Стенограмма составлена на основе русского синхронного перевода и прошла корректуру. Возможны небольшие смысловые неточности.
Ежедневный урок (Утро), 6 сентября 2024 года
Часть 2: Урок на тему: «Музыка, мелодия и пение в науке каббала»
Чтец: Мы изучаем избранные отрывки из первоисточников на тему: «Музыка, мелодия и пение в науке каббала».
Петах-Тиква-Центр: (00:16) Этот документ мы подготовили как подготовку к культурному вечеру, к первому вечеру. Вообще весь конгресс будет много пения совместного и подготовка тоже в мелодиях. Мы хотели углубиться в эти особые моменты, когда мы вместе поем, чтобы не упустить возможности объединения, чтобы это не было воспринято как просто так попели, а именно духовные действия, серьезные.
И на первом культурном вечере, в первый день, будет особый вечер, где мы хотим пройти нашу музыкальную историю Бней Баруха, от тех мелодий, первых мелодий РАБАШа и Бааль Сулама, через песни, которые писали товарищи, потом международные песни, разные вообще песни, и понять принципы, которые за каждой песней, особое значение группы, услышать истории, как они включались в эти песни, как особые такие примеры. И также есть наставление Рава, то, что мы слышали на протяжении долгих лет. Собственно, мы будем взволнованы до слез.
Во второй вечер это уже будет региональная встреча, поэтому мы рекомендуем каждой десятке и каждой группе тоже петь вместе. Это тоже будет совместное пение. Поскольку мы будем петь много, мы решили найти в первоисточниках, найти те фрагменты, где говорится о пении, о мелодиях. И поэтому сейчас вместе с Равом мы попытаемся выяснить эту тему.
Чтец: (02:03) Начнем. «Музыка, мелодия и пение в науке каббала».
1-й отрывок. Бааль Сулам пишет. Статья «Приятность песен и музыки».
1. Мелодия есть среднее между духовным и материальным, что означает, что всё, что воспринимается разумом и воображением, всё, о чем сердце может думать и размышлять, а уста говорить, и ухо слышать, – всё это действует главным образом в сердце. Поэтому все вышеупомянутые свойства являются материальными, и нет среди них никакой духовной формы, ведь если бы они не были материальными, они не находили бы ощущения в материальном творении.
И нет такого ощущения в мире, которое не было бы переплетено с воображением, а поскольку воображение есть свойство материальное, вместе с ним материализуется и ощущение. Однако чувства, которые впечатляются музыкой, не несут с собой никакой материальной силы и воображения, кроме того, что они соединяются с чувствами, которые уже прошли у этого творения из-за воображения, и всё забылось. А теперь в силу закона [действия] музыки раскрываются старые чувства без всякого воображения, предшествующего им, поэтому в них есть приятность, – даже и от грустных чувств. И хотя в свое время, т.е. когда они были переплетены с предшествующими им фантазиями, они были очень мрачными, тем не менее, сейчас, когда эти дела забылись и вместо них остались фантазии, и раскрываются лишь чувства, – поэтому они более относятся к духовному и вечному, и поэтому в них есть большая приятность, и совершенно нет мрачности. Ведь вечность остается в свойстве приятности, как известно. [Бааль Сулам. Приятность песен и музыки]
М. Лайтман: Вопросы. Ну, по крайней мере, скажите, что особенного в том, что мы прочитали. Есть какая-то новизна или совершенно нет?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (05:20) В мире известно, что музыка, мелодия, пение, особенно в группе, объединяет группу до такого уровня: есть исследование, которое говорит, что есть такие волны в мозге, которые синхронизируются в сердце тоже. Как это в материальном соединяется с духовным? Как это находит свое выражение в связи между ними?
М. Лайтман: И в духовном это влияет на внутренний мир каждого человека, который участвует, насколько он приближается и находится в связи с людьми, с которыми он поет. Я не говорю о пении со сцены профессионалов.
Ученик: Это понятно. Говорится именно об ансамбле, когда поют вместе.
М. Лайтман: Это очень влияет на внутренний мир человека.
Ученик: Вопрос: как мы можем настроить это объединение, когда мы поем?
М. Лайтман: Давайте подумаем об этом. Давайте подумаем и посоветуем самим себе, как мы можем соединиться так, чтобы пение стало сильнейшим средством для нашего единства? Нам нужно объединение и это достигается разными способами.
Здесь ответ – один из путей прийти к объединению, внутреннему объединению, на высоком уровне даже духовном, чтобы мы вместе это реализовали в пении. Мы знаем, что даже в Храме были левиты, которые каждый день воспевали.
Ученик: (07:53) А что делать тем, кому не близко пение?
М. Лайтман: Это вопрос привычки, это вопрос понимания. Я помню, у меня не было никакого отношения к этим песням, к этим напевам, мелодиям. Но когда я начал, потом это вошло настолько, что я даже не представляю себе, что можно петь какие-то другие мелодии. Это вопрос внутреннего осознания пения.
Ученик: То есть Вы советуете тому, кому тяжело, петь?
М. Лайтман: Петь, петь, петь, как раз-таки петь. Сегодня у нас есть всякие средства в записи и всякие эти гаджеты, которые могут нам исполнять песни. Это как раз легко.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (09:16) Вот этот момент очень непонятен. Он говорит, что мелодия – это промежуточное между материальным и духовным. Что это?
М. Лайтман: Ну, ты пока не знаешь.
Ученик: Если это промежуточное, то что переход такой и можно использовать?
М. Лайтман: Да, можно использовать это, если ты захочешь войти в это и быть причастным к этому. Тебе это поможет.
Ученик: А что в совместном пении? Для меня пение – вот мы поем вместе, объединяемся. А вот какая часть тут общая для материального, для духовного?
М. Лайтман: То, что мы хотим, чтобы произошло во время пения. Кроме того, мы не знаем, что именно происходило с этими мелодиями. Но у нас есть нотные знаки, есть символы. Мы можем быть близкими к царю Давиду и к другим людям, можем приблизиться к ним. И это уже что-то, это все-таки уже какой-то вид связи.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (11:01) Говорят, что это встреча света и кли. Это вот в мелодии, в пении есть там что-то, то наполнение, которое мы ощущаем, когда говорится, что это свет, который действует все время и встречает кли. И вот посредством того, что мы относим себя именно к Дающему наслаждение, а не хотим это получать внутрь себя, мы как бы начинаем подниматься чуть-чуть над ощущением, которое мы получаем от Него, и строим себя уже по отношению к Нему. Это правильно?
М. Лайтман: Допустим. Еще выясним.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (11:56) Как я понимаю, есть некоторое воображение от прошлого, которое пробуждает чувства. И вопрос, можно ли как бы ухватиться за это, что, скажем, может быть, когда-то мы были соединены или что-то такое.
М. Лайтман: Я не хочу ничего никому диктовать. Пусть каждый войдет на сколько можно больше, из этого он наверняка выигрывает. Это правильно или неправильно – это вообще не имеет отношения. Главное – это усилие.
Ученик: А как же прикладывать усилие, чтобы войти?
М. Лайтман: Усилие! Я сказал тебе сейчас. Это то, что я рекомендую. Вот и всё.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (12:51) А что особенного в совместном пении товарищей, и чем это отличается от другого действия? Урок, трапеза – что есть там, чего нет в другом действии?
М. Лайтман: Это вы хотите исполнить что-то, что вы получили из глубины времени, из сотен лет назад. И поэтому есть в этом что-то.
Ученик: А что важно во время совместного пения?
М. Лайтман: Что мы вместе это используем, вместе участвуем в этом, что это относится к нам ко всем. Поэтому это важно.
Ученик: И когда мы поем вместе на конгрессе, я беру свою десятку в сердце или как?
М. Лайтман: Да. Твоя десятка, и внутри своей десяткой ты принимаешь всех.
Ученик: То есть, когда я пою, я чувствую своих товарищей, свой круг?
М. Лайтман: Нет. Ты не слышал, что я сказал?
Ученик: Что через десятку, почувствую всех.
М. Лайтман: Вот и все. Почему ты не относишься к этому?
Ученик: Нет, к этому-то я и отношусь. Я спрашиваю, как почувствовать два этих уровня?
М. Лайтман: Один внутри другого.
Ученик: Есть разница между нашими песнями, которые написали наши товарищи, и мелодиями?
М. Лайтман: Ну, разумеется, да. Мелодии – это что-то оригинальное. А песни, вот эти, с улицы, это что-то другое.
Ученик: Нет, песни, которые писали товарищи, товарищи, которые учатся здесь.
М. Лайтман: Ну, там уже есть что-то от нашего.
Ученик: А что есть в оригинальных мелодиях?
М. Лайтман: Эти мелодии из первоисточников действительно высокая вещь.
Ученик: То есть во время мелодии этого первоисточника, вместе с мелодией, мы привлекаем свет, здесь происходит какое-то серьезное действие?
М. Лайтман: Да, даже если мы этого не понимаем.
Ученик: И во время совместного пения, тут тоже и отмена, и включение в товарищей, или как объединение? Что именно?
М. Лайтман: Отмена себя и взаимное включение.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (16:03) Он тут пишет: И нет такого ощущения в мире, которое не было бы переплетено с воображением, а поскольку воображение есть свойство материальное, вместе с ним материализуется и ощущение. Однако чувства, которые впечатляются музыкой, не несут с собой никакой материальной силы и воображения, кроме того, что они соединяются с чувствами, которые уже прошли у этого творения из-за воображения, и всё забылось. А теперь в силу закона [действия] музыки раскрываются старые чувства без всякого воображения… А что значит закон музыки? Что он имеет в виду, когда говорит закон музыки?
М. Лайтман: Я не знаю, я вообще не понял, что ты сказал. Может быть, кто-то может что-то сказать.
Ученик: Он говорит, что есть что-то в музыке, в мелодии, что вечность так остается, когда есть приятность. Что есть в музыке, что это за свойство особое, что соединяет ее с вечностью?
М. Лайтман: Музыка – это чувство, которое передается человеку, чтобы он впечатлился от этого.
Ученик: Можно сказать, что это работает так, потому что нет там слов, которые бы это все ограничивало, а музыка проходит не через мозг, а прямо через… Я даже не знаю, куда.
М. Лайтман: Попробуй спросить тех, кто занимается здесь музыкой, они тебе скажут.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (18:02) А что такое продвижение духовное во время пения? Можно продвинуться в том, что есть в песне, в текстах?
М. Лайтман: Продвижение может быть очень существенным, потому что вы поднимаетесь выше материального выражения к единству и, может быть, даже к духовному единству. И это дает вам большую добавку в постижении.
Ученик: Я хочу спросить о разнице между песнями наших товарищей и песнями, которые там, снаружи. Я тоже могу слушать там, и тексты каббалистов там тоже есть. Но когда я это слышу, что тут есть сила, в песнях наших товарищей… а там мне не удается почувствовать эту силу, хотя даже берут, казалось бы, тот же текст.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Это вопрос чисто психологический или там что-то духовное?
М. Лайтман: Духовное.
Ученик: И что? Нашим товарищам удалось взять какой-то заряд и включить это в песню?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Я когда-то слышал, как Вы объясняли слова песни во время урока. Это может быть действительно серьезной частью урока. Да, мы пели вместе. Это может быть сильнее даже, чем сам урок.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Я слышал, как-то Вы объясняли, что музыка – это то, что связывает наш мир с миром духовным.
М. Лайтман: Тоже верно.
Ученик: А что там есть? Что есть в таком уроке особенного?
М. Лайтман: На уроке у тебя есть все. Но все-таки, когда человек переходит от урока к музыке, то впечатляется по-другому.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (20:15) Какой правильный путь, когда ты слышишь мелодию, передать впечатление, воодушевление товарищам, которые вместе с тобой? Духовное состояние.
М. Лайтман: Как это делается?
Ученик: Как правильно передать товарищам впечатление, воодушевление, которое ты чувствуешь, чтобы и они тоже поднялись в этом ощущении?
М. Лайтман: Я думаю, что нам надо научиться, изучить то действие, о котором говорит музыка. А иначе это невозможно. Это то, что я рекомендую, что я советую.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (21:38) Бааль Сулам пишет, что исчезает вот это воображение материальное и остается только чувство, связанное с духовным и с вечностью. Почему чувство, оно более духовное, чем воображение?
М. Лайтман: Наше воображение не может быть духовным, потому что мы все время находимся в материальном мире. И если приходят к нам какие-то духовные формы, образы, то мы обычно их опускаем потом до материальных действий. И поэтому он говорит, что самое лучшее, если мы будем оставлять их наверху.
Ученик: Когда возникает это чувство, когда мы слышим духовную мелодию, как работать с ним, чтобы оно раскрылось больше, это чувство? Потому что часто, когда мы слушаем эту духовную мелодию, она слышится какой-то очень интимной.
М. Лайтман: Это еще не духовное. Нет, это еще не духовное. Это, собственно, ошибка известная, распространенная ошибка. Да. Пока продолжим так.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (23:05) Если правильно выяснить, то мы о какой музыке говорим? Есть музыка, которую мы слышим и объединяемся. Есть музыка, которую написали товарищи, я не способен слушать, я все время убегаю от этого, очень чувственная. Какая музыка эффективна для объединения, какая нет?
М. Лайтман: То что она чувственная, ты не можешь слушать?
Ученик: Есть песни, которые пишут товарищи, с которыми я очень сопереживаю. А есть такие песни, которые я не могу слушать, предпочитаю убегать. Какая музыка способствует объединению?
М. Лайтман: Ты это все выясняешь. Ты выясняешь эти вещи, какую мелодию слушать, какую нет. Вот так. Я не думаю, что это вопрос привычки, или это вопрос каких-то связей, которые музыка пробуждает в тебе. Как раз нет.
Ученик: Когда мы, например, слышим РАБАШа «Ине ке-хомер», человек, который старается духовное передать в чувство, и когда мы слышим обработки всякие на эти темы, это совершенно отличается.
М. Лайтман: Это потому, что ты думаешь, поэтому ты так это все отметаешь. Может быть, что это совсем не так.
Ученик: Я просто спрашиваю, что лучше слушать, как РАБАШ поет или обработку?
М. Лайтман: Нет, конечно, предпочтительнее слушать РАБАШа, других каббалистов, которые пели. Но не надо отменять то, что человек с улицы может исполнить. Нет-нет. Все равно, он же поет из сердца, из того, что хочет слышать. Это я как раз не принимаю, чтобы мы отметали те мелодии, которые сочинили те люди, которые не были на духовном уровне, или даже деньги на этом хотят заработать, на музыке. У нас есть и такие тоже впечатления от каббалистов. Они не пренебрегали.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (26:33) Я не совсем понимаю. Когда говорится, что воодушевление, которое есть у человека от мелодий, это от того, что прошло, произошло с ним что-то, какие-то впечатления чувственные, которые были у него. Было у него было какое-то воображение, сейчас это исчезло, сейчас есть у него внутреннее впечатление, и теперь эта мелодия заново возбуждает в нем это чувство. Те мелодии, которые мы слышим каббалистические, можно ли сказать, что мы когда-то это переживали, и что это в нас что-то пробуждает?
М. Лайтман: Я не стал бы в такие вещи заходить.
Ученик: Поэтому возникает вопрос. Человек слышит мелодию. Это не пробуждает в нем то, что должно пробуждать. Почему же тогда мелодия считается чем-то, что соединяет нас, поднимает нас? Как можно соединиться с тем местом, из которого написана мелодия?
М. Лайтман: Даже если музыка была написана несколько сот лет тому назад, по-видимому, эта музыка прошла много-много келим, внутренних келим человека и людей, и получила такую обработку тем, что они это прочувствовали и впечатлились этим. И поэтому нам стоит это все слушать, и это поможет нам настроить звуки, ноты нашей музыки, звуки души.
Ученик: Какое отношение должно быть к мелодии?
М. Лайтман: Отношение. Я хочу почувствовать какую-то мелодию, музыку, какую-то часть, какой-то фрагмент чего-то того, что я сейчас слышу. Или это будет из Псалмов, или из чего-то другого. Что он говорит мне? Вот то, что я хочу услышать.
Ученик: (29:08) И еще Вы сказали, что вначале у Вас не было никакого отношения к этим мелодиям. А потом Вы сказали, что Вы не представляете, как можно быть вообще без этих мелодий. Что изменилось?
М. Лайтман: Вначале я их вообще даже и не слышал. Я не был человеком религиозным. Я не связал это все с Псалмами или еще с чем-то. И таким вот образом они не были у меня… Ничего даже не пробуждали. Ну, что я могу пробудить? Ко времени царя Давида я не имею отношения. Я принадлежу к кому? К этим, социалистам, которые в последнее время зашли во все искусства. Нет, я тут ничего добавить не могу.
Ученик: Может быть, можно еще вопрос? Бааль Сулам написал свои мелодии не сотни лет назад. И Вы сказали, что древние мелодии прошли много поколений, обработаны. И, может быть, часто мы слышали в своей жизни какие-то мелодии, и у нас уже выработалось к этому отношение. Когда я слышу мелодии Бааль Сулама: «Кель Мистатер» и другие, я ищу, но во мне не пробуждается ничего. Что есть там, и как прийти к этому?
М. Лайтман: Там разные келим. Разные келим: его и твои – это естественно. Это естественно. Или ты должен слушать много его мелодий, и ты тогда начнешь понимать и связывать, и чувствовать их. Или же это... А может быть и нет. Ну так и что? Не страшно. Совсем не страшно.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (32:02) Спасибо всем нашим дорогим товарищам, которые обрабатывали мелодии Бааль Сулама, и благодаря им мы слышим их. Я хотел бы спросить. Мелодии Бааль Сулама и РАБАШа – они разные. Одни взяты из молитв, другие взяты из третьей трапезы на слова АРИ. Когда мы слышим мелодию Бааль Сулама или РАБАШа, есть разная работа с каждой мелодией?
М. Лайтман: Да, разная работа. Это можно просто даже услышать из самой сути этой музыки – они отличаются.
Ученик: Как можно попытаться больше продвинуть эту работу, чтобы она была более продвинутой?
М. Лайтман: Я не знаю, что тебе сказать. Ты просто это почувствуешь. Почувствуешь.
Ученик: Кроме взаимного включения и отмены себя, то, что мы слышали от Рава, есть еще что-то в мелодии, о чем стоит думать товарищу, когда мы вместе поем эти песни?
М. Лайтман: Нет, нет. Постараться соединить сердца и пригласить туда, в центр, Творца.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (33:33) Очень чувствуется, и из фрагментов, и из того, что Вы говорите, что нет более удачного средства в нашей жизни для связи человека с духовностью, чем музыка. Но каббалисты как бы очень скупо это используют, не часто.
М. Лайтман: Во времена Храма это было, да и в наше время, множество есть мелодий во время молитвы.
Ученик: Но все еще есть во время урока, скажем, есть больше то, что мы слышим, речь каббалистов. Может быть, в более древние, более исправленные времена музыка больше имела место, а теперь нам нужно больше разговоров?
М. Лайтман: Да.
Ученик: Какое все-таки отношение, когда мы поем мелодию, инструментальную, скажем, «Ине ке-хомер», мы можем только пропевать, это как мелодию, или можем петь со словами? Есть разница?
М. Лайтман: Ну, конечно, разница есть, и я думаю, что нам нужно и то, и другое.
Ученик: Нет чего-то, чтобы больше влияло на наш духовный подъем, когда мы поем мелодию?
М. Лайтман: Со словами. Со словами, так это было в первоисточнике.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (35:13) Есть много разных стилей музыки в этом мире: музыка радостная или музыка, пробуждающая разные инстинкты, агрессию и другие. Наши товарищи, которые пишут музыку, там тоже есть музыка, когда мы можем вместе попрыгать, музыка такая, радостная. Есть более тихая музыка, более глубокая. Вы сказали, что когда мы слышим мелодии Бааль Сулама, это кажется якобы таким печальным, но Вы сказали, что там очень много радости.
М. Лайтман: Да, как бы звучит печально, но возбуждает много радости и чувства.
Ученик: Я хотел бы спросить, сможем ли мы различать, какой стиль выбирать, если мы хотим пробудить чувство самоотмены или радости?
М. Лайтман: Да-да.
Ученик: Как-то можно этому научиться, или это придет само?
М. Лайтман: Вы почувствуете. Вы почувствуете, что эта музыка, хотя она и представляется печальной, но она передает внутри себя много чувства, и чувство не печали, очень так открыто.
Ученик: Я знаю, что Вы во время конгресса используете музыкантов как средство. Вы говорите: сейчас споете такую песню, и буквально Вы выбираете, какую именно песню исполнить.
М. Лайтман: Да, но это из того ассортимента, который у нас есть.
Ученик: А как мы можем выбирать сейчас, все-таки десятки тысяч человек слышат это, какую песню выбирать?
М. Лайтман: Пожалуйста, выбирайте. Выбирайте, какую мелодию вы хотите сейчас услышать, и пусть вам играют, исполняют. Что может быть лучше? Хорошо?
Вопрос (Ж Интернет): (37:19) Какие условия, что песни наших учеников, наших товарищей, дадут подъем нашим слушателям?
М. Лайтман: Это зависит от нас.
Ученик: Что значит, что это зависит от нас? Как писать мелодию, или как выступать на сцене? Какие должны быть условия?
М. Лайтман: Не важно, какие. Какие-нибудь.
Ученик: Есть какие-то рекомендации по намерению, которое должно быть во время этого?
М. Лайтман: Нет, ну если мы начнем с этого, мы вообще этим и не закончим.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (38:10) Могу ли я, в общем, относиться к мелодии как к клипат Нога? Ведь определенная мелодия может меня привести в одну сторону, а другая мелодия может меня, наоборот, увести в другую сторону?
М. Лайтман: Это не важно. Главное, что это тебя впечатляет. К хорошему или к плохому, это все неважно.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (38:42) Прежде всего, а Творец наслаждается, когда мы вместе поем?
М. Лайтман: От твоей песни? Да.
Ученик: С каким намерением каждый товарищ должен сопровождать свой голос, чтобы выстроить кли?
М. Лайтман: Пусть подключится к своим товарищам, подключится к пению с ними вместе, и как будто бы это посылает, отсылает Творцу.
Ученик: Есть правильная подготовка, прежде чем мы споем вместе?
М. Лайтман: Правильная подготовка в том, что ты как перед уроком, когда ты, может быть, делаешь какую-то подготовку, что-то читаешь, о чем ты думаешь, о чем ты говоришь, для того чтобы быть более чувствительным к теме урока. Также и здесь.
Ученик: Можно выстроить какое-то более близкое кли к тому, что Бааль Сулам написал мелодию, а мы хотим достичь этого намерения?
М. Лайтман: Конечно, мы хотим этого.
Ученик: Как мы можем достичь такого намерения?
М. Лайтман: Не знаю, не знаю. Будем надеяться, что от того, что мы повторяем ту самую мелодию, мы все больше и больше приближаемся к тому же намерению, которое он ощущал в то время, когда он сочинял эту мелодию.
Ученик: (40:37) Наши музыканты писали мелодии, разные песни. Какие условия, что нужно, чтобы написать духовную песню?
М. Лайтман: Он должен почувствовать в своем сердце все те ноты, которые прописаны или не прописаны на бумаге.
Ученик: Каббалист знает порядок молитвы, знает полную молитву. Есть порядок в нотах, которые выразил Бааль Сулам в своих мелодиях – есть порядок?
М. Лайтман: Да, да, конечно.
Ученик: Когда я услышал это первый раз, я почувствовал, что я заново родился. Что происходит? Какие связи между нотами возникают?
М. Лайтман: Ноты – это как будто ты проходишь буквы, – то же самое. Да, та же грамматика, та же закономерность. То, что есть в буквах, есть то же самое в нотах. Все.
Ученик: Слова с Ваших уст, для меня это как музыка.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (42:46) Когда мы поем вместе, иногда чувствуется, что есть товарищи, которые хотят быть вместе с другими. Есть товарищи, которые добавляют разные какие-то свои звуки к этой мелодии. Это важно? Или…
М. Лайтман: Нет, нет. Это вещи дополнительные, всякие такие гармоники.
Ученик: То есть это нормально, чтобы каждый добавлял что-то свое, может быть?
М. Лайтман: Ну, есть люди, которые хотят добавить, что-то такое делают там, но в дополнение, не страшно. Не страшно.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (43:44) Когда мы поем в середине урока, иногда это после часа, когда ты сосредоточен, напряжен, иногда могут говорить во время пения, то есть чувствуется это где-то… как-то не там.
М. Лайтман: Это неправильно, это неправильно. Именно во время пения вы должны сосредоточиться на пении, потому что это возможно для исполнения всех, каждому. Поэтому это очень серьезно, что человек не участвует в этом всеми силами.
Ученик: Я помню, Вы сказали много лет назад, меня это потрясло. Был мужской конгресс здесь в центре, и Вы сказали посередине песни: тот, кто не поет с товарищами, лучше бы вообще не приходил на конгресс.
М. Лайтман: Да, да.
Ученик: То есть Вы говорите, что это совместное действие, в котором мы находимся.
М. Лайтман: Объединение сердец, душ, в совместном исполнении относительно Творца. Что может быть больше, чем пение?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (45:20) Каббалистические мелодии Пурсова, Бааль Сулама, Вы говорите, что они духовно поднимают.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Может быть, нам стоит их как-то больше включать в конгресс и в повседневном исполнении?
М. Лайтман: Давайте попробуем во время конгресса, когда Вы приходите, и мы, главным образом, мы мужчины, что мы объединимся сердцами и задействуем всю силу душ через горло, в пении, к небу. Постараемся, у нас есть такая возможность.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (46:29) Товарищ просил задать вопрос. Он говорит, до «короны» было больше участия в совместном пении, было больше важности, Вы напоминали. Как и перед уроком, так и перед пением. После того, как мы два года просидели, каждый по своим домам, и когда вернулись, меньше участия в пении. Это вопрос, добавка авиюта или еще что-то?
М. Лайтман: Нет, это добавка авиюта.
Ученик: Что делать?
М. Лайтман: Ну, так что же, очищаться.
Ученик: А когда мы действительно вместе встаем петь, люди начинают подтягиваться, расслабляться.
М. Лайтман: Должны через силу начать.
Ученик: Какое отношение к женскому пению?
М. Лайтман: У нас, чтобы женщины пели, это не принято, чтобы женщина пела. Но мы же не можем им заткнуть рот и сказать, – женщины не поют. Просто не будем обращать на это внимание.
Ученик: А женское пение во время собрания подруг?
М. Лайтман: Нет, ну это, конечно.
Ученик: Что делать, если кто-то не знает слов, не знает значения? Я могу сейчас петь на испанском или еще что-то.
М. Лайтман: Не важно, не важно, мелодию он знает – достаточно.
Ученик: Что более духовное, пение со словами или мелодия просто без слов?
М. Лайтман: Со словами.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (48:24) Я прошу прощения за то, что спрашиваю. У нас есть два вида. Иногда мы поем вместе, без танцев, без бубнов, поем то, что написали каббалисты. А иногда есть наш ансамбль, который играет. Я чувствую иногда, что это разрушает даже единство. Это возможно?
М. Лайтман: Да, это возможно, да. И вы должны определять.
Ученик: Что вместо того, что есть какое-то единство, входит что-то такое…
М. Лайтман: Да, да, есть такие мелодии, где нет места для оркестра. Это понятно. Ну, давайте, давайте будем это выполнять.
Ученик: Еще маленький вопрос. Когда-то у нас были такие конгрессы, более такие массовые, и все прыгали, танцевали.
М. Лайтман: Я не против этого, и у РАБАШа было много такого.
Ученик: Сегодня мы, может быть, постарели, более спокойными стали.
М. Лайтман: Да. Да, видимо в этом дело.
Ученик: То есть это уместно?
М. Лайтман: Если захотите, пожалуйста, но без женщин, только мужчины. Нет, женщины могут смотреть, но не участвовать. Все?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (50:29) Я хотел спросить о порядке, со стороны каббалиста, который передает нам, и со стороны ученика, который находится в процессе. Каббалист старается передать нам через книги свои мысли, мы слышим Вас и речь каббалиста. И как будто есть еще какая-то часть как мелодия, которая передает нам что-то более близкое к действию. Вы говорили сейчас о танцах у РАБАШа.
Я хотел бы спросить это с нашей стороны. Мы участвуем на уроке, стараемся прилагать усилия в намерении и внутренней молитве.
М. Лайтман: Да.
Ученик: И, может быть, семинары, мы разговариваем. Есть ощущение, что это средство, мелодия, это что-то, что еще должно добавиться к нашей работе и извлечь еще что-то более чувствительное, потому что иногда слова товарища не попадают прямо в сердце.
М. Лайтман: Ну на собрании десятки постарайтесь исполнить на своем месте.
Ученик: Что такое пение, когда мы находимся в намерениях? И не всегда мы можем это вынести наружу, наше намерение, а пение – это большее выражение дает наружу.
М. Лайтман: Да-да, пение – это нечто очень-очень внутреннее.
Ученик: Вы говорили также на этой неделе, что мы можем прийти к такому состоянию на конгрессе, когда будет такое единство взаимовключения и подъема.
М. Лайтман: Да.
Ученик: Может быть, это состояние, когда мы прилагаем усилия на уроке, а затем со многими намерениями, чтобы общее пение, мелодия, стало бы большим выражением нашего объединения, выходящего наружу, чтобы подняло нас на следующую ступень.
М. Лайтман: Это гарантированно может быть. Наверняка. Да.
Ты что-то не хочешь спросить? Ничего?
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (53:06) Я хотел, но не знаю, уместно ли это.
М. Лайтман: Уместно.
Ученик: Учитель, здесь в группе, все очень такое... ашкеназское, такое... Вы говорите о мелодиях, но Вы не понимаете, насколько Вы не слышите... Вы учитель, отец, это все очень такое ашкеназское, более такое европейское. И здесь тоже песни, гитары, все песни такие. Я, например, не впечатляюсь от этого. Вы говорите, участвуй, участвуй. Все это для меня, все это одним цветом. Это все как похороны. Когда будет место и, может быть, еще каким-то другим стилям?
М. Лайтман: Давай, давай, ну делай, делай, пожалуйста, предложи. Ты же знаешь, что мы поем. Давай, добавь к этим песням восточную окраску, сфарадим.
Ученик: Ну, лично я... Есть другие цвета, звуки.
М. Лайтман: Нет, ну попроси у своих товарищей, которые знают эти мелодии. Пусть они тоже нам это все сыграют. Ну, так и споем, какая разница?
Ученик: Что значит, какая разница? Здесь люди по 30 лет уже все сидят. И попробую убедить этих товарищей, я посмотрю на Вас. Может быть, Вас они послушают. Все закрыто, Вы просто не видите, не различаете этого. Человек таким рожден, что поделаешь. Тут нет места для других каких-то вещей.
М. Лайтман: Ну, что я сделаю? Что вы хотите?
Ученик: Я Вас не обвиняю, я просто это поднимаю, выражаю. Я уже даже не хотел спрашивать. Ну, ладно.
М. Лайтман: Если кто-то привычен к чему-то другому, здесь у него этого нет, конечно же, он чувствует себя ущемленным. Да, чувствует себя, что это не соответствует его привычкам из дома, чего-то такого нет. Ну, а что ты можешь сделать?
Ученик: Не знаю, я только поднял эту тему. У меня нет предложений. Все настолько тут заперто, что нет ничего нового.
М. Лайтман: Это правильно, дружище, но это то, что есть пока. Ну, так сделай революцию.
Ученик: Да, «пока что» – это важное слово.
М. Лайтман: Устрой революцию.
Вопрос (Петах-Тиква-Центр): (56:08) Кли устроено на всех народах мира, которые не читают иврит, не знают книгу вообще, и не поют эти песни. Мы говорим, что человек, который находится далеко, и он участвует более, чем близкий человек. Как человек мира принимает это состояние и принимает это все как преимущество, а не недостаток во время пения? Как они могут извлечь больше из пения, чем те, которые знают слова и читали книги?
М. Лайтман: Я не могу тебе сказать, но я нахожусь в таком состоянии. Я это все знаю, и вы можете сделать то, что вы думаете. Все.
Хорошо, все, я на этом закончил. Ты можешь продолжить.
Объявление (57:31)
Набор: Команда синхронного набора