком поколении, когда уже можно распространять науку истины. И если меня спросят, откуда мне известно, что это можно, то я отвечу – потому что я получил право на раскрытие. То есть, до сих пор никакому мудрецу не раскрылись те пути, какими можно раскрывать это открыто перед всеми, и объяснять смысл каждого слова. И то, что дал мне это Творец в полной мере, это указывает не на гениальность самого мудреца, а на состояние поколения. И об этом сказали мудрецы, что «увидел…» и так далее, он увидел, что поколение достойно. И то, что я удостоился раскрытия этой мудрости, это по причине поколения, в котором я живу». (04:17)

М. Лайтман: Мы тоже должны понять, что ни у кого здесь нет какой-то особой протекции, а свыше ему дают возможность присоединиться к процессу. Присоединиться к процессу – нам надо понять тоже, что есть те, кто «за», «против», и те, кто посередине, потому что поколение должно это выяснить. Мы должны продвигаться так, что мы понимаем, чувствуем, выясняем, соглашаемся. А согласие всегда из несогласия, потому что «раскрытие света – из тьмы», согласно тому же правилу. Поэтому понятно, что нам важны люди, которые сопротивляются этому, и те, кто за процесс. Поэтому не надо стесняться приводить всякие сомнения, только понятные, обоснованные, не просто так, как у ребёнка «не хочу», и в таком виде мы выясним эти вещи.

Но понятно мне, и я очень хочу, чтобы было понятно и вам, – что если мы не пойдём вместе с развитием поколения (то, что сейчас происходит), мы не придем ни к какой своей реализации, ни частной, ни общей. Это ясно. Есть ещё много таких цитат каббалистов, которые говорят об этом процессе, о поколении, и мы не особенные и избранные, как Бааль Сулам, но тоже удостоились только из-за того, что поколение нуждается, должно исполнить этот процесс. Вы и есть та группа, потому что мы не как в прошлых поколениях, когда благодаря Моше, Иешуа и так далее, могли продвигаться. А сейчас это группа, наша мировая группа, когда все целиком должны в общем давать пример, как мы продвигаемся к исправлению. И только в такой силе, именно в нашем объединении мы будем продвигаться. Никто не сможет реализовать свое исправление, достичь цели, о которой он мечтает личным образом, забудьте об этом. Вы можете быть духовными в кавычках, в чем-то, но не более того. А только вместе, как пишет РАБАШ и Бааль Сулам и все остальные каббалисты, только в нашем объединении всё это раскрывается.

Поэтому нам важно прочесть эту книгу, знать в каком состоянии мы находимся, как изо дня в день мы всё больше и больше движемся вперед по левой или по правой линии. Видеть эти вещи, как нас бросает из левой в правую, из правой в левую, как мы удерживаемся. Сами начнем выстраивать продвижение по средней линии. Это еще предстоит нам. В той мере, в которой мы захотим построить эти наши отношения, мы увидим, насколько весь этот большой корабль всего человечества склоняется туда или сюда, и насколько мы можем благодаря нашему маленькому, но очень эффективному усилию поворачивать руль, и тогда этот огромный корабль пойдет в правильное место.

В этом наша работа, мы должны будем видеть это, чувствовать это, направлять себя. Вы должны чувствовать в этом ответственность, серьезность. А не просто – я не хочу, мне не нравится, я воспитание получил такое, философия моя. Я надеюсь, что мы вместе будем работать над этими вещами. Тот, кто да – да, нет – нет. Здесь не останутся те, кто пришел, чтобы послушать, как в университет. Поэтому: или это группа, которая работает эффективным образом, или с нами не будет никаких расчетов. Так что, давайте будем серьезными и ответственными. Есть вопросы об этом?

Вопрос: Можете немного подробнее объяснить, что значит поворачивать руль – между нами?

М. Лайтман: Насколько мы направляем себя по средней линии. Все прегрешения слева покроет любовь справа, и тогда посередине будет средняя линия, потому что мы не стираем левую линию. Я не говорю стереть всё, что у тебя есть «против», а выясняем, насколько то, что «против», это пробуждает «за», и когда ты делаешь правильные расчеты, тогда ты находишься в средней линии. Это называется «правильно поворачивать руль». А руль должен быть всегда направлен точно. Это называется, что твоя центральная точка всегда должна быть направлена на объединение «Исраэль, Тора и Творец – едины». Исраэль – это мы, которые хотим быть направлены на Творца. Тора – это весь высший свет, который направляет нас, а вокруг нас всё человечество. А Творец – это тот, кто раскрывается в центре группы, внутри наших усилий. Это называется руль, который мы правильно направляем. (11:05)

Ученик: Можно ещё один вопрос? Мы читали, что Бааль Сулам сказал, что всё, что он развил, это благодаря поколению, которое достойно. И мы видели, что и в его период нацизм тоже поднимался очень сильно.

М. Лайтман: Ну так что? Если бы он не знал или знал бы, – это бы изменило что-то или нет? Что ты думаешь, он не видел этого? Он не прошел потом все эти вещи, которые были просто перед его глазами? Думаешь, что прошел все эти годы в Иерусалиме и знал, что происходит в Европе, и ничего не делал как бы? Вы стираете эти годы, как будто ничего не было? Он хотел вмешаться, но эти «прекрасные» евреи не дали ему – и всё свершилось так, как свершилось, и всё. Что он мог сделать? Так это происходит. У тебя есть время для выяснений, для свободного выбора, для решения. После того, как ты решаешь, – всё – это переходит к губителю и всё. То есть это тоже исправление, но исправление путем «бэито».

Ученик: В этом пробуждении ненависти и всего, есть также возможность для распространения? Можно смотреть на это, как на возможность, или…?

М. Лайтман: Ну, а как же? Конечно, Бааль Сулам так хотел этим воспользоваться – пробудить людей. Это возможность для распространения науки каббала, как раз – да, возможность для распространения объединения. Всё, что он написал, он написал из-за того, что это требовалось в связи с развитием поколения. Но после того, как ему закрыли все возможности, он писал: «Комментарий Сулам на Книгу Зоар», разные такие вещи, то есть не необходимые для поколения, а общие.

Ученик: Стоит заниматься этим, когда это прекратит нас поддерживать и превратится в губителей, или как?

М. Лайтман: Нет, занимайся. Я не думал, что ты такой умник, философ, понимаешь ли. Ну, ладно. Как маленький ребенок.

Ученик: Нет, вопрос: нам нужно сделать свой максимум и не относиться к тому, что происходит?

М. Лайтман: Что произойдет? Я не понимаю, какой ты делаешь расчет? Я не понимаю этого отношения, такого инфантильного. Я не понимаю просто, как ты делаешь расчет, что произойдет, что нужно… Перед тобой есть несколько четких вещей. Произведи между ними расчет, и посмотри, куда ты идешь. Сделай так. Но только знайте, что если вы хотите прийти к внутренней своей реализации, у вас нет никаких шансов это сделать, кроме как, если вы присоединитесь к тому направлению, в котором Творец хочет вести поколение. Точка. Это ясно? Остальной расчет – ваш. Я не иду и не направляю никого лично. Вы должны выбрать это, и всё! И меньше премудростей: «мы так сделаем, или иначе».

Поэтому мы читаем эту книгу, чтобы вы поняли, что происходит, и насколько вы сможете действительно направить себя. Да, сможете направить? – пожалуйста. Нет? – вы знаете, даже если вы находитесь якобы в группе, в мере вашего участия, в духовном нет премудростей, в мере вашего участия каждый придет к тому, к чему придет. Могут сидеть здесь люди, которые увидят исправление и продвинутые состояния, – есть такие, кто будет сидеть здесь, как сейчас сидят, и всё, нагревают стул. Это я вас предостерегаю. Да, Дуди.

Вопрос: Вопрос принципиальный. Я не понимаю, где граница между тем, как сидеть, молчать и принимать всё-всё, что приходит? (16:03)

М. Лайтман: Нет, не сидеть и молчать, а мы должны выяснять, но выяснять по-деловому, я не говорю – нет. Но, смотрите, что пишет Бааль Сулам, мы еще приведем отрывки, все эти вещи. Но не оставаться с внутренней критикой, которая есть у вас, а приводить ее, выяснять, спрашивать, я за то, чтобы вы спрашивали. 

Ученик: Есть место для выяснения? Потому что я чувствую сопротивление некоторым идеям, посылам, мнениям. Или просто я нахожусь в несовпадении по свойствам?

М. Лайтман: Нет-нет, есть место для критики.

Ученик: А что такое – правильная критика? 

М. Лайтман: Правильная критика – что я прежде всего задаю вопрос, как будто он не мой. Я отключаю свое «я», и спрашиваю только по делу, а не насколько я связан с ним, что моя бабушка сказала мне, и у меня есть такие проблемы в семье из-за этого. Я беру сам посыл, я перерабатываю его научно, скажем так, без своих эмоций, и таким образом спрашиваю. Потому что только таким образом я могу действительно получить ответ, настоящий ответ.  

Вопрос: Вы сейчас упомянули, что нужно присоединяться к Творцу, который всем управляет. И Джузеппе из Италии спрашивает: «Если Творец всем управляет, так что же мне нужно конкретно делать?»

М. Лайтман: Всем, кроме свободного выбора – всё делает Творец. Ты должен сделать только свободный выбор. Сделать – то есть реализовать. Вот и всё. И твой свободный выбор – в том, что ты вместе со всеми внутренними данными и твоими склонностями присоединяешься к процессу, когда все души движутся в направлении общего исправления.

Вопрос: Свободный выбор каждого в десятке, или можно в десятке оказывать давление на определенных товарищей, или в общем создавать такую давящую атмосферу?

М. Лайтман: Желательно свободный выбор реализовать в десятке между всеми. Между всеми! Есть такие, может быть, случаи, когда это невозможно, я не знаю, допустим, но свободный выбор – в десятке. Свободный выбор – что я включаюсь в десятку, я соединяюсь с ними сердцем и душой, насколько можно, я просто как бы исчезаю там. Потом я стараюсь добавить к моему слиянию и разум, и сердце, насколько можно, со всеми подъемами и падениями. И этим я просто расту внутри них, как зародыш внутри матки. Насколько у меня есть подъемы и падения, я в любом случае связан с ними во всех этих состояниях – это называется, что я расту.

Вопрос: Можно спросить о книге, о том, что мы вчера прочитали? 

М. Лайтман: Да.

Ученик: Вчера мы читали, но появились новые мысли об этом. Мы читали о демократах, что демократы в Соединенных Штатах представляют собой опасность (что-то в таком духе) и вообще, говорилось о левых. Я хотел спросить о том, что, с одной стороны – говорится об объединении; а с другой стороны – есть проблема как бы с определенной политической частью. И как это сочетать?

М. Лайтман: Это люди с определенным мнением – республиканцы, демократы. Они могут, кстати говоря, поменяться. Это не вопрос названий. Просто в наше время (в истории), в котором мы находимся в этом процессе, получается у тебя, что разрушительная сила находится больше слева, чем справа. Нет недостатка и справа тоже, но слева больше, чем справа. Вот и всё. Теперь много людей всё ещё ошибаются, думая, что левые – это как когда-то были левые – что они говорят красиво – это называется левые. Они не осознают, и я тоже не до конца, потому что я тоже на этом вырос, я только даю себе самоотчет. Я тоже вырос в России под их пропагандой, что левое – это всё, а правая – это фашисты, а не наоборот. Но получается, что сегодня левые – это разрушительная сила. Разрушительная сила, которая расщепляет общество. Сила, которая приводит разные движения экстремистские разного рода, хочет вывести их в центр общества и так далее, и так далее. Люмпены разные – это сегодня левые. (22:41)

Ученик: Когда придет объединение, оно не раскроется над всеми этими мнениями, всеми этими вещами?

М. Лайтман: Нет. Объединение не может раскрыться над всеми этими мнениями, потому что они не способны, не способны объединиться и уступить. Единство в том, что мы понимаем, что есть у нас в обществе такие и такие склонности – это легитимно, так мы устроены. Откуда это исходит? Это исходит из природы, которую создал Творец. Но нам надо понять, что выше этой природы мы должны подняться и постараться найти среднюю линию, золотую середину, а они не согласны. Как раз левая – это фашисты, которые не хотят принимать ничего, кроме себя.

Ты не понимаешь этого и не видишь этого, потому что ты подкуплен. Я понимаю это, я тебя не обвиняю, но так тебя воспитали. Я знаю по себе это тоже, но, если ты посмотришь, насколько они выходят, смотря откуда исходят все, те кто атакуют – террористы. Откуда они выходят? Это всё слева. Это когда-то было несколько иначе. Нет, в последнее время это так. У меня нет никакой проблемы быть в контакте с ними, но с ними, с теми, кто понимает, что должна быть и правая, что должно быть уравновешено.

Ученик: А что значит, что «Все преступления покрывает любовь»? Что только те, которые мне нравятся, их я покрываю любовью? Ведь если преступления, – так преступления.

М. Лайтман: Так как ты будешь с ним налаживать любовь, если он хочет разрушить тебя, убить тебя? Не хочет принять тебя ни в каком виде. Это больше фашисты, чем правые. Они не принимают ничего. Я не говорю о том, что в Израиле или где-то. Но откуда у тебя выходят все левые: Че Гевара, Кастро, и все такие – откуда они выходят? От левых. Откуда выходят все эти экстремисты, в исламе или где-то? Это левые и они не согласны на какой-то компромисс, на какую-то любовь, объединение над прегрешениями. Где, где ты видел, что они над различиями готовы объединяться?

Не хочу входить в политику, – но это так. Я не уважаю ни тех и ни других – это в моих глазах две формы эгоизма, Творец играет так с человеком, пока не поумнеет. Но надо немножко быть в выяснении правильном. То есть, если ты хочешь понять что-то, ты должен постараться идти по средней линии, насколько ты способен. Но ты должен в любом случае взять себя и быть нейтральным. – «Может быть, чуть-чуть?» Но всякий раз чуть-чуть и чуть-чуть, и ты увидишь, что происходит. Если делаешь так, – это нехорошо, ты не придешь к выяснению.

Мне неважно, в чем ты останешься, но к выяснению ты не придешь, потому что у тебя изначально, изначально есть точка, которая влечет тебя в каком-то направлении. Ты увидишь Окончательное Исправление, посмотри на Окончательное Исправление, когда должны быть в объединении между всеми. Кто за объединение? И пойти на компромисс. Только не левые, не левые. В наше время то, что называется левые – это не настоящие левые, то, что ты читал там, может быть, 19-го века. Все гадости, которые происходили в России, Германии – откуда это исходит? Ты берешь верхний слой от того, что они говорят красивые вещи, и это ты принимаешь, как их суть – но это неверно. Ты углубись вовнутрь и увидишь, что они делали в течение 100 последних лет, скажем. 

Ученик: Есть очень большая часть населения, которые поддерживают. Можно их называть моралистами, просвещенными? (27:48)

М. Лайтман: Где ты видел такие вещи в красивой форме? Мы продвигаемся по левой линии, всё наше общество. Где ты видел это продвижение в хорошем виде, что есть у тебя из года в год больше, чем проституция, воровство даже на самых высоких уровнях? Это всё исходит из твоих красивых фраз. Что происходит у тебя с воспитанием, образованием? Смотри, что происходит в школах, в любом классе, куда ты войдешь, все эти вещи – это торжествующие левые. Что у тебя хорошего с этого?

Ученик: Люди поддерживают эти мнения, потому что им кажется, что они говорят о том, что надо принимать.

М. Лайтман: Люди говорят, потому что СМИ их путают – это то, о чем люди говорят. Посмотри на каждую мать: насколько она просто страдает – с одной стороны; а с другой стороны – как она говорит. Это вопрос воспитания, СМИ. Если мы продолжаем так, мы придем к разбиению, из разбиения начнем думать, может быть, несколько иначе, потому что уже нет выбора – наступает время, когда дано губителю сделать, и мы чувствуем – плохо. И тогда начинаем, может быть, немножко думать. Левые не дают пойти на компромисс, не дают, до конца это должно быть: свобода для всех. И что за свобода? Что эти разные свободные круги будут в процессе делать на улицах с утра до ночи? Ты хочешь так?

Я не думаю, что ты за то, чтобы твои дети были там. Так почему же ты за них? Это их суть, в этом они выделяются, это их знамя разноцветное. Есть для этого место, – я не говорю, что нет, если есть такая склонность у человека – но в мере и в отношении, в соответствии с этим я не хочу входить в эти вещи, это совершенно уходить от книги, – жалко. Действительно, не наша тема. Я не против ничего, только в правильном отношении между всем. Мы читаем книгу, извиняюсь. Я вижу, что, может быть, это выпрямит нас, а если нет – я говорю вам: «Если это не поможет вам, вы должны будете уйти от нас». Я говорю серьезно: не согласитесь с тем, что мы будем делать, – группа выкинет вас. Вперед. (31:21)

Чтец: Мы читаем 2-ю главу из книги «Еврейский выбор: объединение, единство или антисемитизм».

Глава 2: Ненависть к себе в античности.

Если мы рассмотрим самые травмирующие события в истории нашей страны, то из этого страдания возникает тревожное возвращение: когда мы ненавидим друг друга, – другие ненавидят нас еще больше и в конечном итоге наказывают нас. В следующих главах мы рассмотрим самые страшные трагедии нашего народа и укажем на общий процесс, который разворачивался до начала каждого бедствия. Поскольку этот процесс является общим для наиболее травмирующих эпизодов в истории нашего народа, но если мы научимся его обнаруживать, мы сможем своевременно обеспечить противоядие и предотвратить его повторение в будущем.

Слово об ассимиляции.

История показывает, что перед каждым крупным кризисом существует период, когда наш народ становится всё более разобщенным, поскольку его члены разочаровываются друг в друге. В следующих главах я расскажу о поколениях еврейского народа от Египта до разрушения Второго Храма. И, как вы увидите, наша склонность к саморазрушению имеет глубокие корни в нашем прошлом.

Но прежде, чем мы углубимся в летопись нашего народа, нам необходимо понять бросающееся в глаза явление, которое находится в центре всех бедствий, с которыми мы сталкивались на протяжении поколений. Это ассимиляция. Важно отметить, что когда древние писания или историки описывают процесс ассимиляции, это почти всегда является признаком упадка социального единства, и эта фрагментация является проблемой, которую я хочу решить.

Как упоминалось ранее – когда древние евреи стали нацией, они должны были выполнить одно единственное требование: объединиться «как один человек с одним сердцем». Поэтому отречение от иудаизма означало прежде всего отход от этого закона союза выше всего. Вот почему, когда рабби Акива, чьи ученики дали нам Мишну и Книгу Зоар, пытался спасти Иерусалим от разрушения Второго Храма, он утверждал, что «возлюби ближнего твоего, как самого себя» – это великое правило Торы.

Не случайно рав Натан Штернхарц, главный ученик и секретарь рава Нахмана из Бреслава, пишет: «Люби ближнего своего как самого себя – это великое правило Торы, заключающееся в единстве и мире, которые сердце жизненности, настойчивости и исправления всего творения, когда люди разных взглядов объединены в любви, единстве и мире».

Поэтому, начиная с древности, и, как мы увидим, и по сей день, ассимиляция, которая указывает на отклонение от закона единства, который сформировал нас в нацию, этот отход от единства лежит в основе проблемы, а не в уровне строгости соблюдения обычаев, как мой учитель рав Барух Шалом Ашлаг (РАБАШ) называл заповеди. (35:23)

Египет – сказка и быль о братской ненависти.

История нашего изгнания в Египте вряд ли может быть более драматичной: она начинается с сильной ненависти между братьями, продолжается примирением и процветанием, рушится в разлуке и кризисе, заканчивается единством и чудесным спасением. И вознаграждение за наш восстановленный союз: «официальное» формирование еврейского народа наряду с долгом или, лучше сказать, обязанностью быть «светом для народов»

Семена изгнания в Египте были посеяны задолго до того, как семья Яакова прибыла в Египет. Всё началось с ненависти сыновей Яакова к их младшему брату Иосифу. Книга Бытия довольно подробно описывает, как братья решили убить Иосифа, которого они пренебрежительно называли «тем мечтателем».

Хотя братья в конечном итоге решают «смягчить» свое преступление, избегая убийства Иосифа и «соглашаясь» на то, чтобы бросить его в яму, Талмуд (Шаббат, 10б) объясняет, что их ненависть к Иосифу является причиной, по которой дети Израиля отправились в изгнание в Египет. В нем говорится, что братья завидовали Иосифу, потому что он был любимым сыном Яакова и что тот дал ему полосатую рубашку. Их злость была настолько сильна, что они хотели убить его. И так это и было бы, если бы не вмешательство Роувена, старшего сына Якова. Вот почему вместо того, чтобы убить Иосифа, братья решили бросить его в сухую яму и впоследствии продали его в качестве раба каравану измаильтян, направляющихся в Египет (Бытие, 37:18-28).

Исправление приходит через прощение Иосифа. Хотя теперь он был наместником в Египте, и фараон «снял перстень со своей руки и возложил его на руку Иосифа» (Бытие, 41:42), Иосиф вовсе не был злопамятен по отношению к своим братьям. Вместо этого он показал им только сострадание, любовь и щедрость. Когда они пришли в Египет в поисках облегчения от голода, от которого они пострадали в Ханаане, он ловко заставил их привести Яакова, его отца, в Египет, а затем дал им самую плодородную землю в Египте, землю Гошен (Бытие, 45:9-11), где они жили в достатке до конца жизни Иосифа. Таким образом он сформировал союз своих братьев, как он предвидел во сне, что в то время усилило их ненависть к нему до такой степени, что они хотели забрать его жизнь.

Под властью Иосифа израильтяне были едины и успешны. Но как только он умер, они начали расходиться и хотели смешаться с египтянами. «Израильтяне начали скрывать свое еврейство», – пишет профессор Цви Шимон из Университета Бар-Илан в Израиле. «Они были погружены в египетскую культуру, с энтузиазмом посещали египетские культурные мероприятия и перенимали их способы развлечения. Египетские спортивные состязания и театр были популярными играми среди новых еврейских иммигрантов». Запомните это описание ассимиляции, потому что на протяжении всей истории нашего народа, когда у нас растет разобщенность, принятие местной культуры будет первым и одним из ее наиболее заметных признаков. Хотя в развлечениях и играх нет никакого вреда, но когда это выражает дезинтеграцию, это означает, что мы теряем основу нашего народа. И из-за нашей уникальной задачи – представить единство миру, – наше разделение всегда вызывает ненависть к нам.

Соответственно, и к большому сожалению израильтян – чем больше они хотели ассимилироваться в Египте, тем больше фараон и весь Египет восставали против них. Книга Зоар (Шмот) спрашивает: «Почему Израиль был изгнан и почему именно в Египет?» Ответ Зоар состоит в том, что «[Создатель] изгнал их в Египет, который обладал гордыней и презирал, и ненавидел Израиль», и поэтому не хотел, чтобы евреи смешались с ними. Мидраш добавляет более явную версию истории, указывая палец прямо на ассимиляцию: «Когда Иосиф умер, они нарушили завет и сказали: «Давайте будем, как египтяне. Из-за этого Господь превратил любовь, которой египтяне любили их, – в ненависть». Мы склонны думать о египтянах просто как о врагах Исраэля, но это восприятие упускает из виду начало пребывания Исраэля в Египте, когда Иосиф был наместником фараона, Яаков благословил фараона, который с радостью поддержал решение Иосифа предоставить Израилю самый плодородный участок земли в Египте. (41:20)

Тем не менее, народ Израиля оставался раздробленным до прибытия одной из самых оригинальных фигур в мировой истории – Моисея. Когда он прибыл, он начал воссоединять Израиль под своим руководством, пока, в конце концов, им не удалось сбежать от правления фараона, который после распада Израиля, как народа, выступил против них.

В пустыне у подножия горы Синай народ Израиля укрепил свое единство до такой степени, что они стали одним целым. Вот почему великий комментатор 11-го века РАШИ описал их как «одного человека с одним сердцем». Этот уровень единства был требованием, чтобы совокупность незнакомцев, подписавшихся на послании Авраама, была «официально» объявлена​​народом. Там, у подножия горы, было «официальное» рождение народа Израиля. Отныне наша судьба будет зависеть от нашего единства. Пример разобщенности и порабощения против единства и искупления, которые израильтяне испытали в Египте, должен был стать для них уроком для сохранения своего единства независимо от того, насколько интенсивно растет их эгоизм. Как мы увидим ниже, связь между разобщенностью и несчастьями с тех пор не нарушена. К сожалению, урок также не усвоен. (43:09)

М. Лайтман: Вопросы до этого места?

Вопрос: Прежде всего, то, от чего я впечатлился до сих пор, это когда мы говорим о таких понятиях, как ассимиляция. А всё это понятие Йосефа... Может быть, мне абсолютно ясно, что вы исходите из науки каббала, и я примерно понимаю, о чем идет речь. Но, когда я гляжу на израильтянина, который читает эту книгу, или кого-то, кто живет в Соединенных Штатах и очень озабочен ассимиляцией своих детей, то можно смотреть на это, как на национализм. И, может быть, стоит предварить всё каким-то кратким предисловием, что книга эта исходит из науки каббала, и что это связано с: первое-второе-третье?

М. Лайтман: А чем это им поможет, если я скажу, что это исходит из науки каббала? Они не находятся в этом, чтобы смогли взять и посмотреть. 

Ученик: Да. Прошу прощения, но когда, например, говорят, что с самого начала каббала занимается любовью к ближнему, что всё исходит из этого, и дать некоторые такие основные положения. И то, что мы говорим об Аврааме, Иосефе и Моше, что вообще означает быть евреем в соответствии с наукой каббала. И тогда, если есть такое в предисловии, когда ты читаешь эти слова, – это все-таки воспринимается в ином контексте. 

М. Лайтман: Ладно, я не знаю точно, как это сделать. Может быть, ты напишешь и порекомендуешь присоединить это. Хорошо?

Вопрос: В продолжение. Я всё время стараюсь смотреть на это глазами моей семьи, которая живет за границей. И если они слышат: «Единство, единство...», – то, что они себе представляют, – ну, может быть, стоит пойти в субботу в синагогу и поздороваться с некоторыми евреями там. Что это значит? То есть это очень увлекает, но что значит – быть в единстве? Я не понимаю, что это. Они также не чувствуют – я от них знаю, – они не чувствуют какую-то ненависть по отношению к различным слоям еврейским. Они живут, ходят на работу, здороваются с людьми, зажигают иногда свечи на Хануку, – но что значит быть евреем? (46:27)

М. Лайтман: Мне нечего ответить. Мы пишем здесь, конечно, с нашей точки зрения. Нам тяжело целиком облачиться в американского еврея может быть. И он не найдет себя в книге, что мы именно нацеливаемся на него. А ты что думаешь, Хаим?

Реплика: Это не так-то просто. С одной стороны, они очень довольны своим еврейством, хорошо им так. И пока ты не представляешь им другой вариант, который начнет давить на их жизнь, то каждый из них живет только в своих рамках, своих стенах и только это и слышит. И тогда каждый живет в соответствии со своей верой, и нет никакой проблемы. Они также не чувствуют, что они особо разобщены. Поэтому приходят антисемиты и снова нас всему этому обучают плохим путем. 

Реплика: Но и в предисловии к этой главе написано, что ассимиляция – имеется в виду не выход из обычаев, а разобщение. А что же тогда это за обычаи? Я слышал от своей тети, которая вышла замуж за христианина. Она дошла до этой главы и закрыла на этом книгу, и сказала: «Всё, дальше не интересно». То есть с ее стороны это как раз пример единства, то есть человеку важен человек. И поэтому нам очень тяжело передать то, что мы хотим сказать.

М. Лайтман: Конечно, мы в этой книге не сможем вставить все претензии. Здесь, может быть, мы услышим только одну долю из миллиона справедливых претензий; мы не коснулись, не выяснили, это ясно. Я не знаю, я не вижу лекарства от этого. Невозможно расширить книгу до такой степени, что… Может быть, еще чуть-чуть, еще чуть-чуть, – посмотрим. Может быть, мы должны будем прочесть несколько раз и посоветоваться еще с людьми. Я не знаю. Я знаю только одно, – что тот, кто закроет книгу – он откроет дверь к проблемам, – пусть знает по крайней мере так. (50:06)

Вопрос: Допустим, сейчас евреи в Соединенных Штатах читают и чувствуют, что в этом что-то есть. Теперь, что они должны делать: начинать собираться, говорить об объединении – что им делать? Или же приходить сюда и делиться на десятки?

М. Лайтман: Нет, только знать, только знать. Выяснение прежде всего в знании, и в согласии в чем-то. То есть после того, как они выясняют это, пусть согласятся с тем, что единство – это закон природы, и мы в ответе за то, что всё человечество будет исполнять это. Это то, о чем говорит книга.

Ученик: Так сейчас практика. Я говорю, что согласен, но что это согласие требует от меня? Я не понимаю, о чем в конце концов говорится? Встречаются там несколько евреев и чувствуют: «О! Вот это евреи, есть в нас что-то особое». Они чувствуют свое объединение, как евреи? Неважно, реформисты там, понятно, что те, которые сидят на алмазной бирже или в Бруклине – там ненависть. Но когда люди собираются, зажигают свечи, – они чувствуют силу единства между собой? (51:32)

М. Лайтман: Будем надеяться, что в продолжении книги, которую мы продолжим читать, они поймут, что это не то единство, которое есть у них. Что единство – это больше, чем внешнее объединение раз в несколько месяцев или еще как-то.

Реплика (Хаим Рац): Я не уверен, что обычные евреи, простонародье пробуждают разобщение, пробуждают ненависть (ни между евреями, ни между американцами). Но есть еврейские организации очень активные, и они все находятся в среде левых – это демократы, всякие прогрессисты, которые вызывают огромное разобщение, они очень агрессивны (я могу назвать по именам, но не думаю, что это стоит) и на общественном уровне, и на политическом, на самом высоком уровне в Соединенных Штатах. И мы уже видим, что это пробуждает относительно евреев огромную ненависть. Даже евангелисты, которые очень сильно поддерживали народ Израиля, страну Израиля, они сегодня говорят о перевороте правительственном, который делают евреи. И это проблема. Если книга чего-то добьется – так это делигитимации еврейского подхода, что «я умнее всех и не указывайте мне, как мне себя вести, я прогрессист, я уверен в своих действиях, и объединение – это именно с такими, как я – иначе у вас нет права существовать». И они уже не видят, что это фашизм. (53:42)

М. Лайтман: Продолжим.

Чтец: С мечами на языке – создание и разрушение Первого Храма.

Не секрет, что еврейское эго хорошо развито. Кто-то скажет, что оно слишком развито, но есть преимущество в том, чтобы иметь большое эго, если оно используется правильно. Как бы то ни было, обещание объединиться «как единый человек с единым сердцем» – это одно; воплотить в жизнь эту клятву – это совершенно иное дело, это окончательное испытание для человеческой натуры, и хотя древние евреи были достаточно смелыми, чтобы принять вызов, чтобы справиться с этим – они не смогли пройти ни вправо, ни влево.

Тем не менее, как Зоар описывает борьбу наших предков: «Любой, кто ведет войну в Торе, в конечном итоге вознаграждается усилением мира». Другими словами, войны, которые вел народ Израиля между собой и против остальных, были за соблюдение обета полного единства. Храм, который Шломо построил в Иерусалиме, который мы теперь называем «Первым Храмом», символизирует высочайший уровень единства среди народа Израиля.

Но «Распад начался быстро после завоевания Иешуа Бен Нуна», – пишет вышеупомянутый историк Пол Джонсон. «Он снова появился при Шломо и повторялся как в северном, так и в южном царствах (Израиль и Иудея, соответственно), особенно под управлением богатых и могущественных царей и в хорошие времена». Другими словами, даже во времена мира и изобилия были постоянные раздоры и ссоры, которые в конечном счете привели к разрушению Храма... (55:54)

М. Лайтман: Конечно, это было для нашего укрепления, чтобы мы поднялись еще выше. То есть конфликты, которые возникают в народе Израиля – это как бы в порицание. Они возникают как раз для того, чтобы привести к большему укреплению в народе и продвижению его к цели Творения.

...Сначала нация разделилась на два царства: Израиль и Иудею. Израиль отказался от своего обета единства и сильно перемешался с соседними народами, особенно с их правителями. В Талмуде очень остро говорится о недоброжелательности правителей по отношению друг к другу: «Рав Эльазар сказал: «Те люди, которые едят и пьют друг с другом, закалывают друг друга мечами на их языках». Таким образом, хотя они были близки друг к другу, они были полны ненависти друг к другу». Однако Талмуд подчеркивает, что «ненависть была только среди правителей нации, в то время как большинство Израиля не ненавидели друг друга».

Абсолютная ненависть должна была проявиться во Втором Храме, и его ужасные последствия превратились в символ цены этой внутренней ненависти. Но даже на уровне разделения и ненависти древних израильтян к своим братьям в Иудее, проявившихся во время Первого Храма, было достаточно, чтобы привести к их полному исчезновению. Действительно, все десять колен, которые были частью царства Израильского, были утрачены, как и построенное ими царство. Сегодняшние евреи – это потомки евреев, которые составляли царство Иудеи, которое было лишь частью исконного народа Израиля.

Между тем в Иудее наши предки вели себя ненамного лучше, чем их исчезнувшие братья и сестры. Еврей, ставший греческим историком, Иосиф Флавий, в своем дотошном стиле рассказывает о проступках наших предков. Хотя список правонарушений слишком велик для этой книги, важно понять, насколько жестокой была ненависть иудеев к своим братьям. В «Древности евреев» Иосиф Флавий предлагает некоторые ужасные подробности о том, как обращались цари Израиля друг с другом.

Например, когда Иосиф Флавий пишет о помазании царя Иорама, который правил через семьдесят лет после царя Шломо, который учил, что «ненависть возбуждает раздор, а любовь покрывает все преступления», он говорит, что «как только Иорам принял власть над ним, он отправил сам на заклание своих братьев и друзей отца, которые были правителями под ним, и так проявилось начало его бесчестия». Кстати, судьба Иорама была не лучше, чем у его жертв. Он также был свергнут Иегу, который «вытянул свой лук и ударил его в спину, стрела пронзила его сердце, и Иорам немедленно упал и испустил дух», – рассказывает Иосиф Флавий.

Отсюда дела идут только хуже. Когда Иосиф Флавий описывает злодеяния, совершенные царем Менаше, сыном Хизкияу, против своего собственного народа, он пишет: «Он варварски убил всех праведников, которые были среди евреев». Он не пощадил пророков, потому что он каждый день убивал некоторых из них, пока Иерусалим не был переполнен их кровью. Очевидно, что это поведение не могло продолжаться долго. Чтобы система, наконец-то, рухнула, потребовалось еще несколько веков разврата, но, в конце концов, дело дошло до того, что бедствие уже было явно на горизонте.

Понимая, что приближается гибель, царь Ишеяу послал первосвященника Элиякима к пророчице Деборе, чтобы спросить, можно ли что-нибудь сделать, чтобы предотвратить удар. Но, как сообщает Иосиф Флавий, когда пророчица услышала об этом от посланников царя, она попросила их вернуться к царю и сказать, что Творец уже вынес им приговор, чтобы уничтожить народ и изгнать из своей страны и лишить всего счастья, которым они наслаждались. Снова мы видим, каким образом внутренняя ненависть привела к катастрофе в Израиле и люди были изгнаны в Вавилон. (01:01:21)

М. Лайтман: На этом мы пока прекратим. Спасибо за внимание. Да, видно насколько мы тоже должны будем каждый произвести изменения в себе и среди нас. Но это хорошо. Продолжим читать при другой возможности. Мы час уже читаем. Есть, что сказать?

Реплика: Мы сейчас читали о Иосифе Флавии. Он был каббалистом?

М. Лайтман: Он был историком. Я принимаю всё, что может показать мне немножко из тех времен, из тех процессов, которые народ прошел.

Ученик: Да, но он писал об этом. Как можно принимать его мнение?

М. Лайтман: Он описывает согласно тому, как он понимает. Он чувствует, как философ и как историк. Он был все-таки ученым человеком. Он описывает то, что происходило. Я могу в чем-то, по крайней мере, впечатлиться в соответствии с общим потоком истории. Почему бы нет?

Ученик: Если я не ошибаюсь, он переменил свою веру.

М. Лайтман: Я не думаю, что он стал христианином или кем-то там. Это и не видно из его трудов. Может так о нем говорят, но он остался верен своей правде. Все-таки у него была возможность написать обо всей истории народа Израиля. Это, на самом деле, была его специальность. Да, он присоединился к римлянам, они дали ему большую виллу рядом с Римом. Много людей (евреи и римляне) работали с ним вместе и собрали много фрагментов, и это просто было целое предприятие. Большая группа работала над тем, чтобы он потом представил свою книгу. Такие вещи не происходят в истории просто так. Поэтому в чем-то относиться к нему как-то я могу. Он написал это достаточно объективно, по его мнению, конечно.

Ученик: Но то, о чем я говорю, и об этом говорят в моей семье. Я понимаю, что все знакомы с понятием «единство», нет такого, который не был бы знаком с этим понятием.

М. Лайтман: То, что мы не соответствуем твоей семье, и не семье Дани или Ханоха − это понятно. Мы не подходим ни к кому, поэтому не нужно, чтобы каждый вставал и рассказывал мне, мои родители тоже такие же были. Мне не нужно слушать об этом. Мы должны принять то, что написано в книге, увидеть, насколько это соответствует, не соответствует нам, и каждый пусть произведет расчет. Вот и все. То, что происходит в твоей семье, − извини меня, но мне это не интересно. Почему? Потому что я знаю, что это происходит во всех семьях, здесь нет ничего нового.

Ученик: Да, но я сейчас должен прочитать эту книгу и принять к личной реализации. Что я должен делать?

М. Лайтман: Прочесть несколько раз, и тогда будем говорить об исполнении. Несколько раз, не один раз – точно, это я говорю тебе из опыта. То, что ты не согласен, мама не согласна – это понятно, в этом ты как каждый человек в мире, в особенности еврей.

Вопрос: Первое: как человек, который прожил десять лет за границей, для меня эта книга – землетрясение. Я в точности согласен с тем, что тут написано. Я бы хотел спросить об ассимиляции, потому что здесь есть некая точка. В качестве того, кто это пережил, я не могу понять, где происходит этот переворот. Когда я обращался к любому сообществу за границей, когда я рассказывал им, что я еврей, израильтянин − меня всегда обнимали с большой любовью. Но была всегда точка, в которой всё превращалось в ненависть, и меня выкидывали из любого общества. Я никогда не понимал, что там произошло, почему вдруг объятия, с которыми меня встречают, превращают в пощечины.

И вопрос. Где вот этот переворот во мне − в человеке, который проходит ассимиляцию? Есть что-то в нашем сознании, нашем поведении, на что мы не обращаем внимания, что мы действуем по отношению к тому самому внешнему обществу не из этого корня, не из единства, не добавляем им, и в тот момент, когда они понимают, что не получают эту добавку от нас, они нас выкидывают наружу. Что это за добавка, которую мы должны им дать? (01:08:00) 

М. Лайтман: Точка объединения; объяснения, зачем ты существуешь; что особого в тебе; почему ты находишься в центре человеческого общества, когда все смотрят на тебя критически. Это не вопрос − еврей, не еврей – это вопрос устремления, в котором весь мир находится. И ты хочешь, не хочешь… Я вижу сейчас Питер, Москва, Новосибирск, Николаев, Урал, Беэр Шева, Голландия. Что они должны услышать? Должны услышать все. Это не книга, которая написана только для евреев, это книга, которая объясняет общий процесс для всех. И поэтому мы читаем ее утром вместе со всеми нашими товарищами. И я надеюсь, что они не думают, что это не относится к ним, как у нас есть такие, кто думает, что это не для них. Мы должны включиться, должны соединиться, связаться с этой книгой, принять то, что там написано (хочу я или нет), чтобы у меня это было параллельно с тем, что я есть. Очень просто − освободите немножко разум и сердце, поместите туда этот подход тоже. По крайней мере будете знать потом, почему к вам пришли удары. Да, Хаим. (01:10:05)    

Реплика (Хаим Рац): Я бы хотел добавить по поводу Иосифа Флавия. С точки зрения римлян, он считался евреем, по крайней мере он находился между двумя мирами. Он был послан в Иерусалим вести переговоры с евреями, которые находились внутри, и евреи не убили его. А он был таким посредником между ними. Его миссия не удалась, но к нему все относились, как к еврею. Мы видим по его книгам, что он себя отождествлял с евреями. И вместе с тем есть места, где я видел, что он писал таким слишком положительным образом о Тите (римском императоре). Ну это и понятно, он жил в то время, и не мог писать против него. Но и те места, где историки иначе пишут о Тите, они в книгу не вошли. Но и в конечном счете, большинство историков, которые пишут о древнем периоде, основываются в основном на его писаниях, на его трудах. Может быть есть какие-то иные еще источники, но большинство историков основываются на Иосифе Флавии. (01:11:46)    

М. Лайтман: Я бы сказал, что не было в истории такого исследования исторического о народе Израиля и вообще обо всем процессе, какое он сделал. Были десятки, а может быть и сотни (я не знаю, но десятки наверняка) людей образованных, известных, которые работали под ним, и это просто был центр такой. И римляне дали деньги, дали поддержку в этом. Это то, что он сделал.    

Вопрос: Прежде всего, хочу сказать, что книга чудесная, она мне очень нравится, работа потрясающая. И вопрос у меня такой собственно. Я думаю, что нет равновесия между теми отрывками, которые мы слышали, и тем, что было вначале, что есть две силы в природе: положительная и отрицательная (это наши враги) и что происходит потом, когда мы переходим к чему-то внешнему. Нет связи, ведь евреи – это все-таки народ. И не очень ясно описано, что евреи – это не народ, а это преданность идее, единой силе, этой положительной силе природы. Если так, то ассимиляция – это побег от этого и переход в идолопоклонство. И вот это исчезло. По крайней мере, всё время говорится о евреях, как о народе, и это не очень понятно. Если сохранять эту линию более последовательно, что евреи, это именно те люди, которые преданы единой силе, положительной, и к ней можно принадлежать только с помощью единства. А ассимиляция – это разобщение. Нет этого, не прослушивается. Мы слышим только о национальности, что кто-то переходил в иную культуру, культуру своего окружения, и терял свою тождественность с евреями. Это должно прослеживаться более сильно, что есть две силы в человеке и что евреи – это не народ, не национальность. 

М. Лайтман: Нью-Йорк. (01:15:05)

Вопрос: Я хотел сказать, что сегодня должна быть беседа с редактором еврейского центра. Он тоже хотел послушать о том, в чём состоит идея, для того чтобы решить – проводить беседу с вами или нет. И эта книга – это такая явная истина, и нужно использовать части ее. Здесь есть очень много препятствий для людей, которые читают ее, но если подбирать отрывки, то это может действовать очень сильно. Но он сказал, что идея очень интересная, он готов поговорить об этом. Я надеюсь, что мы проведем такую беседу с вами. Но ощущается, что есть такая местная гордость между евреями здесь. Тяжело сказать еврею, что нет иудаизма. Нужно каким-то образом найти способы перевести национальную гордость в правильное русло. И хотя он как бы понял эту идею: что если евреи объединяются над своими политическими разобщениями, то это вызывает положительную реакцию со стороны других людей. Но такого вот требования к объединению между евреями – этого нет. Но отрывки из книги действительно работают. (01:17:25)

М. Лайтман: Ладно, посмотрим. Мы должны сделать то, что возможно, конечно, впечатлиться всеми реакциями, постараться это внести в следующую книгу. И посмотреть, насколько это всё-таки еще и еще, так раз за разом всё-таки постараться спасти насколько возможно; пока еще у них нет ощущения давления, потребности, необходимости, беспомощности: просто как как будто над тобой кнут и он должен опуститься, если ты не отреагируешь правильно, тебе нужно искать, как правильно реагировать. Пока этого еще нет. Это вопрос времени. Да, Марик.

Вопрос: Я хотел только спросить: каковы ваши ожидания от нас по поводу этого процесса? Я вижу эту книгу как продолжение книги «Кто это – Исраэль? И почему нас ненавидят?» Кроме того, что каждый должен раскрыть свой корень и исправить себя, нужно также объяснить этот корень всему миру, где рождается ненависть и разделение?

М. Лайтман: Я хочу, чтобы весь Бней Барух – Нью-Йорк, Москва, Питер, Киев и все эти места, где наши товарищи находятся. Я думаю, что вы понимаете, что это только ещё один призыв, более внутренний, для нас всех – чтобы объединиться. Потому что мы – настоящий народ Израиля, а не те, о которых говорится. И мы должны в нашем объединение показать человечеству, что будущее именно в этом! Что мы сегодня – концентрация всех народов из древнего Вавилона и до сегодняшних народов, и объединение между нами может вести человечество ко входу на духовную ступень. Именно так, не менее того!

И не думать, что мы маленькие в чём-то, потому что мы – высшая часть человечества, которая поднимается на духовную ступень. Как пишет Бааль Сулам – Последнее поколение – так оно! Последнее поколение – это прежде всего всё поколение, которое буквально относится к этому действию. И поэтому я хочу, чтобы все это поняли, и чтобы во внутреннем поведении своём (ничего не поделаешь, этим они разрушают себя, но время покажет). Я не могу убеждать каждого, что, так – это да, а так – нет; как это может быть, что он исходит от левой, а этот оттуда, - говорить на таком уровне. Я думаю, что это буквально отвратительно. Если человек не знает, как справиться с самим собой и связаться с тем, что написано, с нашими источниками – я просто не знаю тогда, для чего он находится здесь? Есть другие места, более близкие его сердцу и душе, – вперёд, мы только рады будем, что он пойдет и найдет себя там. (01:21:55)

Ученик: Действительно, первая часть, то что мы сейчас читаем, как там было во время Первого Храма, Второго, – мы сейчас проходим те же состояния? У нас, это понятно, что здесь такое же исправление.

М. Лайтман: Эти выяснения не меняются на протяжении тысяч лет – то же самое.

Ученик: Понятно, что мы должны раскрыть и исправить это. По поводу распространения. Вы ожидаете от каждого, чтобы, что он сделал действительно внешне?

М. Лайтман: Прежде всего, он должен прийти к своему внутреннему согласию.

Ученик: Согласие с тем, что это существует, и это нужно исправлять?

М. Лайтман: Да, конечно.

Ученик: Так это первая часть.

М. Лайтман: Здесь нет плюрализма, когда все думают, что они хотят и как хотят, это пожалуйста, идите куда хотите, где вы найдете плюрализм, я не знаю, но ищите вовне.

Ученик: Эта часть понятна. Теперь относительно внешнего объяснения: что нужно объяснить относительно внешнего мира?

М. Лайтман: По отношению к внешним?

Ученик: В чём распространение?

М. Лайтман: Я не знаю, говорим ли мы сейчас о распространении. Наше распространение – только объединение над всеми различиями – это по отношению к ним. Но у нас здесь не должно быть различия, мы должны быть как один человек с одним сердцем! В этом отличие между десяткой, скажем, и множеством десяток.

Ученик: Но, с другой стороны? Вы просите, чтобы мы все писали каждый день. Кому я пишу: для себя я пишу, наружу, товарищам?

М. Лайтман: Желательно писать для распространения (конечно же, стоит контролировать это), проверять, выяснять и вводить это во все сети. (01:23:52)

Ученик: А какой посыл должен быть там внутри, что я должен там объяснить, кроме того, что мы здесь между собой исправляем? Относительно внешнего мира, что я объясняю? В чём корень разделения?

М. Лайтман: Да, все вещи, всё, что ты слышишь, в легкой форме, в своей форме. Хорошо, ребята. Нет-нет, я этого не хочу слышать. Нам всё понятно, что нужно делать, это не то, чтобы не было важно.

Что есть у тебя в Нью-Йорке? Почему Нью-Йорк важнее Москвы или Голландии, или кого-то другого? Мне не важно, что они говорят. Я тебе скажу только одно – то, что они будут говорить – у меня это перечеркнуто заранее, сразу же. Если бы я вообще считался, я извиняюсь, я говорю обо всех. Если бы я считался со всеми этими мнениями, неизвестно куда бы я уже пришёл. Я в своём знании, есть у меня источники, к которым я прилеплен – и всё тут! И не то, чтобы я исходил из какого-то место и это место влияло бы на меня. Есть одно место – Бааль Сулам, закончили! Так это у меня! И на самом деле, есть у вас мнение – запишите, проверьте – не пишите ли вы глупостей? Потому что вы всё-таки находитесь здесь, и вас связывают с Бней Барухом, и посылайте в сети. Вот и всё! Я не должен слушать то, что вы хотите сказать, на самом деле, не должен слушать, потому что нет в этом никакого подхода. (01:25:47)

Видеофайл в Медиа Архиве:

https://kabbalahmedia.info/ru/lessons/cu/fyGgjriC?language=ru